Песнь праха

Джон Мини

Песнь праха

1

Из густой темноты, что начиналась сразу за каменными ступенями, на лейтенанта смотрели янтарного цвета глаза. Донал пальцами изобразил нечто вроде приветствия. Засунув руки в карманы пальто, обернулся и окинул взглядом все двести этажей здания Управления, с бескомпромиссной мрачностью возвышавшегося у него за спиной. Час был поздний, на улице царил неприятный сырой холод, небо приняло глухой темно-лиловый оттенок.

Где-то там, далеко наверху, лейтенанта ждали в кабинете комиссара Вильнара. Насколько Доналу удалось понять по отдельным намекам во время утреннего телефонного разговора, комиссар приготовил для него новенькую работенку, причем явно поганую.

— Сукин сын! — пробормотал он. Из темноты раздалось тихое рычание.

— О, извини, не хотел, — добавил Донал.

Он расстегнул пальто, легко взбежал по ступенькам, прошел между двумя каменными колоннами с оранжевыми светильниками наверху и остановился перед высокими дверями из бронзы и стали.

— Лейтенант Донал Риордан, — отчетливо произнес он. — Удостоверение номер два-три-омикрон-девять.

Легкое покалывание на коже, затем громадные замки с глухим стуком повернулись, и двери открылись. Донал вошел в приемное помещение, напоминавшее склеп.

Справа от него дежурный сержант Эдуардо казался тенью над грандиозным гранитным столом. Кроме него здесь больше никого не было. Донал проследовал к нескольким цилиндрической формы лифтам, располагавшимся в задней части «склепа». Эхо его шагов разносилось по всему помещению, а пальто от вентиляционных сквозняков вздымалось подобно старинному камзолу.

Донал вошел в пустой лифт.

— Привет, Герти, 187 этаж, пожалуйста. Мгновение молчания, затем:

*Для тебя какой угодно, милый*

Слова прозвучали как ласковое прикосновение.

Как только лифт рванулся вверх, Донал почувствовал спазм в желудке.

Десять секунд спустя он вышел в коридор, залитый матовым светом.

*До скорого, дорогой.*

— Увидимся.

В приемной комиссара Вильнара его секретарша, известная любому копу под именем «Глазастая», сидела спиной к входу. Изящные серебристые кабели свисали вокруг её шикарного компьютерного столика. Не поворачиваясь к Доналу, Глазастая взмахнула бледной ручкой. Донал понял, что нужно без лишних разговоров проследовать в кабинет к шефу.

— Спасибо.

— Не за что, лейтенант.

Он прошел мимо ряда вполне обычных шкафов с документами. На каждом имелся крошечный значок в форме сжатого кулака, означавший, что доступ к ним посторонним воспрещен. Что же там хранится? Не иначе отчеты о расходах комиссара.

Перед лейтенантом распахнулись черные двери, и он вошел в кабинет комиссара Вильнара. У внушительного стола стоял черный стул для единственного посетителя. Двери за спиной Донала с едва слышным скрежетом захлопнулись.

С противоположной стороны стола повернулось большое кресло, и Донал узрел лысину комиссара и широкие плечи его черного пиджака.

— Садитесь.

— Спасибо.

— Вы когда-нибудь бывали в опере, Риордан? — Сэр?

— Именно такой реакции, — плоские черты лица комиссара задвигались — некое подобие улыбки, — я и ожидал. Прочтите это.

Комиссар Вильнар выдвинул один из ящиков стола и извлек оттуда газету. Издание было шикарное, на желтоватой газетной бумаге с витиеватым фиолетовым шрифтом. Номер «Фортиниум таймc». Видом он походил на «Тристополитан газетт», хотя и был далеко не столь хлипким — плебейская газетенка распадалась на листы за несколько часов.

