Хищник I

— Они говорят, что мы должны вернуться на свою территорию. Вертолет придет в девятый квадрат. Пока мы не перешли границу, они ничем не могут нам помочь. Посадка вертолета в чужом государстве способна вызвать дипломатические осложнения,— сообщил Дилон Шеферу.

Тот нехорошо улыбнулся.

— А они большие законники, эти твои приятели,— процедил майор.— Спроси у них: разве уничтожение партизанской базы и русских советников не повод для дипломатических осложнений?

Дилон промолчал.

То, что осталось от группы «Зет», готовилось к ночлегу. Сержант Мак вкопал в землю несколько сигнальных ракет, соединив их с тонкой стальной проволокой, которой он огородил территорию стоянки. Кроме внешнего рубежа защиты сержант установил и внутренний: еще одна проволока по периметру лагеря с присоединенными к ней запалами от гранат.

Кончо упаковал в брезент тело Блэйна и с помощью Билли уложил его чуть в стороне, под высоким деревом. Индеец находился в прострации. Он никогда не отличался многословием, но сейчас вообще не вступал в контакт, даже не отвечал на вопросы товарища. Когда его не трогали, он неподвижно сидел на корточках, остановившимся взглядом уставившись в пространство перед собой.

Шефер с Дилоном разглядывали карту.

— Вот здесь и чуть севернее,— показывал пальцем майор.— Граница идет по реке, и мы выходим прямо к воде. А когда переберемся на тот берег, до девятого квадрата рукой подать. И клянусь, что если они замешкаются с вертолетом, я переверну эту чертову базу номер семь вверх тормашками.

Анну никто не охранял. Она была настолько испугана происшедшими событиями, что не отошла бы в сторону от своих невольных спутников даже под страхом смерти. Лицо и одежда ее все еще были в засохших потеках крови Хэвкинса, и она подумала, что хорошо бы вымыться. Но даже если они дойдут до реки, то купание без одежды исключалось. Кто знает, что на уме у обозленных и напуганных, ощутивших холодок смерти рейнджеров... Анна сидела на земле и когда повернулась, принимая позу поудобней, то обнаружила, что правая штанина испускает зеленоватое свечение. Как будто кто-то испачкал ткань флюоресцирующей краской.

Внезапная догадка заставила девушку взглянуть на свою руку. Ссадины и царапины затянулись, припухлость кожи от врезавшихся в запястье веревок исчезла. Только сейчас Анна осознала, что прошла мучительная усталость, отступило чувство голода. Она была свежей и отдохнувшей, как после продолжительного сна. Похоже, что кровь призрака обладала чудодейственными свойствами.

Это действительно было так. Кровь разумной расы, к которой принадлежал Хищник, могла резко повышать жизнестойкость человеческого организма и его сопротивляемость самым неблагоприятным воздействиям. Она могла продлевать жизнь и лечить самые страшные болезни. Если бы человеческая раса узнала об этом, то Хищник и его сородичи сами бы превратились в объект алчной и беспощадной охоты.

Но об этом никто не знал. Во-первых, потому что кровь Предэйтора впервые пролилась на Земле. А, во-вторых, ни одно живое существо, кроме, может быть, индейца Билли с его первобытно обостренными чувствами, не догадывалось о существовании Хищника.

* * *

В полумиле от остатков спецгруппы «Зет» раненый инопланетянин оказывал себе первую помощь. Лечебный чемоданчик легко раскрылся на три части, облегчая доступ к многочисленным инструментам, назначения которых не смог бы определить самый лучший врач Земли.

Трехпалая перчатка тронула застежку, и сегменты обтягивающего ногу скафандра медленно разошлись. Рана была слепой, глубоко в тканях застряла конусообразная пуля со стальным сердечником, которую солдаты этого мира называли бронебойной. Такие пули широко использовались в русском оружии. Если бы не пристрастие сержанта Мака к автомату Калашникова, Хищник остался бы невредим, как и всегда.

Перчатка скафандра извлекла из первого отдела чемоданчика семидюймовую трубку полутора дюймов в диаметре, похожую на электрический фонарик. Когда расширенная часть прибора приблизилась к ране, когтистый палец нажал кнопку и тут же раздалось негромкое гудение. Пуля в ране сдвинулась с места, и Хищник ощутил боль. Но он знал, что экстракция инородного тела будет продолжаться не менее трех лейнов, а потому зажмурился и перестал обращать внимание на неприятные ощущения.

Мир, с которого прибыл Хищник, находился в старой галактике, в девяноста световых годах от Солнечной системы. Планета была массивней Земли, скелет и мышцы Хищника, рассчитанные на сильное притяжение, позволяли ему здесь прыгать с большой высоты, легко расправляться с животными и людьми голыми руками. Именно так — когтями — он разодрал грудную клетку Хэвкинса. Череп и позвоночник пополнили коллекцию трофеев.

На родной планете авторитет, социальное положение и богатство каждого члена касты Охотников зависит от количества и качества захваченных им трофеев. Здесь невозможно преувеличить свои заслуги, солгать о достоинствах добычи. Череп и позвоночник содержат всю необходимую информацию, позволяющую воссоздать не только внешний вид дичи, но и ее боевой дух, запах угрозы, если ее излучал трофей в момент добычи. Чем сильнее запах опасности, тем значимей добытая дичь, тем выше слава Охотника, тем значительней воздаваемые ему почести.

Вот почему Хищник оставил в живых двух великолепных бойцов, на которых уже легла тень сетки прицела: внезапно они утратили боевой дух. Он не мог понять, чем это вызвано: в недавней охоте, которую вели люди на себе подобных, каждый из этих бойцов уничтожил не меньше десятка противостоящих им воинов. И все члены маленького отряда излучали неукротимую и неудержимую ярость.

Впрочем, Хищник особенно не задумывался над причинами каких-любо явлений, если они прямо не угрожали его жизни. Для раздумий существовала каста Изобретателей, которая находилась на две ступени ниже касты Охотников, но на ступень выше касты Делателей.

Хищник прибыл на Землю один. Он не нуждался в компании и не был ни к кому привязан.

У предэйторов не было семей, только брачные игры один раз в год. Самки откладывали яйца, но развивались они в государственных инкубаторах. Дети росли в специальных заповедниках, где должны были самостоятельно добывать себе пропитание. Вначале эта задача для них умышленно упрощалась, но по мере взросления приводилась в соответствие с реальностью. Кто не мог себя прокормить — тот погибал, и это гарантировало расу от нежизнеспособных членов.

Родители никогда не видели своих детей, а у детей никогда не возникала потребность отыскать родителей. Они не привязывались и к Воспитателям, которые на иерархической лестнице общества располагались на одну ступень ниже Делателей.

Лечебный аппарат щелкнул, и к его торцу прилипла пуля. Хищник залил рану коллоидом из второго отделения чемоданчика, затем сделал противовоспалительную инъекцию, после чего внимательно осмотрел пулю.

Блок памяти воспроизвел происшедшие недавно события и выдал на дисплей изображение огромного человека с повышенной температурой кожного покрова, стреляющего из оружия, которое, как оказалось, представляет опасность для предэйторов.

Хищник увеличил изображение и внимательно, в разных ракурсах осмотрел вначале оружие, а затем лицо воина. Его он убьет следующим. Не в силу мести, нет, предэйторы не испытывают нерациональных чувств. Просто он представляет большую опасность, чем остальные, своим оружием, своей яростью, явно выраженной на искаженном лице, а главное тем, что один раз он уже пролил кровь члена касты Охотников.

Коллоид пузырился в ране. Скоро она заживет бесследно. Но Хищник не мог ждать естественного выздоровления. Он не довел до конца начатое дело: умертвив дичь с самым скорострельным оружием в руках, он не смог забрать трофей. Большим позором могла быть только неудачная попытка умертвить добычу.

Хищник покопался в третьем отделении чемоданчика и извлек подходящую по размерам заплату из термоткани. Наложив ее на рану, он посыпал сверху пластифицирующий порошок и прижал электрод разрядника. В следующую секунду ярким желтым огнем полыхнул пластификатор, и заплата вплавилась в тело, навсегда закрывая рану. Хотя Хищник ожидал боли, он издал длинный, клокочущий крик, который далеко раскатился по джунглям и достиг лагеря, в котором расположились оставшиеся бойцы группы «Зет».

* * *

Мак прощался с Блэйном. Сев на корточки, он откинул брезент с искаженного предсмертной болью лица, вытащил серебряную плоскую фляжку, которой они пользовались по очереди. Когда-то Мака собирались прикончить вьетконговцы, и лишь подоспевший Блэйн спас ему жизнь. Больше десяти лет они шли через огонь и пули, прикрывали и выручали друг друга, и вдруг эта непонятная и страшная смерть...

Сержант сделал несколько глотков обжигающей жидкости и, завинтив колпачок, положил фляжку на подбородок товарища и вернул брезент на место.

— Прощай, Блэйн! — негромко сказал сержант.— Обещаю, кто-бы он ни был, но он получит свое!

В это время из глубины джунглей донесся протяжный жуткий крик, который не могло издать ни одно существо, известное опытным и много повидавшим бойцам группы «Зет».

Услышав его, Анна закрыла лицо руками и инстинктивно прижалась к Шеферу.

Ты знаешь, кто это? — быстро спросил майор.— Ты видела, кто убил нашего товарища?

Джунгли взяли его... Пришли и забрали с собой. Дух джунглей...

Какой там дух джунглей! — преувеличенно бесшабашно воскликнул Кончо.— Повстанцы сумели незаметно подкрасться и быстро смыться. Эй, Билли, что с тобой?

Индеец оцепенело, как завороженный, глядел в темноту.

Мне страшно,— просто ответил он.

Да брось! — продолжал хорохориться Кончо.— Ты ни когда ни одного человека не боялся!

Что-то ждет нас там,— Билли кивнул в сгущающиеся сумерки.— И это не человек...

Наступила томительная тишина. Индеец сказал то, о чем тайно задумывался каждый.

Перестань,— Кончо взмахнул рукой, но Билли продолжил:

Мы все умрем!

Индеец встал и, крепко сжимая «М-16», отошел в сторону, подыскивая подходящее место для ночлега.

На джунгли упала ночь. Зловеще шелестела окружающая листва. Мак дежурил первым, остальные легли и, несмотря на нервное напряжение, тут же уснули.

Сержант, опираясь на автомат, сидел рядом с брезентовым холмиком и разговаривал со старым товарищем.

— Мы снова с тобой в джунглях, Блэйн. Я и ты. Помнишь, как было тогда в Индокитае? Мы тоже остались вдвоем... Весь взвод перебило, весь взвод, а на нас не было ни одной царапины.

Мак вздохнул.

— Не надо было нам возвращаться в джунгли, Блэйн. Но все уже случилось. Я не знаю, кто это сделал, но я найду его...

Хрустнула ветка. Сгруппировавшись и завалившись на бок, сержант выставил автомат. Мгновенно открыл глаза только что крепко спавший Билли. В следующую секунду кто-то зацепил сигнальную проволоку, раздался хлопок, и ракета, разбрызгивая искры огня, взлетела в черное тропическое небо. В мгновенной вспышке белого пламени темная масса перепрыгнула второй ряд проволоки. Мак дал короткую очередь, но что-то тяжелое ударило его в грудь и отбросило в сторону. Оружие отлетело в темноту.

Ракета погасла, и еще одна темная фигура выпрыгнула из лагеря, не затронув двух рядов сигнальной проволоки. Она прижимала к себе безвольно болтающееся человеческое тело.

— Мак, Мак, что происходит?

Подбежавшие Шефер и другие коммандос увидели, что сержант с кем-то борется и резко наносит противнику удары ножом. С клинка летели во все стороны темные горячие брызги.

— Я убил его, Блэйн, я убил его! — тяжело дыша, закричал Мак.

Кончо включил наконец фонарик, и луч света высветил окровавленного сержанта и лежащую рядом огромную тушу.

— Ты свинью убил, Мак,— засмеялся Кончо.— Ничего страшней не нашел?

— Заткнись! — огрызнулся сержант.

— Я же говорю, ничего необычного здесь нет,— продолжал веселиться Кончо, и Шефер понял, что он успокаивает себя.— Паршивые повстанцы, и мы с ними разделаемся!

— Кто бы или что бы это ни было,— Шефер взял бойца за локоть и почувствовал, что он дрожит то ли от возбуждения, то ли от страха,— но оно уничтожило Хаппера и его людей. А теперь пытается разделаться с нами. Оно очень опасно и расслабляться не стоит.

Плясавший по земле луч фонаря вдруг застыл на смятом брезенте. Сверху поблескивала серебряная фляжка.

— Они украли тело Блэйна! — выкрикнул Кончо. — Несмотря на все предосторожности, сигнализацию и охрану. Прямо у нас из-под носа. Как такое возможно?

Коммандос угрюмо молчали.

Глава пятая

Хищник был доволен. Он добыл трофей, несмотря на то что люди пытались ему помешать. Перехитрить их было легко. Инфракрасное зрение позволяло ему видеть ночью, как и днем. Он определил все ловушки, используя гипноз, погнал в нужном направлении кабана и, воспользовавшись возникшим переполохом, сделал то, что хотел.

Очистив второй трофей от мягких тканей, Хищник поместил его в специальный контейнер с защитной биомассой. У него было много таких контейнеров и некоторые уже наполнены. Прибыв в новый мир, он вначале охотился на все подряд: обезьян, кабанов, змей. Но постепенно понял, что эти трофеи не принесут ему славу. Он открыл для себя новую дичь — людей. Но и люди оказались разными. Среди них выделялась каста Воинов, которую отличал сильный боевой дух, агрессивность, мощная энергия излучаемой опасности.

Но и среди воинов были особые, элитные касты. Семь особей таких сверхвоинов Хищник добыл совсем недавно. И снова семь таких же. Вот это настоящая добыча! Хищник решил впредь отыскивать только такую дичь. Если ее будет много, то контейнеров может не хватить. А избавляться от уже добытых трофеев нельзя: закон Охоты запрещает это под страхом смерти.

Законы Охоты суровы, и смерть — самое распространенное в них наказание. Но Охотники не боятся смерти. Может потому, что их ничего не привязывает к жизни. Хищник любил когда-то плавать в океане родной планеты, в молодости нравилось обладать самкой. Сейчас его волновал только азарт Охоты, только риск и игра со смертью.

Самым приятным воспоминанием, зафиксированным в памяти, была охота на метателей молний в каменистом безатмосферном мире, состоящем из одних острых углов и космического холода. Метатели молний очень быстро перемещались в пространстве, к тому же их не брали разряды электронной пушки, да и лазерный луч поражал их лишь при определенном угле попадания в определенную точку. Сами же они извергали сгустки высокой энергии, от которых не всегда мог спасти даже защитный скафандр.

Это было настоящее дело! Хищник ухитрился убить одного метателя, и тут его постигло глубокое разочарование: эта форма жизни не позволяла взять трофеев. Мертвый метатель съежился и бесследно исчез. Трофеем стали лишь воспоминания и мечта.

Когда Хищник достигнет старости, вместо того чтобы сидеть в просторном замке на берегу океана и рассматривать картинки прошлых лет, любоваться трофеями и ожидать своего конца, он отправится в далекий мир острых камней и испепеляющих молний, чтобы закончить свой век в азарте настоящей Охоты.

Закрыв отсек контейнеров-хранилищ трофеев, Хищник прошел в каюту. Достав пищевой контейнер, он извлек пригоршню питательных шариков, остро пахнущих рыбой. Поднеся их ко рту, он открыл внешние створки: ротовые клешни и щупальца затолкали еду внутрь. Через некоторое время ротовые ферменты растворят ее, и тогда внутренние створки пропустят питательный раствор в глубь организма.

Закон Охоты под страхом смерти запрещал есть дичь, добытую на других планетах, но все Охотники нарушали этот запрет. На Земле Хищник первой попробовал змею, не удалив даже мешочка с ядом. Хорошо, что ротовые ферменты распознали опасность, а ротовые щупальца живо вытащили опасную пищу из-за первых створок. Но часть яда всосалась в языковую складку, и Хищник долго болел.

После этого у него не появлялось желания пробовать земную пищу, но сейчас, вспоминая ранившего его человека, Хищник решил продолжить гастрономические эксперименты. Это по крайней мере будет справедливо.

Опустившись в железообразное металлическое ложе, Хищник уснул. Для того чтобы не тратить на сон время, предназначенное для Охоты, все предэйторы прибегали к гипноизлучателям, гарантирующим хороший отдых при минимальной продолжительности забытья.

Отдохнувший Хищник стал собираться на решающую Охоту. Привычно натянул защитный камуфляжный скафандр и шлем, подумав при этом, что в ограниченном пространстве или джунглях светоотражение не создает эффекта невидимости, так как в ткани скафандра отражаются близкие предметы и, обрисовывая контур Охотника, фактически выдают его. Надо поручить Изобретателю устранить недостаток...

На плече он закрепил электронную пушку с телепатической наводкой, в специальном гнезде на правом рукаве скафандра защелкнул зловещего вида нож с двойным клинком. В защелки на левом предплечье вставил трубку лазерного излучателя. Взял в руку копье, на пояс повесил три запасных наконечника различной формы. Привычно взял, навесил, защелкнул и надел все необходимое снаряжение и выбрался из корабля.

Корабль стоял в непроходимой чащобе на небольшой поляне, выжженной ракетными двигателями. Включив антиграв, Хищник оторвался от земли и тяжело взмыл в воздух. Поднявшись над деревьями, Хищник полетел туда, где находился лагерь отряда «Зет». Решетчатая тарелка антенны, установленная на носу корабля, все время поворачивалась за ним. Над джунглями взошло солнце, яркие лучи уперлись в камуфляжный скафандр и были отброшены обратно. Поскольку на этот раз вокруг Хищника простиралась пустота, в защитной оболочке ничего, кроме света, не отражалось и он был полностью невидим. Только внизу, по кронам деревьев, скользила растопыренная тень. Она приближалась к расположению группы Шефера.

* * *

Как только рассвело, Шефер и Кончо осмотрели прилегающую к лагерю территорию в поисках следов. Сколько Шефер помнил, эту работу всегда выполнял Билли, причем сам брался за нее, не дожидаясь специальных указаний. Сейчас индеец находился в глубокой депрессии, и майор решил дать ему время прийти в себя.

Они рыскали вокруг лагеря около часа, проверяя каждый лежащий на земле лист, обнюхивая каждую травинку, осматривая каждую ветку. Потом посмотрели друг на друга.

— Ничего,— сказал Кончо.— Только кабан.— Он непонимающе покачал головой.— Кто же похитил тело Блэйна? И почему они не попытались убить нас?

Шефер втянул носом воздух.

— Он убивает нас одного за другим, как охотник,— медленно произнес он. Много лет майор противостоял грубой силе и привык к тому, что сила всегда материальна. И она всегда оставляет следы. Значит...

Командир поднял голову. Между деревьями еще клубился густой утренний туман. Шелестела листва.

— Кто бы это ни был, но он передвигается по деревьям,—заключил Шефер.

Перед выступлением Дилон связал Анне руки. Вчера вечером она была напугана чернеющими со всех сторон джунглями, но сегодня вполне может повторить попытку побега. Дилон пощупал распухшее левое ухо. Сука! Головная боль мучила его всю ночь и лишь к утру притаилась, напоминая о себе свинцовой тяжестью в левой части затылка.

Мак и Билли собирали рюкзаки, когда вернулись Шефер и Кончо.

Майор подошел к девушке вплотную, подчиняясь внезапно возникшей догадке. Та испуганно запрокинула бледное лицо. В чуть раскосых глазах застыло обреченное ожидание самого худшего.

Как тебя зовут? — спросил Шефер, вынимая нож.

Анна,— помертвевшими губами вымолвила пленница.

Слушай, Анна,— острие кожа находилось в пяти дюймах от нежной шеи девушки.— Расскажи все, что ты видела. Кто это был?

Не знаю... Он менял цвет, как хамелеон... Он живет в джунглях...— тихо проговорила девушка.

По-твоему, это ящерица убила Хэвкинса и Блэйна? — перебил Дилон.— Чушь собачья! Группа повстанцев, два-три человека, вот кто это сделал!

Острие ножа дрогнуло.

— Это существо охотится за всеми нами, Анна,— сказал Шефер.— За всеми. И ты должна это понимать.

Клинок ножа сверкнул в воздухе и оказался в ножнах. По дороге он рассек веревку, связывающую запястья пленницы. Шефер круто повернулся и пошел прочь.

— Что ты сделал, Алан,— недоуменно крикнул вслед Дилон.— Сейчас мы уходим и каждый человек на счету. Ее некому контролировать во время перехода!

Мы никуда не уходим! — Шефер остановился. Мак и Билли оторвались от рюкзаков и удивленно смотрели на командира.

Как не уходим? — еще больше растерялся Дилон.— До границы не меньше пяти миль. И до вертолета придется пройти еще две мили.