- Конечно! Мы поедем вместе, - подхватила Катарина.

Сеньора де Лима не скрывала недовольства.

- Мне кажется, это ни к чему... Вы останетесь с нами, - сказала она резко. - Утром я вас отвезу...

- Я еду! - решительно повторила Катарина.

- А может быть... - начал было да Сильва, но я не дал ему докончить.

- Присутствие доктора Дали может очень пригодиться. Ведь Марио видел сеньорину Дали в институте и знает, что она была знакома с его отцом...

- Помнит ли он ее? Это было так давно, - сказала сеньора де Лима, пожимая плечами.

- Вспомнит. А это может иметь большое значение. Ведь речь идет о том, чтобы завоевать доверие мальчика.

- Ты совершенно прав. Надо ехать, - подхватила Катарина.

- А ваше мнение? - обратилась сеньора Долорес к хозяину.

Да Сильва молча смотрел на Катарину. Было видно, что в нем борются противоречивые чувства.

- Я бы очень хотел, чтобы сеньорина осталась, - сказал он как-то особенно мягко. - Скажу откровенно - я рассчитывал на этот вечер... Но, пожалуй, вы правы, - обратился он ко мне и, вздохнув, добавил. - Жаль...

- Мы еще встретимся, - сказала Катарина с ангельской улыбкой.

Я был зол на нее, но пытался не показать своей досады.

- Мой дом всегда в вашем распоряжении, - несколько патетически произнес да Сильва.

Мы встали из-за стола. Хозяин и Долорес де Лима проводили нас до машины.

- Советую оставить машину на площади, около колодца. Так лучше, сказал на прощание да Сильва.

Мы тронулись. Луна действительно светила очень ярко, и я мог ехать, не зажигая фар.

- Что это ты так с ним кокетничала? - дал я волю сдерживаемой ревности.

- Симпатичнейший "мальчик", - коротко рассмеялась она.

- Могла бы найти кого-нибудь получше. Это же старик!

- Зато такой джентльмен... А профиль... прямо-таки римский сенатор...

- Никак не думал, что...

- Ну и глуп же ты, - прервала она и снова засмеялась. - Я отлично повеселилась. Не думай, что я пьяна. В голове немного шумит, вот и все. Ты и не заметил, что я смеялась над ним.

Злость неожиданно покинула меня, хоть я не очень-то верил Катарине.

- Могла бы, однако, не так ему поддакивать, - сказал я уже спокойнее.

- Игра стоит свеч!

- Не понимаю.

- Не прикидывайся простачком. Да Сильва - основная пружина здесь. Долорес и ее муж - не более чем марионетки в его руках. Дело вовсе не в смерти Браго, завещании или стремлении выяснить истину. Это игра, в которой ставка гораздо выше. Я еще не знаю, какова она, но чувствую это всем нутром... Атака да Сильвы направлена на институт. Даже личность Боннара не имеет здесь значения. Хотя это, я думаю, самый грозный его противник. Впрочем, вероятнее всего, да Сильва действует не по собственной инициативе. Ты можешь мне сказать, кто владеет местными плантациями?

- Какое-то акционерное общество или концерн.

- Необходимо узнать точнее. Это очень важно. И советую тебе, будь осторожнее. Не очень-то влезай в эту аферу. Это может испортить тебе репутацию.

- Ты меня пугаешь, - сказал я откровенно. - Но откуда такие подозрения? Что тебе говорил да Сильва, когда показывал магнолии?

- Он пытался выудить у меня, что я знаю о нейродине. Надо сказать, он делал это чрезвычайно умело. Ведь да Сильва, как ты сам видел, обаятельный хозяин дома, - она снова засмеялась.

- Ты повторяешься. Так что же ты ему сказала о нейродине?

- Все... что известно официально. К тому же, честно говоря, я и сама знаю немногим больше, а может, и меньше. Однако я не стала разубеждать его в том, что могу быть для него неплохим источником информации.

- Не ожидал, что ты способна на такую игру. Я был уверен, что он вскружил тебе голову...

- Мне надо будет как можно скорее повидаться с Боннаром. Если бы институт не находился под наблюдением соглядатаев да Сильвы, ты отвез бы меня туда сегодня же.

- Не требуй от меня нелояльности по отношению к семейству де Лима. Они мне доверяют. Вначале я должен был бы официально отказаться...

- Это исключено. Они сразу же поняли бы, в чем дело. Теперь ты не можешь идти на попятный. Пусть думают, что ты работаешь на них. Просто ты должен быть осторожным.

- Ты требуешь от меня слишком многого. Это противоречит адвокатской этике. Я не отношусь к разряду людей, которые...

- Понимаю, - поспешно прервала она. - Пусть будет так. Но имей в виду тебе следует вести себя осторожно.

- А ты не преувеличиваешь? Что из того, что он спрашивал о нейродине? Любой может интересоваться...

- Ты помнишь начало генеральского путча против Дартеса? Это и есть тот самый полковник да Сильва...

- Который пытался арестовать Дартеса? Откуда ты знаешь?

- Он сам мне об этом сказал.

Площадь перед церковью была пуста. Жители деревни рано ложились спать. Только в одном окне - в доме владельца магазина - светился огонек.

Я поставил машину у колодца, как посоветовал да Сильва. Луна ярко освещала ступени и белый фасад церкви. Лишь с правой стороны несколько невысоких деревьев отбрасывали короткие рваные тени.

- А если Марио где-нибудь здесь поблизости? - шепотом сказала Катарина. - Если он нас заметит или уже заметил...

- Что делать. Прятаться мы не станем.

Тишину нарушал только далекий лай собак. Мы поднялись по ступеням вверх и остановились у боковой калитки. Я нажал ручку. Раздался металлический щелчок, и калитка, скрипя петлями, раскрылась.

Идти в темноте по саду было не очень приятно. Казалось, что за каждым деревом или кустом кто-то притаился. Наконец мы миновали обгоревшие стены пасторского дома и в глубине боковой аллеи увидели свет в окнах домика Альберди.

Горевшая в комнате лампа отбрасывала светлую полосу на цветник под окном и ближайшие кусты.

Из домика не долетало ни звука.

- Может, Марио еще нет... - прошептала Катарина.

- Думаешь, нам стоит подождать?

- Пожалуй, в этом нет смысла. Если он нас заметит...

Я поднялся на крыльцо и осторожно постучал.

За дверью было тихо.

- Постучи громче.

Я несколько раз стукнул в дверь, теперь уже довольно сильно. Глухое эхо разнеслось далеко по саду.

Но и на этот раз внутри домика ничто не шелохнулось. Если Марио не успел еще добраться сюда и был где-то поблизости, мой стук мог насторожить его.

Я нажал ручку. Дверь подалась.

- Можно? - спросил я, задерживаясь на пороге, но ответом мне была тишина.

Пройдя темную прихожую, я остановился в дверях комнаты. Она была пуста. На столе, рядом с раскрытой книгой, стояла чашка с чаем. Я потрогал ее теплая.

- Ну что? - услышал я позади голос Катарины.

- Альберди был здесь несколько минут назад.

- Может быть, его неожиданно вызвали к больному?

- Возможно... Или же... вышел с Марио.

- Не видно, чтобы мальчик был здесь...

- Что будем делать?

Катарина задумалась.

- Надо подождать, - немного помолчав, сказала она. - Но обстановка несколько усложняется. Если бы мы их застали дома, все было бы в порядке, а так... Ждать здесь в комнате? Это может походить на засаду. Ждать перед домом? Бессмысленно. Возвращаться? Еще хуже.

- Я и думаю... Прежде всего действительно ли мы должны опасаться, что Марио, увидев меня, опять попытается скрыться? Пожалуй, это преувеличение...

- Не знаю, но учитывать это надо.

В этот момент мне пришла новая мысль.

