Помоги проекту - поделись книгой:
Тантрически подкованные знатоки рекомендуют фокусироваться… нет, не на партнере, а на своем теле, на его сиюминутных ощущениях. Слушать свою кожу, а не свои мысли. У них, у тантристов, и практики специальные есть, но я не стану заниматься профанацией и объяснять целую сексуальную науку «в двух словах, на пальцах». Просто хочу отметить, что дело поправимое.
Другой вид «умственных» развлечений – секс без секса. То есть два чувственных, тонко настроенных человека невероятно волнуют друг друга, но предпочитают игры сердца, воли, психики, а не тела. Одна поклонница подобных развлечений сказала мне:
«Пересып – это начало конца. Как только вы оказываетесь в постели, ваши отношения начинают стремительно двигаться к финалу. Секс конечен, а чувства могут длиться целую жизнь. Это больше, чем дружба, тоньше, чем любовь, и очень, очень возбуждает. Завладеть чужими гениталиями – невелика победа, а вот мозгом…»
Ну, я не знаю. Молодость слишком коротка, наверное, треть человеческой жизни, не больше. И как подумаешь, что у тебя еще будет впереди лет тридцать для чистейших духовных отношений, а для бурного секса не больше пятнадцати осталось… Но я вполне могу понять радость парных интеллектуальных игр, особенно для опытных бойцов, которые уже вдоволь нарезвились другими способами.
Интересный вариант мозгофилии – секс с единомышленником. Торжество взаимопонимания, совместные творческие или деловые планы, жаркие споры весь день и задушевные беседы до утра. Ну и где-нибудь между разговорами пять минут на совокупление, для закрепления пройденного материала. Такие отношения достаточно часто складываются между юными девушками и зрелыми мужчинами. Он ее духовно развивает, а она «дает ему силы». Гибнут эти союзы чаще всего по двум причинам – либо девочка взрослеет и хочет быть не просто товарищем и помощником, а любимой женщиной, которая ценна сама по себе, а не только в качестве группы поддержки своего талантливого героя; либо он находит еще одну ученицу, допустим, помоложе, и самые высокие отношения разбиваются о банальную ревность.
На самом деле, способов секса через голову не меньше, чем поз для обычного соития, тем более возможны прихотливые комбинации разных вариантов. Не возьмусь осуждать любителей умственной акробатики, скажу только, что мозг действительно очень важный, практически бесценный орган, поэтому нецелевое его использование меня не прельщает. Боюсь показаться неоригинальной, но мне вполне достаточно, что я им думаю.
Ближе к телу, еще ближе…
Идея кризиса тридцатилетних всегда казалась мне несколько надуманной – такое впечатление, что молодым хочется иметь что-то в пику «кризису сорока лет», вот они и пристали к ближайшей круглой дате, насмотревшись сериалов.
Но однажды я заметила, что постепенно не то чтобы система ценностей поменялась, но вектор устремлений несколько изменил направление.
Как ни смешно, раньше на первом месте стояла «душа», с жирной такой буквы «Д». Казалось бы, некая возвышенность с возрастом приходит, но это не ко мне. Лет до двадцати пяти я была романтический герой похлеще Вертера. Страшно подумать, но мужчин я себе выбирала не таких, с которыми хорошо спать, а с которыми духовная близость. Чтобы рука об руку, чтобы понимал, чтобы долгими зимними ночами мог говорить, говорить, говорить… Возможно, поэтому монашеские идеалы типа воздержания и бедности казались мне весьма привлекательными. То есть либо с любимым существом в Сибирь, либо одной в монастырь.
Секс… вы понимаете, я его твердо помню, он был. Но весь какой-то очень романтический, с полетами во сне и наяву, а вот на хамски прямой вопрос: «Скока раз ты кончила?» мне было ответить сложно. Душа – пела. А тело ну не то чтобы молчало, но немузыкально подвывало.
А потом, постепенно, девочка взрослела, приоритеты менялись, и я сообразила, что для жизни духовной существует Интернет или церковь, а вот здесь и сейчас со страшной силой хочется физического (и физиологического) комфорта. Теперь я отчетливо понимаю, что речь идет о естественной гормональной перестройке женского организма, но в тот момент казалось, что жизненные ценности просто-напросто рухнули, душа молчит, плоть бушует, и вот он, кризис тридцати лет, и я уже замужем за каким-то самцом вместо романтического духовного брата.
To give or not to give
Иногда мне кажется, что один из самых серьезных вопросов современности – это не «Кого позвать?» и «Киса, ты с какого города?», а «Давать или не давать?».
У меня-то он никогда остро не стоял, потому что если человек не мил, то и в голову не приходит, а если мил, то тем более не приходит – не успевает. Сигнал сразу идет мимо мозга куда надо. Но среди моих знакомых преобладают девушки думающие, которые хотят все хорошенько взвесить, прежде чем. И делятся, соответственно, на два лагеря.
«Дающие немедленно» считают, что это лучший способ завязать отношения, познакомиться и перейти на «ты». Тут я согласна, секс действительно сближает. Горизонтальное положение собеседников облегчает понимание – возможно, потому, что лежа все одного роста. Демократично, как круглый стол.
Опять же мужик нынче пошел застенчивый, и, если не дать сразу, может решить, что не мил вовсе, пасть духом и уйти навсегда-в-запой-по бабам. Поэтому многие предпочитают застолбить его сразу, чуть ли не с порога.
Иногда бывает, что испуганный напором мужчина не справляется с ситуацией и не столбится, хоть ты тресни. Скорее всего, после первой неудачной попытки второй не будет – от стыда перед малознакомой дамой он сбежит (навсегда-в запой-по бабам, как и собирался).
Впрочем, если даже сразу получится, долгая любовь все равно не гарантирована. К сожалению, начав отношения с секса, мы ставим общение в прямую зависимость от постели. Как только заканчивается скоропостижная страсть, диалог прекращается. Как правило. Иногда случается потом долгая дружба, но это крайне редкое явление.
«Не дающие сразу» особенно напирают на последний аргумент. Мы должны лучше узнать друг друга; секс подождет; главное – это взаимопонимание; предвкушение слаще всего; во-первых, это красиво…
Ну, я не знаю. Разумеется, долгое ухаживание ужасно романтично. И редкий мужчина, потративший на женщину полгода, бросит ее после первого совокупления (с другой стороны, мужчина, потративший на женщину полгода, вообще редкий). Страсть, подкрепленная развившимися чувствами, глубже, выше и толще, чем простое вожделение. Секс можно найти на каждом углу, а утонченные отношения на дороге не валяются. Ага. Ага.
Но, с третьей стороны, мне, например, так редко кто-нибудь нравится, что имеет смысл ловить на горячем – не его, а себя. А то ведь передумаю. И вообще, только искусство вечно, а жизнь коротка. Никто не знает, есть ли у тебя те полгода, которые ты собираешься потратить на менуэт. (Читайте же правильно – именно ме-ну-эт.) Доживем до пятидесяти пяти – попляшем, а пока, может быть, лучше все-таки сразу секс?
Короче, форсировать события или нет? Не знаю. Я тут не судья. Мне в последнее время приходится общаться с таким количеством людей, что благопристойности ради пришлось научиться знакомиться сидя. Да и мало, катастрофически мало тех, чьи сигналы я принимаю… спинным мозгом, так это назовем. И за одним из них я замужем.
Короче, внезапная страсть к посторонним мужчинам меня уже сто лет не охватывала. И если охватит – понятия не имею, как поступлю.
И почему вас это беспокоит…
Супруг мой целый день дома: плетет бубны и смотрит какое-то свое кино на ноутбуке. И вот я слышу из кухни вопль: «А, моя жена трахается с соседом! Дрянь!» – не мужа, конечно, а киношный. И отмечаю автоматически: «Рогоносец». Потом вспоминаю Мориса Дрюона, макулатурную серию «Проклятые короли», прочитанную мною во младенчестве. Помните, Людовик Сварливый едет по улице, и торговка кричит ему вслед «рогоносец», а Дрюон как-то очень грустно уточняет: «тем насмешливо-злым тоном, которым охотно говорят женщины по адресу несчастных мужей – несчастных именно по вине жен». По-человечески так, по-мужски он это пишет, на мгновение выходя из образа автора.
