Необитаемое сердце Северины

Из комнаты вышла Лика с окровавленными перчатками на руках.

– Не загрызли и не убили руками, – заметила она. – У грызуна сильно поврежден мозг. Хотите посмотреть?

Феликс раздумывал с полминуты. Потом решительно направился в комнату. Хорек лежал в металлическом лотке на животе, распластавшись в стороны лапами, его голова была вскрыта, и Феликс сразу заметил, чем – небольшой электропилой с ручкой. Обшарив глазами место, где вскрывали хорька, Феликс обнаружил на металлическом лабораторном столе микроскоп, неизвестные ему приборы и набор медицинских инструментов.

– Значит, я его...

– Импульсом, – подсказала Лика. – Давайте посмотрим показания датчиков.

* * *

Женщины занялись приборами и отчетами по проделанному опыту. Феликсу сделали укол, после чего он проснулся только к десяти часам утра. Из кухни пахло хорошим кофе и жареной колбасой. Феликс дождался, пока с него снимут датчики, и пошел в ванную. В коридоре стояла картонная коробка. Он пнул ее ногой. Раздалось шипение. Те полчаса, что Феликс ел, он тщательно обдумывал, как именно нужно захватить хорька, чтобы удушить его безопасно для рук.

Только с четвертого раза получилось убить зверька руками аккуратно, без лишних движений. Феликс настолько отупел за эти четыре дня от необходимости все время обдумывать безопасный способ удушения хорька, что, рассмотрев в ванной в зеркале свое отражение после «удачного» убийства грызуна (мозг хорька оказался в полном порядке, он умер от асфиксии), поздравил себя с явными признаками слабоумия. Глаза смотрели бессмысленно и настороженно, отросшая щетина придавала ему запойный вид, физиономия отекла, под глазами – мешки. Феликс прошелся по квартире и открыл дверь в третью комнату. Там стоял спортивный тренажер и две кушетки. Он решил выяснить, сколько еще времени придется находиться здесь безвылазно. И узнал, что может ехать домой при условии обязательного употребления всех выданных ему таблеток и строгого соблюдения инструкции по общению со знакомыми и незнакомыми людьми. И Лекс поехал домой.

* * *

– У меня новая работа, это по специальности, – сказал он с порога, соблюдая инструкцию.

Фея бросилась ему на шею, потом внимательно осмотрела его лицо.

– Ты где-то пил, да? Запойно? Чем от тебя пахнет?

– У меня новая работа, – повторил Феликс, убирая ее руки с плеч.

– Почему не позвонил? Что ты делал на работе столько дней подряд?

– Душил хорьков.

* * *

Понемногу приспособившись к почти ежедневному посещению «рабочей» квартиры, Феликс за три месяца научился быстро и адекватно отвечать на вопросы друзей и знакомых о его новой работе и даже называл тему докторской, которой он «напряженно занимается». Привык он и к обсуждению своего поведения у себя дома – его «писали» всегда. Первые недели «разбора полетов» он с удивлением выслушивал свой голос на магнитофоне и вынужден был соглашаться с Ликой и Никой – да, в этот раз он наговорил лишнего, но вряд ли его женщина понимает, о чем вообще идет речь. Феликсу сказали, что не стоит пренебрегать женской интуицией. Записи его постельных подвигов и все, что при этом проговаривалось, никогда не обсуждались. Феликс обнаружил в себе странное безразличие к подобному вмешательству в его личную жизнь, он стал настоящей лабораторной крысой и даже иногда проявлял интерес к отчетам кураторов – кое-что ему разрешали читать.

По субботам он приносил домой так называемый «продуктовый заказ с работы», Фея даже захлопала в ладоши, распотрошив первый пакет с едой.

– Я икры не видела уже год, а еще говорят, научным сотрудникам мало платят!

Спросила, сколько все это богатство стоит. Феликс впал в задумчивость и похлопал себя по карманам, изображая поиски чека. Вспомнил воскресные обеды из детства, спецобслуживание отца и отвернулся, пряча глаза.