— Гм…

В самом низу первой страницы лейтенант обратил внимание на заметку об убийстве в ходе бандитских разборок. На черно-белой фотографии была изображена случайная жертва — медицинская сестра, волею судьбы оказавшаяся между затормозившей машиной и настоящей целью нападения, Багсом Лэндером.

— Не туда смотрите, — услышал он голос комиссара. — Загляните в раздел «Искусство». Под заголовком «Театр».

— Вы шутите? — Донал медленно переворачивал тяжелые газетные страницы. — Это? Насчет какой-то оперной певицы?

Лиловая типографская краска рябила перед глазами; Донал просматривал описание выступления Марии даЛивновой в «Белой маске».

— Не понимаю… Ах, вот оно. Она приезжает в Тристополис. Театр «Дю Лу Мор».[1]

Упомянутый театр представлял собой роскошное здание неподалеку от Хордуэй, мимо которого частенько проходил Донал.

— Совершенно верно. И пока дива находится здесь, — комиссар протянул руку и забрал газету, — ничего дурного с ней не произойдет. Я правильно выразился?

Донал закрыл глаза и открыл их снова.

— Вы предлагаете мне организовать охрану, сэр?

— Я ничего вам не предлагаю.

— Гм… Да, конечно, сэр.

Комиссар выдвинул другой ящик и вытащил оттуда несколько отдельных листов плотной бумаги. Это были краткие отчеты о нескольких преступлениях, отпечатанные шрифтом цвета индиго. На каждом из них указывалось место происшествия и время. Первое, судя по всему, произошло в Фортиниуме. Ещё на двух листах были копии газетных статей.

— Шесть месяцев назад? — уточнил Донал.

— Прочтите внимательнее.

В отчете говорилось о смерти на сцене знаменитого актера, за которой последовали аплодисменты той части зрителей, которые перепутали реальную смерть со слишком рано наступившей развязкой пьесы.

— Мнимая карета «скорой помощи», — добавил комиссар Вильнар до того, как Донал дочитал заметку до конца, — забрала тело. За пять минут до прибытия настоящих медиков.

— Танатос! — пробормотал Донал.

Комиссар Вильнар нахмурился: ему не нравилось, когда подчиненные богохульствуют. Донал продолжал читать отчеты о происшествиях, имевших место на территории трех других государств в Трансифике, и одного в Зуринаме.

— Трупы. Вот что здесь общее. — Донал поднял глаза на шефа. — Кому-то нужны трупы актеров.

— Верно. — Комиссар Вильнар указал на третий отчет. В нем говорилось о телохранителях у хорошо охраняемого фамильного мавзолея, которые открыли стрельбу, не задавая никаких вопросов. Двоих незваных гостей им удалось убить, остальные сбежали. — Речь идет о Трелвее Боскине Третьем, и его тело до сих пор спокойно лежит в саркофаге.

Одного из умерших актеров, сэра Эйлина Конроли, успели доставить в городской морг. Это случилось в Лоргонне, на сыром южном побережье. В теле актера медэксперты обнаружили микроскопические отверстия, оставляемые ядовитыми осколками, растворимыми в биологической среде.

Но на следующее утро после проведения экспертизы, когда ассистент открыл выдвижной ящик, в который положили тело Конроли, его там уже не было.

— И ведь речь идет об убийстве, — прокомментировал Донал, — а не только о похищении трупов.

— В суде это не будет иметь принципиального значения.

— Понимаю.

В отчетах сообщалось в целом о двенадцати преступлениях.

В Зуринаме, где гастролировала популярная зарубежная певица Шалария — просто Шалария, без фамилии — произошло то же самое. Однако после внезапной кончины Шаларии городские чиновники в соответствии с местным обычаем приказали отдать её тело на съедение блестящим змеям-альбиносам, живущим в самом большом храме Зуринама.

На черно-белой фотографии змеи равнодушно обвивали каменные колонны, а жрецы молились рядом. Останков певицы нигде не было видно.

