В зоне тумана

— Закончил?

— Да получилось вроде. Ты мне патронов еще не дашь? А то, если что…

Он комично развел руками. И ведь прав. Надо было мне раньше об этом подумать. А то БП сунул и забыл. Ладно, не извиняться ж мне перед ним теперь. Если б не он, я б сейчас отдыхал у себя в комнатушке, пил водку и ждал очередного выброса, чтоб спуститься от него подальше в подвал к бармену и догнаться там с его Сынком. Сын он бармену или не сын, бог бы с ним. Просто славный парнишка, говорит мало.

Я молча выгреб из кармана горсть патронов штук на пятнадцать и сгрузил их Хлюпику. Кушайте, не обляпайтесь, как сказал бы Мунлайт.

— Готов?

Хлюпик кивнул. Всегда бы так, цены б ему не было. Я закинул на плечо рюкзак, подхватил «калаш» и снова полез на станину. Хлюпик удивленно пялился на меня снизу вверх. Глазенки непонимающие, ресничками хлоп-хлоп.

— Тебе приглашение нужно? — полюбопытствовал я. — Или руку подать?

Последняя фраза его, видимо, оскорбила. Парень небрежно фыркнул и полез наверх. Ну и хрен с ним, охота обижаться — нехай дуется. На надутых воду возят, а на обиженных вообще с прибором кладут.

Я подпрыгнул, пригнулся и упал в темноту. На секунду возникло ощущение, что меня заперли, замуровали в четырех стенах на одном квадратном метре. Но в следующую секунду я увидел лазейку и успокоился.

Снаружи снова был коридор. Причем теперь это был не канализационный туннель с покатыми, выгнутыми стенами и не странные узкие переходики с ярким освещением. Это был нормальный полноценный подвальный коридор. В меру широкий, в меру загаженный. В меру знакомый.

Освещение плохонькое, тусклое, но есть. Стены грязные, покрытые плесенью. Посреди коридора у стены от пола в потолок уходит еще один короб. Что-то смутно знакомое мне в нем показалось.

Я снова закрутил башкой. Нуда, похоже. Там, справа, студни булькают. И куча коридоров и комнат. Там еще здоровый темный зал, в котором кровососы живут. Туда мы не пойдем. А налево пара изгибов, лестница наверх и пара колодцев наружу, к НИИ Агропром.

Если только я не ошибся. Потому как, когда я блуждал здесь в последний раз, на месте пролома, из которого мы вылезли, была гладкая плесневелая, как и все прочие, стена.

Ну-ка. Я вынул ПДА и нажал кнопку. Засветился включенный экран. Внутри наросло радостное возбуждение. Нет, не облегчение, расслабляться пока рано, но какое-то светлое радостное чувство только оттого, что я знаю, где нахожусь. Как мало человеку надо для счастья. На самом деле ему надо всего-навсего лишиться тех нехитрых радостей, которыми он живет. Совсем лишиться и осознать, как это — жить без них. А когда ты распрощался с тем, что имел, и что не ценил, и оно нежданно-негаданно вдруг вернулось к тебе обратно, вот тогда — счастье. Счастье — это ценить то, что имеешь. Ценить и беречь и помнить, что все преходяще.

Палец лег на кнопку выключения. Наладонник протестующе вспискнул и погас. Прости, друг электронный, но лучше тебе пока побыть в выключенном состоянии. Без тебя меня не видно.

Сзади протиснулся Хлюпик, встал рядом. Вот Хлюпик — тоже кусочек счастья. Наивный, дурной, совершенно не приспособленный к здешним условиям, чем немало раздражает, но хороший. Хороший светлый человек. И это счастье, что рядом не говнюк, каких зона делает из каждого первого, а вот этот…

Я посмотрел на Хлюпика.

— Чего дальше? — спросил он шепотом, едва перехватив мой взгляд.

Нет, пожалуй, насчет него я погорячился.

— Дальше полета метров коридора, три поворота и лестница наверх, — тихо ответил я. — Если повезет, то пройдем без осложнений.

Я подтянул лямки, перехватил поудобнее автомат и пошел вперед. Главное, идти как можно тише. И не торопиться. Сколько таких здесь было, которые видели выход, чувствовали эйфорию и навсегда оставались на последней сотне метров. Потому что зона эйфории не прощает. Расслабиться можно у себя дома, в четырех стенах. Да и то не до конца.

На этой мысли я вдруг осекся. Странно, давно ли начал называть снимаемую у бармена комнату домом? Раньше не называл. Сама мысль о том, чтобы считать домом хоть какое-то место в зоне, была омерзительна. Неужели я настолько к этому привык? Неужели я постепенно стал частью этого гадостного места, язвы на теле голубой планетки? Хотя чему тут удивляться, если я сам давеча, обзывая зону и себя, прилепил к нам обоим одинаковый ярлычок.

Хлюпик сосредоточенно топал рядом и делал это практически беззвучно. Хотя на такой скорости умудриться шуметь — это постараться надо. По сторонам мой спутник, правда, не смотрел, зато старательно рассматривал каждый сантиметр, выцеливая место, куда поставить ногу, чтобы чем-нибудь не хрустнуть. Усердие, достойное первоклассника. Ладно, по сторонам я сам погляжу, хорошо хоть не топает.

Коридор повернул направо и почти сразу изогнулся влево под девяносто градусов. Не доходя полушага до поворота, я притормозил, качнулся вперед и тут же отшатнулся. Выкинул левую руку в сторону, перекрывая дорогу. И вовремя. Если б не это, мой нечаянный попутчик сейчас бы выскочил из-за угла и скорее всего эффектно умер.

Мне повезло. Когда я высунулся, тот, что находился у последнего поворота, повернулся ко мне затылком. Рассмотреть его мне не удалось, но картинка четко застыла в памяти. Это был человек, если только не зомби. Хотя зомбяки здесь редко появляются. Агропром не так глубоко. Он сидел на корточках, прислонившись к стене. А поперек колен у него лежал автомат. И на спусковом крючке автомата лежал палец. Не знаю, видел ли я последнюю деталь, но если ее дорисовало воображение, то сделано это было очень ярко.

Хлюпик повернулся ко мне. Я убрал руку и поднес к губам указательный палец. После чего ткнул им в Хлюпика и себе под ноги. Ничего личного дружок, но ты — тут.

«Калашников» легко щелкнул, когда переводил его на одиночные. Не знаю, услышал меня противник в этот момент или раньше. А может, он меня и вовсе не слышал. Но когда я, присев на корточки, выставил из-за угла ствол автомата и нажал на спуск, мысленно прикинув, куда стрелять, его в той точке уже не было.

Коротко треснула очередь. Я поднялся на ноги и выскочил из-за угла, готовясь добить раненого, но раненого не было. Никого не было. Шарахнувшись назад, повернулся к Хлюпику.

— Беги за мной, — бросил ему, меняя рожок. — Если что, падай. И, пока я на линии огня, не вздумай стрелять.

Не дожидаясь ответа, присел, вскинул автомат и высунулся из-за угла, готовый нажать на спуск. Противника не было.

Я рысью добежал до последнего поворота, высунулся — никого.

— Ушел. — Плевок приземлился в сантиметре от ноги подоспевшего Хлюпика.

— Это плохо?

— Если он был один, то плохо. Если с друзьями, то очень плохо. Значит, они вернутся и нас перестреляют. Или засаду устроят. Дерьмо.

— Может, там хороший человек был, а ты в него стрелять сразу.

— Хорошие сдохли давно, — буркнул я. — А новых не завозили. Все, заткнись.

Я вышел из-за угла и пошел вперед. Это точно был человек. Зомбяки так не бегают. У тех мозги гнилые, и та часть, которая извилинами шевелит, и та, что за рефлексы отвечает. Если один, то может за углом у прохода к лестнице ждать. Или наверх побежал и наружу вышел. А если их там много…

На этом мысли закончились. До дверного проема оставалась всего пара шагов, за ним уже маячил фрагмент металлической винтовой лестницы, теряющейся в темноте. Я глубоко вдохнул. Раз, два…

На счет «три» я прыгнул в проем.

17

— Вон он, сука! — крикнул кто-то сверху.

Застрекотало сразу несколько автоматов. Я отскочил назад, и вовремя. Пули забарабанили по металлическим деталям лестницы, высекая искры и улетая рикошетом.

Итого в сухом остатке: недобитый мной мужик был не один. Засаду он не устраивал, зато успел подняться наверх и поставить на уши своих друзей. Это плохо. С другой стороны, вниз они спуститься не успели. Это хорошо.

Значит, ситуация патовая. Подняться они мне не дадут, спуститься я им не дам. Если только их там не полсотни человек и они не ломанутся на меня все разом, а это сомнительно. Обойти меня они тоже не смогут, так что за тыл можно не беспокоиться, если только какая-то группа не ушла вперед по коридору и не блуждала изначально у нас в тылу.

По лестнице заплясали отсветы фонариков. Сверху послышались звуки шагов. Идти беззвучно по такой ажурной металлической конструкции невозможно, даже если ты балерина в мягких тапочках. А если ты здоровый мужик в армейских ботинках и с полной выкладкой…

Я выставил руку с автоматом в дверной проем и дал очередь вверх. В ответ затрещали автоматные очереди. Судя по звуку, их там трое, не считая того, который быстро бегает. И, судя по свету, я заставил их отступить.

— Спину прикрывай, — бросил я Хлюпику.

— От кого? — не понял тот.

— Вот узнаешь от кого, скажешь, а пока просто следи за коридором и готовься стрелять, если что.

Я вскинул автомат, запрокинул голову вверх и шагнул на порог. Пространство вокруг лестницы наполнилось грохотом выстрелов и звоном рикошетов. Я снова переместился в коридор.

Паршиво. Прицелиться не выходило. В помещении было темно, лестница винтом уходила вверх, и понять, где и на какой Высоте мои противники, было нереально. Точнее, реально, если б мне дали на это хотя бы пару секунд. Но этих секунд у меня как раз и не было.

Выстрелы умолкли не сразу. Дилетанты. Стреляют наугад, боезапас не берегут. Не то патронов у них там ящик, не то — просто фраера. Хлюпика моего они, конечно, завалили бы без проблем, а вот с опытным сталкером эта гопота воевать устанет.

Я сделал пару шагов назад, наткнулся на что-то, резко обернулся. Уже оборачиваясь, понял, что увижу. Хлюпик подпрыгнул от неожиданности не меньше, чем я. Посмотрел на меня, ожидая инструкций. Я поднес палец к губам, потом указал ему вперед, туда, где коридор поворачивал налево под девяносто градусов. Туда, откуда мы пришли. Пусть не расслабляется.

Выдав безмолвные инструкции, я повернулся к проему, сместился левее. Косяк уперся в плечо. Надежный и непоколебимый. Вскинул автомат. Дуло хищно уткнулось в черноту, приклад уперся в плечо. Я запрокинул голову и стал ждать.

Надо отдать должное противнику. Четверо ушлепков хоть и были случайными гостями зоны, а трепаться не стали. Даже не перешептывались. Договорились молча. Ничего, это вас не спасет.

Время шло. Я ждал. Наконец металлическая конструкция легко завибрировала в такт шагам. Мышцы напряглись. Палец аккуратно соскользнул со скобы и лег на спусковой крючок.

Минуты растянулись если не в вечность, то в пару столетий, к гадалке не ходи. Я глубоко вдохнул, сосчитал до трех и выдохнул. Выскакивать и стрелять раньше времени мы не будем. Мы будем ждать.

Наверху замелькали светлые пятна, по стенам забегали тени. Бздынькнуло, свет рывком метнулся вперед. Загудел металл, кто-то тихо чертыхнулся. Куда вы лезете, ребятки, вы ж даже на ногах не держитесь?

Следующий шаг показался особенно громким. Первый из моих противников ступил на решетку лестничного пролета, который расположился почти у меня над головой. Еще пара шагов, и я увидел подошвы ботинок.

Одну, две, три… Они всей кучей, что ли, прут? Большой палец лег на предохранитель, рычажок с легким щелчком сместился с одиночной стрельбы в крайнее положение. Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоить раскочегарившееся сердце. Раз, два…

Три! Я сделал полшага вперед и нажал спуск. Короткая очередь срезала того, который шел первым. Дальше тело заработало на автомате. Шаг назад, три вправо. На лестнице уже стрекотали автоматы. Шаг вперед. Очередь. Назад. Вперед. Очередь. Снова назад.

Собравшись с силами, я рванул вперед, через проем и комнату, к противоположной стене. В этот рывок я вложился по полной. Движение вышло молниеносным. На середине комнаты я начал разворачиваться. Возле стены вдавил спусковой крючок и бросился вверх по ступеням. Их действительно было четверо. Одного я срезал первой очередью наповал. Второй извивался лежа на боку и стонал пролетом выше. А оставшиеся двое, перестав понимать, что происходит, сделали самую большую ошибку — бросились бежать.

Они еще пытались отстреливаться, но делали это настолько бездумно и неумело, что шансов попасть у них практически не было. Разве что наудачу. Но удача сегодня была не на их стороне.

Я присел на колено, прицелился и срезал первого. Тот кулем повалился на ступени, прокатился чуть вниз и повис, как тряпичная кукла. Второй почти добрался доверху. Прыгая через четыре ступени, я помчался за ним. Давно уже так не бегал. Мелькнули последние ступени, бетонная площадка, дверной проем и коридор. Противник был уже на середине коридора. Я вскинул автомат и, практически не целясь, выстрелил в спину.

Очередь ушла в темноту коридора. Убегающая фигурка споткнулась и кувыркнулась на пол. Тело дернулось и застыло.

Он упал, сердце больше не билось. Я сплюнул под ноги и пошел обратно. Надо было забрать Хлюпика.

Склонившись над трупом, я обшарил карманы, сунулся в худой, как некормленая слепая собака, рюкзак. Боезапас у дурней был в самом деле немаленьким, во всяком случае, у того, что попал под раздачу первым. Я сгрузил патроны, благо больше ничего интересного не нашел, и похромал вниз. Нога начинала болеть весьма ощутимо.

На нижнем пролете я снова склонился над телами и принялся потрошить карманы. Один был мертв, второй уже не дергался. Едва слышно стонал, но и стонать ему недолго осталось. Судя по всему, у него три-четыре пули в брюхе.

— Угрюмый? — донесся голос от входа. Неужели! Случилось чудо, и Хлюпик впервые за все время сделал то, что от него требовалось, — никуда не полез. Аллилуйя!

— Поднимайся, — велел я.

Внизу поспешно зашлепали шаги. Он уже не таился, решил, что все кончилось. Все мы на этом и попадаемся. И новички, и профи. Новички чаще. Ничего не кончилось. Пока ты в зоне, вообще ничего не кончается. Пока не добрался до убежища, все продолжается.

Хлюпик появился на лестнице. Увидел меня, ковыряющего карманы, остановился. На лице возникло странное выражение, как будто я был его непогрешимым во всех отношениях папой, а тут он вдруг застал меня за онанизмом.

— Пистолет дай, — потребовал я и протянул руку. Он молча протянул БП.

— Хочешь, можешь отвернуться, — предложил я.

— Зачем? — не понял Хлюпик.

Ладно, обойдемся без объяснений. Не особо церемонясь, я поднял руку с пистолетом и выстрелил недобитому искателю приключений в голову. Руку дернуло отдачей. Голова бродяги дрогнула, стоны оборвались, как не было.

Хлюпик выпучился на меня так, словно к сцене с онанизмом добавились пара голых девиц с раздвинутыми ногами и мальчик, подставляющий задницу. Я протянул пистолет обратно.

— Держи.

Он принял оружие чуть ли не с налетом брезгливости. Ничего, переживет. Я его предупреждал, что здесь дрянное место, в котором шляются паршивые люди и работают законы джунглей. Пусть смотрит. Когда все это закончится, надеюсь, он сам отсюда сбежит, выкинув из головы дурь на тему Монолита.

Пальцы забегали по последним кармашкам.

— Это нехорошо, — тихо сказал Хлюпик.

— Нормально, — не глядя бросил я.

Он смолчал. Но я видел краем глаза, как несогласно он качает головой. И в глазах его была… нет, не брезгливость, как показалось мне вначале. Что-то другое. Как будто ему за меня было стыдно или даже обидно.

Чертыхнувшись про себя, я оставил мародерство незаконченным, поднялся и пошел наверх.

Хлюпик шел сзади, лестница гулко гудела от его скромных легких шагов. Моралист хренов. И я тоже хорош, плюнуть на его укоризненные гляделки не мог, что ли?

18

Темный коридор, прямой, как стрела, уходил в черную неизвестность. Луч фонарика выхватывал только кусок пространства. Посреди коридора валялся последний труп. Что там, дальше, в этой темноте, меня волновало мало. Судя по карте, тупик. Я прошел метров пятьдесят. Справа в стене появился небольшой утопленный закуток. Внутри закутка от стены чуть отступала металлическая лесенка.

Сверившись с картой, шагнул в закуток. Запрокинул голову, посмотрел наверх. И хотя там ни черта не было видно, я точно знал, что наверху колодезная крышка, а за ней — зона. Опасная, дикая, непредсказуемая, но все лучше, чем катакомбы.

Хрустя разбросанным по полу мусором, подошел Хлюпик. Потрепанный, уставший.

— Ну, вот и все, — кивнул я на лестницу. — Осталось только наверх подняться.

— А что там, наверху?

— Научно-исследовательский институт.

— Чего, работающий?

Я фыркнул. Ага, работающий. Прибежищем для всякого сброда.

— А чего за институт?

— НИИ Агропром. — Я бросил на пол рюкзак, прислонил к стене автомат и плюхнулся рядом, возле лестницы.

— А чего мы не идем?

Вот прорвало. Интересно, он сам заткнется, или его попросить нужно?

— Передохнем и пойдем. Кто знает, что там, наверху. Хлюпик сел напротив, прямо посреди коридора.

Ноги его вытянулись вперед и чуть не касались моих. Он смолчал. Хотя на физиономии у него был здоровенными буквами написан вопрос: «А что там, наверху?»