Помоги проекту - поделись книгой:
– Осторожнее, Дженни, – произнес он жестко.
Дженни нервно расхохоталась.
– Если ты можешь меня поцеловать вопреки моей воле, докажи! – воскликнула она. – Докажи – сделай это! – И добавила итальянскую фразу, которой научилась у Одри. – Come osi! (Попробуй, осмелься!)
– Ты не поняла, – произнес Джулиан. – Ты все равно будешь моею, любой ценой. Любой ценой, Дженни, далее ценой страданий. Если мне не удастся тебя заставить, то удастся убедить. Я умею быть очень убедительным.
Торжество Дженни угасло.
– Не забывай, где ты находишься. Не забивай, на чьей ты территории. Не забывай, на что я способен в этой игре.
Слова Джулиана полностью отрезвили Дженни.
– Ты бросила мне вызов – пришла пора показать тебе, на что я способен.
– Мне все равно, что ты со мной сделаешь.
– Может быть, я сделаю это не с тобой. Видишь вон там свою подружку? Она ведь тоже участница игры.
Дженни посмотрела и указанном направлении и увидела рыжие волосы, промелькнувшие в тусклом свете свечей. Она затаила дыхание.
– Не смей… – Дженни обернулась и замолчала на полуслове.
Джулиан исчез. Она осталась одна. Дженни закусила губу. Трудно разговаривать с человеком, который может исчезнуть посреди разговора. И пожалуй, не стоило смеяться над мим. Но теперь уже поздно жалеть об этом.
– Одри! – крикнула она, устремляясь вперед по коридору.
Белая, как цветок магнолии, кожа Одри при свечах казалась золотистой, волосы отливали медью.
Подруги обнялись, и Дженни отметила про себя, что никто, кроме Одри, не смог бы сохранять спокойствие в подобных обстоятельствах и выглядеть столь элегантно.
– Ты смотришься так, как будто с минуты на минуту ожидаешь вызова в посольство, – улыбнулась Дженни.
– Да уж, будь папа здесь, он бы живо навел порядок, – откликнулась Одри. – Он бы плюнул на свою отставку, и дела пошли на лад. С тобой все в порядке? Ты вся горишь.
Дженни смущенно прикрыла лицо:
– Это игра света. А… ты давно здесь? Ну, то есть я хочу сказать, ты меня видела до того, как я тебя окликнула?
– Нет. Я искала хоть кого-нибудь в этом пустом бесконечном коридоре.
– Хорошо. В смысле, хорошо, что я тебя нашла. Я видела Ди. Она пошла в другую сторону. Она только что чудом выбралась из своего кошмара. И, насколько я понимаю, теперь твоя очередь. Пойдем, я объясню по дороге.
И Дженни принялась рассказывать о том, что все они разбросаны по разным местам этого загадочного дома, и о том, что в каждом кошмарном эпизоде нужно искать дверь, и о том, что надо успеть все испытания пройти до рассвета, и о том, что все раны оказываются настоящими. Она как раз закончила объяснять, когда увидела Ди, стоящую перед закрытой дверью.
– Я решила посторожить ее, чтобы она никуда не делась, – объяснила та, небрежно кивнув Одри.
У Одри после рассказа Дженни возник только один вопрос:
– Этот парень, он что, скандинав? Говорят, они чертовски сексуальные.
Дженни сделала вид, что не расслышала.
– Послушайте, если двери исчезают и появляются, откуда нам знать, что это не одна из тех двух дверей, которые мы уже видели?
– Мы и не можем этого знать. – Ди сверкнула белозубой улыбкой. Ее дикая, естественная красота всегда раздражала Одри. – Тут в замочной скважине нет ключа, но, честно говоря, я бы предпочла снова встретиться с тем монстром, нежели вернуться к инопланетянам.
Ди и Дженни собрались открыть дверь, готовые в любой момент молниеносно ее захлопнуть.
Брови Одри взлетели вверх.
– Нет уж, спасибо, – вежливо сказала она – Узкая льняная юбка не слишком подходит для подобных упражнений. Послушайте, почему бы нам не отказаться в этом участвовать?
– Ты что, совсем меня не слушала? – взвилась Дженни. – Если к рассвету мы все не уберемся отсюда, то останемся здесь навсегда. Мы проиграем.
– Никогда не выхожу из состязания без борьбы, – заявила Ди. – Давай!
За дверью был лес. Легкий ветерок, игравший листвой, разметал распушенные волосы Дженни. Пахло летом.
– Боже мой, – удивилась Дженни.
– Ну, пошли, – сказала Одри, щелкнув пальцами с отполированными ноготками. – Надо так надо.
– Странно, – заметила Дженни, когда они пошли… вернее сказать, вышли. – Спальня Ди была по крайней мере комнатой. Но это…
Они стояли на опушке густого леса на склоне холма. Небо было усыпано звездами, ярче и крупнее тех, которые Дженни привыкла видеть со своего участка в Виста-Гранде. Всходила серебристая луна.
Стоило девушкам перешагнуть порог, захлопнулась и исчезла дверь. Позади расстилались луга и пастбища, впереди темнел лес переплетенные ветки кустарников, черные стволы. Вокруг не было ни души.
– Что дальше? – поинтересовалась Одри, грациозно поведя плечом.
– Тебе лучше знать. Это же твой сон, ты его нарисовала.
– Я нарисовала, как открываю каталог Bloomies, а в нем все страницы чистые. – призналась Одри. – Это и есть мой самый страшный сон. Не смотрите на меня так… Ну да, я предпочла дешево отделаться.
И она замолчала, не желая распространяться на эту тему.
В долине под холмом засветилось несколько огоньков.
– Слишком далеко, – прикинула Дженни – Не думаю, что, даже если мы туда доберемся, там окажутся люди.
Одри бросили на нее удивленный взгляд.
Ди кивнула.
– Похоже на пейзаж вокруг детской железной дороги или на театральный задник, – сказала она. – Фальшивый фон. Ты права, вряд ли в домиках найдется хоть одна живая душа. А это значит…
Они обреченно повернулись лицом к лесу.
– Что-то у меня нехорошее предчувствие, – пробормотала Дженни.
– Пошли, – скомандовала Ди. – Чему быть, того не миновать.
Лес казался сплошной стеной, но Ди решительно увлекла их за собой. Среди сосен и елей иногда попадалась березка, ствол которой серебристо мерцал на темном фоне.
– Боже мой! – воскликнула Одри, когда они зашли поглубже. – Холмы, хвойные деревья, скалы…Я знаю, где мы. Это Черный лес.
– Звучит как название сказки, – сказала Дженни, пробиваясь сквозь густой подлесок.
– Я его видела, когда мне было восемь, папа тогда работал и Германии. Я… я его немного побаивалась, это был такой… особенный лес.
Ди насмешливо взглянула на нее через плечо:
– Особенный?
– Лес, в котором случаются всякие необыкновенные вещи, – там находили свои сюжеты братья Гримм. Ну, вы помните – «Белоснежка», «Гензель и Гретель», «Красная Шапочка» и… – оборвав фразу, Одри замолчала.
Ди замерла. Дженни остановилась как вкопанная.
Впереди, в густом кустарнике, вспыхнула пара желтых глаз. Дженни даже показалось, что она увидела, как блестят в лунном свете острые зубы. Подруги замерли, стараясь не шуметь. Желтые глаза оставались неподвижными. Потом один глаз исчез. Вот снова сверкнули оба, и оба исчезли. Дженни услышала хруст веток, и все смолкло. В полной, зловещей тишине Дженни слышала гулкие и частые удары собственного сердца. Она выдохнула. Плечи Ди слегка приподнялись, она нагнулась и подняла длинную ветку толщиной с запястье. Поудобнее взялась за нее и несколько раз со свистом рассекла ею воздух.
Вышло неплохое оружие.
– «Серый волк», – закончила Одри подозрительно спокойно, поправила выбившиеся из пучка прядки и плотно сжала губы.
Подруги переглянулись и пошли в прежнем направлении.
– Странно, волк появился как раз в тот момент, когда ты о нем заговорила, – заметила Ди.
– Если только… – начала Дженни. – Погодите, похоже, очередной фрагмент мозаики идеально встал на свое место. Дайте-ка подумать… Ну конечно! Нет ничего странного в том, что волк появился, стоило Одри упомянуть о нем. Разве не ясно? Он берет все эти образы из нашего подсознания.
– Кто «он»? – полюбопытствовала Одри, раздувая красиво очерченные ноздри.
– А ты как думаешь? Джулиан. Сумеречный Человек. Он создает ситуации, в которые мы попадаем – или мы сами их создаем? – и источником которых являются наши мысли. Коридор в доме напомнил мне дом с привидениями в Диснейленде. В детстве я всегда его боялась, – значит, он появился из моей памяти. Дверь космического корабля как две капли воды похожа на дверь самолета, на котором я летала.
Глаза Ди сверкнули, как у ягуара.
– А гостиная – там была лампа, точно такую я видела в Джеймстауне. Я еще подумала, что это странно.
– Все эти мелочи он вытаскивает из наших мыслей, из нашей памяти, – продолжала Дженни. – Всякие детали. И использует против нас.
– А что дальше? – Ди торопила Одри. Вспомни, чего ты боялась в лесу больше всего. Чего опасаться нам: оживших деревьев, маленьких человечков в колпачках, волка?
– Мне было всего восемь лет, – отрезала Одри. – Я вряд ли вспомню, какая история казалась мне самой… самой страшной. У меня была няня-немка, она и рассказывала мне сказки.
Ди со злостью уставилась на нее.
– Мы можем встретить нечто, не имеющее отношение к Одри. Что-то из моей или твоей памяти, – примирительно сказала Дженни.
В глубине души она боялась, что их ожидает встреча несравненно более опасная, чем встреча с волком. Одри терпеть не могла ничего сверхъестественного, а что означало, что должно произойти что-то сверхъестественное.
«Это всего лишь игра», – напомнила себе Дженни.
Но в ее ушах по-прежнему звучал голос Джулиана:
Они продолжали идти вперед. Ветки кустарника цеплялись за юбку Дженни как маленькие острые иголки. Девушек окружал хвойный аромат, как от тысячи новогодних елок. А впереди была тьма. Нервы Дженни напряглись до предела.
На поляну они наткнулись случайно. Единственное дерево – скорее всего, тис – росло у груды камней и скальных глыб, оставленных должно быть, сошедшим ледником. У дерева была грубая, неровная кора, темно-зеленная и красные ягоды. Рядом расположились люди, одетые в старомодные кожаные туники отороченные мехом. Под деревом, в центре нарисованного круга, горел костер. Его отсветы падали на ножи на их поясах. Поляна была украшена цветами.
– Какой-то тайный обряд, – прошептала Ди. – А мы подглядываем, – добавила она с нескрываемым удовольствием.
– Они симпатичные, – заметила Одри.
Из семерых молодых людей, то ли подростков, то ли юношей лет двадцати, четверо оказались блондинами, волосы остальных были светло-каштанового цвета. Они громко смеялись и пели что-то веселое.
«Секта какая-то», – подумала Дженни и почувствовала резкий запах пива.
– Пожалуй, – продолжала Одри, – мне начинает нравиться эта игра.
И она вышла на поляну, прежде чем Дженни успела ее остановить. Пение смолкло. Семь голов, как но команде, повернулись в сторону подруг. Один из парней поднял над головой рог для вина, послышались одобрительные возгласы. Девушек пригласили к костру. Голые ноги Одри и эластичные брючки Ди вызывали явное восхищение.
– Нет-нет, благодарю вас, – сказала Дженни парню, который поднес ей в роге какой-то напиток. Символы, вырезанные на нем, о чем-то напомнили ей, и она занервничала. – Одри, что они говорят?
– Не могу понять. Это совсем не похоже на тот немецкий, который я учила, – пояснила Одри. Она сидела между двумя парнями, сияя бледной фарфоровой красотой и кокетливо взмахивая ресницами. – Наверное, это древний язык. Один из них сказал сейчас, что ты похожа на Сиф. Это комплимент: Сиф – богиня с золотистыми волосами.
– Ох, дайте присесть. – Ди отошла к камням.
Среди юношей возникло некоторое замешательство. Несколько человек приблизились к ней и увели от камней, качая головами. Ди неохотно подчинилась, ее подозрительность не усыпило даже их нескрываемое восхищение ее темной кожей. И когда один из парней протянул ей венок из цветов, предлагая надеть его, она только фыркнула.
– Ди, надень, что тебе стоит, – попросила, Дженни, сбрасывая маленького жучка со своего цветочного убора.
Ей начинали нравится эти рослые симпатичные парни, их волосы, убранные цветами и лентами.
– Это церемония в честь весны, – сказала Одри, когда один из парней с криком «Ostara!» выплеснул на землю пиво. – Остара – богиня весны, от ее имени происходит немецкое название Пасхи – Ostern.
Молодой человек запел.
– Что-то про воскрешение жизни, – перевела Одри. – И еще… я не совсем поняла… Они… просят о чем-то? Молятся?
Парни поднялись на ноги, заставили встать трех подруг и повернулись лицом к груде камней.
– Dokkalfar! – нараспев повторяли они.
– Это означает темное… что-то темное. Я не могу… О боже! – голос Одри изменился. Она попыталось выйти из круга, но один из парней удержал ее. – Темные эльфы! – испуганно выпалила она. – Вот оно что: они просят милости у темных эльфов, а мы – их приношение.
Дженни никогда не видела Одри такой – подруга была на грани истерики.
– Мы – что? – переспросила она.
Поделиться книгой: