Помоги проекту - поделись книгой:
Майлз Донован похудел, вытянулся, — и превратился в самого обыкновенного человека, лицо которого Валентин не смог бы запомнить даже с третьего раза.
— Я вижу, подействовало, — сказал Войт, довольно потирая руки. — Итак, перед вами готовая к запуску в серию модель человекообразного робота, специально предназначенная для выполнения лидерских функций в традиционных обществах. Индивидуальная настройка образа была выполнена в демонстрационном, то есть замедленном режиме; реально робот делает ее за доли секунды, сразу же представая перед аудиторией в наиболее подходящем обличье. Ну а теперь задавайте вопросы.
— А что еще он умеет? — спросил Леонгард, успевший сделать пару шагов и теперь стоявший чуть впереди Валентина.
— Ответишь? — спросил Войт у робота.
— Отвечу, — кивнул тот. — Умею говорить на шестидесяти языках, знаю восемьдесят семь поведенческих культур, обладаю навыками контактных и бесконтактных боестолкновений одиннадцати различных стилей, способен определять целевые установки человеческих индивидов с точностью до восьмидесяти процентов. Основная специальность — скоростное формирование первичных и вторичных коллективов, коррекция отклоняющегося поведения, форсированная трансформация поведенческих навыков. Могу использоваться для борьбы с криминальными группировками, для проникновения в замкнутые иерархические сообщества с последующим взятием их под полный контроль, для консолидации социальных групп вокруг определенных ценностных идеалов, и для любых других работ по специальности. Обладаю способностью к самовоспроизводству без потери функциональности, оснащен блоком распределенного сознания, работающего как по внутренним, так и по открытым сетям связи.
— Самовоспроизводства? — вытянул шею Осипов. — Что значит — самовоспроизводства?!
— В моей конструкции использованы только общедоступные материалы, — сказал Первый, приложив руку к груди. — Средние затраты на комплектующие и энергию для тождественного дублирования оцениваются в семьсот тысяч долларов США.
— Так это ж дороже человека. — Осипов покосился на Валентина. — В чем смысл?!
— В скорости, — пояснил Войт. — Цикл воспроизводства Вождя — двадцать четыре часа, и дубль появляется на свет со всеми знаниями и умениями оригинала. Вы видели Первого в деле; как по-вашему, сколько времени ему понадобится, чтобы раздобыть семьсот тысяч долларов?
Господи, — пробормотал Осипов. — Да вы что, в самом деле собрались воевать?!
Интересно, подумал Валентин, отчего Сергей Николаевич так нервничает? Не иначе как думает, что план по производству все еще в силе.
— Благодарю вас, — сказал Конев, и Войт с Первым шагнули обратно к лифту. Валентин повернулся к экрану, где Конев в очередной раз поменял картинку. Теперь вокруг осажденной крепости регрессоров толпились разноцветные человеческие фигурки, поднимая над головой плакаты «Технологии для всех» и «Пришельцы, убирайтесь домой».
— Как всем вам хорошо известно, — продолжил докладывать Конев, — проблема адаптации человечества к так называемым закрывающим технологиям находилась в центре внимания нашего отдела с первых же минут его работы. Как справедливо заметил Сергей Николаевич, — Конев коротко поклонился в сторону Осипова, — широкое распространение любой такой технологии в современных социально-экономических условиях означает войну. Ту самую Третью мировую, о которой так много говорили в конце прошлого века и совершенно напрасно замолчали в начале нынешнего. Общая логика этой войны выглядит следующим образом. Пусть появляется и становится широко доступной технология, на порядок снижающая затраты на производство товаров первой необходимости. В индустриальных странах эта технология приводит к сокращению совокупных затрат на часть населения, живущую за счет социальных трансфертов — пенсионеров, молодежи, инвалидов и безработных, — что в конечном счете приводит к экоомическому росту. А вот в аграрных странах все иначе: здесь болышинство населения, живущее сельским хозяйством, оказывается неконкурентоспособным перед лицом импортного дешевого продовольствия. Кроме голодной смерти, у этих масс людей остается только один выход — запродать себя в качестве пушечного мяса тем представителям местной военной аристократии, которые в нем нуждаются. Иными словами, развитие технологий без соответствующего изменения в структуре занятоста населения приводит к резкому увеличению предложений на рынке военной силы. Как следствие, пороговый уровень для начала военных действий резко снижается. В результате во все аграрных странах начинается война всех против всех, которая будет продолжаться, пока существует приток извне оружия продовольствия. Вот почему мы отказались от немедленно распространения большинства наших технологий.
— Я вижу, регрессоры не так уж и неправы, — заметил Панарин, скрещивая руки на груди. — Насколько мне извести Леонид Петрович, ваш отдел так и не смог решить пробле закрывающих технологий!
— Не совсем так, Рафаил Моисеевич, — улыбнулся Конев. Решение есть, и вы его только что видели. Если войну нельзя предотвратить, это значит, что ее нужно возглавить!
— Знакомая идея, — хмыкнул в ответ Панарин. — «Лучше уж я, чем какой-нибудь мерзавец», не так ли?
— Совершенно верно, — кивнул моментально посерье невший Конев. — Мы просчитали несколько моделей, прогнозирующих социально-экономическое развитие стран третьего мира под воздействием закрывающих технологий. Единственным вариантом, дававшим пусть медленную, но положительную динамику, оказался вариант авторитарной модернизации — сознательное изменение структуры занятости одновременным переучиванием всего населения, проходящих под контролем местной военной аристократии. Правда, для успеха такой модернизации во главе иерархии власти — власть в посттрадиционных обществах может быть только иерархической, иной не поймут, — должны были встать совершенно необыкновенные люди. Люди, прекрасно понимающие механизмы работы иерархии, умеющие пользоватся ее преимуществами и блокировать наиболее вопиющие следствия ее недостатков.
— Иными словами, роботы, — улыбнулся Панарин.
— Мы выдали вашему отделу техническое задание и довольны полученным результатом, — поклонился Конев. Согласитесь, сделать робота-иерарха оказалось значительно проще, чем робота-интеллектуала!
Панарин поморщился, но возражать не стал — понял, что сегодня ему Конева не переспорить.
— Итак, в ответ на неизбежную в будущем агрессию регрессоров мы предлагаем немедленно начать операцию «Пришествие», — объявил Конев. — Суть ее заключается в том, что распространение закрывающих технологий будет производиться параллельно с отправкой во все потенциально нестабильные регионы значительного числа роботов-иерархов. Там наши роботы перехватят инициативу у местных военных элит, самостоятельно организуют массовые народные движения и направят их по пути национальных модернизационных проектов. По уточненным расчетам, интеллектуального потенциала развивающихся стран хватит на успешное освоение современных технологий — конечно, при условии, что в рамках тамошних иерархий будет осуществляться позитивный отбор. Вот этот самый позитивный отбор и должны обеспечить наши роботы.
Слава роботам, подумал Валентин. Конев слишком хорошо знает людей, чтобы доверять им их же собственное спасение. Вопрос лишь в том, достаточно ли хорошо Конев знает роботов.
Впрочем, я знаю ответ на этот вопрос. Конечно же, недостаточно. Операция «Пришествие» закончится неудачей. Как именно, пока трудно сказать, но результат предрешен.
— Для развитых стран, — продолжил тем временем Конев, — операция «Пришествие» предлагает вариант «технологического шока». У нас уже имеется около тысячи готовых к запуску стартапов на территории всех стран «Большой восьмерки»; по первому же сигналу они выбросят на рынок инноваций сотни прорывных изобретений. В ближайшие же месяцы человечество получит понятные и легко воспроизводимые технологии холодного термояда, электрогравитационных мембран, нейро-сетевого объединения сознаний и прочих полезных мелочей, которыми мы у себя пользуемся уже добрых два года. В результате в развитых странах начнется такая буча, что регрессорам станет не до корпорации «Будущее». Более того, если мы догадаемся — а мы догадаемся! — подать в суд на собственные стартапы за нарушение некоторых хитрых патентов, то мы окажемся с регрессорами по одну сторону баррикад. А уж когда поднимется третий мир и потребует от американского империализма «Термояда для всех» — вот тогда мы и посмотрим, насколько хорошо регрессоры умеют ладить с по-настоящему распоясавшимся человечеством!
Валентин обвел взглядом свои коллег и понял, что коневскому проекту обеспечена единогласная поддержка. Ребята со всем уже собрались сунуть голову в петлю. Значит, пора объяснить народу, на чьей стороне грубая сила.
— Дозволите пару слов за регрессоров? — сказал Валентин, поднимаясь на ноги.
— Пожалуйста! — Конев шагнул в сторону и сделал приглашающий жест. — Столик к вашим услугам! Поторопитесь, Валентин Иванович, смотрите, что эта публика с зеленым человечком сделала!
Валентин поднял глаза на экран и улыбнулся. Толпа человеческих фигурок уже посадила большеглазого головастика в клетку и трясла перед ней лозунгом «У инопланетян не может быть тайн от простого народа!».
— Представьте себе, что я и есть зеленый человечек, — сказал Валентин, занимая место докладчика. Коснувшись поверхности столика, он заставил толпу выронить растяжку и начать растерянно озираться в поисках исчезнувшего из клетки инопланетянина. — И у меня все еще идет десятое сентября две тысячи восьмого, а не жаркий август две тысячи девятого Напомню, что в самом удачном варианте модель «Пришествие» начинает работать на корпорацию через десять-одиннадцать месяцев после первой волны «технологического шока». До этого момента никакой пользы технологический шок корпорации не приносит: стартапы сами по себе, Кабэ само по себе. Вот этим обстоятельством я и воспользуюсь. Как только в Cети появятся первые публикации о новых прорывных технологиях, я сразу же пойму, откуда дует ветер. Не такой уж я идиот, чтобы не связать между собой срыв ликвидации Иванова и сброс информации по запретным темам. А значит, плевать на стартапы, главный враг — корпорация!
И что же дальше? — поинтересовался Конев. — Баллистические ракеты? Отряды полуразумных боевых роботов? — Напоминаю, что я не идиот, — улыбнулся Валентин. — В схватке регрессоров с корпорацией победит тот, кто сумеет привлечь на свою сторону оставшееся человечество. Так вот, пока корпорация будет рассылать по странам третьего мира своих роботов — иерархов, я просто сниму телефонную трубку и позвоню своему представителю в России. На следующий день в Демидовск прибудет следственная группа Генеральной прокуратуры, шести членам совета директоров корпорации будут предъявлены уголовные обвинения в уклонении от уплаты налогов, большая часть счетов корпорации будет арестована, а находящаяся на складах готовая продукция — конфискована. Конев поджал губы и нахмурился.
— Ну-с? — спросил Валентин. — Ваши ответные действия?
— Те же, что и раньше, — пожал плечами Конев. — Сценарий «Дубовая революция», политизация конфликта с последующим перехватом власти. Мы же его на прошлом штабе подробно обсудили…
— Обсудили, — согласился Валентин. — Ключевой момент сценария помните?
— Разумеется, — кивнул Конев. — Вербовка Кузнецова, Тихонова и Пономарева…
— А теперь вспомним о регрессорах! — хлопнул в ладоши Валентин. — Что, если кремлевской верхушке уже обещаны вечная молодость и абсолютное здоровье? Что, если наши клиенты уже посажены на «вашингтонские таблетки»?
Конев нахмурился еще сильнее:
— Надо посчитать. Маловероятно, что регрессоры пойдут на раскрытие своих технологий…
— Давайте-ка я буду думать за регрессоров, — предложил Валентин. — Зачем раскрывать какие-то технологии? При нынешних нравах в Кремле Кузнецову с Тихоновым будет представлен обыкновенный колдун, который проведет полное оздоровление методом танца с бубном! Так что считайте самый плохой вариант: все ключевые фигуры уже завербованы Противником!
— Даже считать не буду, — фыркнул Конев. — В этом случае «Дубовая революция» не проходит.
— Тогда вернемся к предыдущему этапу, — улыбнулся Валентин. — Следственная группа ломится в ворота корпорации ее активы арестовываются, ее представители вызываются на допросы. Что вы предполагаете делать в этой ситуации, если «Дубовая революция» не вариант?
— Придется задействовать сценарий «Уральская республика», — пробормотал Конев. — Хотя это не выход…
— Конечно, не выход! — перебил его Осипов, наконец давший волю эмоциям. Он вскочил на ноги и звонко постучал костяшками пальцев по лбу. — Это каким местом надо думать, чтобы такое придумать?! У нас одних комплектующих — полтора миллиона наименований, поставщики из сорока шести стран мира, четыреста тонн грузов ежедневно! Недельная задержка с поставками — треть производства встанет, месячная — все полностью. Вы представляете, что это такое — новую страну организовать? Это же минимум полгода, пока все контракты переоформишь! Да тут одних неустоек на миллиарды долларов набежит, не считая потери репутации! Если вы тут сепаратизмом собираетесь заняться — без меня, пожалуйста! Современное производство и партизанщина несовместимы! Здесь вам не мексиканские джунгли!
— Я вижу, по этому сценарию у нас полный консенсус, — усмехнулся Валентин. — Какие еще будут предложения?
— Есть еще вариант «Шамбала», — пожал плечами Конев, — но мне кажется, что Сергею Николаевичу он совсем не понравится… Сдаюсь, Валентин Иванович! Домашние заготовки кончились, дальше считать надо. Сколько часов у нас есть?
— Столько, сколько потребуется, — ответил Валентин. — Дело в том, Леонид Петрович, что я тоже не знаю, что теперь делать. Я лишь продемонстрировал вам нецелесообразность открытой конфронтации с регрессорами. Они действительно могут создать нам серьезные проблемы.
— В таком случае, — поднял руку Панарин, — не пора ли объявить режим подготовки к эвакуации? Мне бы не хотелось паковать в чемоданы незавершенные ядерные взрывы.
Осипов схватился за голову и молча опустился в кресло.
— Если сочтете нужным — объявляйте, — кивнул Валентин. — Но испытания «карманного взрыва» Ледовских и трансформационных структур Ярлова постарайтесь провести в штатном режиме. Сами понимаете, война на носу!
Про войну я, наверное, зря, тут же осадил себя Валентин. Народ же знать не знает про Кукловода, поэтому и регрессоров может всерьез воспринять и всю эту дурацкую конфронтацию. А на самом деле единственной мишенью в предстоящей войне является некий бывший факир, не так давно прибывший на Землю с далеко не дружественным визитом. Великий маг Валентин Шеллер, которой сегодня экономит Силу даже на левитации кружки с пивом. А что делать, если успешно лопавший на Панге заряды бластера Бублик отказался подзаряжаться на Земле даже от обычной розетки?!
Производственный роман из жизни магов, вспомнил Валентин слова Сергеева. Так-так, а с чего это я решил, что роман будет не про меня?!
Не успел Валентин домыслить до конца эту, несомненно, резонную мысль, как на его груди в очередной раз зажужжал мобильник. «Визе, — доложил искинт, — высшая срочность».
Удивлюсь, если не Кукловод, подумал Валентин.
— Привет, Лаврентий, — сказал он, вытащив трубу. — Давай-ка я сам догадаюсь, ладно?
— Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, — проворчал Лаврентий Визе, начальник отдела паранормальных явлений. — Я тебя по срочному первый раз в жизни вызываю. А куда я ездил, ты наверняка получше некоторых помнишь.
— Ты хорошо проверил? — спросил Валентин. — Все три Детектора?
— Все три, — подтвердил Лаврентий. — Это настоящий колдун, Валентин.
— Почему ты так уверен? — усмехнулся Валентин. — Ты же первый раз в жизни встречаешься с настоящим колдуном? — Знаешь, одного раза вполне достаточно, — ответил Лаврентий Визе. — Он ждет тебя в гости, прямо сейчас.
Вот даже как, подумал Валентин, опуская мобильник. Сегодня я просто нарасхват. Интересно, Кукловод сам-то понимает, буквами какого размера раскрывает свое инкогнито?
Наверняка понимает, вздохнул Валентин. Хуже того, сознательно приучает меня надеяться на свою помощь — чтобы в решающий момент оставить один на один с проблемой. И вот тогда начнется самое интересное.
Пусть уж это интересное начнется, когда у меня снова появится магия.
— Я так понимаю, совещание окончено? — спросил Осипов, засовывая руки в карманы.
— Как скажете, Сергей Николаевич, — охотно согласился Валентин. — Я должен на некоторое время отъехать, есть предложение собраться здесь же ближе к обеду. Полвторого всех устроит?
— Я приду с бутербродами, — пообещал Конев. — Хотя не уверен, что четыре часа — это именно столько, сколько потребуется.
— Четыре часа — это очень много, Леонид Петрович, Я сказал Валентин уже от винтовой лестницы. — Мне думается, сегодня в обед вам будет не до бутербродов.
4. Деревенский колдун
— Это самые страшные сведения из тех, торые я тебе могу сообщить… — Дон Хуан пристально посмотрел мне в глаза. — Энергия, необходимая для перемещения точки сборки мага, находится в мире неорганических существ.
Вернувшись в кабинет, Валентин восстановил связь.
— Выкладывай подробности, — потребовал он от Визе. С какого перепугу я ему понадобился? Да еще так срочно?!
Иван Могутов, вспомнил Валентин фамилию мага. Самый обыкновенный народный целитель, взятый в разработку весной этого года. В пассивном состоянии полностью чист. А вот в активном…
Валентин только головой покачал. Житель Демидовска, чей домик при желании можно разглядеть из окна моего кабинета, — первый найденный нами земной волшебник? Да кто же в это поверит?! От прозрачных намеков Кукловод перешел к откровенной издевке — дескать, возьму первого попавшегося из твоих же экстрасенсов, назначу великим магом, и никуда Фалер не денется. Прибежит, как собака на зов хозяина.
Валентин глубоко вздохнул. А ведь и вправду прибегу. Деваться некуда: другого источника магии на Земле мне не найти.
— Могутов — настоящий колдун, — ответил Валентину Лаврентий Визе. — Он мог бы водить нас за нос еще многие годы. Если он раскрылся, это может значить только одно. У него серьезные проблемы, Валентин.
«Возьму-ка я гравилет», — подумал Валентин.
— Давай с самого начала, — сказал он Визе и переключил звук на пространственное звучание. Теперь голос Визе раздавался у левого уха, как если бы он следовал за Валентином по пятам. Удобный режим, чтобы слушать; а вот говорить, не оборачиваясь к собеседнику, Валентин так и не приучился. — Я полез в гравилет, а ты пока рассказывай.
Иван Анатольевич Могутов появился в Демидовске в ноябре две тысячи пятого. Приобрел дачный домик на берегу Камы, запасся дровами, познакомился с нужными людьми. Всю зиму перевозил вещи, обустраивал дом и участок, знакомился с соседями, оформлял бумаги. С первой же мартовской оттепели начал врачебную практику — был он, по отзывам клиентов, прекрасным массажистом и мануалыциком, а кроме того, составлял совершенно изумительные по вкусу и воздействию травяные настойки. К осени у Ивана Анатольевича сложился круг постоянных клиентов, позволивший прикупить подержанную «Ниву». За следующую зиму Могутов объехал на ней тактически всю область, заглядывая в каждый закуток, имевший хоть какое-то историческое значение. К весне две тысячи седьмого Могутова уже хорошо знали как в городе, так и по области — любой повстречавший этого коренастого, улыбающегося в бороду пятидесятилетнего мужчину сразу же проникался к нему иррациональной симпатией. Собственно, по этой симпатии Лаврентий и выделил Могутова из доброй сотни народных целителей, прошедших первые этапы проверки на предмет скрытой магии. Встретившись с Могутовым в декабре две тысячи седьмого, Лаврентий сразу же почувствовал то, что Карлос Кастанеда называл «личной силой». При всей внешней открытости и искреннем добродушии Могутов вызвал у Лаврентия Георгиевича отчетливое ощущение некоторой важной миссии, стоявшей за всеми его словами и поступками. Однако два разнотипных детектора магии, под расписку выданные Лаврентию Валентином, не обнаружили никаких отличий Могутова от обыкновенных землян.
В марте две тысячи восьмого, обсуждая с Валентином нулевые итоги двухлетней охоты на колдунов (а помимо Могутова, отдел паранормальных явлений выявил и проверил около двух тысяч потенциальных кандидатов, добравшись даже до знаменитого Каласа Свибы), Лаврентий впервые высказал предположение, что на Земле существуют различные виды магии. Одна — которая в детекторах, и другая — которая в этих чертовых экстрасенсах. Ведь детекторы, по тщательно продуманной Валентином легенде, достались ему от Нострадамуса — а кто сказал, что Нострадамус вообще землянин?!
В ответ Валентин честно признался, что понимает в магии еще меньше, чем в дифференциальной геометрии, и предложил Визе развить тему. Лаврентий Георгиевич принял вызов, и в ходе последующего мозгового штурма — а штурмовать мозги Валентин любил ничуть не меньше, чем летать на сверхзвуке над ночными окрестностями Демидовска, — выработал принципиально новую для Валентина теорию магии.
Вы, конечно, понимаете, сказал Лаврентий Валентину, наш Нострадамус — существо совершенно уникальное? Он применяет магию когда и где захочет, без каких-либо предварительных ритуалов и малейших признаков усталости. Подозреваю, что он мог бы при желании загипнотизировать всех жителей Демидовска! А вот экстрасенсы, с которыми я привык иметь дело — и не надо на меня так смотреть, до нашей встречи я две книги о российских адептах написал, причем о настоящих, а не о всяких там «колдунах России», — те иной раз по три недели в нужное состояние войти не могут. Каждое магическое действие особого настроя требует, да еще не во всяком месте совершается. Чудовищная разница, если честно; так откуда же она берется?
Возьмем того же Могутова. По моим ощущениям — адепт совершенно невероятной мощи. А наши детекторы — Визе подбросил на ладони связку ключей с янтарным брелком — молчат, как партизаны. Почему? Да потому, что Нострадамус эти детекторы под себя делал! Потому, что у Нострадамуса энергетика — понятно, о какой энергетике говорю? — ого-го, а у обычных людей, даже у таких продвинутых, как Могутов, — хрен да маленько. Там, где Нострадамусу достаточно бровью пошевелить, Могутову небось приходится полчаса поклоны отбивать или с деревьями разговаривать. И что самое интересное, как только у наших адептов энергия появляется — удержать ее они уже не могут! Начал заклинание — хоть потолок пусть обвалится, а заканчивать надо. Иначе вся собранная Сила против самого колдуна обратится, такое правило. Так вот, нашими детекторами земного колдуна можно поймать, только когда он колдует, и никак иначе!
Ну так лови их, когда колдуют, резонно заметил Валентин. В чем проблема?
В том, ответил Лаврентий, что я только сейчас это понял. Я два года искал колдунов, а нужно было искать колдовство. Теперь все будет иначе.
— Могутов позвонил мне в понедельник, около часа дня, — начал рассказывать Визе. — Сказал, что хочет еще раз взглянуть на вещицу. Дескать, созрели нужные травы. Летом он уже осматривал череп, но вернул обратно, качая головой. Сказал, что ничего не может разглядеть, что нужен какой-то другой глаз. Теперь, как я понял, этот глаз появился.
Хрустальный череп, улыбнулся Валентин. Все-таки сработало!
Он провел ладонью над столом, блокируя интерфейс, и вышел в коридор. Персональный гравилет Иванова, замаскированный под старый автомобиль, хранился в самом обыкновенном сборном ангаре, рядом с доброй дюжиной других экспериментальных машин, созданных причудливой фантазией демидовских дизайнеров. Снова глотнув бодрящего осеннего воздуха, Валентин пересек усыпанную листьями лужайку и вскинул руку, приветствуя автоматическую дверь. Та послушно открылась, наружу выплеснулся яркий белый свет — освещенность в ангаре поддерживалась на уровне самого солнечного демидовского полдня, — и с легким жужжанием автопогрузчик выкатил прямо к ногам Валентина изрядно забрызганный грязью «рено-логан».
