Мансарда для влюбленных

Они не едут в Париж? Вот и хорошо. Они никуда не едут? Еще лучше. Скоро придет Пеги, они наденут ей соломенную шляпку и пойдут знакомиться к загадочному пастуху Земляникину. Пока Анжела общается с Марио и занимается тем самым упрочнением контактов двух стран, Лялька может побеседовать с умным человеком о философии. Ничего страшного, что из всех философов Муравьева помнит только того, кто жил в бочке, и только потому, что этот несчастный утверждал, что любят лишь те, кому нечего делать.

Анжела тоже не была знакома с Диогеном, но, тем не менее, нашла бы, о чем поговорить со студентом.

Пелагея вернулась к обеду довольная и раскрасневшаяся, ударно прошедшая заготовка кормов благополучно завершилась. Анжела, кругами ходившая возле нее, с удовольствием уплетающей борщ, попыталась выведать, насколько той нравится ее работа водителя грузовика. Оказалось, что очень нравится, даже слишком, что Пеги не мыслит себя без запаха бензина и машинного масла. С раннего детства она помогала отцу в мастерской, сегодня такой возможности у нее нет, приходится помогать стране поднимать сельское хозяйство. Но скоро у Пелагеи будет отпуск, и они вместе с отцом соберут раритетную модель, а то заказчик все торопит и торопит, а у Феликса Ивановича времени совершенно нет.

Ольга не выдержала и сказала, что Пелагея жестоко ошибается, времени у Феликса Ивановича до отвала. Сегодняшней ночью, к примеру, он занимался тем, что разбирал ее автомобиль на составные части. А мог бы доделывать свой раритет! При этом у Ольги затрясся подбородок и на глазах выступили слезы. Не столько ей была дорога «девятка», сколько не хотелось оправдываться перед бабушкой и менять намеченные планы. Пелагея задумалась, водя ложкой по борщу.

– Если разобрал, – сказала она со знанием дела, – то так тому и быть. Значит, нельзя было не разбирать.

– Да, – подтвердила Анжела, – коробка передач должна быть автоматической. А кресла! Ужас.

– Не переживай, – Пелагея вновь принялась хлебать борщ, – батя все сделает. Девки! А вы что не едите-то? Модели небось?

– Грубо как-то звучит, – поправила ее Анжела, – Пеги, говори «девочки» или, на крайний случай, когда мы тебя достанем, «кошелки».

– Ладно, кошелки, – улыбнулась Пелагея, – есть-то будете?!

Анжела прыгнула за стол первой и сообщила на всякий случай подруге, что диета временно отменяется. Оля, хмыкнув, села рядом. Первый раз они завтракали во втором часу дня борщом в деревенском доме, правда, мало чем отличающимся от городского. Разве только его хозяином – неугомонным мастером-ломастером.

Ольга попыталась достучаться до сердца Пелагеи и отправить ее к отцу перебирать автомобиль. Но та только улыбнулась. После наводящих вопросов она призналась, что собирается выгуливать свою телку Марфу, потому как философ, будь он помянут недобрым словом, просидел всю ночь за Интернетом и проспал. Бедняжка Марфушенька маялась полдня.

Оля в доме сидеть и тосковать тоже не собиралась, тем более оглядеть окрестные места она хотела еще вчера. Ничего на свете лучше нет, чем природа российской глубинки. Леса, поля, луга… Это не дачи на шести сотках, где соседи тычутся носами и ругаются из-за непомерной тесноты. Море и радужные закаты на фоне гор она еще увидит, непременно увидит, чего бы ей это ни стоило.

