Родная земля (сборник)

— Неужели ребятишки ели эти конфеты?

— Что значит ели? Разумеется, они их бросали или отдавали собакам. Кому нужны резиновые конфеты? — вместо Фонга ответил Тяу и продолжал: — Когда они встречали пожилого человека, справлялись о его здоровье, увидев девушку… пялили на нее глаза.

— И сколько же дней они так вели себя? — спросил кто-то из бойцов.

— Дня три-четыре. А потом, как рассказывают жители, каждый вечер пять — десять автомашин с девушками ехали в лагеря к американским солдатам. — Фонг задумался. — Так вот, Плейку забита боеприпасами, оружием, самолетами, бронетранспортерами и американскими солдатами. Поэтому-то и подпрыгнули цены на рис и другие продукты. Многие магазины и лавки закрылись. Если кто хочет купить что-нибудь, должен войти в дом к торговцу, потихоньку поговорить с ним, а потом, спрятав купленное, бежать домой.

— Это почему же так? — спросил Тин.

— Боятся, что американские вояки ограбят.

На какое-то время разговор оборвался. Каждый думал о своем.

— Я слышал, — начал Фонг, — что не так давно американцы и марионеточные солдаты подрались.

— Из-за чего же?

— Говорят, вечером заносчивые американские солдаты заполонили все улицы. Машины шли одна за другой. Солдаты эти искали девушек, искали вина, но на улицах не было ни души. Вдруг они увидели лейтенанта марионеточной армии, гулявшего со своей молодой женой. Два американских капрала пошли им навстречу и преградили дорогу. Женщина, испугавшись, спряталась за спину мужа, который стал говорить с американцами по-английски: «Господа должны проявить вежливость. Это моя жена». Американцы расхохотались. Один из солдат сделал шаг вперед, схватил вьетнамского офицера за плечо и оттолкнул в сторону. Потом, показав ему язык, нагло бросил: «Нет, это моя жена». Тем временем другой американец полез к женщине целоваться. Видя, что муж не может ничего сделать, она закричала: «Спасите!»

На ее крик сбежались прохожие. Лейтенант выхватил пистолет, но не успел выстрелить — американец обрушил на него град ударов. Испугавшись огромной толпы, американцы бросились бежать. В тот вечер солдаты лейтенанта отправились бить американцев. Но один американский солдат, стоявший на посту, услышал подозрительный шорох и увидел, как мимо него промелькнула чья-то тень. Он мгновенно вскинул автомат и выстрелил. На выстрел американца один из солдат ответил выстрелом. И началось. В результате — несколько десятков убито и еще несколько ранено.

— Имя этого лейтенанта Чунг Ха Фонг? — спросил кто-то.

— Да.

В это время с опушки леса донесся голос одного из бойцов:

— Товарищи, здесь полно молодого бамбука! Идите скорее сюда! Мы быстро нарежем на суп…

Тин повернулся и побежал навстречу бойцу, несшему в руках связку нежно-зеленых молодых побегов…

В обед пришло сообщение о созыве всех кадровых работников на собрание.

Перед тем как уйти, товарищ Дан собрал командиров взводов и отделений и сказал им:

— Распорядитесь, чтобы сегодня вечером бойцы еще раз проверили оружие и боеприпасы, запаслись продовольствием. А если останется время, начинайте копать траншеи. Ночью мы вернемся и тогда детально обсудим нашу задачу.

2

В Тэйнгуене лето было в самом разгаре. На синем небе — ни облачка. Стаи разноцветных птиц с шумом носились в воздухе. Над цветами кружились бабочки и пчелы. По деревьям бегали неутомимые белки. Кричали фальшивыми голосами попугаи. Окутанный жарой, шумел лес. Только деревья сен не чувствовали жары — их темно-зеленые листья продолжали сохранять холод минувшей ночи. Лесная дорога вся сплошь испещрена солнечными бликами, пробивавшимися сквозь густую листву.

Рис на горных полях уже созрел. По лимонно-желтой дороге с мешками на плечах шли девушки. Стаи дроздов по-прежнему с криком носились над полями. Неожиданно в этот шум вмешался приглушенный рокот моторов вражеского самолета, но самого его еще не было видно. Связной остановился. Значит, мы пришли на место назначения.

Связной отправился докладывать о нашем прибытии. Через минуту навстречу нам вышел политрук части. Он повел нас лесом дальше.

— Куда мы идем? — спросил я политрука. Он тихо ответил:

— Ко мне. Надо подготовиться к совещанию кадровых работников роты, которое состоится сегодня вечером.

На небольшом грубо сколоченном столе-макете были помечены все доты, дзоты, заграждения и аэродромы противника на данном участке фронта. Политрук посмотрел на часы и сказал:

— Уже час тридцать. Можно начинать. — Он повернулся назад и приказал дневальному собрать на совещание всех прибывших на КП командиров взводов, руководителей отрядов местной самообороны и партизанских отрядов.

Послышался короткий сигнал трубы. К столу с макетом местности один за другим стали подходить прибывшие на совещание. Тяу почему-то не было.

Товарищ Тхан, командир взвода, тем временем написал под макетом: «Специальный тренировочный лагерь США Плейме».

В это время я увидел подходившего Тяу. Шедший сзади него товарищ помогал ему идти.

«Неужели заболел?» — подумал я. Тяу в это время увидел меня и направился в мою сторону. Лицо его пылало, а губы почернели. Видимо, начался приступ лесной лихорадки.

В это время раздался звонок полевого телефона. Политрук взял трубку:

— Слушаю. Начинать и не ждать вас. Ясно. Товарищи с мест уже прибыли. Но вы будете на совещании? Да, конечно. Товарищи очень хотят вас видеть. Ясно. Будет исполнено!

Через несколько минут политрук начал свое выступление:

— На макете изображена позиция противника в Плейме. На западе проходит дорога номер четырнадцать. На юге находится Плейку — центр провинции Жарай. Плоимо расположена у дороги номер двадцать один. На юге возвышается гора Ти-Хо, на востоке — гора Ти-Го. На этих позициях расположено около четырех рот противника. Среди них есть американские советники. Это старые позиции, оставленные еще французскими захватчиками. Американцы расширили и укрепили их и создали здесь специальный лагерь по подготовке диверсантов, чтобы потом забрасывать их в освобожденные районы для подрывной работы. Наша задача состоит не только в том.

Чтобы разгромить противника в Плейме. Мы должны уничтожить живую силу врага. А враг наш теперь — марионеточные войска и американцы. По решению командования наша часть во взаимодействии с местными партизанскими отрядами должна окружить Плейме. Причем так, чтобы враг не имел никакого выхода, чтобы он испытал и голод и жажду, чтобы он для своего спасения потребовал помощи. Если подкрепления будут направлены по дороге, мы должны разрушить эту дорогу, если по воздуху — мы должны помешать этому. Будут направлены марионеточные войска, будем бить их, будут направлены американцы, мы должны бить и их. Послышались голоса:

— Окружить, и все!

Политрук привстал, посмотрел на бойцов и сказал:

— Я очень хорошо понимаю вас, товарищи. Все мы хотим принять участие в уничтожении дотов и дзотов врага, находящихся на земле нашей родины, полностью изгнать из Южного Вьетнама американских агрессоров. Но без приказа командования мы не можем начать действия. Враг надеется на инженерные сооружения, на изгороди из колючей проволоки. Наша задача — вытянуть его из-за этих сооружений и бить так, чтобы при малых потерях с нашей стороны уничтожить как можно больше врагов. Повторяю, наша задача — вместе с местными партизанскими отрядами плотным кольцом окружить вражеские позиции, закрыть аэродромы, разрушить проволочные заграждения. Мы должны бить врага в его логове. Другие части, тоже совместно с партизанами, окружат Плейме с другой стороны, преградят дорогу к ручью — источнику снабжения питьевой водой, закроют аэродром для транспортной авиации. Еще одна часть уничтожит внешние посты и разгромит те войска противнргка, которые могут послать окруженным помощь. Если это будут парашютные десанты, мы все равно должны будем полностью уничтожить их. Такова наша общая задача. Партизаны будут связными и проводниками. Борьба будет не на жизнь, а на смерть. Мы должны сделать все возможное для разгрома «аэромобильных» американских частей и марионеточных войск в особой зоне номер двадцать четыре.

— Прибыл комиссар полка, — крикнул кто-то. Комиссар был одет в зеленую куртку кадрового работника и домотканые черные брюки. Гладко причесанные, густо запорошенные сединой волосы обрамляли худое энергичное лицо.

— Совещание закончилось? — спросил он собравшихся.

Политрук ответил:

— Разрешите доложить, товарищ комиссар: закончено изложение задачи. Осталось обсуждение.

Комиссар сел прямо на землю и проговорил:

— Хорошо, очень хорошо, что вы уже все знаете. Что-нибудь неясно? Давайте тогда обсудим. Мне хотелось бы ввести вас в курс дела.

Политрук, наверно, уже говорил вам, что Плейме на местном языке означает деревня Me. Когда французские колонизаторы отступали с нашей земли, они, чтобы защитить Плейку, выгнали народ из Плейме и создали здесь крупный оборонительный пункт. Французская армия ушла, но вместо нее пришли американцы. Они расширили этот пункт и превратили его в лагерь по подготовке диверсантов. Результатом деятельности этого лагеря было то, что последние несколько лет население Тэйнгуена жило в очень трудных условиях. Каждый из вас, товарищи, знает это по собственному опыту.

Чтобы выгнать американских агрессоров из страны, освободить нашу родину, нужно постепенно, шаг за шагом, громить каждый укрепленный пункт. Нужно всеми возможными способами уничтожать живую силу врага. И мы начинаем выполнять эту задачу уже сейчас, при окружении Плейме. Каждый из вас должен понимать, что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы враг вырвался из окружения или чтобы окруженным оказали помощь со стороны. Вы должны быть готовы преодолеть любые трудности, как бы велики они ни были. Нужно выстоять под градом вражеских пуль и снарядов. У противника много самолетов, есть артиллерия, есть первая «аэромобильная» дивизия, есть особая зона номер двадцать четыре, есть две тактические зоны и еще седьмой флот. А у нас есть наши победоносные традиции борьбы с врагом, есть высочайший героический дух, есть успехи непобедимого народа!

Следует политически подготовиться к борьбе с американцами и солдатами марионеточной армии. Политическую работу нужно вести постоянно. Все должно быть подготовлено заранее. Мало иметь в достатке рис и соль. Нужно еще научиться экономить их.

Мы будем бить солдат марионеточной армии до тех пор, пока из окружения не полезут их учителя. Американские солдаты — барчуки. Они любят хорошо поесть, но драться они не умеют. Мы должны сделать так, чтобы выход из окружения был их последней дорогой в жизни.

Командир местного партизанского отряда добавил:

— Что касается дорог, то наши партизаны оседлали их, и вы можете не беспокоиться за их оборону.

Дан встал и повернулся к комиссару:

— Будьте уверены, товарищ комиссар. С помощью местных товарищей и населения мы выполним задачу.

3

Лес наполнился голосами. Звуками. Запахло вареным рисом. Эта ночь была последней на позиции, выбранной для сосредоточения сил. Отсюда до Плейме по прямой линии полета птицы еще километров пятнадцать. Бойцы еще раз все проверяют. Никто не спит.

— Ты давно в армии? — спросил я Ты. — Мне кажется, что ты бывалый солдат.

— В армии я давно, но…

— Что «но»?

— Но сегодня я впервые буду участвовать в бою. Последние несколько лет я работал на строительстве галерей для укрытия населения.

Из бойцов нашей части никто еще не участвовал в боях. Завтра вечером — первый бой. И возможно, очень ожесточенный. Мне захотелось еще раз побеседовать с бойцами. Я прошел несколько шагов и увидел кухню. Приоткрыл немного плетеную бамбуковую дверь и вошел внутрь.

Из комнаты послышался голос:

— Кто там? Быстрее закрывайте дверь, а то свет проникает на улицу.

— Ну как вы тут? — спросил я.

— Да так, болтаем по пустякам. Проходите, садитесь. Товарищ Тхем сидел в темном углу, поэтому я не

сразу увидел его.

— Как у вас с водой? Пробки у фляжек должны быть как следует закрыты. В дороге и в бою дорога каждая капля. Запас продуктов заготовлен?

Тяу ответил:

— В среднем на каждого бойца заготовлено по одной большой фляге, и, кроме того, в резерве имеется более десяти бамбуковых труб с водой. Нам их только что принесли местные жители. Что же касается питания, то оно вот где, — Тяу похлопал по стоявшим перед ним мешкам, — и еще есть сухари. Всего и не утащишь. А ведь еще надо нести оружие, патроны и многое другое.

— На этот раз наша задача, товарищи, состоит в том, чтобы сделать окружение возможно более плотным. Чтобы избежать налетов авиации и обстрелов артиллерии, нужно идти на сближение с противником. Чем ближе мы окажемся к нему, тем сильнее он будет нас бояться, тем труднее будет самолетам бомбить нас.

— А каким образом мы приблизимся к противнику? — спросил кто-то.

— А для чего копают траншеи под землей? — вопросом на вопрос ответил Ты.

Но Тяу сразу остановил его:

— Подожди, Ты, помолчи и лучше послушай, что говорят более опытные товарищи.

— Как правильно сказал товарищ Ты, — начал я, — мы делаем траншеи, чтобы приблизиться к противнику. Как копать траншеи — вы уже знаете.

— Ой! Рис-то наш сгорел весь… — ужаснулся кто-то… Боец быстрым движением приподнял котелок над костром и опустил на землю.

Было уже далеко за полночь. Из леса потянуло прохладой. На небе ни звездочки.

Вдруг тишину леса нарушил тихий голос:

— Оставайся здесь. Смотри, тебя еще трясет. Куда же ты пойдешь?

— Ну и пусть трясет. Я пришел сюда, чтобы вместе с Армией освобождения бить врага, а не лежать на больничной койке. Ты же знаешь, я у матери единственный сын. Меня не хотели отпускать. Но я ушел. Ушел, чтобы отомстить за смерть отца. Я столько лет ждал этого часа!

— Но ведь ты очень слаб…

— И все-таки я пойду. Если не будет сил — поползу.

* * *

Мы шли по дороге, которую нам показали партизаны. Лес был весь мокрый от только что прошедшего дождя.

Четыре часа дня. Отделение Тяу вместе с огневым подразделением находилось всего в какой-нибудь тысяче метров от Плейме. Небо чистое. Со всех сторон доносился звук вгрызавшихся в землю мотыг.

Незаметно стемнело. Пришел приказ еще приблизиться к позициям противника. Тяу, Ты, Тху, Тханг, Тхань и другие набросили на плечи вещевые мешки, еще раз проверили снаряжение и, крепко сжимая в руках винтовки, друг за другом двинулись вперед.

Заместитель командира роты шел вместе с партизанами впереди, а командир взвода Тхан и Тяу шли в средних рядах.

На фоне звездного неба стали вырисовываться очертания вражеского дота. Поступил приказ остановиться. Товарищ Тхан повторил каждому бойцу его задачи.

Восьмое отделение копало траншеи мотыгами. Здесь, почти рядом с окопами противника, нельзя было создавать большого шума.

Вдруг над вражеским дотом высоко в небо взлетела яркая ракета. Все вокруг осветилось красноватым светом. Бойцы сразу же прекратили работу и взялись за оружие.

— Всем оставаться на местах и внимательно следить за обстановкой, — приказал Тхан.

Противник тем временем стал поливать местность огнем из оружия всех калибров. Следы трассирующих пуль и снарядов терялись за верхушками деревьев. Мины с воем пролетали над головой и взрывались где-то за лесом. Со стороны поста Ти-Хо также послышались звуки стрельбы и разрывов снарядов. Враг начал палить и там.

— Может, это наши части начали?

— Товарищ Тхан, — спросил Тяу, — как обстановка? Тхан показал в сторону вражеского дота и сказал:

— Там находятся пятый дот противника. Их пулемет все время кашляет из своего гнезда и мешает нашему продвижению. Надо заставить его замолчать. Ясно?

— Они, по-моему, в небо стреляют! — послышался голос Тина.

Несколько секунд спустя товарищ Дан объяснил:

— Они действительно стреляют без всякой цели. Стреляют так, для шума. Партизаны рассказывали мне, что противник каждый вечер ведет вот такую беспорядочную перестрелку, хотя ничто не вызывает тревоги.

В ночном небе вспыхнула еще одна ракета. Солдаты противника, находившиеся в укрепленном пункте, проявляли явное беспокойство. Вражеские снаряды рвались целыми очередями. Потом наступила тишина. А через какое-то время все повторялось. Время от времени можно было слышать стрельбу и из Ти-Хо.

Было слышно, как на той стороне переговаривались солдаты. Они, видимо, куда-то шли.

Бойцы восьмого отделения отложили оружие в сторону и снова взялись за мотыги. Где-то совсем рядом хриповатый голос запел известную песню: «…Я стою на южном берегу, стою здесь в любую погоду, но ради кого и ради чего я здесь стою? Почему птица и та знает свою ветку? Почему же тогда мудрый человек не знает, где его родина?»