И я начинаю думать о точках и углах зрения. Несчастный обманутый человек – и он же недоумок-растяпа, вполне вероятно, импотент. Женщина, жертва страсти, – и шлюха, опозорившая мужа. Или там предатель, бросивший жену, – и честный человек, не пожелавший вести двойную жизнь. Стерва-любовница – и полюбившая всем сердцем «несмотря на». И т. д.
Понятно, оценка зависит от того, на какой вы стороне баррикад – любовник или муж. Но вот если сторонний наблюдатель, грубо говоря «торговка с улицы», не друг одного из потерпевших, а случайный прохожий – тогда?
Что заставляет людей так ярко окрашивать свою оценку чужих обстоятельств – немедленный перенос одной из ролей на себя? история из прошлого? гендерная солидарность или, напротив, соперничество с представителем своего пола?
При каждом таком резком проявлении мне хочется подпереть щеку рукой и расспросить: «Ну, чего ты? Чего окрысился-то? Чем тебя бабы/мужики обидели?»
Но сдерживаюсь – ведь правды никто не скажет, сошлются на высокую свою мораль и неколебимые принципы. А жаль.
(Если что, я отозвалась «рогоносцем» исключительно потому, что уж очень голос у переводчика противный…)
В поисках Саманты Джонс
Любопытно, как с течением времени меняются ассоциативные ряды: в девяностые годы три молодые разномастные женщины, собравшиеся за столиком кафе, напомнили бы стороннему наблюдателю фильм «Иствикские ведьмы». А в двухтысячные на ум приходит «Секс в большом городе», и хочется оглядеться в поисках четвертой подруги. Интересно, что в любой компании легко можно найти прототип романтичной Шарлотты, деловой Миранды и креативной Кэрри. Но вот с гиперсексуальной Самантой сложнее. Конечно, соблазнительных девушек много, но ведь Саманта – это нечто особенное, правда? Она взрослая, успешная и довольная жизнью женщина, при этом число ее сексуальных партнеров давно перевалило за сотню (в какой-то из серий она безуспешно пыталась припомнить точно).
Количество любовников у средней московской девушки можно пересчитать по пальцам (в крайнем случае, придется разуваться). Особенно активные дамы добираются до пятидесяти, но чтобы сотни…. Трехзначными числами могут похвастать разве что те, кто сделал секс своей профессией, но это совсем другая история, мы сейчас говорим о любителях.
Пожалуй, в современном русском языке для обозначения сексуально свободной женщины не существует слова с положительной или нейтральной окраской. Более того, в общественном сознании не сложился образ довольной женщины, имеющей много мужчин. В лучшем случае, в голову приходит слово «потаскушка», причем непременно с эпитетом «несчастная». Но можно ли в здравом уме сказать такое о Саманте Джонс? Ведь она блестящая, уверенная в себе и абсолютно социализованная дама. С несколько скандальной репутацией, пожалуй, но в пределах пристойного.
Я добросовестно попыталась вспомнить среди своих знакомых хотя бы одну, способную сравниться с удивительной героиней «Секса…». Нашла похожую, но лишь отчасти.
…Мы пили кофе на Арбате и обсуждали мужчин. Познакомились только что, но у нас был общий круг друзей. О них и говорили.
– Н.? Я намерена с ним переспать.
– Забавно, я тоже.
– Он будет моим сто седьмым мужчиной.
Тут я закашлялась.
– Как интересно. А у меня седьмым…. эээ, пожалуй, не будет. Слушай, а… зачем тебе столько? – Бестактный вопрос, согласна, но ведь она первая заговорила о цифрах.
– Я ищу того, кто мне понравится.
Подливая в кофе коньяк, она рассказала, что секс не доставляет ей ни малейшего удовольствия. Что ни разу не попался мужчина, способный разбудить страсть и довести ее до оргазма. И, как женщина методичная, она «проверяет на соответствие» чуть ли не каждого встречного. Иногда партиями по нескольку человек. (При этом, повторюсь, проституткой она не была, работала, как и Саманта, в рекламе.)
Я свободно смотрю на такие вещи, но тут пришла в недоумение. Ведь это, в конце концов, утомительно – столько разных мужчин. Опасно – при таком трафике нет времени толком познакомиться, можно оказаться в постели с кем угодно. («Когда я их подсчитывала и составляла список, – говорила мне эта «российская Саманта», – некоторых приходилось записывать как «красные Жигули» или «восьмой Игорь».) Кроме того, не очень понятно, как от них потом избавляться: даже если продолжать знакомство хотя бы с каждым пятым, то постепенно вокруг образуется целая толпа мужчин, и как с ними со всеми разбираться?