В статье, принадлежащей перу тристополитанского журналиста, отцы города восхвалялись за поспешность, с которой они отдали труп несчастной Шаларии на съедение змеям «без утомительного промедления, вызываемого процедурами судебно-медицинской экспертизы». К счастью, говорилось далее в статье, чиновники — люди вполне достойные, иначе «можно было бы усомниться, что в храм передали тело именно Шаларии».

Донал отложил отчеты.

— Возможно, просто совпадение.

— Возможно. А что ещё?

— Грандиозный заговор, распространяющийся на два континента. Подкрепляемый огромными средствами и основанный на четком и неукоснительно исполняемом плане.

— И на страстном желании, — продолжил за него комиссар Вильнар, — дойти до счастливого числа тринадцать?

— Возможно. — Донал похлопал рукой по отчетам. — Но даже если и нет, упомянутая вами дива все равно нуждается в охране. Вопрос только, в какой.

Донал намекал на очень конкретную вещь: сколько денег департамент готов на это выложить. На краткое мгновение в глазах комиссара мелькнуло нечто похожее на хитроватую усмешку.

— В нашем городе она будет в полной безопасности. Доналу дальнейшие объяснения не потребовались.

— Когда я могу приступить, сэр?

— Вы уже приступили.

На столе в секретарской лейтенанта ждала папка. Он открыл её и извлек письмо.

— Вам необходимо его прочесть.

— Да, конечно, — ответил Глазастой Донал. — Спасибо. Предельная вежливость к секретарше комиссара входила в число важнейших условий выживания в Департаменте.

Донал взглянул на печать с тисненым знаком Древесной Лягушки — символом Федерации Городов, а также с федеральной эмблемой Саламандры-и-Орла.

Совет города Ксорам Фосфорное шоссе, 99

Административный Округ Ксорам Тристополис

TS 66А*298-омега-2

Управление полиции Тристополиса

Проспект Василисков, 1

Тристополис TS 777-000

42 кватрембря 6607 г.

Re: Встреча с Малфаксом Кортиндо, директором Городского управления энергетики.

Дорогой комиссар Вильнар!

Я имел удовольствие стать инициатором встречи между одним из Ваших сотрудников и директором Кортиндо из Городского управления энергетики. Функционирование упомянутой организации на территории нашего города — большая честь для всех нас. Господин директор без колебаний заверил меня, что с радостью предоставит Вам любую помощь, которую Вы сочтете необходимой.

Я передал директору Кортиндо, что лейтенант Донал Риордан должен встретиться с ним, как было указано в Вашем запросе от 40-го прошлого месяца, вечером 37-го квинтембря в девятнадцать часов на Центральной станции. Все необходимое будет передано лейтенанту в полное распоряжение.

С наилучшими пожеланиями,

член Городского совета Кинли Финросс

P.S. Передайте мой сердечный привет Вашей досточтимой супруге. Мы с Сэлли надеемся увидеть Вас обоих на Стигийском балу.

Донал сверил часы, которые носил по-военному на внутренней стороне запястья. Встреча назначена на сегодняшний вечер и должна состояться меньше, чем через час.

— Прекрасная кровавая Смерть, как же мне добраться туда вовремя?

Глазастая пожала плечами, даже не повернувшись к нему.

— Извините, не я договаривалась.

— О, я никого не упрекаю! — Донал возвратил письмо в папку. — Его нужно оставить здесь?

— Да, пожалуйста.

— В таком случае я пошел на встречу.

Герти отвезла лейтенанта на двадцать седьмой этаж без единого слова: слишком очевидным было настроение Донала. Он пронесся через приемную, не обратив внимания на Левисона, размахивавшего листком бумаги. Времени было в обрез.

Войдя в кабинет, Донал захлопнул за собой дверь ударом каблука.

— Во имя Смерти! — процедил он сквозь зубы.

Приложив телефон к уху, набрал внутренний номер и стал ждать.