Краем глаза Анхела видела, как Клайв самозабвенно кружит в танце Дайану. Эстрелья, с расширенными от ужаса глазами, наблюдала за происходящим, супруг ее с трудом сдерживал ярость. И тут молодая женщина с запозданием осознала, как накалена атмосфера в зале… Назревает скандал — и все из-за ее необдуманного желания посчитаться с Клайвом, поумерить его гордыню.

— А как тебе удалось раздобыть приглашение? — подозрительно спросила она у Ренана. Ведь у Эстрельи с Крисом хватило бы такта не звать художника одновременно с нею и Клайвом!

— Я сопровождаю Эльвиру Альфаро, — коротко усмехнулся Ренан. — Ну, ты знаешь, владелица художественной галереи «Альфаро». Она выступает официальным организатором и спонсором моей выставки в Музее современного искусства и теперь, воспользовавшись случаем, таскает меня за собою по всей Барселоне, хвастаясь заезжей знаменитостью направо и налево.

— Сеньора Альфаро, вероятно, понятия не имеет, что тебя, меня и Клайва не полагается приглашать в одно место одновременно, — хмуро предположила Анхела.

— Да все она отлично знает, — снова усмехнулся Ренан. — И не упустит возможности обеспечить бесплатную рекламу своей галерее, спровоцировав небольшой, но очень аппетитный скандальчик.

— А ты и рад, — укорила его Анхела.

Ренан Бенавенте действительно не брезговал рекламными трюками такого рода — лишь бы привлечь внимание публики к своим работам.

— Я живописец, а не дипломат, — равнодушно пожал он плечами. — Кроме того, — Ренан снова заглянул в фиалковые глаза собеседницы, — мне хотелось тебя увидеть. Но связаться с тобой обычными способами практически невозможно. Я оставил с десяток сообщений на вашем автоответчике. Тебе хоть что-нибудь передали?

Догадавшись, куда он клонит, Анхела покачала головой.

— Мы уезжали на неделю, — объяснила она. — И вернулись только несколько часов назад. А у экономки сегодня выходной. Так что я и автоответчик не проверяла, и с прислугой не разговаривала. Успела только одеться, и мы помчались сюда.

— Ну, слава Господу, а то я уж подумал, что Риджмонт ограждает тебя от нежелательных посетителей, — сказал Ренан. — Готов поспорить на мою лучшую картину, что едва я согласился выставляться в Барселоне, как мистер Меценат в ту же минуту об этом проведал.

Получается, Клайв знал о приезде Ренана Бенавенте и намеренно скрыл от нее эту информацию. Вот подлец! — вознегодовала молодая женщина. Самому ему она уже не нужна, однако самовлюбленный негодяй не потерпит, чтобы Анхела встречалась с мужчиной, который не перестанет мечтать о ней до самой смерти!

Музыка смолкла, и Ренан, подведя Анхелу к столу, вручил ей бокал шампанского.

— Выпей-ка. Тебе станет лучше.

Не задумываясь о том, что, возможно, на сегодня ей шампанского более чем довольно, Анхела поднесла бокал к губам и двумя глотками осушила до дна.

— Кажется, я его ненавижу, — объявила она вслух, наслаждаясь вновь обретенным чувством свободы.

— Ну что ж, в таком случае следующие несколько минут обещают быть интересными, — невозмутимо заметил Ренан. — Война объявлена, милая. — Взгляд его был устремлен куда-то поверх ее плеча.

При мысли о том, что ей вот-вот предстоит оказаться лицом к лицу с Клайвом, Анхела растерялась. Губы ее беспомощно приоткрылись, глаза потемнели, а рука непроизвольно потянулась за полным бокалом.

Ренан удрученно покачал головой.

— Ах ты, милая моя глупышка, — прошептал он. — Тебе не приходило в голову, что для решающего объяснения у тебя, чего доброго, не хватит душевных сил?

Вопрос попал в самую точку. Ведь только сегодня утром Анхела размышляла о неминуемом разрыве, признавая, что не готова взять инициативу на себя. И вот, пожалуйста: теперь ей предстоит объясняться с Клайвом в переполненном зале, на виду у всех его друзей! Подкидыш в чужом гнезде — даже эта метафора не передавала всей гаммы ее ощущений в данный момент.

— Храбрись, друг мой, — мягко подбодрил ее Ренан и, как ни в чем не бывало, поздоровался: — Добрый вечер, Клайв. Как приятно снова вас видеть! — Художник улыбнулся краем губ.

Стоя рядом с Ренаном, Анхела уловила такой до боли знакомый, пряный аромат лосьона, а в следующий миг всем своим существом ощутила присутствие любимого. Как всегда, по телу разлилась теплая волна, а длинные пальцы судорожно стиснули бокал. Вот сейчас прозвучат роковые слова…

Однако Клайв всего-навсего пожал протянутую руку и поприветствовал Ренана, не выказывая ни малейшей неприязни.

— У вас на той неделе выставка в Музее современного искусства, как я слышал?

Итак, Клайв действительно знал о приезде Ренана — знал и не потрудился сообщить ей.

— Да, открытие назначено на субботу, — охотно подтвердил Ренан. — Я как раз спрашивал Анхелу, не захотите ли вы прийти на предварительный просмотр в пятницу, — непринужденно солгал он.

— Надеюсь, она заверила вас в том, что мы такое событие ни за что не пропустим, — в том же ключе отозвался Клайв.

— Ну конечно, — любезно ответил Ренан. — Тем более что я сказал, что должен кое-что отдать ей, пока я здесь. — Встретив недоуменный взгляд Анхелы, художник усмехнулся и легонько надавил указательным пальцем ей на нос — явно чтобы позлить Клайва. — Назовем это запоздалым подарком на день рождения… Если моя «Женщина перед зеркалом» все еще у вас, Клайв, возможно, эта новая вещица вас тоже заинтересует, — небрежно обронил он.

— Звучит интригующе, — улыбнулся Клайв, заглатывая наживку.

Молодая женщина похолодела: ведь Ренан упомянул ту самую картину, что принесла ему мировую славу, а ей — скандальную известность.

Сама Анхела видела знаменитое полотно всего несколько раз с тех пор, как год назад его доставили в апартаменты Клайва. При виде покупки она не сдержала горестного возгласа. Кто же мог предположить, что злосчастная картина станет собственностью ее возлюбленного!

Какое-то время «Женщина перед зеркалом» висела в кабинете Клайва. А потом он перевесил ее в комнату, смежную с кабинетом и оборудованную сложной системой сигнализации. Там Риджмонт-младший хранил самые ценные предметы своей коллекции.

А теперь Ренан дает понять, что создал полотно, парное к первому. Сама Анхела отлично знала, что художник вполне способен написать сотни картин в стиле «Женщины перед зеркалом», не нуждаясь в натурщице. Однако Ренан явно задался целью подразнить Клайва, намекая, что снова принялся писать Анхелу. Неужели Ренан нарушил данное ей слово?

Взгляд ее молил: ну ответь же! Однако художник делал вид, будто ничего не замечает. А Клайв держался настолько невозмутимо, что могло показаться, будто ему все равно. Что, если и в самом деле так? В конце концов, она же ему прискучила. И точно так же, как утром, чувствуя, что вот-вот расплачется, Анхела повернулась, намереваясь уйти прочь.

Однако на сей раз Клайв схватил ее за руку и удержал. Анхела попыталась высвободиться.

— Прекрати! — приказал он, разворачивая женщину лицом к себе.

В фиалковых глазах блестели слезы, щеки побледнели, губы беспомощно дрожали. Клайв видел: ей мучительно больно, но сознание того, что на сей раз боль Анхеле причинил не он, лишь усугубило его дурное настроение.

У Клайва просто руки чесались задать Бенавенте хорошую трепку: да как эта бесчувственная скотина смеет упоминать про «Женщину перед зеркалом» при Анхеле, отлично зная, что тем самым ранит ее в самое сердце! Злился он и на Анхелу: с какой стати она до сих пор так уязвима для мужчины, которому некогда позировала обнаженной!

— Что посеешь, то и пожнешь, querida, — мрачно усмехнулся он, отбирая у молодой женщины бокал и увлекая ее в круг танцующих пар. Он обнял Анхелу за талию и властно притянул к себе, невзирая на все попытки высвободиться.

— Вспомни, где ты находишься и кому ты испортишь праздник, закатив скандал!

Словно услышав его слова, рядом возникли Эстрелья и Крис.

— Hola! — робко поприветствовала гостей хозяйка дома. — Вы как, не скучаете?

— Веселимся вовсю! — с улыбкой заверила Анхела, обнимая партнера за шею и заодно впиваясь острыми ноготками ему в плечо. — Обожаю, когда Клайв ударяется в мужской шовинизм. Это так пикантно!

Крис саркастически хмыкнул. Эстрелья отвела взгляд.

— Рада, если так, — пролепетала она и с облегчением перевела дух, когда супруг увел ее.

— Эстрелья ненавидит сцены, — вздохнул Клайв. — Это у нее с детства.

— А я ненавижу тебя, — ровным голосом отозвалась Анхела. — Может, ты и мне посочувствуешь?

— Еще чего, — фыркнул Клайв; желание расхохотаться боролось в нем с яростью. — Ты поедешь домой с мужчиной, которого ненавидишь, и получишь то, что заслужила, вдали от посторонних глаз.

С этими словами Риджмонт-младший снял с плеча ее руку и стиснул в своей.

— И смотри на меня с улыбкой, — сквозь зубы приказал он. — А то я, чего доброго, зацелую тебя до смерти!

Клайв надеялся, что угроза возымеет действие. Но вскоре он убедился, что у Анхелы достанет бесстыдства пустить в ход оружие из своего тайного арсенала. Она запрокинула голову, одарила партнера знойным взглядом; между ослепительно белыми зубами озорно мелькнул кончик язычка… А в следующее мгновение она приподнялась на цыпочки и лизнула Клайва в губы.

И сей же миг вспыхнуло яростное пламя. Тело охватила ноющая боль.

Неужели она и с Бенавенте так себя вела? Неужели и Бенавенте чувствовал то же самое?! Santo Dios, как совладать с язвящей душу ревностью?

— Мы уезжаем, — хрипло объявил Клайв.

— А я хочу остаться! — капризно надула губы Анхела, продолжая играть роль ветреной соблазнительницы. Фиалковые глаза лукаво искрились, роскошные бедра зовуще покачивались.

Некая часть сознания Клайва самозабвенно восхищалась происходящим — восхищалась Анхелой, ее дерзостью, ее одурманивающей сексапильностью, ее вызывающим обольщением «на публике». Но другая часть тревожно гадала: а не Бенавенте ли всему виной. Широкая ладонь Клайва легла на округлое бедро, обтянутое алым шелком, и молодой человек тут же вспомнил точно такой же собственнический жест художника.

Анхела затрепетала. А удавалось ли Бенавенте пробуждать в ней подобный отклик?

Художник, прислонившись к стене, откровенно наблюдал за ними. И в душе Клайва вновь всколыхнулась черная ярость.

— Я в твоем распоряжении, querida, — вкрадчиво промурлыкал он.

У молодой женщины пересохло в горле. Слова его заключали в себе недвусмысленный вызов — и Анхела с трудом устояла на ногах. Клайв всегда виделся ей эталоном мужской красоты… Но рассерженный, до крайности распаленный Клайв будил чувства, о которых до встречи с ним она и не подозревала. Она ощущала себя слабой, покорной, исполненной страсти одалиской, послушной рабыней властного тирана.

О, как же Анхела ненавидела это ощущение!

— Будь по-твоему… — срывающимся голосом прошептала она. — Поедем.

4

Всю дорогу до дома оба молчали. Оба кипели яростью — правда, в силу разных причин. Оба были так возбуждены, что атмосфера в машине просто-таки искрилась электрическими разрядами.

Анхела выбралась из машины, не дожидаясь, пока Клайв припаркуется. И бегом устремилась к лифту, добавив к списку своих прегрешений еще одно: решительно нажала на кнопку и поднялась наверх одна, не дожидаясь своего спутника. Что настроения Клайва отнюдь не улучшило.

Оказавшись наконец в спальне, он обнаружил, что Анхела заперлась в ванной. Шумела вода, алое платье валялось на полу рядом с лаковыми туфельками.

Кипя от гнева, Клайв сорвал с себя смокинг и собирался уже швырнуть его к платью и туфлям как своего рода встречный ультиматум. Но вовремя осознал, насколько по-детски выглядит подобный жест, и недоуменно уставился в пространство, гадая, что с ним происходит. Обида, злость, подростковый максимализм? Не так, отнюдь не так представлял он свою личную жизнь! Где светская утонченность, где изящество и гармония?

И в придачу ко всему он начинает чувствовать себя ревнивым мужем — при отсутствии официального документа, подтверждающего его святую обязанность мириться с выходками своей благоверной. При этой мысли Клайв похолодел: неужели Анхела и впрямь так глубоко запустила в него свои коготки?

Когда Анхела вышла из ванной, Клайв, как ни в чем не бывало, убирал смокинг в шкаф. У молодой женщины перехватило дыхание. Широкие плечи, узкие бедра, длинные, мускулистые ноги и этот оливковый загар… Пальцы так и тянутся погладить атласную кожу. Ах, если бы в придачу ко всем этим совершенствам он обладал лицом чудовища!

Но не тут-то было. Так что, когда Клайв обернулся к ней, с видом неприступно-суровым, сердце Анхелы забилось чаще. Она инстинктивно запахнула плотнее шелковый пеньюар. О, как ей хотелось возненавидеть этого человека — после всего, что он с ней сделал! А Клайв всего-навсего окинул ее презрительным взглядом и снова отвернулся.

— Ты опять работаешь с Бенавенте, — обронил он.

Не утруждая себя ответом, Анхела нагнулась, подобрала с пола алое платье и туфли и направилась с ними к гардеробу. Открыла дверцу… И тут Клайв резко захлопнул вторую створку у нее перед носом.

— Отвечай! — холодно приказал он.

— А это был вопрос? — столь же холодно спросила Анхела. — Мне показалось, ты просто констатировал факт.

Клайв поджал губы, в глазах его вспыхнул предупреждающий огонек. Демонстративно игнорируя тревожные симптомы, Анхела поставила туфли на полку, потянулась к вешалке, не торопясь повесила платье за бретельки…

— Что Бенавенте имел в виду нынче вечером, упомянув некую новую вещицу, которая меня непременно заинтересует?

Анхела пожала плечами, задвигая вешалку с платьем в глубину гардероба.

— Понятия не имею. — Своими подозрениями она делиться не собиралась.

— Так я тебе и поверил! — не унимался Клайв. — Ты этого типа знаешь как облупленного. Ты с ним больше пяти лет прожила!

«Больше десяти», — вертелось на языке у молодой женщины, однако уточнять она не стала.

— А с тобой я прожила целый год, — напомнила Анхела, закрывая дверцу гардероба. — И все равно ты для меня тайна за семью печатями.

— Не увиливай! — рявкнул Клайв. — Отвечай на мой вопрос: ты с ним втайне работаешь?

— Для бизнесмена, который славится проницательностью и интеллектом, ты порой бываешь на диво бестолков, — горько усмехнулась Анхела. — Ну спроси самого себя: когда бы? У меня что, есть возможность втихаря работать с Ренаном или заниматься чем-то еще, если на то пошло? Ренан — в Мадриде, а я — тут.

Зеленые глаза Клайва потемнели от сдерживаемого гнева.

— А что, если у него здесь тайная мастерская — откуда мне знать? И вы с ним регулярно встречаетесь?

— То есть я услаждаю вас обоих? — деланно рассмеялась Анхела, давая понять, что подобное предположение попросту абсурдно. Ведь Клайв, сам того не ведая, подобрался слишком близко к ее собственной тайне!

Клайв мгновенно почуял неладное. Неудивительно, с его-то проницательностью! Он рывком притянул Анхелу к себе. Глаза его угрожающе сощурились, черты лица обозначились резче, пальцы сомкнулись на хрупком запястье железной хваткой.

— Ты что-то скрываешь, — прорычал он.

Закусив губу, Анхела демонстративно промолчала. И Клайву ничего не оставалось, кроме как сделать собственные выводы.

— Если вы двое заготовили мне на пятницу какую-нибудь пакость, знай: ты пожалеешь, что на свет родилась!

— Да послушай же! — взмолилась она. — Я понятия не имею, что еще подразумевал Ренан, упоминая пятницу, кроме предварительного осмотра экспозиции!

— Тогда почему отводишь взгляд?

— У тебя нет ни малейшего права выведывать мои секреты, — с горечью возразила она. — Я тебе любовница, а не жена!

Эти слова прозвучали в лад с его собственными мыслями, и лицо Клайва превратилось в каменную маску.

— Вы так увлеченно беседовали, — насмешливо протянул он. — Миловались на глазах у всего зала. Ты буквально висла на нем, ловя каждое слово. Стало быть, речь шла о чем-то важном. И я хочу знать о чем.

— Мы говорили о тебе! — вспыхнула Анхела. — И о том, не пора ли мне от тебя уйти!

Удар попал в цель. Клайв болезненно поморщился, точно от удара.

— Бенавенте хочет заполучить тебя назад? — с деланным безразличием осведомился он.

— Бенавенте всегда меня примет! Я нужна ему! — в отчаянии воскликнула Анхела. — И когда я надумаю тебя бросить, скорее всего вернусь к нему!