В общем, ее способ искать «половинку» показался мне несколько обременительным.
С тех пор прошло лет десять. Мы больше не встречались, но я иногда осведомляюсь о ее судьбе у наших общих знакомых. Нет, не остановилась. Не нашла. Не замужем. Счастлива? Неизвестно.
«Саманта» несколько кривила душой в том давнем разговоре со мной, не только физических радостей она искала. Для нее это была одна из форм соперничества с другими женщинами – «считаешь себя счастливой? какая бы замечательная ты ни была, я могу переспать с твоим мужчиной».
Кроме того, судя по рассказам очевидцев и «потерпевших», она использует секс как универсальную отмычку – к мозгам, кошелькам и сердцам мужчин. И до сих пор – безуспешно. Например, несколько ее деловых проектов развалились именно потому, что после «пересыпа» с коллегами рабочие отношения пострадали. Хотя, казалось бы, это так сближает…
В принципе, люди готовы быть кем угодно – сексуальными объектами, «спонсорами», друзьями. Единственное, на что не согласен среднестатистический мужчина, – это быть «одним из сотен».
Но я все равно надеюсь, что моей «Саманте» повезет, и она методом проб и ошибок найдет, наконец, подходящего человека. Ведь она, в сущности, красивая, сильная и неглупая женщина, достойная всего самого лучшего. В конце концов, киношной Саманте, кажется, повезло, по крайней мере в седьмом сезоне.
Но я так и не решила для себя, существует ли где-то в природе настоящая Саманта Джонс – свободная, познавшая сотни мужчин, успешная, счастливая. Что ею движет – любопытство, спортивный задор, жажда коллекционера, сексуальная ненасытность? Возможно, когда-нибудь я ее встречу, например, не в России или просто за пределами моего круга (ведь разнообразию мира нет предела), тогда и получу ответы на свои вопросы.
Про смерть
Крестовая десятка – изменница-жена,
Пиковая девятка – то скоро смерть твоя.
Перед тем как заболеть, я стала находить на улице довольно странные вещи – например, десятку треф и воробушка. С картой понятно – к денежным делам, а воробей скакал в кустах около железной дороги, видимо, ударной волной от поезда сбило или пощипал кто (хвост у него был лысоват). До сих пор радуюсь, что не подобрала. Была такая мысль, взять, в клетку посадить, кошкам на забаву и себе, чтоб лечить. Но, думаю, сдохнет, а я в депрессию впаду, а мне туда сейчас нельзя, дел много, да и негоже вмешиваться в процесс естественного отбора без особой нужды. И хорошо, а то бы, заболев, терзалась сомнениями, что у меня – птичий грипп или ослюнение бешеным воробьем. А так лежала спокойно, уверенная, что умираю от атипичной пневмонии.
И вот приходит ко мне муж, смотрит с тревогой и говорит:
– Птичка, давай врача вызовем?
– Не приедет, у меня страхового полиса нет.
– Надо сделать, когда поправишься.
– Конечно, по-хорошему мне бы надо дня на три к родителям поехать и заняться полисом и паспортом.
– Вот я после пятого из Москвы уеду, ты и поезжай.
Я криво и мучительно улыбаюсь – поди, не выживу, зачем мертвому полис?
– Только смотри, именно к родителям, а то я тебя знаю, твои брюнеты только и ждут…
У меня даже нет сил смеяться. Я три дня не мыта, пахну смертным потом, даже кошкам противно, опухла вся – нет, ну какие брюнеты могут меня ждать, бригада таджиков-могильщиков?
«Я тебя, – говорит, – знаю». Меня – да, но вряд ли я найду еще одного такого извращенца, чтобы с ним изменять этому.