Выдерживать каждодневные занятия на выносливость и тренировку навыков самоконтроля было трудно. По воскресеньям Лекс напивался с друзьями, превращая мир вокруг себя в черно-белое кино, но ни разу, даже в отключке, не потревожил микрофон на груди и датчики, и дважды ненавязчиво избежал раздевания себя пьяного Феей. К утру следующего дня Лекс восстанавливался без малейших признаков похмелья. Учитывая все это, кураторы снисходительно относились к его воскресным попойкам и в субботу сводили дозу медикаментозного воздействия на объект до минимума.

Лекс похудел и натренировал мышцы – по средам он в обязательном порядке проходил уроки самообороны и рукопашного боя. А по четвергам посещал с Феей бассейн в закрытом спортивном клубе, наматывая кролем до пяти километров с измерителем давления и пульса на запястье. Пока Фея, скучая, болталась в воде и тоскливо осматривалась. В одиннадцать вечера, в полутемном помещении они плавали в абсолютном одиночестве, если не считать двух охранников у входа в зал, которые, конечно, на таком расстоянии не могли оценить то, что Фея называла «купальником».

Все это время он жил по инерции, прилежно выполняя программу, и почти разучился думать на посторонние темы, объясняя это воздействием таблеток. Вероятно, в их числе были и антидепрессанты, потому что Феликс забыл думать о самоубийстве, стал необычайно вынослив физически и обнаружил, что впадает в экстаз от музыки, созерцания своего тела в зеркале и секса. А когда эти три вещи совмещались, экстаз превосходил все возможности проявления его приличными способами, и Фея несколько раз показывала на своем перламутровом теле следы укусов и говорила невероятные вещи о его «сексуальном бешенстве».

За это время им было пересмотрено сотни метров кинопленки. Там было все: поведенческий анализ объектов, жертв, случайных свидетелей, поиск на местности оптимальных путей ухода от преследования... навыки поведения в непредвиденных обстоятельствах форс-мажора или стихийных бедствий... способы спровоцировать конфликт в условиях общественных мест... способы загасить конфликт... отвлечение внимания в заранее выстроенной ситуации с употреблением пиротехнических средств... привлечение к себе внимания толпы... Актерское мастерство, иностранные языки, тренировка жестов и взглядов для передачи информации наблюдателю – почти что язык глухонемых.

Танцы!..

В ответ на его стенания и сомнения в необходимости всего этого Лекс получил доходчивое объяснение – он должен пройти краткие курсы по установке поведения при создании образа. Что-то вроде когда-то обязательного в каждом вузе изучения истории КПСС на первом курсе, помните такое, Феликс Феликсович?..

* * *

Через шесть месяцев был проведен пробный эксперимент. Феликса Мамонтова привезли в тюрьму для осужденных пожизненно, в лечебном изоляторе которой он за пять секунд избавил двух старых туберкулезников от бессмысленных страданий и сэкономил средства государства, как ему потом объяснили, на лечение этих убийц. По отчетам эксперимент не удался. Объект «отработал» именно тех больных, на которых ему указали, но по показателям датчиков не удалось сделать никаких выводов, поскольку эти самые датчики не обнаружили ни малейшего отклонения от нормы. Феликс посмотрел по очереди на двух стариков, после чего повернулся к сопровождающей его Нике, чтобы та дала знак начинать, и в это время два прибора у кроватей стариков перешли от пиков к протяжному звуку. Заключенные умерли. Феликс впервые заметил на лице своего куратора растерянность и что-то вроде страха.

Когда через восемь месяцев его сняли с таблеток и положили под капельницу для очищения организма, реальность обрушилась на голову Феликса с беспощадностью мартовской сосульки в солнечный полдень. Он ощутил восторг от своего сильного здорового тела и ужас от осознания того, что никакие опыты над этим телом не приблизили ни кураторов, ни его самого к определению момента импульса. В какое мгновение и отчего его мозг посылает этот импульс так и осталось невыясненным.

