Банной горы хозяин

Так на свет появился Кукловод. Этим прозвищем Валентин обозначил субъекта — человека, организацию или магическую сущность, вроде пророчества Емая, — который и осуществил магическое программирование Сергеева на написание пангийских романов. Кукловод начал свою работу за десять лет до выхода из печати первой книги — именно к тому далекому времени относились первые воспоминания Сергеева о Панге, — добился от писателя завершения и публикации трех томов, а после этого испарился, как будто его и не было. Удивленный отсутствием вдохновения, Сергеев какое-то время помыкался, попробовал сменить жанр, написав пару романов в жанре научной фантастики, и понял, что вдохновение исчезло. В последние перед появлением Валентина годы он почти не вспоминал о Панге, занимаясь совсем другими делами, которые в конечном счете и сделали его вице-мэром Демидовска по социально-экономическому развитию. Кукловод исчез из жизни писателя, но наверняка остался на Земле — затаился в ожидании, когда сработает расставленная им ловушка.

Валентин слишком многое пережил на Панге, чтобы сомневаться в намерениях Кукловода. Тот совершенно явно выманивал с Панги Валентина Шеллера, известного также под именем факира Фалера. Кукловод был прекрасно осведомлен о всех событиях восемьдесят пятого года, последнего года пребывания Валентина на Панге. Нетрудно было понять, зачем Кукловод заставил Сергеева написать целых три тома — он не только выманивал Фалера на Землю, но и показывал свою осведомленность в пангийских делах. Мало кто на самой Панге знал, что Валентин Шеллер оказался Тенз-Далем, верховным повелителем техномагических сил планеты. А вот Кукловод не постеснялся прямо написать об этом в романе — но лишь в третьем томе, явно не предназначавшемся для передачи в Службу Безопасности Эбо. Кукловод прямо говорил Валентину: я все о тебе знаю, я вызвал тебя на Землю, и я буду использовать тебя в собственных целях.

Использовать, разумеется, втемную. Маги и силы такого уровня никогда не опускаются до словесных объяснений. Они просто добиваются от жертвы нужного поведения.

Валентин знал о Кукловоде практически все — что он по меньшей мере великий маг, что он явно пангийского происхождения, что он поддерживает с Пангой постоянную связь, наконец, что ему очень нужен Валентин Шеллер. Валентин знал все, кроме одного.

Зачем столь могущественному Кукловоду понадобился факир-неудачник?

— Кто-то важный? — нарушил затянувшуюся паузу Леонгард.

— Вице-мэр Сергеев, — ответил Валентин. — У него тоже проблемы.

— Когда собираемся? — спросил Леонгард, выбираясь из кресла. Когда Леонгард попытался застегнуть пуговицу на пиджаке, Валентин увидел, как сильно дрожат его руки.

— В девять, — сказал Валентин, рассудив, что если с Сергеевым будет о чем говорить больше часа, то тогда и за сутки не управиться. — Остальных я уже позвал. Докладывать будет Леонид, а я — за противника.

— Схожу переодеться, — пробормотал Леонгард, явно догадавшийся, что разговаривать с Сергеевым Валентин предпочитает тет-а-тет. — Как оно все-таки не вовремя…

Валентин только виновато развел руками. Даже Тенз-Далям порой приходится туго, а уж обычному человеку остается только радоваться, что до сих пор не убили.

«Сергеев в проходной, — сообщил между тем искинт. — Пропустить?»

— Да, пусть заходит, — сказал Валентин. Он вернул кресло на прежнее место, широко распахнул двери в приемную и встал у окна, скрестив руки на груди. Обруч, почувствовав настроение хозяина, скользнул в ментал. Сергеев шел по коридору, держа в правой руке раскрытый портфель с ноутбуком и пачкой документов. Валентин не удержался и заглянул поглубже. Вопреки ожиданиям, Сергеев был в приподнятом настроении. Обнаружение в Демидовске магии его не только не беспокоило, а, наоборот, вдохновило на новую идею. «Как они тут отстроились, — думал бывший писатель. — Назову-ка я свой роман «Банной горы хозяин»!

У Валентина забурчало в животе, и он вспомнил, что все еще не завтракал.

— Приветствую, Валентин Иванович! — сказал Сергеев, входя в распахнутые двери. — Обещаю уложиться в двадцать пять минут!

— Посмотрим, — покачал головой Валентин. — Пойдемте в кабинет, я угощу вас чаем и бутербродами.

Искинт коротко пискнул, подтверждая прием команды.

— Это будет очень кстати, — кивнул Сергеев. — Анисимов меня так огорошил, что я чуть ли не в шлепанцах в машину заскочил. Пятеро профессиональных киллеров — это, знаете ли…

— Простите, — прервал его Валентин. — Вы, кажется, хотели поговорить о магии? И кстати, вам бутерброды с сыром или с ветчиной?

— И с сыром, и с ветчиной, — ухмыльнулся Сергеев. — главное, побольше! Как только чайку горяченького принесут, так сразу же начнем про магию. А пока дайте мне немного побыть вице-мэром!

Валентин прошел мимо своего рабочего стола, оживив его легким прикосновением руки, и уселся в одно из гостевых кресел. Из маленькой дверцы в стене выехал столик на колесиках, сервированный чайником, парой чашек и блюдом с десятком бутербродов. Валентин показал Сергееву на второе кресло, наполнил свою чашку и улыбнулся:

— Вот вам и чаек, Олег Николаевич. Ну, рассказывайте, с чем пришли!

— Хорошо, — согласился Сергеев. Обосновавшись в кресле, он вытащил ноутбук, положил его на столик рядом с бутербродами и откинул экран. — Сначала общее резюме. Мне удалось собрать документальные доказательства того всем известного факта, что в Демидовске уже третий год действует самая настоящая магия. Поскольку по долгу службы я осведомлен о бюджете вашего отдела паранормальных явлений, я решил, что эти доказательства могут вас заинтересовать. Взамен я попрошу вас о встречном одолжении.

Валентин взял с блюда бутерброд, откинулся на спинку кресла и осторожно заглянул в сознание писателя. Тот и впрямь верил, что собрал реальные доказательства существования магии. Случай с фаерболом Валентин пропустил мимо глаз — дело давнее, легко можно списать на фальсификацию протоколов. А вот собранная Сергеевым социальная статистика представляла собой реальную проблему. Абсолютная невозможность происходящего последние годы в Демидовске наконец получила документальное подтверждение.

Если этот отчет ляжет на стол регрессорам, подумал Валентин, они сюда не киллеров пришлют, а по меньшей мере крылатую ракету. Хорошо, что Сергеев тоже под заклятием.

— О какой сумме идет речь? — спросил Валентин, как бы среагировав на фразу о бюджете.

— Нужна мне ваша сумма! — фыркнул Сергеев. — Я хочу написать новый роман о Шеллере. Тот, в котором он вернулся на Землю. Понимаете?

— Н-нет, — выдавил Валентин, чувствуя, что летит в пропасть.

Новый роман о Шеллере?! Такой же точно, как три предыдущих?!

А я, дурак, регрессоров боялся…

— Насколько я помню, вы читали первую трилогию, — подался вперед Сергеев. Валентин молча кивнул. — Так вот, она заканчивается тем, что Шеллера-Фалера посылают с Панги на Землю, чтобы провести контроперацию против вероятного противника. Когда я заканчивал третий том, я вовсе не собирался писать продолжение, у меня была задача — убрать с Панги слишком крутого персонажа. Однако читателям все равно подавай продолжение! Пару лет назад я понял, что у меня может кое-что получиться, и начал продумывать сюжет…

Пару лет назад, сжал губы Валентин. А я-то думал, что Кукловод и думать забыл про Сергеева. Нужно было каждый месяц ментоскопирование делать… да что теперь говорить!

— А уж когда Полозов позвал меня в вице-мэры, и я наконец сообразил, чем вы тут занимаетесь… — продолжил Сергеев.

Валентин только зубами скрипнул. Лезть писателю в сознание было уже ни к чему — он сам выбалтывал все свои тайны. Да только Валентину было от этого нисколько не легче.

— Короче говоря, — Сергеев хлопнул ладонью по столу, — я прошу разрешения взять историю вашей корпорации за основу сюжета. Если разрешите — расскажу про магию. Если нет пусть ваш Лаврентий Георгиевич сам все раскапывает.

Валентин положил недоеденный бутерброд обратно на тарелку. Он что же, до сих пор ничего не понял?!

Короткая экскурсия в сознание писателя показала, что оно и есть. Сергееву и в голову не могло прийти, что сидящий перед ним миллиардер Валентин Иванов может оказаться персонажем его же собственного романа. Около года назад сергеевский приятель, Рощин, высказал такую идею; Сергеев поднял его на смех, прочитав целую лекцию о глубочайшей разнице между фантастикой и реальностью. Наверное, Сергеев был бы последним человеком на Земле, поверившим, что Валентин Шеллер и Валентин Иванов — одно и то же лицо.

Хорошо, подумал Валентин. А что, собственно, хорошего?! Знает Сергеев, кто я такой, или не знает — напишет-то он все равно только то, что ему Кукловод продиктует. Ему продиктует, а меня заставит вживую разыгрывать!

— А о чем будет роман? — вырвался у Валентина вполне понятный вопрос.

— Да все о том же, — улыбнулся Сергеев. — Производственный роман из жизни магов.

— Магов? — удивился Валентин. — Но ведь на Земле нет магии!

Сергеев уставился на Валентина поверх очков:

— Шутить изволите? Во-первых, — он похлопал по клавиатуре ноутбука, — магия даже на нашей Земле имеется. А во-вторых, это же фантастический роман!

Хотелось бы в это поверить, сказал себе Валентин. Однако учитывая предшествующий опыт…

— Расскажите немного о сюжете, — попросил он. — Чем Шеллер займется на Земле? Опять будет глобальную катастрофу предотвращать?

— Это само собой, — кивнул Сергеев. — Но в первом томе он будет возвращать себе магию.

Валентин перевел дух. О регрессорах — ни слова; разве что на краю сознания болтается мыслишка про сегодняшних киллеров. Какие-то кощунники, верховные маги всея Руси, деревенские колдуны в покосившихся избах… Ничего общего с реальностью. Может быть, Сергеев на этот раз обошелся без Кукловода?

— Ну что ж, — улыбнулся Валентин. — Магия — это хорошо. Считайте, что вы получили разрешение. Только имена и названия поменяйте.

— Обязательно поменяю, — потер руки довольный Сергеев. — Значит, договорились. Ну, тогда смотрите!

Экран ноутбука засветился, и Валентин увидел заглавную страницу простенькой презентации. Похоже, Сергеев нарисовал ее сам, в свободное от работы время — под заголовком «Демидовская магия» на экране располагались всего две кнопки. Одна красная, с надписью «Обыкновенный фаербол», вторая синяя, «Город под властью волшебства».

— С чего начнем? — победно посмотрел на Валентина Сергеев.

— Давайте с фаербола, — сказал Валентин. В общих чертах он уже понял, какие данные въедливый вице-мэр вытащил из давних протоколов, но все равно решил послушать, что писатель-фантаст может рассказать о самом обыкновенном фаерболе.

Сергеев ткнул пальцем в кнопку, и на экране появился печальный осенний пейзаж. Небольшая полянка под пасмурным небом, понурившиеся ветви с еще зеленой листвой. Четыре человеческих тела, лежащие в неестественных позах по обе стороны от размокшей тропинки, и черно-белая мерная линейка, вертикально воткнутая в старый развалившийся пень.

— Десятое сентября две тысячи пятого года, — сказал Сергеев. — Несчастный случай в микрорайоне Липовая Гора. Четверо молодых парней погибли от термического воздействия неизвестной природы. Поначалу следственная группа решила, что погибшие — а их хорошо знали в районе, за бандой числились многочисленные разбойные нападения — были убиты конкурентами, а их тела облиты бензином и сожжены. Однако, — Сергеев снова ткнул пальцем в экран, и вместо мрачного пейзажа там появились две вызывающие тошноту картинки, — вскрытие показало, что мягкие ткани покойных обуглены равномерно на всю глубину, вплоть до костного мозга. Слева — обычное поражение при обгорании, справа — разрез тканей одного из погибших. Кроме того, и это особо отмечено в протоколе, одежда погибших от пламени не пострадала. Словом, тела выглядели так, как если бы их зажарили в громадной микроволновке. В итоге в местной желтой прессе появились заметки «Шаровая молния убила четверых», а дело списали на несчастный случай.

— Впечатляющие картинки, — хмыкнул Валентин, отводя взгляд от монитора. — Но почему вы решили, что это именно фаербол?

Характер обугливания, — пояснил Сергеев. — Нагрев микроволновке происходит неравномерно, испаряющаяся вода разрывает ткани. Наши же покойники выглядят так, — он вывел на экран следующие фотографии, отбившие у Валентина остатки аппетита, — как если бы их тела превратились в древесный уголь. Результат горения есть, а самого горения нет — одежда осталась целехонька. Если бы в те дни ваша корпорация уже работала в Демидовске, господину Визе было бы над чем поломать голову!

— Не повезло ему, — развел руками Валентин. — А вы проводили дополнительную экспертизу? Может быть, современные огнеметы позволяют наносить подобные повреждения?

Сергеев улыбнулся и снова прикоснулся к экрану:

— Я консультировался у нашего лучшего специалиста, полковника Тимофеева. Вот его экспертное заключение, погодите, сейчас увеличу… Общий смысл такой: полное коксование тканей — пустая трата энергии, чтобы вывести человека из строя, достаточно и тысячной доли от требуемого боезапаса. Подобного оружия на Земле не существует и существовать не может.

— Значит, это и в самом деле была шаровая молния? — спросил Валентин.

— Нет, — спокойно возразил Сергеев. — Про шаровую молнию ходят многочисленные легенды, но реально наносимые ею повреждения представляют собой обычные электротравмы. В каждом таком случае четко определяется канал распространения тока, и он никогда не охватывает все тело. Всю поверхность тела — например, если пострадавший вспотел от ужаса, — запросто, но не обугливание же на всю глубину?! Шаровая молния — просто самая правдоподобная версия; следующей за ней была бы версия кары господней за грехи, которых у погибших было хоть отбавляй. Но на самом деле три года назад на Липовой Горе произошло нечто совсем иное. Там была применена магия!

— Да, жаль, что это случилось так давно, — вздохнул Валентин. — Сейчас бы наши паранормальщики перетряхнули бы там каждую травинку. А так — увы, это всего лишь еще один загадочный случай, тайна которого так и останется тайной.

— Вовсе нет, — покачал головой Сергеев. — Тайна его уже раскрыта. Дело в том, что наш пожелавший остаться неизвестным маг не ограничился фаерболом. В тот же день он составил и произнес несколько других, значительно более мощных заклинаний.

— Ах да, — улыбнулся Валентин. — Город под властью волшебства! Ну, если в случае с фаерболом у вас есть хотя бы четыре трупа, то с этим волшебством и вовсе ничего не понятно.

— Как раз напротив, — сказал Сергеев, отматывая картинки в обратную сторону. — Если в случае с фаерболом у меня практически нет доказательной базы, то полную социально-психологическую аномальность всего населения Демидовска я готов доказать хоть сейчас. Начнем с самого простого; взгляните на этот график.

Валентин с некоторой опаской глянул на экран и увидел там любимый кошмар Петра Ермакова, финансового директора корпорации, — обвальное падение курса акций.

— Это чьи? — поинтересовался он, придвигаясь к экрану.

— Это продажи водки в нашем прекрасном городе, — ответил Сергеев. Его палец завис около места, где зубчатая кривая отвесно рухнула вниз. — Как по-вашему, когда это началось?

— Сентябрь две тысячи пятого? — сказал Валентин, решив, что уж совсем идиота строить из себя не стоит.

— Вот именно. — Сергеев откинулся на спинку кресла. — Дальше нужно что-нибудь объяснять?

В принципе нет, подумал Валентин. Но послушаем, как он все это себе представляет.

— Сильно, — сказал Валентин. — Целый город в один момент бросил пить? А это достоверные данные?

— Достоверные, — кивнул Сергеев. — Кроме мгновенного протрезвления, с демидовцами еще много чего интересного произошло. — Графики на экране замелькали один за другим. — Полностью прекратились убийства и тяжкие преступления. На два порядка сократилось потребление наркотиков. В полтора раза выросли налоговые поступления. Увеличилась средняя зарплата занятых в частном секторе. И что меня просто убило — вдвое сократился просмотр программ центрального телевидения. Я сделал косвенную оценку по графикам энергопотребления и глазам своим не поверил. Сам-то я зомбояшик уже лет десять не смотрю, но чтобы обычные люди…

— А как вы оценили потребление наркотиков? — перебил его Валентин.

— По доходам наркоторговцев, — ответил Сергеев. — Все они находились под оперативным наблюдением еще с две тысячи третьего года.

Валентин посмотрел на экран, снова высветивший кошмарный график всенародного протрезвления, и вспомнил бешеную злобу Хасана, первого из многочисленных наркобандитов, павших в неравной борьбе с демидовскими спецслужбами. А ведь потерять целый город клиентов совсем не шутка, подумал Валентин. Есть отчего прийти в бешенство.

Сергеев молчал и выжидающе глядел на Валентина, явно ожидая какого-то вопроса.

— Ну и как вы все это объясняете? — спросил Валентин.

— Я думал, вы другой вопрос зададите, — огорчился Сергеев.

— Какой же? — поинтересовался Валентин.

— Если весь город перестал употреблять наркотики, то чем в нем занимаются наркоторговцы? — поднял палец Сергеев. — И вот тут-то выяснилось самое интересное! Потребление алкоголя и наркотиков, а также бытовая преступность среди приезжих остались на прежнем уровне! Думаете, почему наши милиционеры присматривают за гостями Демидовска, как за родными? Да они прекрасно знают, что девяносто процентов нарушений закона совершается в Демидовске этими самыми гостями!

— И что это значит? — спросил Валентин.

— Подумайте сами. — Сергеев принялся загибать пальцы. — В сентябре на окраине Демидовска кто-то сжигает фаерболом четырех гопников — будем называть вещи своими именами. Практически сразу оставшиеся в живых жители, — Сергее сделал многозначительную паузу, — бросают пить, колоться, совершать убийства и изнасилования и вообще порядком умнеют. Затем выясняется, что подобные изменения произошли лишь с теми демидовцами, которые находились десятого сентября две тысячи пятого года в черте города и в его ближайших окрестностях. Вернувшиеся домой из командировок вновь прибывшие в город сохранили прежние стереотипы по ведения — но поскольку выпить особо не с кем, за мордобой добропорядочные граждане тут же сдают в милицию, а вместо наркотиков в ночных клубах продают кока-колу — пришлось волей-неволей приспосабливаться. Далее, — Сергеев загнул четвертый палец, — приезжие, находящиеся в городе меньше трех дней, такой социальной адаптации не проходят и сохраняют свой криминогенный потенциал. — Сергеев победно скрестил руки на груди. — И какой из всего этого можно сделать вывод?

Я миллиардер Иванов, напомнил себе Валентин. Финансовый, организационный и технический гений. Глянцевые журналы пишут, что по интеллекту я заткнул за пояс самого Билла Гейтса. Так что пора изобразить из себя умного.

— Одноразовое воздействие, которое больше не повторялось? — предположил Валентин.

— Совершенно верно! — воскликнул Сергеев. — Позитивная реморализация целого города, совершенная буквально над трупами убитых бандитов! Я так и вижу эту сцену — волшебник идет по городу, размышляя о своих делах, на него нападают с бейсбольными битами четверо отморозков, волшебник машинально щелкает пальцем…

Нет, вспомнил Валентин. Все было гораздо хуже; я пропустил первый удар.

— Что-то не так? — осекся Сергеев.

— Простите, задумался. — Валентин взял чашку с уже остывшим чаем и в два глотка осушил ее до дна. — Утренних убийц вспомнил… тоже изрядные отморозки.

— Словом, — скомкал свою речь Сергеев, — увидев, что он натворил, волшебник решил больше не пулять фаерболами. А чтобы не пришлось ими пулять — сотворил заклинание позитивной реморализации и накрыл им весь город.

— Я вижу, вы профессиональный фантаст, — через силу улыбнулся Валентин.

Проклятый профессиональный фантаст попал в самое яблочко. Валентин никак не мог отогнать от себя картинку четырех дымящихся тел и собственных окровавленных рук, которыми он опрометчиво схватился за пробитую голову, фаербол получился слишком большим, снова подумал Валентин, теми же самыми словами, что и три года назад. Тогда в Бублике еще оставалось достаточно Силы, чтобы испепелить подобным фаерболом все население Земли. И Валентин только что узнал, при каких обстоятельствах сможет это сделать.

— Вы можете объяснить реморализацию как-то иначе? — поджал губы Сергеев.

Валентин покачал головой:

— Нет. Все это действительно очень похоже на магию. А если учесть постоянный контакт наших сотрудников с неким Нострадамусом…

— Так он — не выдумка? — вскинулся Сергеев. — Он действительно существует?

— Существует, — кивнул Валентин. — Но мы не в силах установить с ним двусторонний контакт. Дело в том, что он читает наши мысли, точно раскрытую книгу.

— Ну так пусть читает, — махнул рукой Сергеев. — Сейчас я вам подскажу, что он должен в ваших мыслях прочитать. Следите за моей логикой. Наш маг — пусть будет Нострадамус — три года назад сотворил очень сильное заклинание. Реморализовать целый город — по Пангийским меркам, это уровень великого мага, а то и кого-нибудь покруче. Просто так такими заклинаниями никто разбрасываться не будет. Значит, Нострадамусу был нужен именно наш город. Он собирался остаться в Демидовске на длительный срок! Понимаете? Все, что происходит в Демидовске, — его рук дело. Думаю, именно Нострадамус внушил вам мысль перенести штаб-квартиру Кабэ в наш город, и наверняка он же помог вам выпутаться из многочисленных конфликтов с бандитами и московскими конкурентами. Нострадамус ведет здесь свою игру, в которой вам уготована роль научно-технического помощника. Но какова конечная цель этой игры? Почему именно Демидовск? Почему корпорация «Будущее»?

Валентин заглянул в сознание Сергеева, прочитал ответ и раскрыл от удивления рот. Опять ни одной мысли про Шеллера! Интересно, как это у него получается — не замечать очевидного?!