Хотя потом, когда я отмылась и чуть поздоровела, мысли всякие появились. Как сейчас помню, он тащил меня за ногу к краю кровати, а я вдруг (видимо, от общей слабости тела и усиления духа) впала в размышления:
«Как здорово, что меня еще можно таскать за ногу, сгибать в разные стороны и завязывать в узлы. Как хорошо, что даже с учетом пяти лишних килограммов, я еще неплохо смотрюсь голой, особенно в рассеянном предутреннем свете, серебряная вся такая. Но уже не долго осталось – годам к пятидесяти я точно заматерею. И чего, спрашивается, я, вместо того чтобы до упаду развлекаться спортом, сексом, танцами и пешими прогулками, занимаюсь сейчас всякими стариковскими вещами – пишу да читаю? Не, ну, не в данный момент, а вообще? Чего ни оргий, ни буйств, потом ведь жалеть буду?»
Тут он меня дотащил и отвлек телесно, так что ответа я не нашла.
Поэтому утром проснулась грустная. Прошлепала на кухню, он как раз посуду мыл, а я спрашиваю:
– Как ты думаешь, я в гробу красивая лежать буду? – Не знаю даже, как лучше: прилично бы выглядеть хорошо, но для смерти оставлять красоту жалко, лучше ее при жизни всю использовать.
– Нет, – твердо ответил он, – в гробу ты будешь очень некрасивая, не думай даже. Красивая ты живая.
Ну, не знаю. Пошла обратно в постель, грустно все как-то.
Короче, он их застрелил, а потом себя.
(Конец песни про охотника)
И вообще, не слишком ли мы на этом сосредоточились?
Вам не кажется, что вокруг слишком много разговаривают о сексе? Не говоря уже о том, что секс, этот главный двигатель рекламы и синоним любви, стал символом успеха, основой модного образа жизни. Афиширование своих половых успехов считается приличным, а вот их отсутствие – постыдно. Нормальный мужчина не может «не хотеть», у женщин такая беда случается, но ее нужно лечить. Если ты одиночка и при этом не спишь с кем-нибудь раз в неделю, есть повод для беспокойства. Месяц воздержания – у тебя проблемы. Полгода?! – бегом к врачу. Пока тебя вожделеют, ты в порядке; и ты тоже обязан обладать похотливостью павиана, а если дело обстоит иначе – немедленно прими виагру или сходи к психоаналитику.
Вообще, здоровье – расхожий аргумент, «ты хоть о здоровье подумай, организм требует». Можно подумать, что по клиникам бродят толпы пострадавших от воздержания, что именно они – основные клиенты маммологов, гинекологов и урологов и что заболевания, передающиеся половым путем, напротив, страшная редкость, а рак груди бывает только у девственниц.
Повышенная сексуальная активность – норма, которую нам диктуют. Может, впрямую не говорят, но общественное мнение сформировано таким образом, что мужчины и женщины обязаны совокупляться при первой же возможности. «Вы переспали?» – обычный вопрос после первого свидания. После четвертого он приобретает тревожную окраску – «Почему вы еще не переспали?!» При нынешней моде на православие все как-то забыли, что пост – это не только вегетарианская диета, но и аскеза во всех смыслах. Заказать в кафе завтрак из постного меню вполне нормально, но отказаться от секса на пару месяцев?! Да вы с ума сошли, мы ведь живые люди.
Этой самой «живостью» оправдывается все на свете. Разъехались влюбленные на полгода – о какой верности может идти речь, кто станет терпеть, мы все живые. Изменили с кем попало – нормальное дело, не роботы же… Мы с гордостью ссылаемся на «животное» происхождение человека, будто тысячелетия цивилизации прошли стороной. Голыми по улицам не ходим, нужду справляем в специально отведенных местах, а как доходит до совокуплений, прямо удержу нет, до чего быстро обезьяна просыпается.
Возникает ощущение, что гиперсексуальность – не просто бич прыщавой юности, но и естественное состояние взрослого человека. Сорокалетний мужчина будто бы теряет голову от каждой мини-юбки, а тридцатилетняя женщина способна прыгнуть на симпатичного самца даже в лифте. Кажется, что весь мир живет в порнофильме, не участвуют только больные.
Существует американский сайт для асексуалов, так там есть раздел для перепуганных родственников. Среди часто задаваемых вопросов – «Виноват ли я, как родитель, в этом?», «Может ли это быть временным бунтом?», «Означает ли это, что они не способны любить?» В чем – в этом? Что – это? Что за ужасное «это» – СПИД, перверсии, аборты? Нет, просто люди беспокоятся, когда их близкие не слишком интересуются сексом.