За три недели без химии Феликс привык к плохому настроению по утрам, обнаружил сильное отвращение к воскресным попойкам, убрал из спальни диски с музыкой Брамса и Шнитке и перестал кусать Фею. Он полностью отказался от мяса, серьезно задумался о научной работе и стал обсуждать это с кураторами. Через месяц после оценки всех плюсов и минусов его пребывания в научном учреждении, было решено продолжить исследования объекта в условиях максимально приближенных к естественным – хочет заниматься наукой, пусть занимается. Феликс вызубрил кодовые словосочетания, услышав которые по телефону или в толпе от случайного прохожего, он должен будет срочно отправиться в указанное место. Узнав, что ему даже не придется искать место работы – Феликс по документам уже числился научным сотрудником Объединенного института ядерных исследований Академии наук – он ощутил странный азарт предчувствия перемен и тем же вечером заявил Фее, что скоро, вероятно, переедет в Дубну. Фея по обыкновению сразу ничего не сказала, впала в сильную задумчивость и впервые позвонила в Контору из автомата на улице, назвав свой код из трех цифр как добавочный номер.

Ее успокоили – они в курсе, все идет по плану.

* * *

Фея думала два дня. Ее совершенно не устраивало то, что придется ездить на учебу из Дубны. И бросать Лекса Великолепного, как она его теперь называла, Фея тоже не собиралась. Более того, она предчувствовала, что Лекс быстро найдет ей замену в постели, если их встречи сведутся к выходным дням, потому что этот мужчина занимался сексом по четыре-пять дней в неделю. Фее пришлось собраться с силами, применить навыки журналиста по добыче закрытой информации и перелопатить кучу печатного материала, чтобы выяснить, где еще в Москве Лекс может заняться своей специальностью – он защитил диплом по ядерной физике. Она нашла одно закрытое предприятие и один завод «среднего машиностроения», но это были не научно-исследовательские институты. Фее пришлось поднимать все налаженные связи и случайные знакомства, отягченные какими-либо обязательствами. Знакомые знакомых из ИТАР-ТАСС дали возможность порыться пару вечеров в их базе данных.

В один из этих вечеров, пошарив по Европе и почитав тамошние газеты и научные бюллетени, Фея ощутила странный азарт, представив как можно кардинально изменить будущее.

* * *

Северина в сентябре девяносто четвертого впервые пришла в церковь. Ее привела Елка. С трудом передвигаясь, мать Любавы обставила этот поход как настоящее путешествие – они шли со спичками, водой и запасом провизии. Они не воспользовались автобусом до станции, чтобы потом оттуда проехать другим автобусом до прихода. На рассвете пошли лесом напрямую, с котомками и палками. Восемь километров поделили на три части, устраивали привалы и даже разожгли один раз небольшой костерок, чтобы вскипятить воду в кружке. Северине поход понравился, только по дороге туда она набрала два десятка тугих молоденьких боровичков. Елка пыталась наставить ее, как разговаривать с батюшкой, и посоветовала заранее подготовить важные для жизни вопросы. Северина стала выяснять, какие вопросы самые важные, и тут узнала, что Елка – неверующая, идет в церковь только из-за нее, крещеной.

– Ты совсем не веришь в Бога? – поразилась Северина.

– Вера у каждого своя, – ответила Елка. – Я в жизнь верую, которая внутри меня и внутри земли и воды. В любовь, в дерево вот это верую, – Елка остановилась и ткнула палкой в толстенный ствол дуба. – Верую, что не умру совсем, буду жить, пока живет земля.

– Так ты – язычница! – определила Северина.

В одной из книжек со свалки, сильнее всех обгоревшей, много было написано про разные религии и богов, и как люди им поклоняются и даже воюют, чтобы их бог стал главным. Северина иконы не воспринимала, по привычке просила чего или жаловалась умершей маме и очень боялась, что ее лицо вдруг забудется и придется тогда говорить с крашеными деревяшками, которые она видела в некоторых домах Полутьмы.

– И не молишься Богу Иисусу Христу?

– Не молюсь, – покачала головой Елка. – И в церковь не хожу.

– И не крестишься никогда?

– Не крещусь. Мне креста не надо. У меня другие символы.

Северина эти символы видела – Елка их рисует иногда на стенах угольком, когда сильно испугается или затоскует. А Любава потом забеливает.

– А что же тебе тогда на могилу поставить, если креста не надо? – спросила Северина с детской простотой.

Елка тяжко вздохнула и созналась, что это больной вопрос. Вдруг Любава не уважит ее просьбы посмертной и не развеет прах над рекой? Зароет тело в землю гнить. А Елка хотела доверить свое мертвое тело только огню, а прах – воде.

В этом походе Северина узнала много удивительного, но самым удивительным был рассказ Елки о сожжении мертвых. Еще она узнала, что Елка училась в институте и работала на хорошей работе в городе, пока ей не поставили диагноз в психушке. «А это клеймо на всю жизнь», – сказала Елка. Северина сразу же вспомнила, как санитарная служба на рынке клеймит прошедшее контроль мясо и представила синюю чернильную надпись на ягодице Елки.

* * *

Церковь оказалась полуразрушенным строением с небольшим отремонтированным помещением внутри. Они вышли оттуда во двор и сели на скамейку под липой. Батюшка – нестарый еще улыбчивый человек с грустными глазами и красивыми руками – взял ладошки Северины в свои, чтобы доходчивей объяснить ей происхождение Бога. Начал с устройства бесконечности космоса вокруг человека и внутри него. А все потому что первым делом спросил, увидев напряженное лицо Северины:

– Девочка, ты чего-то боишься?

– Пустоты боюсь, – честно ответила она.

– А что для тебя пустота? – заинтересовался батюшка.

– Это такая воронка с чернотой внутри, мне мама говорила.

Ответ Северины так взбудоражил батюшку, что он тут же взял руки девочки в свои и спросил, что для нее Бог?

Подумав, Северина ответила:

– Может, это тот, кто не дает всему живому засосаться в воронку?

Батюшка посмотрел на девочку в озарении и его «понесло», как потом заметила Елка. «Высшее образование молитвами не задавишь, – сказала она, – ишь, как его понесло в дебри науки! Небось, сам потом пугается неожиданных открытий при таких заносах».

Первым делом батюшка сказал, что все вокруг, что можно потрогать руками, это – реальная материя, и она, Северина, тоже. Существование реальной материи возможно только из-за сил притяжения, электромагнитных сил и... многих других сил. Электромагнитные силы строят из атомов молекулы и кристаллы и удерживают все их вместе. «Можешь представить, что без этого ты рассыплешься на протоны и электроны?..» Северина подумала, подумала и покачала головой – не может. Оказывается, все дело в гармонии существования разных структур. И гармонию эту определяет квант, частица, константа, самая маленькая порция энергии, которую можно передать от одной элементарной частицы к другой. Правильно подобранный квант позволяет существовать каждому виду материи в своих оболочках, предметно! Девочка знает, что такое квант? Северина пожала плечами и сказала, что она прочитала только первый учебник по физике.

– Ничего страшного, – успокоил батюшка. – Мы ведь о чем говорим? Как тебе осознать Бога. Потому что, только правильно определив Бога, можно найти в себе и в окружающем мире гармонию. Пока придется тебе просто запомнить, что божественный квант всеобщей гармонии – это бозон Хикса[1].

– Что еще за бозон?.. – удивилась Северина.

– Вот подрастешь, выучишь физику, придешь сюда и сама мне расскажешь, что это за бозон и кто такой Хикс. Договорились?

Северина шепотом про себя повторила «бозон Хикса...» – и в предчувствии невероятных открытий впервые после смерти матери обнаружила в себе восторг и ожидание чуда.

– Откуда вы все это знаете? – спросила она с придыханием.

– Я это изучал. – Батюшка встал и осмотрелся, вспоминая себя и определяя новый свой мир стенами старой церкви. – Как тебя зовут?

– Северина.

– Да-да!.. Северина... Ты – сирота из Полутьмы? Приходи в церковь, если что наболевшее будет или вопросы какие. Помогу, чем могу.

И Северина перешла к наболевшему. Своими анатомическими вопросами она сильно озадачила бывшего физика, который ушел в религию не так давно – лет пять назад, а до этого преподавал в вузе, имел ребенка, жену и любовника. Из наболевшего у Северины самыми важными вопросами были: является ли четырехнедельный зародыш человеком; когда и в каком месте у него образуется душа; как Бог может покарать, если отменить намеченное им рождение зародыша и считается ли членовредительство тяжким преступлением.

Слегка оторопев, батюшка решил начать с конца и поинтересовался, что девочка имеет в виду под членовредительством? Северина ответила, что это самое и имеет – навредить мужскому члену. На следующий вопрос батюшки – зачем нужно вредить мужскому члену? – Северина, подумав, ответила, что иначе член навредит ей. Пока батюшка метался взглядом по деревянному полу, собираясь с духом для следующего вопроса, Северина его успокоила: это будет не скоро, а только когда у нее появятся припухлости в разных местах, но знать меру наказания за подобное ей нужно заранее.

Так Северина впервые узнала о книжке с названием «Уголовный кодекс», и очень этой книжкой о наказаниях за преступления заинтересовалась. Батюшка тут взволновался и уверил ее, что Бог... не тот, который квант, а... для решения моральных проблем придется его представить просто Богом с иконы, он судит сам и по своему разумению, и к «Уголовному кодексу» руку не приложил. Тогда Северина потеряла всякий интерес к церкви и быстро ушла.

* * *

Лаврентий в осеннее свое посещение сироты сказал Северине, что «Уголовного кодекса» в библиотеке нет. Северина после осмотра инспектором ее тела на предмет увечий или истязаний, выслушала его замечания о худобе и плохом развитии у нее первичных половых признаков и стала думать, кого попросить достать книжку.

Бог не имеет отношения к книге наказаний за преступления. Он судит сам, и пойди пойми – как и когда?.. Опять же, его «не навреди ближнему своему» звучит слишком размыто – что за вред будет?.. Северина перебрала в уме всех жителей Полутьмы, которые два года назад решали ее просьбу остаться жить в деревне, и выбрала того, кто был сильно против, и самого молчуна в деревне. Она пошла к Немцу.

Немец, выслушав ее просьбу купить где-нибудь «Уголовный кодекс» и рассмотрев протянутые деньги, ушел в дом. Северина осталась стоять на улице. Она очень удивилась, увидев в руке вернувшегося Немца книгу. С интересом поискала в его лице намек на необходимость держать такое дома, но ничего не обнаружила, кроме еле скрытой насмешки. Стоит отметить, что эта самая насмешка все же была какой-никакой реакцией на нее, Северину. Немец ранее всегда обходил ее стороной и заговаривал в редких случаях, а уж посмотреть в лицо, да еще развеселиться! – такого Северина и не помнит.

Книжка оказалась на редкость бестолковой. Северина уставала читать ее и перечитывать, пока не догадалась зачеркивать карандашом все непонятное. Появилось много вопросов, основной по ее интересу – что считается ущербом для жизни и здоровья. Пришлось идти выяснять к Армии. У нее во дворе в тот день четверо солдат залихватски кололи дрова, а сама Армия варила для них в большой кастрюле курицу с картошкой. Воинская часть из-под Сурков уже который год вела шефство над майором в отставке Петровой. Майор Петрова вопросам девочки удивилась, но отвечала открыто, отрабатывая свою долю общения с сиротой.

Северина с удивлением узнала от Армии, что мужчина сам толком не управляет своим членом, и член этот может подняться в любой даже неподходящий момент, а у некоторых – он вообще вместо мозгов. Что умная женщина знает, как управляться с таким явлением и руководить поведением мужчины. И что самое главное – к сорока годам у большинства пьющих мужиков член вообще перестает подниматься сам по себе. И никакого вредительства тут не понадобится, самогона и водки достаточно. А если какой несгибаемый попадется, который сильно гуляет и ни одной юбки не пропускает, так и на него найдется ведунья, которая его елдак опустит быстро и надолго, но она, Армия, в заговоры не верит, а верит в медицину, пусть даже и травяную. Потому что – как получается? Придет к бабке-знахарке жена такого гулящего, чтобы ему отворот от разлучницы сделать, бабка даст травки, мужик попьет-попьет и перестает гулять вообще. Сидит дома. Скучный – но дома. А почему?

– Почему?.. – шепотом спрашивает Северина.

– А потому что от травки этой, пока он ее пьет, у него вообще ничего не стоит! Ни на кого! Вот тебе и вся порча – гомеопатия называется.

– И бабку эту... знахарку по статье за причинение вреда члену не судят? – спросила Северина.

Тетка Армия от такого вопроса даже ухнула внутри себя. Села, пристально осмотрела девочку и осторожно заметила:

– А поди докажи, если все на месте болтается и без видимых повреждений... Севка, зачем тебе это? Телевизор небось с утра до вечера смотришь? Унесу-ка я этот ящик из твоего дома! Давай, помоги накрыть на стол, пора солдатикам обедать.

Северина осталась поесть у тетки Армии. За столом солдатики сидели голые по пояс, пахло от них крепким потом, они шутили, чавкали и смеялись. Девочка впервые видела молодые мужские тела и тут же тайно в одно влюбилась. Юноша заметил ее интерес, подмигнул и скорчил рожицу как маленькой.

* * *

Феликс Мамонтов, возвращаясь осенним вечером с Феей из театра, в подворотне своего дома подрался с хулиганами. Подошли двое, попросили закурить. Лекс стоял спокойно, закрывая собой женщину, и ждал. Один из хулиганов резким выбросом руки обнажил лезвие ножа. Феликс напал первым. Осмотрев напоследок два валяющихся тела, он отвел Фею домой и позвонил с домашнего телефона, попросив в конце сообщения держать его в курсе. Хулиганов забрала «Скорая», которую вызвал случайный прохожий. Ника заехала за Феликсом ранним утром следующего дня. В машине сказала, что оба нападавших живы, имеют по несколько переломов ребер, у одного сломан нос.

Феликс несколько минут думал. Ника за это время сняла показания на свой прибор с его «белого ящика» – так Феликс называл небольшую коробочку на теле. И выехала со двора.

– Что болит? – Она покосилась на его рассеченную щеку, кое-как заклеенную пластырем.

– Палец вывихнул на левой руке, еще один из этих мудаков заехал мне башмаком по лодыжке.

– Головой ударялся? Сознание терял?

– Нет.

– Почему они живы? – буднично спросила Ника.

– Не знаю, – Феликс пожал плечами. – Может, я перезанимался борьбой? Захотел проверить свои новые способности на практике? Короче, не было у меня установки убивать. Дебильно решил подраться. Я тут подумал, кстати... Пока отец не рассказал мне о собаке, ничего такого со мной не происходило.

– Откуда ты знаешь?

– Да уж как-нибудь заметил бы!..

– В толпе и бессознательно... – задумалась Ника. – Мог и не заметить. Нежно ты жил, Феликс Мамонтов. Без дворовых разборок, законы не нарушал, в армию не ходил и всем нравился, так?

– Нет, не так! На первом курсе с парнем одним подрался из-за девчонки. Он сознание потерял, а когда очнулся, обозвал меня порождением дьявола. А я его – гомиком.

– И что было потом?

– Я угадал! Он после универа женился на этой девчонке, а потом пришел и сказал, что я ему жизнь испортил.

– Не вижу связи, – заметила Ника.

– Спустя семь лет он обнаружил в себе сильную тягу к мужчинам и обвинил в этом меня.

Они подъехали к дому с рабочей квартирой. Ника выключила мотор, развернулась на сиденье и внимательно посмотрела на Лекса.