Это была хорошая идея, подумал Валентин, забираясь на водительское место. Хрустальный череп. Колдуны — скрытный народ, особенно те, которым есть что скрывать. Обычные приманки — деньги, слава, дружба с сильными мира сего — могут и не сработать, но Визе придумал поистине безотказный ход. Древний артефакт, хрустальный череп, извлеченный из-под развалин Лубаантуна; артефакт, в котором нужно разыскать следы древней магии маня. Какой колдун откажется хотя бы взглянуть на такое чудо? И какой настоящий колдун, заполучив подобный артефакт, удержится от искушения изучить его с помощью магии?
Оригинал Визе на время позаимствовал у самих Митчел-Хеджесов, воспользовавшись этим предлогом для проведения уик-энда в Вальпараисо. Как Валентин и думал, никакой особой магии в черепе не обнаружилось, и он благополучно отправился восвояси, оставив в базе данных корпорации свой точный молекулярный образ. Затем Валентину пришлось немного повозиться, встраивая в копию черепа микрозаклинание, чутко реагирующее на малейшее магическое воздействие — эдакую тысячекратно уменьшенную копию Бублика, — и вот в руках у Визе оказалась буквально чудодейственная приманка, на которую колдуны слетались, как мотыльки на свечу. Слетались, чтобы вновь подтвердить хорошо известную Валентину истину: магии на Земле нет.
Валентин коснулся ладонью панели управления и потянул руль на себя. Гравилет, только что притворявшийся обычным автомобилем, Привстал на задние колеса, окутался зеркально-прозрачным облаком, на которое было просто невозможно смотреть, и бесшумно оторвался от земли. Валентин поднялся на сотню метров, поймал в перекрестье трансфокатора деревеньку на противоположном берегу Камы и пристально посмотрел на маленький двухэтажный домик. Автопилот захватил цель, руль мягко выскользнул у Валентина из рук, и он откинулся на спинку кресла, снова прислушавшись к рассказу Визе.
— Ровно в девять я подъехал к дому, — продолжил Визе, уже успевший в деталях рассказать о телефонном разговоре, в результате которого и была назначена столь ранняя встреча. — Могутов встретил меня у калитки. Сразу же предупредил, что хочет посмотреть на череп в одиночестве, «по-особому». Предложил на выбор подождать в машине или присесть на завалинке. Я выбрал последнее.
Валентин увеличил изображение дома Могутова и увидел эту самую «завалинку» — широкую скамью около крыльца. Визе, как и следовало ожидать, стоял у своей «нивы-шевроле», с телефоном, приложенным к щеке. Могутова видно не было — должно быть, готовился к встрече с высоким гостем.
— Могутов взял череп и скрылся в доме, — сообщил Визе.
Я присел на скамейку, вытащил брелок и достал мобильник, как будто собираясь позвонить. Примерно через минуту брелок позеленел, а на телефоне появилась большая тройка. Я привстал, собираясь посмотреть, как там череп, и понял, что произошло. Детекторы сработали!
— Ты говорил, что сработали все три, — напомнил Валентин. — Что с черепом?
— Рассыпался на мелкие осколки, — с нескрываемым удовлетворением ответил Визе. — Могутов провел в доме не больше четырех минут; индикаторы включились через пятнадцать секунд и работали до завершения нашего разговора. На крыльцо Могутов вышел уже не с черепом, а со свернутой в мешок белой скатертью. Посмотрел пристально и начал наконец говорить.
Валентин убрал увеличение: дом с приусадебным участком был уже виден безо всякой оптики. Еще пара минут, и гравилет приземлится рядом с серебристо-белой машиной Визе. Ну что ж, решил Валентин, дослушаю подробности на месте.
— Первым же его словом было «замри», — сказал Визе. — И я действительно замер — ни пошевелиться, ни рта раскрыть, пока Могутов не позволил. Хорошо, что он изложил дело буквально в двух словах. «Череп пустышка, на самом деле вы с Ивановым ищете колдунов. Настоящих колдунов. Хорошо, вы меня нашли. Что дальше?»
Интересно, что на это ответил Визе, подумал Валентин. Кто ж его знал, что колдун такой активный попадется.
Поделиться книгой: