Помоги проекту - поделись книгой:
- Эти расходы предусмотрены хартией.
Кевин и шериф некоторое время изучали друг друга, затем шериф посмотрел на небо и нахмурился.
- Направляешься к Проходу? - в тоне, каким был задан вопрос, проскользнуло что-то похожее на насмешку.
- Я думаю, что мне удастся его преодолеть.
- Ты думаешь? - шериф тонко улыбнулся. - Моя тетка Порки может думать, что может состязаться в скорости со скаковой лошадью, но ей не взять ни одного приза. Ты же сам говорил, что ты - просто меч. А там, наверное, понадобится кое-что побольше, чем это.
Кевин криво улыбнулся.
- К чему такая забота, шериф?
- Забота? - шериф издал сердитый звук, нечто среднее между кашлем и рычанием. - Мне ни к чему заботиться о том, что ты делаешь!
- Тогда желаю здравствовать, шериф. - Кевин повернулся к воротам.
- И тебе того же, вольный рейнджер Кевин из Кингсенда!
Снова насмешка? "Проклятый шериф, - подумал Кевин. - Есть в нем что-то от Раскера - режет, как новая сабля". Однако, что касается Раскера, то все знали, что прячется за его вечно недовольным видом. Шериф же не позволял заглянуть себе внутрь. Ну и пусть убирается в ад! В конце концов, Кевина это не должно было беспокоить.
Кевин вышел из казармы и купил себе в дорогу хлеба и колбасы. Колбас была настолько твердой, что ей можно было свалить с ног быка. В старой шутке говорилось, что в опасном путешествии колбаса вполне заменяет дубинку. Затем Кевин сел верхом и поскакал на запад. У старых западных ворот какой-то старик схватил коня за уздечку.
- Рябиновые прутья, чтобы отвращать чары! - выкрикивал он. - Ольха и янтарь!
Кевин потянул повод и проехал мимо. Что бы ни ждало его у Прохода, он сомневался, что ольха, окаменелая смола и рябиновые прутья смогут ему помочь.
Западная дорога пролегала по неглубокой долине Бешеной реки. Конь был хорошо накормлен и прекрасно отдохнул: он с силой ударял в землю своими мощными копытами и нетерпеливо вскидывал голову, недовольно всхрапывая, лишь только Кевин натягивал поводья.
- Успокойся, успокойся. Не балуй! Оставь хоть немного силы, чтобы вскарабкаться на эту горку!
Он зорко смотрел вперед, где уткнулся в небо мрачный, иззубренный пик Скалы-Замка. Скала царила над всем Вейлом, возвышаясь, над долиной чуть не на поллиги, словно невероятный замок какого-нибудь великана. В том месте, где дорога карабкалась на склоны, не на самую крутизну, а на дальних подступах к ней, Кевин различал среди скалистых отрогов только тонкую линию, да еще узкий разрез к северу от Скалы, который, вероятно, и был Проходом. Клочья облаков отрывались от поднебесных скал и торопливо уплывали прочь, пролетая над долиной.
На невысоком холме, практически на равнине, Кевин обнаружил небольшой придорожный алтарь. Он был осквернен и загажен, замысловатые переплетенные буквы и символы были искрошены и обколоты, словно ударами молотка. Лицо идола было испачкано грязью, как будто кто-то, стоя на дороге, швырял в него пригоршни навоза. Кевин почувствовал, как внутри у него поднимается беспричинный гнев. Сам он едва ли был глубоко религиозен, но подобное глупое поведение считал достойным только животных. Поэтому он остановил коня и спешился. Пучками травы, смоченными в придорожной канаве, он как мог тщательно счистил грязь. К какому из богов относился этот алтарь, он так и не разобрал, так как не умел читать эти странные буквы.
Расшатанная фермерская подвода, запряженная костлявым быком, единственная попалась ему навстречу. Подводу сопровождал сутулый крестьянин, который украдкой бросал на Кевина испуганные взгляды. Завидев Кевина, он взмахнул хлыстом и попытался заставить старое животное побыстрее перебирать ногами. Кевин кивнул ему:
- Доброго дня, путешественник!
Ответа не последовало. Крестьянин сильнее заработал хлыстом и в последний раз испуганно обернулся вслед Кевину через плечо.
Долина тем временем стала уже. Порывы ветра стали сгибать верхушки деревьев на холмах, а мрачные тени облаков скользили по земле неслышно, словно дозорный отряд тьмы. Поля и огороды встречались все реже, а их размеры уменьшились. Вскоре они уступили место сорнякам и зарослям ежевики. Домики арендаторов и батраков словно приникли к земле, здесь они были беднее и меньше, чем вблизи города. Многие из них были покинуты и захвачены наступающим лесом. Где-то виднелись следы вырубок, и один раз Кевин разглядел заброшенную хижину и угольную печь. Затем - снова ничего, кроме густого леса на склонах холмов.
За гребнем очередного холма дорога внезапно вырвалась в поле, большое и неожиданно хорошо ухоженное, которое тянулось вниз по склону до сверкающей реки. На мгновение Кевину показалось, что это снова Бешеная, но эта река была меньше и прозрачней. Параллельные ряды берез, словно часовые в форме, указывали дорогу туда, где через реку был перекинут большой каменный мост. За мостом дорога снова уходила в поля. Возле дороги стояло небольшое, приземистое здание, частью сложенное из бревен, а частично - из досок. Вокруг здания Кевин разглядел изгороди, надворные постройки, двух коров, коня; куры и козы паслись во дворе. Словом, здание было похоже н небольшую придорожную харчевню, однако двор зарос травой и, казалось, никем не посещался.
- Это, наверное, Хрустальный ручей и Первый мост, - объяснил Кевин коню. - Помнишь эту дорогу?
Конь протестующе всхрапнул и мотнул головой.
- Ах да, тебя же тогда не было. Я позабыл, - и Кевин стал спускаться с холма.
По мере того, как они приближались к харчевне, Кевин внимательно ее разглядывал. Когда он проезжал мимо, в дверном проеме показалась тонкая фигура. На первый взгляд Кевину показалось, что это девушка, одетая в мужскую одежду.
- Добрый день, - поздоровался Кевин.
- Добрый, - голос был похож на голос юноши. - Вы едете по тропе к Проходу?
- Да.
Небольшая морщина показалась на молодом, узком лице.
- В последнее время мне не приходилось слышать ничего плохого относительно дороги отсюда до Второго моста, но дальше... - юноша слегк пожал плечами, - там время от времени что-нибудь случается.
Кевин кивнул.
- Я слышал об этом в городе.
- Тогда счастливого пути, - снова последовало легкое пожатие плечами. - Добрый у вас конь.
- Спасибо. - Кевин прощально поднял руку. - И тебе удачи.
Дорога понемногу уходила все выше, взбираясь на поросшие лесом холмы. С каждым поворотом ее в просветы между стволами все яснее и ближе виднелась крутая стена отвесных скал. Утро все еще было тихим, но время от времени с гор доносилось дыхание холодного ветра с вершин. Кевин отъехал от харчевни уже на пол-лиги, когда неясная мысль наконец полностью оформилась в голове: вспоминал все сказки, которых он наслушался в городе о Западной дороге и сравнивая харчевню с полуразваленными хижинами, которые попадались ему на пути, он был удивлен тем, что постоялый этот двор выглядел весьма ухоженным и аккуратным.
Так он ехал, то освещенный солнцем, то снова попадая в тень очередного облака, и наконец, преодолев очередной подъем, увидел и услышал стремительно несущийся поток. Словно пытаясь оправдать свое название. Бешеная яростно билась в берега, ревела и клокотала. Она не была такой спокойной и безмятежной, как ниже по течению, где она спускалась в долину. Здесь она была гораздо уже, но скромные размеры с избытком восполнялись силой ее неистовства. Бешеная то с ревом уходила в расщелины каменистого склона, то каскадами низвергалась с узких каменных ступеней. Над рекой возвышался еще один высокий и узкий каменный мост. Вокруг моста в воздух взмывали миллионы крошечных брызг, в том месте, где стремительное течение разбивалось о контрфорсы моста, о его береговые устои. Сразу за мостом вверх вздымались крутые бока Скалы-Замка, окаймленные у подножия крутыми лесистыми складками. Остроконечная скала виднелась над вершинами деревьев сразу за рекой.
"Прекрасный наблюдательный пункт, - подумал Кевин, - ...если только кто-то или что-то станет наблюдать за дорогой". Слегка нахмурясь, Кевин слез с коня и принялся приводить в порядок сбрую и надевать конское снаряжение. Огромное животное сразу заволновалось, слегка возбужденное знакомыми приготовлениями - надеванием нагрудного щитка, кольчуги и прочих доспехов. Конь раздувал ноздри, фыркал, выгибал шею и сверкал глазами из-под налобника.
- Что, конь, чувствуешь, что придется поработать? - спросил Кевин.
Он надел набедренники и наголенники, укрепил поверх кольчуги нагрудник и наспинную пластину, укрепил наплечики, затем надел шлем и латную рукавицу на правую руку. Старый кривой нож он пристегнул к правому бедру. Взобравшись в седло, Кевин снял с его передней луки небольшой ромбический щит и проверил, легко ли вытаскивается меч из ножен на спине.
- Медленно, - приказал он. Это была рабочая команда, и боевой конь взял с места четкой рысью. Гром его копыт по каменной кладке мост перекрывал глухой рев воды.
Кевин всегда чувствовал себя в доспехах немного глупо; воображая себя со стороны, он представлял нелепую, неуклюжую и тяжелую конструкцию, полуслепую, лязгающую железом, едва способную совершить несколько нескладных движений. Однако с самого начала ему крепко-накрепко вбили в голову, что человек в доспехах обладает в первые минуты неоспоримым преимуществом... вопреки его постоянным возражениям и протестам, которые он, бывало, высказывал, в то время как Раскер кидал в него камни в учебном бою.
- Как тебе этот камешек, парень? - булыжник размером в кулак врезался Кевину между наплечниками. - Будь это стрела, ты бы уже кашлял кровью где-нибудь на обочине!
- Они замедляют мои движения! - протестовал Кевин.
- Замедляют, да? - еще один камень отскочил от брони на плече. - Мне кажется, что неожиданный удар клинка замедлил бы твои движения куд сильнее. Не хочешь ли проверить, насколько мне удастся замедлить твои движения при помощи еще дюжины камней?
Кевин слегка вздрогнул, вспомнив, как несколько дней он пытался скрывать сильную хромоту, появившуюся в результате удара по бедру деревянным мечом в учебной схватке с Раскером "трое против одного".
- Может быть, паренек, доспехи долгое время будут тебе не нужны. Но я скажу тебе нечто настолько очевидное, настолько реальное, что можешь вешать это на свой шлем: когда они тебе понадобятся, у тебя не будет времени надевать их.
Но Кевин все равно продолжал чувствовать себя неуклюжим, как бы н пяти ногах.
Дорога продолжала подниматься вверх, следуя извилистому ущелью, пересекающему склон горы. Склон этот был испещрен промоинами и ручейками, которые кое-где все еще просачивались между камнями струйками воды, стекающими с вершин гор. Все чаще из густых вершин деревьев высовывался невысокий утес или острая скала. Кевин завернул за угол одного из этих утесов и остановился. На дороге перед ним сидели волки. Он насчитал их ровно десять штук.
Разумеется, волки нигде не были в диковинку. На протяжении всей своей жизни Кевин наслушался немало историй о серых разбойниках. Однажды в Северо-восточном королевстве целая стая этих созданий преследовала Кевина, но он никогда не слышал о том, чтобы волки расселись прямо на дороге при свете дня, словно деревенские лодыри, которые лениво ждут, чтобы что-нибудь произошло. Тем временем волки, которые сидели или лежали, встали на ноги. Теперь все они смотрели на Кевина.
- Медленно, - тихо приказал Кевин.
Теперь конь двигался вперед медленным шагом, сильно выгибая шею и прижимая голову к груди, чтобы защитить горло. Кевин ощущал, как на спине животного вздуваются и опадают сильные мускулы.
Волки и не думали уступать дорогу. Они опустили головы низко к земле и смотрели сверкающими желтыми глазами; двое волков переместились к тому краю дороги, которая обрывалась вниз с холма.
Кевин тронул коня носком ноги, давая сигнал приготовиться. Конь заржал, его копыта выбивали из земли ритмичные, грозные звуки. Когда до волков оставалось около двадцати шагов, Кевин скомандовал в галоп и выхватил меч.
Словно действуя по заранее обдуманному плану, волки распределились по сторонам и бросились, кто на ноги коня, кто высоко подпрыгнул, пытаясь вцепиться во всадника. Взметнулся и опустился меч, сначала справа, затем слева. Кевин не промахнулся. Одновременно он ощутил, как конь лягается и брыкается на ходу. Послушался болезненный визг. Два волка набросились н коня сзади, норовя перекусить сухожилия задних ног. Конь снова взбрыкнул, и Кевин услышал сухой хруст.
Управляя конем то при помощи носка ноги, то при помощи поводьев, Кевин поднял животное на дыбы, и конь стал бить передними ногами. Попав под удар огромного копыта, еще один волк погиб на лету, не успев взвизгнуть. Тем временем Кевин взмахнул мечом и чуть не полностью отсек голову волка, который прыгнул на него. Мертвое тело обрушилось на Кевина, заливая его кровью. Тогда он дал коню команду пяткой ноги, чтобы конь защищался от волков в полную силу, не управляемый более всадником. Сам Кевин принялся рубить мечом тех тварей, что оказывались в пределах его досягаемости. Вскоре трое волков - все, кто уцелел, избегнув удар копытами или меча - развернулись, чтобы снова перекрыть дорогу в горы. Кевин подобрал повод и снова атаковал. Еще один волк упал и покатился по земле, второго конь вышиб с дороги ударом копыта, и он, жестоко искалеченный, свалился с дороги вниз, на растущие под обрывом деревья. Последний оставшийся зверь некоторое время глядел на них своими удивленными желтыми глазами, а затем юркнул в придорожный кустарник и исчез.
Кевин осадил коня и, нахмурясь, вглядывался в то место, где серой тенью растворился последний из волков, пытаясь восстановить в памяти то, что он видел. В последний миг ему показалось, что на волке был надет ошейник, полускрытый густой шерстью на загривке. Неужели это так?
Нет, этого быть не могло.
Кевин спешился и осмотрел коня. На его задних ногах он обнаружил несколько ран, но кровь почти не текла, и он смазал эти места мазью. Затем он очистил меч от крови и налипшей шерсти, глядя на неподвижных зверей н дороге. Никогда раньше, даже в самых неправдоподобных рассказах ему не приходилось слышать о таком поведении волков. Возможно, что в самую лютую стужу, в середине зимы, в месяц Яннинг, который еще называют месяц Волчьей Луны, они могли отважиться на подобное дерзкое нападение. Но не в это время года! Волки словно дожидались его, уверенные и не боящиеся. Это нападение было обдуманным.
Чертовски странно!
Некоторое время Кевин размышлял и о том, не содрать ли с убитых волков шкуры, так как из волчьего меха можно было пошить очень теплую зимнюю одежду, но затем он отвернулся: свежевать волков у него не было настроения.
- Добро пожаловать в ваш собственный ад, вы сами сделали выбор! - пробормотал Кевин. Это была старая академическая прибаутка, которую они говорили друг другу, одержав победу в соревновании или в бою. - Пусть лежат мертвые и всеми проклятые.
Снова усевшись в седле, Кевин направил коня дальше по уходящей в горы дороге. Мысль о нападении волков продолжала его беспокоить, но он чувствовал себя очень хорошо - это было прекрасно, снова чувствовать, как в жилах пульсирует кровь, хотя не все его удары были точны. К тому же в поступи коня он ощущал какую-то излишнюю нервозность.
- Снова остаемся в живых? - он наклонился вперед и потрепал коня по тугой шее. - Проклятье!
И он запел:
Интересно, кто же сказал, что немного смерти придает жизни остроту? Конечно, это снова старый оружейник из академии.
Кевин согнул свою правую руку: в мускулах ощущалась небольшая тяжесть даже после этого непродолжительного напряжения. В схватке со стаей волков он оказался не столь смертоносен, каким должен был быть. Кевин попытался припомнить, когда в последний раз он упражнялся с мечом, но не смог. В любом случае прошло довольно много времени... Кевин вытащил оружие из ножен и проделал несколько конных артикулов. Затем, заметив нависшую над дорогой ветку, Кевин наметил на ней отдельный листок и попытался поразить его мечом. Он промахнулся и рубанул второй раз, слева. Лист закачался, но он снова не попал.
- Зато напугал, - сказал Кевин коню. - Видишь, как он дрожит?
Никогда раньше Кевину не приходилось видеть такого края. Это был страна головокружительных высот и глубоких ущелий. Казалось, сама земля накренилась и уперлась одним краем в небо. Все окружающее казалось слишком просторным и пугающе большим для людей и других небольших существ, словно скалы были не скалы, а троны богов или гигантов.
Зеленая листва уступила место темным хвойным деревьям, затем - карликовым вечнозеленым кустарникам, стелющимся по самой земле. Вскоре исчезли и они, и Кевин вступил в царство камней и обломков скал, между которыми лишь изредка попадались скрюченные и чахлые деревца, мрачно цепляющиеся корнями за бесплодную почву склонов. Дорога принялась петлять по крутому склону, подчас чуть не поворачивая в обратном направлении, следуя нешироким уступам на скале. Свет внезапно стал тусклым. Глянув вверх, Кевин увидел, как над гребнем горы собираются тучи, изодранные в лохмотья острыми вершинами. Весь Вейл, испещренный тенями набежавших облаков, лежал далеко внизу, как на ладони.
- То, что нам надо, лошадка, - сказал Кевин, - дождь.
Словно в ответ на его слова, высоко вверху загремел гром, усиленный и повторенный многократным эхом. По мере того как дорога, петляя и кружа, взбиралась все выше, облака соединились в непроницаемый низкий покров и над дорогой сгустились сумерки. Упали первые капли дождя. Кевин вытащил из седельной сумки свой дорожный плащ с капюшоном и набросил его на плечи. Налетел резкий порыв ветра, и Кевин снова запел.
- Как вам это понравится, достопочтенный Конь? Вы хотите еще? С удовольствием, сэр...
- Эта строфа частенько исполнялась в академии, как ты понимаешь, однако...
Буквально над головой вспыхнул ослепительный свет, настолько близко, что Кевин непроизвольно пригнулся. Тут же загремел гром. Конь вздрогнул и попятился. Кевин погладил его по шее.
- Спокойно, старик. Как ты думаешь, что мы такого сделали, что боги так разгневались на нас?
Дождь надвигался ревущим водопадом. Кевин направил коня в то место, где над дорогой слегка нависал небольшой каменный козырек. Там он спешился. Было так темно, как бывает поздним вечером, только молнии резали темноту под оглушительные раскаты грома. Конь в испуге тряс головой, чуть не отрывая от земли повисшего на поводьях Кевина.
- Но-о, тихо! - закричал Кевин, пытаясь перекричать шум дождя и грома.
Сорвав с себя плащ, он попытался замотать им голову животного. Яростный ветер рвал плащ из рук и хлестал по лицу мокрой парусиной. Наконец Кевину это удалось. Спрятав в плащ лицо и обняв коня руками з шею, он ждал. В голове мелькала какая-то мысль, пробиваясь наружу... Ага, вот! Кевин сунул руку под тунику, где на шее висел талисман ветров, принадлежавший его матери. С его помощью она вызывала попутный бриз, если наступал штиль, а также отводила прочь самые жестокие шторма. Он и в самом деле помогал... Или просто любая мать немного владеет магией? Но как привести его в действие? Никаких волшебных слов Кевин не знал.
Повернувшись лицом к дождю, Кевин закричал:
- Исчезни! Немедленно утихни!
Но ливень припустил еще сильней.
- Прекрати эту бурю!
Вспышка молнии и удар грома были ему ответом.
- Именем бога Маррина повелеваю тебе перестать!!!
Видимо, Кевин выбрал неправильное божество. Или же амулет требовал произнесения определенной магической формулы.
- Ну так будь ты проклят и провались прямо в ад!!!
За стеной дождя Кевину внезапно послышался жалобный вскрик, и в сплошном мраке что-то промелькнуло. Дождь, однако, не перестал. Неужели он видел призрак?
- Скажи и ты что-нибудь, лошадка, - пробормотал Кевин, снов уткнувшись лицом в промокший плащ. - У тебя должно получиться не хуже, чем у меня.
Но буря бушевала недолго. Сплошной водопад прекратился, хотя шквалистый ветер время от времени налетал с новой порцией холодного ливня. Затем удары ветра ослабели, и ливень иссяк, превратившись в отдельные капли. Вскоре все прекратилось, одни только серые облака неслись по небу в сторону долины.
- Духи горных бурь, - проворчал Кевин, пристраивая мокрый плащ поверх седельных сумок и выводя коня из-под скалы. - Надо было бы спросить в городе, как люди с ними управляются. Возможно - никак. Ума не хватает. Вот поэтому-то здесь так часто бывают бури.
Дорога неуклонно повышалась. Между облаков засияло жаркое полуденное солнце и скоро нагрело металлические доспехи так, что по спине Кевин поползли щекочущие капли пота. От мокрой шкуры коня валил пар. Но чем выше они поднимались, тем больше конь упрямился.
- Ну, а теперь что? - он слегка стегнул поводьями по шее коня. Его подготовка должна была исключить подобное поведение, но все же конь продолжал шарахаться по сторонам, как испуганный жеребенок, и недовольно храпеть.
- Какой злой дух в тебя вселился?
Но конь снова заартачился и потянул поводья. Кевин попытался успокоить животное, но странное поведение продолжалось. Тогда он спрыгнул на землю и схватил коня под уздцы.
- Здоровенное глупое животное, - прикрикнул он, - мне не хочется тащить тебя всю дорогу, но если мне придется, то я сделаю это!
Поделиться книгой: