Сидящие у рва

Хируан молчал, и Аххаг, выждав, повторил с нажимом:

— Зачем? Разве здесь ему удобно было жить?

— Он строил дворец для того, чтобы заниматься здесь науками, господин.

— Хорошо. Ты назвал его звездочетом. Но я не вижу здесь ничего, что относилось бы к звездам.

Аххаг снова обвел рукой зал. Помедлил, и добавил:

— Кроме, может быть, этих чудовищных камней, из которых он сложен. Кажется, поднять такие камни непосильно человеку. Где ваш древний царь взял столько камня?

— Говорят, что камень возили издалека, с плоскогорья Рут.

— Каким образом? На волах?

Не дождавшись ответа, царь вскочил, и жестом велел старику следовать за ним.

Они вышли из зала, прошли коридором, полого поднимавшимся кверху, миновали несколько полукруглых проходов и оказались в маленькой келье, в которой не было окон. Страж, охранявший келью, вскочил и замер, вращая глазами.

Аххаг схватил старика за плечо:

— Ты видишь это? Ты можешь сказать, что это такое?

Он показывал на небольшое отверстие, находившееся в стене на уровне человеческого роста.

— Приложи ухо! Послушай!

— Мне не нужно прикладывать ухо, господин, — ответил старик. — Я и так знаю, что это такое.

— Что же это?

— Отверстие для общения с душами погребенных жрецов.

— С душами? Кто же с ними общается, старик?

— Другие души, господин.

Аххаг схватил старика за плечи и потряс так, что голова его запрыгала из стороны в сторону.

— Ты лжешь, — говорил переводчик, отшатнувшись в испуге. Его дрожащий голос никак не соответствовал гневным гортанным выкрикам Аххага. — Ты лжешь и будешь наказан. Великий царь говорит, что повелит разрушить эти стены, чтобы добраться до душ умерших жрецов.

— Великий царь не сможет этого сделать, — выговорил Хируан, как только Аххаг отпустил его.

— Великий царь сможет это сделать, — заговорил внезапно чернобородый киаттец, до сей поры не вмешивавшийся в беседу.

Говорил он на наречии Равнины Дождей — общем языке, более-менее известном всем.

Хируан тотчас же отозвался на том же языке:

— Если он попытается нарушить покой жрецов, его самого и его семью ждут ужасные несчастья.

По взгляду, который бросил на него царь, Хируан понял, что Аххаг знает этот язык.

— Ты понимаешь, кому угрожаешь? — тихо спросил Аххаг. Он обернулся на переводчика и тот мгновенно исчез.

Хируан с достоинством поклонился.

— Я не угрожаю, великий царь. Я знаю.

Аххаг быстро сказал что-то киаттцу, тот поклонился и обратился к Хируану.

— Великий царь говорит, что хочет узнать как можно больше о вашей религии. Он не хочет нарушать ваши обычаи. Он хочет лишь знания. Ты можешь помочь ему?

Хируан подумал. Потом ответил:

— Я расскажу великому царю все, что знаю. Но знания мои ограничены. Я не настолько хорошо знаком с тайнами жрецов, и никогда не был в этом дворце.

— Хорошо. Ты будешь рассказывать мне, и, с твоего позволения, мои писцы будут записывать твои слова.

Хируан кивнул.

— Ты знаешь мое имя, чужеземец. Но я не знаю твоего.

— Я Крисс из дома Иссов, родом из Киатты, из города Оро.

— Почему ты служишь аххумам?

— Это долгая история, врачеватель. Когда-нибудь я расскажу ее тебе. Но, чтобы ты знал: я никому не служу, кроме моего Бога.

Ты знаешь о Боге Киатты? А теперь иди. Тебя накормят.

СУЭ

Три тысячи бессмертных Нгара, выйдя из Нуанны, сняли панцири и шлемы, погрузив их на скрипучие повозки. Впереди следовали три сотни всадников, за ними в пешем строю — бессмертные, в арьергарде — боевые колесницы.

Через несколько дней пути войско оставило позади пыльные поля Ну-Ана. Дорога раздвоилась: одна вела на запад вдоль побережья, другая — через пологие Террасовые горы.