Эстетика воздержания отсутствует в принципе. Человек, способный уйти в работу на несколько месяцев, воспринимается как сумасшедший ученый, «ботаник», трудоголик – одним словом, псих. Не говоря уже о монашестве, которое однозначно рассматривается как проявление религиозного фанатизма. А уж «в миру» наверняка не может быть уважительных причин для целомудрия, умеренность – и та подозрительна.
Навязанная модель поведения гонит людей из постели в постель, иногда вопреки их желанию и потребностям: «Нам то и дело твердят, что все вокруг якобы занимаются сексом, как кролики, и это нас тревожит, – говорит доктор Петра Бойнтон, психолог из Университетского колледжа в Лондоне. – Вокруг секса слишком много шумихи, и, поскольку вся наша современная культура им пронизана, люди думают, что не уделяют ему достаточно внимания». «Тревожность» – то самое чувство, которое охватывает человека, когда он замечает, что живет как-то «не так» и хочет не того же, «что и все».
Возможно, вся эта массовая истерика как-то связана с эстетикой потребления – живи так, чтобы на тебя был спрос, будь высокоранговым половым партнером, украшай себя, оставайся юным и блюди сексуальную привлекательность. Но, скорее всего, мы имеем дело с очередной фальшивой пилюлей от одиночества.
Разумеется, мужчины и женщины, как и всегда, хотят Отношений – любви, привязанности, понимания. Но при этом убеждены, что без секса невозможно получить ни капли тепла.
Ну да, самый быстрый способ познакомиться и перейти на «ты» – это запрыгнуть вместе в кровать: дистанция мгновенно сокращается до нуля.
Переспать действительно проще, чем договориться… Беда в том, что в большинстве случаев после секса дистанция восстанавливается снова, и люди выбираются из постели почти такими же чужими. И, что самое забавное, винят в этом секс. «Ах, он ничего не дает». Помните сказку о человеке, который съел кусок хлеба и не наелся, потом пирог – и остался голодным, а потом маааленькую такую булочку – и вдруг насытился? И тогда он подумал: «Эх, надо было начинать с булочки». Такое впечатление, что мы все учли опыт этого бедняги и начинаем сразу с крошечной сладкой булочки, которая обязана дать нам чувство насыщения, как целый обед.
Лытдыбр, или Дневник в английской раскладке
Счастье человека, выбросившего пятилитровую кастрюлю
Кажется, в ней варили курей еще до моего рождения, а она все бела снаружи, сера изнутри и лишь слегка щербата, а у меня уже морщинки вот и вот. И никуда от нее не денешься, потому что надо же в чем-то варить курей.
Но тут у всех случился чистый четверг, а я, конечно, мыть ничего не стала, потому что была страшно занята, но посмотрела на свою плиту. Не просто, а как свекровь могла бы сказать – «Посмотри на Свою Плиту». И потом тем же медным взглядом Посмотрела на Своего Мужа, чтобы сразу стало понятно: останется кто-то один – или он, или плита.
И он сразу пошел и купил новую – вот так, просто, без всяких больших букв, купил ее и усилия двух мужчин по доставке и установке.
Я не спала всю ночь. Изредка, забываясь, видела в полубреду, как мы, голые, мечемся по кухне, а у дверей стоят грузчики и требуют выкинуть всю мебель немедленно, чтобы они могли внести плиту. У меня, конечно, несколько повышен уровень тревожности, но не на ровном месте. Я живу с человеком, который никогда не надевает дома ничего, кроме парео вокруг чресл. И когда бы вы ни пришли к нам (даже предварительно предупредив о визите), вам откроют не раньше, чем через пять—семь минут.
Недавно, например, заказали мы чехольчик в Интернет-магазине. Курьер планировался на 14 часов, поэтому я завела будильник на полвторого – просто люблю, когда меня будят Брамсом, а не в дверь. Проснулась, а честный муж уже на ногах, но все еще в юбке. «Штаны не забудь», – говорю и отползаю в соседнюю комнату, чтобы вполглаза досмотреть сон игривого содержания. И когда дверной звонок орет, я почти не испытываю стресса, потому что день все-таки начинался с Брамса. Но стресс приходит позже, при прослушивании саунд-трека:
тяжелый топот босых ног;
Поделиться книгой: