Забей стрелку в аду

– Военными городками. Нищетой офицерских семей. Генеральским беспределом. Пьянством в отдаленных гарнизонах, – загибая пальцы, принялся перечислять Святой.

– Не только. Есть темы поважнее офицерского бухалова у черта на куличках. Нам предоставили возможность побывать в гарнизонах ракетных войск стратегического назначения. Показывали хранилища для ядерных боеголовок. Ракетные шахты, мобильные установки. Приглашали на показательные стрельбы.

– Ну и что? Обыкновенная пропагандистская кампания Министерства обороны. Навешают лапши на уши доверчивым дурочкам вроде тебя. Пишите, что броня крепка и танки наши быстры… А о проблемах писать не надо, – поддел журналистку Святой.

Бывший военный, он ненавидел показуху. Нередко вместо боевой подготовки его бойцы были вынуждены красить бордюры, вылизывать пол в боксах с техникой, разбивать цветники перед приездом высокопоставленных чинов. Разжиревших генералов больше волновала чистота окружающей среды, чем боеготовность вверенных им частей. Такое чистоплюйство отрыгнулось кровью в Афганистане, а затем и в Чечне.

Остроту Дарья пропустила мимо ушей. Она старалась изложить все в логической последовательности.

– В поезде я познакомилась с любопытным фруктом. Американец. Служил на флоте. Вышел в отставку и устроился инженером в крупную корпорацию. «Локхид-Мартин». Слышал?

– Гигант военно-промышленного комплекса. Занимается ракетостроением, самолетами и так далее…

– Не только клепает оружие, но и помогает его уничтожать. Американцы создали установку по ликвидации твердотопливных ракетных двигателей. Двигатели сжигают в бетонно-металлической камере, в замкнутом пространстве. Вредные отходы не попадают в атмосферу и не травят население. Фирма предложила проект России. А для нас, оказывается, избавиться от старья большая проблема. Тысячи ржавых болванок грозят грандиозной экологической катастрофой. Накопили столько дерьма, что можем сами захлебнуться и полмира отравить, – Дарья говорила со знанием дела, глубоко вникнув в проблему ликвидации отслуживших свой срок двигателей.

Она вообще была въедливым человеком, умеющим все разложить по полочкам. Святой терпеливо слушал, зная, что самое важное журналистка скажет в конце, выстроив всю цепочку. Дряхлеющие ракеты были не той темой, ради которой Дарья примчалась бы в ангар с горящими глазами.

– Мистер Стивен Хоукс – эксперт фирмы. Разрабатывает экономическое обоснование проекта, проводит экспертизу на местах, проверяет пути транспортировки. Одним словом, делает всю необходимую работу для заключения контракта.

– А в вашу компанию как затесался? – задал наводящий вопрос Святой.

– Случайно. Военные подключили. Им проще всех скопом по городкам и хранилищам провезти. Не надо по отдельности с каждым возиться.

– Экономят, где могут…

– Наверное. Американец клевый мужик. Без комплексов. Милый такой толстяк и прилично говорит по-русски.

Судя по напряженному выражению лица, Дарья подходила к тому, что составляло суть разговора. Сделав паузу, она закурила длинную белую сигарету с ментолом. Святой ненавидел вонючий табак, пропитанный мятной эссенцией. Но вступать в пререкания не стал, позволяя Дарье снять сигаретой лишнее напряжение.

– Этот Хоукс уже достаточно долго кантуется в России. Проект сложный. Переговоры проходят трудно. Надо тщательно подготовить документацию, обоснования и все такое прочее. Похоже, инженеру осточертело торчать в России. И еще… – Дарья запнулась.

Пепел с сигареты упал на колено девушки, но она этого не заметила. Глаза Дарьи сузились, как у кошки перед прыжком. Глубоко затянувшись, она добила сигарету до фильтра.

– Обожжешься, – предупредил Святой, изымая тлеющий окурок.

– Американец балуется наркотой. Я случайно заметила, как Хоукс нюхает кокаин. У него ноздри были красноватые. Но я не придала значения, пока сама не увидела. В гостинице зашла к нему в номер без предупреждения. Нам вылет самолета перенесли: надо было спешить. А он испугался, что-то в ящик стола ладонью смахнул. Вот так… – сложив ладошку лодочкой, Дарья повторила жест. – Потом заметался, вещи начал упаковывать. Когда выскочил в ванную за бритвенным прибором, я ящик открыла. Там нюхательная трубочка, пластина и повсюду белый порошок рассыпан.

– «Снежок»? – недоверчиво переспросил Святой.

– Он самый. Без балды, кокаин. Но не это самое интересное. У каждого свои проблемы. А у Хоукса они весьма серьезные. Денька за три до возвращения в Москву он посмурнел. Ходил как в воду опущенный. Жаловался на плохой аппетит и головные боли. Шутить перестал. Даже цвет лица изменился.

– Может, ломать начало?

– Может… До отлета он в Москву звонил несколько раз. Я за ним тихонько присматривала.

– Следила, – уточнил Святой.

– Пусть так, – с легкостью согласилась журналистка, – в аэропорту Хоукса встречали. И кто бы ты думал?

С выражением учительницы, задавшей элементарный вопрос, ответ на который должен знать каждый прилежный ученик, Дарья уставилась на собеседника. Святой, в свою очередь, недоуменно пожав плечами, попробовал разгадать этот ребус:

– Агенты ФБР, наши спецслужбы… Откуда мне знать!

– Анус! – торжественным голосом произнесла Дарья.

– Лихо. Несостоявшийся музыкантишка обслуживает по совместительству американского инженера. Забавно. Круг клиентов этого патлатого недоноска расширяется. Ну что же, это закон торговли. Больше покупателей, больше прибыли, – последняя фраза носила философский характер.

Подняв подбородок, Дарья провела по шее длинными наманикюренными ногтями. Она всегда так делала, когда в ее головке созревала очередная идея. Жест не остался незамеченным. Святой придвинулся к девушке. Кожа сидений приятно скрипнула.

– Предлагаешь провести расследование?

– Заманчиво разобраться с американцем. Занимается ядерными отходами и одновременно общается с отбросами общества. За дружбой с длинногривым ублюдком кроется какая-то тайна. Поверь моему журналистскому нюху. Пахнет жареным, – чуть курносый нос девушки смешно сморщился. Она с шумом втянула воздух.

Замыслы охотницы за сенсациями были ясны. Американец, скомпрометировавший себя подозрительными знакомствами, попался на крючок. Упускать жертву Дарья не собиралась.

– Мне, как я понимаю, достанется незавидная роль. Буду топтаться за инженером по пятам и сливать тебе информацию. Но запомни: я не профессиональный шпик. Могу наделать глупостей. Ты ведь об этом хотела попросить?

Девушка, издав клич восхищения, обвила шею Святого руками. Другого ответа Дарья, впрочем, не ожидала. Достав из сумочки блокнот, она вырвала несколько густо исписанных страниц.

– Что это? – Святой пробежал глазами текст и ничего не понял: почерк у журналистки был отвратительным.

– Адрес квартиры американца. Незначительные фрагменты его биографии. Это адрес московского представительства фирмы, – Дарья расшифровывала свои закорючки.

– Холостяк?

– Да, жена ушла от Хоукса, как только он подал в отставку и уволился с флота.

– Любопытная деталь биографии. Одинокий морской волк нюхает наркотики в России. Знаешь, персонажами твоих репортажей становятся крайне необычные типы, – Святой попытался изобразить нечто вроде ревности.

– Самым захватывающим героем моих опусов был Дмитрий Рогожин, прозванный Святым. Написанных и еще не написанных репортажей, – голова Дарьи устало опустилась на мужское плечо…

Слежка – это большое искусство. Когда начинаешь преследовать человека, все вокруг воспринимается по-другому. Очень часто между наблюдателем и его подопечным устанавливается телепатическая связь. Что-то похожее происходило со Святым.

Он быстро сел американцу на хвост. Координаты из Дарьиного блокнота были точными. Мистер Хоукс снимал квартиру далеко от центра города, в Выхино. Американец или экономил деньги фирмы, или не любил оживленных улиц. Каждое утро, вне зависимости от погоды, подшефный Святого совершал моцион, прогуливаясь неспешным шагом.

Иногда он исчезал из вида, отлучаясь по делам фирмы. В воскресенье, принарядившись, нацепив пестрый шелковый галстук, пухлый толстячок отправлялся скоротать вечер в ночной клуб с плохоньким стриптизом. В заведения, где отплясывали породистые девицы, за соответствующие деньги, конечно, мистер Хоукс не ходил. По наблюдениям Святого, толстяк вообще был скуповат.

Наркоторговец навещал американца редко. Раз или два Святой видел лохматую шевелюру экс-музыканта у подъезда дома. Зато повышенным вниманием американец пользовался у сухощавого мужчины с белесым шрамом на лбу. Неприятный, самоуверенный тип, носивший черные очки, приезжал на «Понтиаке» стального цвета. Однажды он доставил мистера Хоукса домой в полубессознательном состоянии. Телохранители сухощавого подхватили невнятно мычавшего инженера под мышки и втащили в подъезд. Ровно двое суток американец не выходил из квартиры. К нему наведывались визитеры: иногда сухощавый, иногда гориллоподобный верзила с родимым пятном.

Громилу с дегенеративной, выдвинутой вперед челюстью Святой заприметил раньше. Его люди тоже следили за американцем. Делали они это неуклюже, по-дилетантски. Святому приходилось быть предельно осторожным. По характерным выпуклостям в области подмышек можно было определить, что парни таскали с собой оружие. На агентов ФСБ люди Меченого, как Святой прозвал верзилу, не тянули. Слишком топорно работали. А манеры выдавали в них российских братков, приставленных присматривать за иностранцем.

Вокруг инженера, прибывшего в Россию с благородной миссией, шла непонятная возня. Дарья по своим каналам добывала сведения о предполагаемом контракте, о фирме, пославшей Хоукса, о его московских связях. Но цельной картины не получалось. По всем меркам толстяк был вполне заурядной личностью, за исключением службы на флоте. Дарье удалось выяснить, что американец плавал на ядерных ракетоносцах, подводных лодках класса «Огайо». Залп, произведенный с этих глубоководных чудовищ, мог уничтожить многомиллионный город.

Слежка переставала быть игрой, сбором информации о баловстве эксперта по уничтожению ракетных двигателей наркотиками. В душе Святого крепла уверенность, что вокруг толстяка расставляются сети. Но кто их плетет и зачем, оставалось тайной за семью печатями.

Однажды, навестив журналистку для очередного отчета, Святой признался:

– Меня заинтриговал твой толстяк.

Готовившая ужин Дарья презрительно фыркнула:

– Он такой же мой, как и твой.

– Пожалуй, на сегодняшний момент ты права. На пузатенького мореплавателя расставляют капканы. Но кто? Я сделал снимки. Должны получиться четкими. Попробуй проверить через знакомых эмвэдэшников, что за жлобы пасут Хоукса, – Святой выложил на стол стопку фотографий, на которых были запечатлены верзила, сухощавый и братки, выполнявшие роль топтунов наружного наблюдения.

Как всякая уважающая себя акула пера, Дарья водила знакомство со служителями закона и через них имела доступ к картотеке преступников. Пробежавшись глазами по глянцевым прямоугольникам, Дарья сказала:

– Отвратительные рожи… Послушай, может, Ануса тряхнуть. Он парень гнилой. Быстро расколется.

– Сначала патлатого найти надо. Анус исчез с горизонта. К американцу не заходит. Будто чувствует, что над клиентом тучи сгущаются.

Святой знал, что говорил. В последние дни инженер стал особенно нервным. Перестал выходить на прогулки, посещать облюбованный ресторан. На улице постоянно оглядывался, старался передвигаться по городу на служебной машине или на такси.

– Хоукс дачу снял, – выдал последнюю новость Святой.

Подав на стол неизменную яичницу с непрожаренным белком и неаккуратно нарезанными ломтями ветчины, Дарья села напротив:

– На природу потянуло?

– Не похоже. Забрался в глухомань. Совершенно не престижный поселок. Дома старые. Правда, он выбрал самый пристойный. Двухэтажный домик из кирпича. Похоже, наш инженер уединения ищет. Никого видеть не хочет. А особенно вот этих субчиков, – согнув палец, Святой постучал по фотографиям, веером разложенным на столе.

– Наивный. На страуса похож. Голову в песок засунул, а задница торчит. Думает, что спрятался.

– Я в том же поселке сарайчик застолбил. Договорился с одной милейшей бабкой насчет ночлега. Вот, ключ выдала, – в пальцах Святого появился тронутый ржавчиной кусочек штампованного железа.

– Бабульке, надеюсь, не двадцать лет?

– Почти четыре раза по столько, – засмеялся Святой. – Поживу на лоне природы. Удочку смастерил. Вторую, очень классную у Николаевича одолжил. Нарыбачусь всласть. Давно мечтал. А вообще пора с американцем заводить тесное знакомство. Входить в плотный контакт. Зря мы вокруг него круги нарезаем.

В словах был резон. Время шло, а загадок становилось все больше и больше. Слежка не могла дать ключа к ним.

– Согласна. Надо найти благовидный предлог и познакомить тебя с Хоуксом, – Дарья подала кофе.

В отличие от яичницы, она умела заваривать напиток, дарующий бодрость. Кофе с примесью ванили и сливок ей особенно удавался.

– Придумала, – девушка торжествующе всплеснула ладонями, – если мистер Хоукс задержится на даче, дай знать. Я приеду к тебе и разыграю случайную встречу. В городе поступим по тому же сценарию. Надо только место подходящее подобрать.

Святой выслушал план. Допил кофе и отставил чашку с синим узором, окаймляющим ободок:

– Может, не торопиться тебе выходить на сцену?

– Почему? – искренне удивилась Дарья.

– А ты этих головорезов принимаешь во внимание?! – Святой выразительно постучал согнутым пальцем по лбу. – Думать надо, госпожа правдоискательница…

План не был принят. Святой продолжал следить за инженером, преследуя его с утроенной энергией. Хоукс такими же темпами сдавал. Он часто выходил курить на балкон. Осунулся.

Наконец инженер сменил обстановку и переехал на дачу. Впрочем, среди красот Подмосковья он вел себя еще более безобразно. Хоукс ударился в беспробудное пьянство. Слухи о загулявшем иностранце регулярно приносила бабка, хозяйка дачи, где остановился Святой.

Он и сам видел опухшую физиономию американца, мелькавшую в окнах. Больше ничего не происходило. Устав от бесплодного времяпрепровождения, Святой все чаще оставлял инженера без присмотра. Закинув на плечо удочки, он уезжал на взятом из гаража мотоцикле «Урал» к реке наслаждаться журчанием воды, тишиной и спокойствием.

Так продолжалось, пока прогретый солнцем воздух не прорезал человеческий вопль, полный ужаса и боли. Вопль заглушал гудение автомобильного мотора.

Святой встал, раздвинул камыши, закрывающие обзор. По дороге, пыля пятками, бежал полуобнаженный человек. Машина, джип «Исудзу-Труппер», гнала жертву к реке, почти касаясь ягодиц несчастного никелированными дугами отбойников, защищающими радиатор.

– Твою мать… – выдохнул Святой.

В беглеце он узнал Стивена Хоукса.

Глава 4

Стивен Хоукс родился на маленькой ферме, затерянной среди золотистых полей пшеницы штата Канзас. Одаренный от природы юноша увлекался точными науками и бредил путешествиями. Монотонная жизнь фермера была не для него. Папаша Хоукса крепко стоял на ногах, вкалывая от рассвета до заката на полях своего обширного хозяйства.

Дела фермеров Канзаса круто пошли в гору, когда Советы начали закупать гигантские партии американского зерна. Благосостояние семьи Хоуксов росло как на дрожжах. Они построили новый дом, прикупили технику, расширили угодья.

Но Стива успехи папаши не радовали. Он не хотел становиться наследником фермы и всю жизнь возиться с навозом и удобрениями. Отец, страшный самодур, мечты сына не одобрял. Иногда, перебрав кукурузного виски, он лупил отпрыска. Все Хоуксы трудились на земле, с тех пор как переселились в Америку. Стивен был в роду единственным выродком, не пожелавшим продолжать фамильное дело.

Перессорившись с домочадцами, он отправился на вербовочный пункт армии Соединенных Штатов, расположенный в близлежащем городке. Там Стивен подписал контракт и стал солдатом. Сержант и старший офицер учебного подразделения были самого высокого мнения о рядовом из Канзаса. Дисциплинированный, смышленый, никогда не пререкающийся с начальством, четко выполняющий приказы, Хоукс очень быстро стал любимчиком. Сослуживцы тоже считали его своим парнем, но лишнего при нем не болтали. Кто-то распустил слух, что Хоукс стучит начальству. А стукачей сторонятся во всех армиях мира.

Между тем Стив упорно шел к своей мечте. Из учебного центра его направили в военный колледж в Норфолке, готовивший специалистов для военно-морских сил. Годы в училище Хоукс не забудет никогда. Веселые вечеринки, девушки, первые походы в открытое море, сердце, переполненное романтикой. Весь мир лежал у ног курсанта.

Тогда он впервые попробовал наркоту. Сынок богатых промышленников, конопатый ирландец, учившийся в одной группе с Хоуксом, принес мескалин. Они капитально обкурились, усугубив кайф солидной порцией спиртного. Хоукс заблевал весь мотель, где будущие моряки оттягивались со сговорчивыми девчонками. На их счастье, военные патрули в мотели не заглядывают, а то карьера сына фермера моментально завершилась бы. После перебора курсант Хоукс к «дури» не прикасался. Временно…

Сдав экзамены с отличием, он попал в элитные части флота, на атомные субмарины. Хоукс дослужился до звания младшего офицера. Его рабочим местом стала ракетная палуба подлодки и командный пункт управления огнем. Служба требовала невероятного нервного напряжения. Соперничество двух супердержав на просторах Мирового океана не прекращалось ни на секунду. Русские были достойными противниками. Их подлодки проходили подо льдом Северного полюса, всплывали в норвежских фьордах, рассматривали в перископы берега Калифорнии. Американцы крепили боеготовность, намереваясь дать достойный отпор силам империи зла. Так тогда пресса называла Советский Союз. По большому счету, никто из умных людей не верил в возможность военного столкновения. Слишком разрушительным оружием владели обе страны. После обмена ядерными ударами на земле остались бы в живых разве что тараканы.

На субмарине эти насекомые обитали повсюду. Они основали свои колонии даже в отсеке с ядерным реактором, изменив в результате мутации цвет с рыжего на молочно-белый.

Стивен Хоукс, утомленный долгими походами, ночными тревогами, боевыми дежурствами и вахтами на командном пункте, сравнивал себя с тараканом, закрытым в железную банку. Он обслуживал ядерные боеголовки, а это не проходит бесследно. В отпуске младший офицер Хоукс облажался в борделе. Смазливая черная проститутка вытворяла удивительные номера, задействовав все части своего тела, чтобы возбудить плоть снявшего ее моряка. Но у того ничего не получилось. Сидя голышом на крае постели, Хоукс понял, что первый звонок прозвучал.

Он подал рапорт о переводе, обосновав свою просьбу внезапно развившейся болезнью с красивым названием. Клаустрофобия, боязнь закрытого пространства, не такая уж редкая вещь. Человек с таким недугом сходит с ума в закрытом помещении. Он чувствует себя заживо погребенным.

Авторитетный медицинский консилиум подтвердил диагноз, порекомендовав подобрать младшему офицеру другое место службы. Послужной список Хоукса был безукоризненным, одни благодарности от командования. Поэтому, получив очередное звание и прибавку к жалованью, Хоукс получил и новое предписание.

Вертолет «Суперстельон», напоминающий очертаниями объевшуюся сахаром навозную муху, доставил Хоукса на борт авианосца, плывущего в экзотические страны.

Авианосец направлялся на Филиппины. Обозревать морскую гладь Хоуксу пришлось до тех пор, пока корабль не встал на рейде военно-морской базы Субик-бэй.

С борта берег воспринимался как рай. Тропические пальмы, белая линия прибоя, синий излом гор на горизонте казались рекламной картинкой. Но в толще этих гор скрывались и хранилища ядерных боеголовок для Седьмого флота ВМФ США, контролировавшего Тихий океан.

Хоукса приняли с распростертыми объятиями. У военных, обслуживающих сверхсекретный объект, развлечений было немного. За пределы базы они выезжали нечасто и в основном коротали время в офицерском клубе, расположенном на территории части.

Официально считалось, что ядерного оружия в Субик-бэй нет. Но хранилище было нашпиговано ядерными боеголовками для крылатых ракет, торпед и авиабомб. Хоукс отвечал за системы безопасности арсенала. Но в случае крайней необходимости он мог заменить офицера, вводившего стартовый код, задававший траекторию полета ракеты на судне любого класса. Взаимозаменяемость специалистов широко практиковалась в военно-морских силах США.

Внешне простоватый выходец из сельскохозяйственного штата прилежно исполнял свои обязанности. Забившись в хранилище, упрятанное под толщей горной породы и бетона, Хоукс проверял датчики, инструктировал личный состав, следил за влажностью и температурой. Монотонность будней угнетала офицера. Тропический рай уже не казался рекламной открыткой.

Приятным исключением оставались только местные женщины. Миниатюрные, со смуглой кожей и темными волосами, филиппинки были просто очаровательны. Вокруг базы было много борделей с доступными красотками. Для остроты ощущений в публичных домах шустрые ребята предлагали опиум, кокаин, героин и какую-то местную дрянь из листьев кустарника, которую следовало пережевывать и сосать до тошноты. С этой-то растительной дряни Хоукс и начал. Легкий кайф приводил младшего офицера в бешеный экстаз. Он мог ублажать проституток ночи напролет, а утром отправляться на службу. Хоукс знал, что многие сослуживцы грешили тем же. Бравые парни в эффектных мундирах моряков устраивали настоящие олимпийские игры, кто оттрахает большее количество девиц за ночь. Но все хорошее когда-нибудь кончается…