Пока Пелагея возилась с подготовкой к прогулке коровы, подруги пошли переодеваться. Одно дело вышагивать по деревне вечером, и совсем другое скакать по полям днем. На фоне домашней рогатой скотины было смешно и глупо выглядеть вызывающе. Пришлось выбрать нечто нейтральное и неброское. У Анжелы это оказалась пестрая майка с изображением пальм и висящих на них экзотических фруктов, среди которых мелькали обезьяны, у Ольги – светлое скромное платьице спереди, сзади его изюминкой была «открытая спина». На головы подруги повязали платочки, подаренные Пелагеей за соломенную шляпу, которую она теперь не снимала. Пользоваться косметикой не стали – к чему? Ольга не надеялась встретить соню-студента, а Марио с утра собирался в областной центр, у него были какие-то бумажные дела.

Солнце палило так, что местные жители попрятались по домам, а телка Марфушенька ни за что не хотела покидать прохладный хлев. Дожидаться вечера Пелагея не хотела, потому и вытолкала упрямую особу за заднюю часть. Оля представила, что на юге, куда они собирались, будет такая же жара, и лучше к ней привыкнуть заранее, вышагивала рядом с Анжелкой смело и решительно. Та еле тащилась, не хуже Марфушеньки, и ныла, что забыла солнечные очки. Без них, если особо не приглядываться к ее пестрой майке, она выглядела заправской аборигенкой. Оля тем более. Пелагея была довольна, ей не пришлось тащиться одной. Москвички сначала побаивались молодой коровы, но вскоре стали воспринимать ее как собаку, а та, собственно, так себя и вела: слушалась и, покинув насильно хлев, покорно брела за ними.

Малые Чернушки со всех сторон окружали леса, так что отправились на ближайшую опушку, где можно было поживиться земляникой. Она цвела почти все лето и баловала местных жителей ароматными ягодами. Кстати, населенного пункта под названием Большие Чернухи поблизости не оказалось. Во всяком случае, Пеги о нем ничего не слышала и объяснить толком, почему их деревня называется Малыми Чернушками, тоже не могла. За этим интересным и содержательным разговором, перемежаемым остановками для справления Марфушкой собственных нужд, девушки добрались до опушки леса. Пеги забросила свою телку и принялась собирать землянику, незамедлительно отправляя ее в рот. Ольга попыталась образумить несчастную о вреде немытых ягод, но та только хмыкнула и продолжила антигигиеническое занятие. Анжела тоже не стала выпендриваться, как она назвала попытки подруги призвать Пеги к чистоте и обезвреживанию микроорганизмов.

К тому же спелая земляника оказалась такой вкусной, что сама прыгала к ней в рот.

Оля поглядела на корову, стоявшую в стороне и мирно жующую траву, также ни о чем вредоносном не подозревающую, вздохнула и сорвала ягодку… Мир был прекрасен. Ради этого солнечного дня, этой спелой земляники, добрейшей коровы на свете непременно стоило жить! Как глупы те, кто постоянно мучается вопросом, а для чего он живет. Да для того, чтобы дышать этим чистым воздухом и наслаждаться деревенскими радостями! Там, в другом мире, этого не будет. Не будет величавого леса, русских просторов, смешной и такой правильной Пелагеи, поднимающей сельское хозяйство в своей стране.

– Мужика бы! – откинулась на траву объевшаяся ягодами Пелагея, распластав руки в стороны.

– А у тебя уже кто-то был? – заинтересованно спросила Анжела и прилегла рядом.

– Вот еще, попробовал бы кто! – фыркнула Пелагея. И москвички рассмеялись. – Вы чего? Это просто присказка такая. Но если бы он приехал на белом коне, то не отказалась бы… Если бы батя не прогнал.

Оля улыбнулась, вот так. И она, и простая деревенская девчонка – все мечтают о принцах. Только в отличие от Пеги Оля знает, что у принцев есть свои принцессы. И до простых милых девушек им нет никакого дела. Но девушкам достаются брутальные мачо в стильных морских костюмах с сигарами в белоснежных зубах… Глупости. Им достаются беглые сицилийские мафиози и пастухи-философы, и то проездом в столицу будущих Олимпийских игр. Она с тоской поглядела вдаль на тонкую полоску дороги.

«Хорошо-то хорошо, да ничего хорошего», – как пела певица, как закрутилось у нее в голове, когда по дороге проехал серебристый автомобиль.

Внезапно, подняв за собой тучи пыли, он остановился. Мужчина, рассмотреть которого не удавалось из-за скрывающих половину его лица солнцезащитных очков, вышел и встал рядом с водительской дверцей. Он смотрел прямо на Ольгу, она почувствовала это, ее даже пробрала какая-то странная дрожь. Хотя утверждать, что он смотрел именно на нее, было глупо. Мужчина не сводил глаз с трех девиц, валяющихся на поляне, и одной коровы, мирно пасущейся среди земляничной плантации.

– Кто это? – Анжела тоже увидела любопытного незнакомца. – Сицилийская мафия?! Нужно срочно бежать и предупредить Марио! Это разведчик. Он приехал по его душу!

– Это Дмитрий Аркадьевич Баланчин, – устало пояснила Пелагея, приглядываясь к незнакомцу. – И приехал он по отцовскую душу, заказал раритет. Уговаривает отца переехать в город и заняться бизнесом. Ему в нашей деревне достался по наследству дом от тетки. Сегодня вечером придет…

– Дмитрий Аркадьевич Баланчин, – повторила Анжела, приглядываясь к водителю, – он смотрит на нас изучающим взглядом закоренелого холостяка!

– Как ты, Анжелика, смогла разглядеть его взгляд, если у него очки?! – искренне поразилась Пелагея.

– Анжела, – поправила ее та, – но если тебе от этого легче…

– Легче, – кивнула Пеги, – люблю «Анжелику – маркизу ангелов». Так что про очки?

– А про холостяка?

– Холостяк, – кивнула Пеги, – уж не знаю, какой коренной, но холостяк. Ищет большую и светлую любовь. Он из этих… дол… бес…

– Долбанутых? – В глазах Камушкиной горел неподдельный интерес.

– Творческих! Вот! – вспомнила Пелагея. – Художник. Малюет всякую ерунду, которую и картинами-то назвать нельзя. Недавно сидел на этой опушке, рисовал лес. Я понимаю, Маху раздетую нарисовать. А лес-то кому нужен?!

– Не скажи, – промолвила Ольга, не отрывая взгляда от незнакомца, – лес у вас шикарный. Любой олигарх ваш лес себе на стену повесит, чтобы любоваться им в каменных джунглях.

– То я помню, – наморщила лоб Анжела, – где-то я эту фамилию слышала. – И она помахала художнику рукой, призывая его присоединиться к их дружной компании.

Тот, не отвечая на ее призывный жест, сел за руль и уехал.

– Подумаешь, – процедила Анжела, глядя на дорожную пыль, – не очень-то и хотелось.

– А я бы хотела с ним познакомиться ближе, – неожиданно сказала Оля. – В нем есть что-то роковое.

– С ума сошла?! – возмутилась подруга. – Нам еще до Бологого состав толкать!

– Бедные девки, кошелки то есть, – пожалела их Пелагея, – состав толкать?!

– Образно, – пояснила ей Анжела, – на юг нам еще ехать! Если кто-то забыл.

– Надо же мне здесь чем-то заниматься? – как можно беспечнее пожала плечами Ольга.

– Студентом занимайся, – посоветовала подруга, – я надеюсь, он-то хоть не роковой?!

– Антон Николаевич очень хороший, – сказала Пеги, вставая, – временами, когда выспится. Марфушенька-душенька, пойдем домой?

– Му! Му-у-у! – ответила корова, точно так же, как в Ольгином вещем сне.

– Коровы снятся к неприятностям, – сказала Оля, – а к чему они являются наяву?

– Кто? – удивилась Анжела. – Коровы?

– И дались тебе эти коровы! Роковые мужчины, вот кто.

– Можешь не сомневаться, подруга дорогая, роковые мужчины наяву являются к крупным неприятностям. – Серьезно, как никогда, ответила ей Анжела. – Зря мы не надели купальники.

– Девчонки, – обрадовалась Пелагея. – Пойдемте к реке!

– Вот это правильно, – одобрила ее Анжела, – и про девчонок, и про реку. Только сначала зайдем в дом за купальниками. Пеги, у вас не деревня, а настоящий курорт.

На курорте Анжела никогда не обходилась без романа.

Марио заявился поздно вечером с огромным букетом цветов, сорванных в соседнем палисаднике. Богобоязненная на вид старушка, разрешившая супостату по доброте душевной, все же человек, хоть и сицилиец, сорвать три розочки, разразилась отборным матом, когда тот ободрал весь ее розовый куст. Она кричала Марио в спину ругательства, а тот обещал ей отплатить золотом, только потом, когда все его дела утрясутся. Он быстро изъяснялся на своем мелодичном языке, но та мало что понимала и ничему не верила.

Анжела в отличие от опытной старушенции поверила Марио сразу и бесповоротно, когда он упал к ее ногам вместе с цветами и разразился словами любви.

– Какой божественный язык, – прошептала Анжела, беспомощно глядя на подругу.

Оля закатила глаза к потолку. Она ни слова не знала по-итальянски, да еще на непонятном диалекте. Если только «уно мементо» и без всяких «сантименто»!

– Он говорит: как только увидел тебя, Анжелика, – принялась переводить Пеги, – сразу потерял рассудок. Ты станешь для него путеводной звездой, которая выведет его на истинный путь.

– Что за тафтология? – нахмурилась Ольга. – И подробнее про его рассудок, пожалуйста. Не хватало только того, чтобы он бежал за нашей машиной и рыдал в три ручья, когда мы поедем дальше.

– Марио понимает русский, – шепнула ей Пеги. – И еще он говорит, что Марио не плачет ручьями, Марио убивает! – Тот в подтверждение ее слов резанул себе по горлу ребром ладони.

– Пелагеюшка, – прошептала ей Оля, натянуто улыбаясь воинствующему иностранцу, – ты правильно переводишь? Ничего не путаешь? Тебя на каких курсах учили?

– Он и учил, – вздохнула та, – чего тут путать? Ножом по горлу за обиду. У них это называется месть.

– Камушкина, – прошептала Оля подруге, – ты подумай, дорогая, насколько сильно им увлечена. Не пора ли остановиться? Он нас всех прирежет!

– Всех не станет, – перевела очередные слова Марио Пеги, – Анжелику оставит. Он в нее влюблен.

– Спасибо, утешила, – вздохнула Оля, – неприятности продолжаются.

– А мне очень приятно! – Анжела бросилась к сицилийцу и взяла цветы. – Правда, приятно. Передо мной итальянцы еще не валялись! Немец у моих ног лежал, француз падал…

– Ага, падал, когда напился до бесчувствия, – хмыкнула Оля. – Вы, Марио, не подумайте ничего дурного. Я уважительно отношусь к вашим чувствам, но они несколько преждевременны. Мы, русские девушки, не можем вот так сразу влюбиться, правда же, Анжела? Нам требуется время, чтобы подумать…

– Девчонки! – воскликнула, прижимая к себе цветы подруга. – Я, кажется, точно в него влюбилась. Ради меня никто еще не собирался перерезать половину деревни.

– Уголовник! – фыркнула Ольга и испуганно добавила на всякий случай: – Это, Марио, я не про вас.

– Пойдем, – взяла Ольгу за локоть Пелагея, – пусть поговорят без свидетелей. Чего им глаза мозолить?

Ольга очень не хотела оставлять подругу наедине с этим жутким типом, способным на массовое убийство. Анжелка бывает такая доверчивая и наивная, когда хочет такой казаться! Настолько входит в роль, что забывает, что у нее есть мозги, которыми хоть изредка нужно пользоваться. И привязался к ней этот итальянец, как будто она не могла найти кого-то более спокойного! Наверняка студент Земляникин гораздо лучше. Но как теперь отговорить от итальянца подругу? Тот в порыве мести перережет всю округу.

– Не бойся, – рассмеялась Пелагея, следя за ее подсознательными мучениями, – я пошутила! Не знаю я его языка. Ну, или совсем чуточку.

– Пошутила? А как же это?! – И Оля повторила жест Марио ребром ладони по горлу.

– Ах, это, – на мгновение задумалась та. – Он без нее жить не сможет. Вот.

– Катастрофа, – прошептала Ольга, оглядываясь на дом, где остались подруга и иноземец.

– Так зовут вашу знакомую? – поинтересовалась Пелагея. – Вы ее часто вспоминаете.

– Так зовут Анжелку, Анжелику, – уверенно сказала Оля и направилась в мастерскую.

Как бы ее ни звали, подругу нужно увозить из этого рассадника мафиози. Вполне возможно, что Пелагея ей соврала, и она прекрасно понимала, о чем говорит этот итальянский мачо. Перережет, такие на все способны. Анжелка, дура, угодила в сети маньяка из Коза-ностра! Хорошо, что еще один псих вечером не пришел. Стал бы требовать, чтобы его автомобилем Феликс Иванович занялся в первую очередь. А ему нужно срочно восстанавливать красную «девятку», срочно. Иначе Ольга Муравьева ни за что из произошедшего в этой деревне не отвечает.

И все-таки он не псих, этот Дмитрий Аркадьевич. Кто же он тогда? Высокомерный, неблагодарный, хамоватый тип. И не стоит о нем думать. Лучше действительно познакомиться с философом-пастухом.

– Не может быть, – обомлела Ольга, стоя на пороге сарая-мастерской и разглядывая абсолютно голый каркас своего автомобиля. – Я сплю, и мне это все только снится. Сейчас замычит корова…

– М-м-м, – промычал усатый мастер, – трех тысяч не хватило. Нужно бы добавить, мамзель.

Глава 4

Неужели теряю квалификацию? Нам надо чаще встречаться

Тысячу раз правы те, кто додумался до пословицы «С милым рай и в шалаше». Вот только зря они не обозначили конкретное время действия этого рая. Могли бы уточнить: «С милым два дня рай в шалаше» или «С милым в шалаше всю неделю рай!». Ольга гадала, сколько же времени понадобится ее подруге слушать по ночам деревенских соловьев, умываться колодезной водой, плескаться в местной заросшей камышом речушке и есть до отвала маслянистые дырчатые блины. Это должно было закончиться на следующий день! В прошлом году, когда они отдыхали в Луксоре, Анжелка на второй день заявила, что ей дико скучно здесь, и она с нетерпением ждет возвращения домой. Правда, потом ее заинтересовал один парень… Этот роман продолжался неделю. На выходные дни к нему прилетела жена, Анжелка обозвала его подлецом и обманщиком, поплакала в подушку и вновь засобиралась в Москву.

Неделю? Каждое утро ходить в мастерскую и любоваться на остатки своего автомобиля?! Ольга не выдержит целую неделю! Да уж лучше она действительно сядет на электричку и поедет к Капитолине Матвеевне. А что? В студенческие годы ее однокурсники так и делали. Из города в город, перескакивая с одной местной электрички на другую, они бесплатно доезжали до моря. Некоторым не везло, их как зайцев отлавливали и штрафовали. В любом случае добирались все. Даже если Ольге придется отдать все деньги на штрафы, Капитолина Матвеевна не оставит голодной внучку своей лучшей приятельницы. А что еще нужно Ольге? Правильно. Фотофакты. Вот она с автомобилем у въездного знака в город, вот она с автомобилем у моря… Жаль, что не со своим, но для двух-трех фотографий в большом городе можно будет найти красную «девятку» с привлекательным водителем, который без лишних уговоров сфотографирует ее рядом с машиной. Зато у нее будет занятие на все время отдыха – поиск не кавалеров, а автомобиля. Что не менее интересно и увлекательно. Получится целый детектив, только в нем не найдется места для Камушкиной. Пусть развлекается со своим Марио в отдаленной от цивилизации деревеньке и живет в райском шалаше.

Анжела видела, что подруга недовольна ее легкомысленным поведением, и старалась при каждом удобном случае подлизаться.

– Смотри, – радовалась она в мастерской, – Феликс Иванович уже перебрал фигатель!

– Двигатель, – деловито поправлял ее тот, копаясь в остатках автомобиля.

– Ну, да! Я так и говорю. Лялька, ты знаешь, как важно, чтобы в машине хорошо работал двигатель?!

– Знаю, – вздыхала та и лезла в свой кошелек, понимая, что если она задержится на неделю, то бензин покупать будет практически не на что. Электрички – ее ближайшее будущее.

– Вот и хорошо, – продолжала радоваться Анжелка, убегая, – я скоро вернусь! Но ты не скучай, помоги Феликсу Ивановичу! – Она добродушно улыбалась и исчезала.

– Вам действительно нужно помочь? – интеллигентно интересовалась Ольга, с ужасом представляя, как она будет держать колесо, на котором мастер начнет менять шину.

Усач хитро крякал, махал рукой и просил только одного: чтобы она ему не мешала. Он впервые встретил такую некачественную работу отечественного автопрома, что задался целью исправить все его недостатки. Ездить на неотлаженном механизме – подвергать свою и жизнь подруги смертельной опасности. Оля с ним соглашалась, она в любом случае подвергает свою и жизнь подруги смертельной опасности: поедет ли дальше или останется в деревне. В первом случае опасность исходит от автомобиля, во втором – от итальянца сицилийского происхождения. Кинуть все это и сбежать на вокзал! А то вместо путешествия по свету придется идти по миру.

С таким, практически оформившимся в навязчивую идею, решением она пошла к выходу из сарая. В дверях она столкнулась с незнакомцем, которого сразу узнала. Каким-то третьим глазом определила, что это именно тот тип, который рассматривал их, стоя у своей машины на пыльной деревенской дороге. Оля непроизвольно застыла в дверях, рассматривая типа, а тот широко улыбнулся и отступил назад, уступив ей выход. Но уходить Оле сразу же расхотелось.

И совсем даже не потому, что незнакомец оказался весьма привлекательным мужчиной. Да что там привлекательным! Настоящий мачо, способный одним своим взглядом положить на лопатки любую девушку. У Оли под прицелом его острых пронзительных карих глаз засосало под ложечкой. Спасением стал живот, так вовремя заурчавший и напомнивший ей, что все в этом мире прозаично.

– Спешите завтракать? – усмехнулся, как показалось Ольге, мачо.

– Да, Феликс Иванович, – проигнорировала его вопрос Ольга, повернувшись к мастеру, – я надеюсь, что вам никто не помешает завершить ремонт моего автомобиля?! – «Никто» она произнесла с таким надрывом в голосе, что мастер обернулся и внимательно на нее посмотрел.

– А, Дмитрий Аркадьевич, – хмыкнул усач, обнаружив непрошеного гостя, – какими судьбами?

– Проездом с парижской выставки, – просто ответил тот и следом за Ольгой прошел в мастерскую. – Как наши с вами дела, Феликс Иванович?

– У Феликса Ивановича сегодня дела только со мной! – безапелляционно заявила Ольга и встала у сиротливого остова автомобиля. – Другими делами ему заниматься некогда.

Она стояла возбужденная, встревоженная и всем своим видом напоминала воробья, на которого хулиган нацелил рогатку. Хулиган тем временем снова улыбнулся.

– Феликсу Ивановичу чертовски повезло, – заметил он, – не волнуйтесь, милая девушка, вы, вне всяческих сомнений, без очереди. Между прочим, – он хитро подмигнул усачу, и тот округлил глаза, – я сегодня тоже еще не завтракал. Феликс Иванович, не дашь гостю умереть с голоду?