Оба пути вели в княжество Данах. Князь Данаха, по сведениям шпионов, оставил столицу. Он мог собрать сильное войско и поджидать Нгара на одной из дорог. Нгар рассуждал просто.

Данах — всего лишь враждебная местность, которую нужно пересечь. Если для этого придется драться — Нгар будет драться. Если нет — армия возьмет лишь то, что необходимо для продолжения пути. Впереди — высокие Огненные горы, глубокие ущелья, а еще дальше — озеро Нарро и Приозерье — главная цель Нгара.

Поэтому, не задумываясь, Нгар выбрал наиболее удобную дорогу — вдоль побережья.

Дорога шла среди рощ пиний и дикого кустарника, иногда приближаясь к самому берегу, иногда отбегая от него в глубину холмистой равнины. Вначале путь, несмотря на жару, казался удобным и легким. Войско не испытывало недостатка в воде и пище: воду давали ручьи, бежавшие к морю, старые каменные колодцы, построенные еще в древности для купеческих караванов. Пищей служили козы и овцы, в изобилии водившиеся в этой благодатной местности.

Данахцы, попадавшиеся на пути, выражали всем своим видом покорность и на вопросы охотно отвечали, что князь Данаха Руэн отбыл с личной охраной в неизвестном направлении, что данахцы осведомлены о целях аххумов и не желают чинить им никаких препятствий.

Как показали последующие события, Нгара ввели в заблуждение.

Пока же он, успокоенный, утомленный бесконечными переходами, не ожидал никаких трудностей до самого Суэ — портового города, отстоявшего в пяти дневных переходах.

* * *

Князь Данаха Руэн был молод и полон сил. Он с детства слышал страшные истории о северных варварских племенах, совершавших опустошительные набеги на южных соседей. С детства Руэн готовился к будущим войнам, и, когда империя аххумов стала стремительно расширяться и все новые и новые народы попадали под их власть, Руэн был готов защитить свое отечество.

Отец Руэна был воином, и отец отца. Данахцы с юности учились военному делу, принимали участие в конных состязаниях и военных забавах. Князь Руэн никогда не оставался в стороне от этих забав, и будущие солдаты росли вместе с ним и рядом с ним.

Конечно, Данах не мог выставить многочисленное войско. Но по призыву князя мирные пастухи вооружались и сливались в отряды, подвижные и спаянные дисциплиной, руководимые офицерами, которые всю жизнь занимались только военными делами — Данаху время от времени приходилось отражать набеги с севера диких полукочевых орд, и северная граница княжества была укреплена крепостями и насыпными валами.

И вот теперь, пока аххумы двигались вдоль моря, растянувшись на пол-мили, ослабляя бдительность и уже не утруждая себя постройкой укрепленного лагеря для ночлега, несколько сот данахцев готовились к битве.

Князь Руэн решил задержать аххумов, насколько это будет возможно, перед самым Суэ, а затем, перейдя под защиту каменных стен города, запереть войско Нгара между морем и холмами. Из города он мог совершать вылазки, мешая продвижению аххумов, и, если повезет, направить их на север — в засушливое плоскогорье, где тяжеловооруженным аххумам будут грозить жажда и голод.

* * *

Конный авангард далеко оторвался от пеших воинов, торопясь увидеть каменные укрепления Суэ. Истомленные зноем бессмертные, вздымая пыль, шли рядами по десять, не в ногу, ожидая скорого привала. Сам Нгар передвигался в легком паланкине, который несли темнокожие рабы-таосцы. Нгар чувствовал недомогание и был раздражен. Его уже изрядно утомил этот многодневный однообразный путь, скрип тележных колес, шарканье тысяч ног, клубы пыли, блеянье овец… Нгар любил битвы и пиры. Он не любил однообразия. С тех самых пор, когда, еще мальчиком провел несколько долгих лет в деревянной клетке…

И, когда впереди послышались крики, он даже обрадовался. Хоть что-то нарушило этот тягостный бесконечный переход…

Между тем крики нарастали и в клубах пыли появились всадники, мчавшиеся во весь опор. Нгар выглянул, отодвинув шелковую занавеску. Бессмертные сбились с шага, где-то вдали заиграли военные трубы. Нгар узнал командовавшего авангардом Агра, подгонявшего лошадь. Агр подлетел к самому паланкину, передние рабы были сбиты с ног и Нгар вывалился прямо в пыль, зарычав от неожиданности.

— Данахцы! — закричал Агр с перекошенным лицом. — Они атаковали нас, повелитель! Их много!

Нгар выругался, выпутываясь из шелка и выпрямился во весь рост.

— Что ты воешь, как глупая баба? Ты разучился делать донесения? Говори!

Агр слетел с седла и вытянулся перед Нгаром.

— Данахцы, внезапно атаковали нас. Тучи стрел… Подо мной была убита лошадь, многие убиты и ранены. Они налетели внезапно, с холма, из-за деревьев. Их много, и сейчас они будут здесь…

— Что ты мелешь? — Нгар огляделся, к нему тут же подлетели конные слуги.

— Трубы! — приказал Нгар.

Взревели десятки хриплоголосых военных горнов. Повинуясь их реву, бессмертные рассыпались, часть из них, вооруженная копьями и мечами, выстроилась вдоль дороги, остальные бросились к телегам, облачаясь в панцири, прилаживая листовые наплечники, вооружаясь тяжелыми боевыми мечами.

Нгар прыгнул в седло и помчался к голове колонны, туда, где кипел бой.

Аххумская конница была рассеяна. Тесно сгрудившиеся бессмертные, припав к земле, защитившись громоздкими щитами, были похожи на гигантских черепах.

Со склона горы их атаковали конные лучники-данахцы. И хотя стрелы не могли пробить щитов, все же бессмертные несли урон.

Черепахи медленно пятились назад.

Мгновенно оценив положение, Нгар оглянулся: к нему уже спешили конные тысячники и сотники бессмертных. Еще минута — и первые ряды бессмертных, построенные в фалангу, появились на склоне.

Кони данахцев, брошенные в атаку, с размаху напарывались на многометровые копья, древки которых бессмертные воткнули в землю. Падавших всадников тут же добивали мечами.

Храп лошадей, визги раненых и нестройный нервный вой боевых труб…

Данахцы повернули коней и в облаках пыли скрылись за гребнем холма.

Фаланга двинулась вверх, постепенно наращивая глубину за счет все новых и новых бессмертных, торопившихся занять свое место, строго определенное у каждого.

Нгар ухмыльнулся всеми тремя губами и, обгоняя фалангу, взлетел на гребень.

За холмом волнами вздымались новые гребни, поросшие кое-где хилыми деревцами. Данахцев не было видно — либо они успели скрыться за следующим холмом, либо затаились в невидимой сверху расщелине.

— Пастухи! — презрительно сказал Нгар и повернул коня.

Когда он спустился с холма, оглядывая поле битвы, он понял, что пастухи, тем не менее, сумели нанести аххумам значительный урон.

— Шатер! Тысячники! — коротко приказал он, спешиваясь.

Тут же был растянут полог, разложены ковры. Тысячники, понуро опустив головы, явились перед Нгаром.

Нгар смотрел мимо них — на ослепительно желтые холмы и белые барашки волн, бежавших к песчаному берегу.

Ординарец Аббу — темнокожий таосец — склонившись перед Нгаром, ожидал приказаний.

— Вина, — велел Нгар и жестом приказал тысячникам сесть.

— Вы допустили оплошность, — сказал он, не глядя на склоненные головы командиров — седых ветеранов, каждый из которых имел за плечами немало подвигов; двое из них дослужились до тысячников из простых солдат, один принадлежал к роду племенных вождей, но и он получил свою должность не за родовитость.

— Почему никто не знал о готовящемся нападении?

Тысячники молчали.

— Где пленники, которых мы взяли сегодня утром?

— Они умерли, повелитель, — произнес Даггар, тысячник из вождей.

— Кто их допрашивал?

— Я, повелитель.

— Ты плохо спрашивал, Даггар! — повысил голос Нгар.

— Я хорошо спрашивал. Старику вытянули жилы из ног. Он молчал.

Тогда его стали варить. Он заговорил, но совсем не о том. Он говорил о привольной жизни в горах… Переводчик сказал, что он пел.

— Пел?

— Так, господин. Он сошел с ума.

— А второй?