- А что, если мы останемся здесь оба, но в определенный момент на сцене появишься только ты. Скажем, подождешь на крыльце и, когда увидишь их, пойдешь навстречу. Если Марио тебя узнает, все будет в порядке.

- Ты думаешь, они уже встретились?

- Вполне вероятно. Не исключено, что в этот момент они находятся на кладбище.

- Сейчас? Ночью?

- Сегодня годовщина смерти Браго. Марио непременно захочет навестить могилу отца. Днем это может быть рискованно. Лампу они не погасили, чтобы люди да Сильвы думали, будто священник дома...

- Пожалуй, твое предположение довольно правдоподобно, - соизволила она похвалить меня. - Ну так я ухожу, а ты оставайся здесь. Я подожду на скамейке у крыльца.

Оставшись один, я уселся в кресле и машинально потянулся за книгой. Это был какой-то философский труд с многочисленными карандашными пометками на полях. Я отложил книгу и, взглянув в сторону окна, сообразил, что наверняка хорошо заметен снаружи. Поэтому я вышел в прихожую. Сквозь закрытую дверь не долетало ни звука. Я вслушивался в тишину, напрасно пытаясь уловить хоть какой-нибудь признак присутствия Катарины.

Так прошло несколько минут... Справа от входа, рядом с единственным в прихожей окном, находилась деревенская печь, в углу - простенький умывальник. Слева я заметил небольшую приоткрытую дверь. Чуланчик был тесный, но хорошо оборудованный. Видимо, служанка священника неплохо заботилась о его земных потребностях.

На крыльце скрипнула доска. Кто-то, вероятно Катарина, спускался или осторожно поднимался по деревянным ступеням. Потом я услышал слабый звук шагов на тропинке и снова наступила тишина. Я ожидал, что вот-вот послышатся голоса, но из-за двери и окна, прикрытого-только сеткой от насекомых, до меня не долетало ни шороха.

Время шло, а Катарина не возвращалась. Может быть, она вообще не уходила и ждала где-нибудь неподалеку от домика.

Я вышел бы на крыльцо, но этим можно было все испортить. Так прошло еще минут пять, потом десять... Мной овладевало беспокойство.

Совершенно неожиданно раздался тихий стук в дверь. Я уже потянулся к ручке, когда сообразил, что это не Катарина и не Альберди.

Ручка шевельнулась. Кто-то проверял, заперта ли дверь. Это мог быть только Марио. Если он застанет меня здесь...

Почти в последний момент я спрятался в чулан. Через щель неприкрытой двери я увидел мальчика в темной спортивной куртке. Узкие брюки еще больше удлиняли его фигуру, придавая ему скорее вид слишком выросшего двенадцатилетнего мальчика, чем семнадцатилетнего юноши.

Марио прикрыл дверь и, не останавливаясь, прошел прямо в комнату. Переступив порог, он остановился и, видимо, убедившись в отсутствии священника, попятился, но после минутного колебания быстро подошел к окну и задернул штору.

Теперь при ярком свете я видел нахмуренное, загорелое лицо. Короткие вьющиеся волосы говорили о его негритянском происхождении. Катарина как-то упомянула, что мать Хозе Браго была мулаткой.

Марио сел в кресло около стола, однако потом встал и вышел в прихожую.

Я почувствовал, как капли пота выступают у меня на лбу. Если он заглянет в чулан... К счастью, он опять вернулся в комнату, но прошел в левую ее половину, так что я не мог его видеть. Я услышал скрип. Значит, он сел за стол. Пожалуй, для меня появилась возможность незаметно выбраться из дома.

Как можно осторожнее я начал открывать дверь чулана.

Я находился уже в прихожей, когда услышал шаги - сначала на тропинке, а потом на крыльце, - и опять юркнул в чулан. Глупейшее положение!

Почти в тот же момент дверь отворилась, и вошел священник.

- Марио! - крикнул он с порога.

- Я здесь, дядя, - в голосе мальчика звучала тревога.

Альберди вошел в комнату.

- Куда ты подевался. Я тебя искал...