Сынок министра

– Не слушай его, – заметил Гуров. – Это определенно была женщина.

Через полчаса, когда они уже сидели за столом и поглощали наскоро приготовленный ужин, разговор был продолжен. Стас, который сумел выпросить у хозяйки из неприкосновенного запаса стаканчик своей любимой «Смирновской», окончательно развеселился и пытался превратить все в шутку. Но Гуров, охваченный новой идеей, был совершенно серьезен. Рассказав жене в общих чертах о похищенном колье, он неожиданно спросил:

– Вот что ты думаешь по этому поводу? Красивая женщина, похожая на актрису или модель, караулит компанию у входа в элитный клуб, провоцирует приглашение, а затем совершает такое хладнокровное преступление. Кто она, по твоему мнению? В наших сводках она, похоже, не значится. Но ведь преступники не падают с неба. Они не грибы и на поляне не растут. С чего-то должно было все это начаться?

– Тебе требуется художественный анализ падения этой женщины? – спросила Мария. – Боюсь, я не Достоевский.

– Нет, просто я подумал: а вдруг эта дама действительно актриса? – сказал Гуров. – Когда потерпевший говорил об этом, я сразу вспомнил о тебе…

– Какой сомнительный комплимент! – негодующе произнесла Мария.

– Извини, я неудачно выразился, – сказал Гуров. – Но это и в самом деле так – когда я слышу слово «актриса», первым делом я вспоминаю о тебе. Одним словом, что, если она актриса? Ведь, чтобы ввести в заблуждение совсем не глупых мужчин, нужно обладать некоторым даром, я полагаю?

– Господи, да таким даром обладает большинство женщин, Гуров! – воскликнула Мария.

– Да, когда нужно задурить мужику голову и доказать, что у него нет иного выбора в жизни, как идти под венец, – с улыбкой сказал Гуров. – Но нашей героиней двигал совсем другой интерес, а здесь нужно особенное искусство. Нужно очень тщательно продумывать детали – взгляд, интонации, расчет времени… Это не просто искусство флирта – это гораздо серьезнее.

– Может быть, ты и прав, – сказала Мария. – Так чего же ты хочешь?

– Сейчас я покажу тебе фотографии, – сказал Гуров. – Может быть, ты узнаешь кого-то из своих знакомых.

Он принес свою рабочую папку и продемонстрировал Марии фотографию пропавшего колье, а также оба изображения злоумышленницы. Портреты Мария осмотрела внимательно и отложила их в сторону.

– Насколько я понимаю, это одна и та же женщина? – сказала она. – Забавно, что оба портрета нисколько не похожи. А вы не пробовали их совмещать? Но я, признаться, не уловила ничего знакомого в этих лицах. Единственное, что хотелось бы заметить, – естественный платиновый цвет волос – большая редкость. Значит, скорее всего, волосы были или крашеные, или женщина пользовалась париком. Едва она сменит прическу, вполне возможно, что ее вообще никто не узнает.

– Мы об этом думали, – признался Гуров. – Но надо же от чего-то танцевать. А как тебе драгоценность?

Мария поднесла снимок к глазам.

– Колье восхитительное, – серьезно сказала она. – Такая вещь стоит очень больших денег.

– Нам так и сказали, – вздохнул Крячко.

– Но ведь такую вещь не так просто сбыть, – сказала Мария. – Это не старый пиджак. Если она где-то появится, наверняка поползут слухи. Насколько я понимаю, у вас имеется штат осведомителей. Мне кажется, найти эту вещицу – просто дело времени.

– Это верно, – согласился Гуров. – Только как раз времени-то у нас и нет. На все про все заботливое начальство выделило нам неделю. Максимум десять дней. Может быть, похитители будут так любезны, что уложатся со сбытом колье именно в этот срок, но я все-таки не стал бы полагаться на их расторопность. Будем торопить события. Поэтому мне хочется забросить удочку в пучины шоу-бизнеса. Меня не покидает предчувствие, что наша Алена может быть именно оттуда.

– Ну что ж, подкину вам одну идею, – сказала Мария. – Раз уж у тебя предчувствие. В мире кино, театра, вообще шоу-бизнеса существуют такие же базы данных, как и у вас в розыске. Лица, занимающиеся подбором актеров для разных проектов, обращаются именно туда и находят нужные им типажи. Не исключено, что фотографии вашей Алены тоже хранятся в банке данных, если она имеет отношение к нашей профессии, конечно. Попробуйте поискать на киностудиях. Если не получится, я могу свести вас с одним человеком – он работает с кинорежиссерами и накопил огромный личный архив. У него могут быть данные на самых незначительных актеров, засветившихся от силы один-два раза в какой-нибудь третьестепенной роли.

– Ну что ж, это то, что нам нужно, – кивнул Крячко.

– Да, наверное, – сказал Гуров. – Только одна проблема. Людей, причастных к миру кино, не один десяток. А чтобы пересмотреть все фото, понадобится, быть может, месяц. Как говорится, еще десять тысяч ведер, и золотой ключик у нас в кармане. А ведь еще следует учитывать, что просматривать придется не нам, а крайне занятым людям – таким, как Панченко. Нет, идея хороша, но ее нужно рассмотреть под каким-то другим углом. Нужно какое-то нестандартное решение.

– Пока ты будешь искать нестандартное решение, – заметила Мария, – имеет смысл показать тому человеку, о котором я говорила, фотороботы вашей Алены. Возможно, он ее вспомнит. У него профессиональная память на лица.

– Удачная мысль, – согласился Гуров. – Если хочешь иметь результаты, поручи свою работу профессионалам. Именно этим мы и займемся с утра пораньше. А еще завтра прибывает министр Панченко, и мне хочется иметь с ним личную встречу. А тебе, Стас, поручаю завтра пошариться в окрестностях клуба «Палитра» и внутри него. Может быть, остались свидетели и ты найдешь что-то интересное…

Глава 6

Гуров и не думал рассчитывать на такую удачу, но министр принял его сразу после своего возвращения. Зная от Забуруева примерное время, когда прибудет министр, Гуров предварительно созвонился с референтом и попросил прозондировать почву насчет их возможной встречи. Забуруев отреагировал довольно кисло, но пообещал что-нибудь придумать. Поэтому Гуров был немало удивлен, когда через полтора часа Забуруев сам позвонил ему и сухим деловым тоном предложил приехать в министерство.

– Постарайтесь не задерживаться, – добавил он. – Министр очень занят сегодня.

Через минуту Гуров сидел за рулем своего верного «Пежо». К тому времени Крячко уже отбыл обследовать место, где произошло знакомство теплой компании с красавицей Аленой. Гуров не ждал ничего особенного от свидания с министром. Он уже понял, что все участники этой истории будут держаться отчужденно, глядя на него как на нечто досадное, хотя и неизбежное. Но сейчас ему очень нужно было узнать, где приобреталось колье.

К удивлению Гурова, министр оказался не особенно заносчивым и довольно словоохотливым человеком. В его пользу говорил также и тот факт, что по прибытии в министерство Гурову не пришлось терять ни минуты – его уже ждали и немедленно препроводили в кабинет. Министр принял Гурова в комнате отдыха, где переодевался к какому-то визиту, крепко пожал ему руку и радушно предложил располагаться.

Гуров предпочел остаться на ногах, с невозмутимым видом наблюдая, как министр, низкорослый, круглый и энергичный, ловко повязывает перед зеркалом новый галстук и сражается с запонками, отсвечивающими благородным платиновым блеском. При этом министр ни на минуту не закрывал рта, и Гуров постоянно ловил в зеркале его испытующий взгляд.

– С корабля на бал! Должен прямо сейчас ехать на прием к премьеру, – сообщил Панченко, кося на Гурова въедливым глазом. – К сожалению, по этой причине могу вам уделить не более пяти минут… Ну что, доставили мы вам хлопот?.. А представьте, каково мне? Что я скажу будущим родственникам? У вас есть соображения? Вот и у меня нет! Поверьте, никакого желания общаться с представителями МВД я не испытываю. Мне это не нужно, мне это в тягость, не в обиду вам будет сказано, – но что прикажете делать? Вас мне рекомендовали как толкового мужика. Теперь я вижу, что это не пустые слова – поверьте, в людях я разбираюсь! По лицу, по выражению глаз вижу, на что человек способен. А иначе бы мне в этих стенах делать было нечего… Так вы сейчас на каком этапе? Можете чем-нибудь похвалиться? Или собираетесь, не дай бог, объявить это дело, как у вас говорят, «глухарем»?

Андрей Борисович справился с запонками и привычным движением натянул на плечи ладно пошитый темно-синего цвета пиджак. Одергивая полы и с удовольствием оглядывая свое отражение в зеркале, он полуобернулся к Гурову.

– Мы только приступили к расследованию, – сдержанно ответил тот. – И должен заметить, объявление дела «глухарем» не входит в перечень неотложных мероприятий. Это мы всегда успеем сделать. Но и похвалиться пока нечем, Андрей Борисович. Слишком мало информации. С двумя участниками «мальчишника» нам пока не удалось даже встретиться. А ваш сын и Курносов дали несколько противоречивые сведения о внешности подозреваемой. Кроме того, Виталий Андреевич отказал нам в осмотре своей квартиры, что тоже создает определенные трудности… В частности, мне немного непонятно – почему столь дорогую вещь он хранил у себя дома, а не где-нибудь в банке, в надежной ячейке?

– Ах, Лев Иванович! – покачал головой министр. – Эти «почему»! Мне хотелось бы ответить на ваши вопросы одной русской пословицей – знать бы, где упасть, так соломки заранее постелил бы! Я буду с вами откровенен. У нас, милейший Лев Иванович, далеко не Швейцария и тайна банковских вкладов далеко не гарантирована. У нас не было большого желания делиться с посторонними этой информацией. Да и чем, казалось бы, грозило то, что колье хранилось у Виталия дома? Дом с охраной, дверь в квартиру оборудована новейшей системой защиты, сигнализация. Наконец, сейф, вделанный в стену! Понимаете, никто ведь не ожидал, что этот идиот сам достанет колье и нацепит его на шею первой попавшейся шлюхе! Я даже не слишком обижаюсь на эту женщину, правда! На ее месте только так и следовало поступить. Извините, я уж буду с вами совершенно откровенен… Я люблю сына и желаю ему добра, но… Скажу честно, без меня этот человек в жизни ничего бы не добился. Он – ноль, пустое место! Горько об этом говорить, но это поколение не имеет и сотой доли той закалки, что получили в свое время мы. Вот вы говорите «мальчишник»… А ведь этому мальчишке уже тридцать шесть! Один раз он уже женился. Признаюсь вам – совершенно бездарно. Взял в жены женщину, по менталитету и по жизненным установкам так и не сумевшую выйти за рамки обычной домохозяйки. С большим трудом нам удалось расторгнуть этот брак, компрометировавший не столько даже Виталия, сколько меня. Нет, вы не думайте, женщину эту никто не обидел, она сейчас вполне обеспечена… Я приложил немало усилий, чтобы подыскать своему великовозрастному обалдую выгодную партию – все складывалось как нельзя лучше… И тут этот «мальчишник»! Для всех нас это был настоящий удар. Такого я даже от Виталия не ожидал.

– И на старуху бывает проруха, – примирительно сказал Гуров. – Сейчас не стоит о старых ошибках. Важнее не делать новых. Поэтому мне хотелось бы получить откровенные ответы на некоторые вопросы.

– Только недолго, прошу вас! – вдруг спохватился министр, взглядывая на часы. – У меня совсем не остается времени.

Кажется, он не считал потраченным зря только то время, которое заполнял своими высказываниями. Перспектива выслушивать чужие вопросы не прибавляла ему настроения. Но Гуров понимал, что другой такой возможности может и не представиться, поэтому не собирался отступать.

– Я не задержу вас, Андрей Борисович, – пообещал он. – Меня интересует в первую очередь несколько деликатный вопрос – при каких обстоятельствах приобреталось колье?

Министр высоко поднял брови и на секунду замер. У Гурова создалось впечатление, что Панченко никак не рассчитывал услышать подобный вопрос. Сейчас он пребывал в нерешительности, совершенно ему не свойственной. Гуров с бесстрастным видом терпеливо ждал.

– Вопрос действительно непростой, – сказал наконец министр, и в глазах его появились лукавые огоньки. – Прежде чем на него ответить, мне хотелось бы получить некоторые гарантии. Понимаете, это задевает не только мои интересы…

– Вы хотите знать, для чего мне нужны эти сведения? – сказал Гуров. – Все очень просто. Колье похитили не для того, чтобы им любоваться. Меня интересует, на каком уровне можно сбыть эту вещь. Насколько серьезным должен быть потенциальный покупатель.

– На каком уровне! – снисходительно воскликнул министр. – Я вам так скажу, Лев Иванович, – продать колье можно и в подворотне за бутылку самогона. У нас в стране все возможно, и, если бы так произошло, я бы нисколько не удивился. Но если кто-то будет заниматься этим серьезно…

– Я предполагаю, что заниматься этим будут серьезно, – заметил Гуров. – Сейчас, когда границы прозрачны, а преступность осваивает новые технологии, надеяться на несерьезность легкомысленно. Поэтому я все-таки настаиваю, чтобы вы дали ответ на мой вопрос.

Министр поджал губы и с неудовольствием сказал:

– Ну что ж, вы имеете право… Хорошо, я скажу. Колье приобреталось на закрытом аукционе в Швейцарии около трех месяцев назад. Акцию с нашей стороны осуществляли доверенные лица.

– Вы не могли бы назвать их имена? – не отставал Гуров. – И еще, как переправлялось колье в Россию? Кто мог знать о его покупке?

– Вы намерены взять под подозрение всех, кто знал о колье? – с нехорошей улыбкой спросил министр. – Это ложный путь, Лев Иванович! Доверенные лица потому и называются доверенными, что заслуживают безусловного доверия. Сожалею, но в этом плане не смогу удовлетворить вашего любопытства. Кроме своих, о колье никто не знал. Но я уверен, что этих людей подозревать бессмысленно. У вас есть еще вопросы?

– Боюсь, они вам тоже не понравятся, – холодно сказал Гуров. – Вы говорите: кроме своих, никто не знал о колье. Однако о нем несомненно знал Курносов. И в отношении остальных участников злополучного вечера – Астахова и Канунникова – у меня также имеются сомнения…

Министр поморщился.

– А вот тут вы, пожалуй, правы! – неохотно признался он. – Но это уже целиком на совести Виталия. Это его невоздержанность на язык. К счастью, сейчас его общение ограничивается все-таки довольно узким кругом… Геннадий Канунников вообще не чужой, хотя сказать, что я испытываю к нему особенную симпатию, нельзя… Что касается Астахова, то это человек преданный. Преступника в нем искать просто смешно. Разумеется, тайна, которую узнали двое, уже не тайна – в этом вся беда и загвоздка. И в этом плане меня больше всего беспокоит именно господин Курносов. Вот что хотите со мной делайте. Этот человек себе на уме! Вот к кому вам следует присмотреться пристальнее. Я не хочу никого огульно обвинять, но именно для таких людей на первом месте корыстный интерес. Ради выгоды они готовы забыть о морали. Надеюсь, вы поймете меня правильно. Ведь ваша задача не только найти преступника, но по возможности избежать огласки. Каюсь, до поры до времени Курносов казался мне деловым человеком, и я не препятствовал его контактам с Виталием, тем более что их связывала старая школьная дружба. Но теперь я не желаю его даже видеть. Его проблемы меня не интересуют!

– Ясно, – сказал Гуров и добавил, покривив душой: – Спасибо, вы нам очень помогли, Андрей Борисович! Думаю, теперь расследование получит дополнительный импульс.

– Да? – на лице министра нарисовалось облегчение. – Я рад. Можно было бы еще поговорить… Но меня ждет премьер. Прошу извинить. На такие встречи нельзя опаздывать.

Гуров простодушно спросил:

– Еще один вопрос, если позволите. Меня предупредили, что обстоятельства дела не должны афишироваться. Особенно в отношении невесты Виталия Андреевича. Но в то же время мне известно, что она осведомлена о том, какой свадебный подарок ее ожидает. Оказывается, она даже примеряла его. Может быть, имеет смысл поставить ее в известность о случившемся? Не раскрывая всех подробностей?

Лицо министра изобразило страдание.

– Вы как будто недопонимаете, Лев Иванович! – с сожалением произнес он. – Впрочем… Нет, она категорически не должна ничего знать. Ни она, ни кто-либо еще! На этом я просто настаиваю! Ищите, действуйте! У вас есть свои каналы, свои наработки. Весь преступный мир у вас как на ладони. Не смею вас учить, что делать. Ваш министр считает, что его кадры на многое способны. Задача поставлена. Осталось ее решить, верно? Не буду вас больше задерживать, да и мне пора. Жду положительных результатов – только положительных!

Ободренный подобным образом, Гуров поехал в главк. Нельзя сказать, что он был полностью недоволен встречей с министром. Кое-что ему все-таки удалось узнать. Так, например, он мог с полным основанием считать, что через непродолжительное время Андрей Борисович может пойти и на большую откровенность. Залогом тому было его согласие дать аудиенцию простому полковнику МВД. Он был, без сомнения, по-настоящему обеспокоен случившимся, и в случае, если расследование вдруг зашло бы в тупик, вполне мог выложить на стол все карты. Разумеется, не все было гладко с покупкой колье, с этим швейцарским аукционом и с подчеркнутым нежеланием выносить сор из избы. Наверняка тут было над чем поработать налоговой службе. Но Гуров не собирался забивать себе этим голову. Если и министр МВД, и генерал Орлов предпочитали не замечать подобных шероховатостей, то ему, оперу, тем более не стоило лезть на рожон.

Едва Гуров появился у себя в кабинете, как тут же был огорошен дожидавшимся его Стасом.

– Его превосходительство уже вне себя! – жизнерадостно сообщил Крячко. – Требует нас обоих пред свои светлые очи. А ты, понимаешь, отсутствуешь! Когда же выяснилось, что ты у министра, Петр побледнел и потерял сознание. Шучу, конечно. Тем более что я его еще не видел. Я сам только сейчас приехал. Но докладывать ничего не буду – нет смысла. Сообщу все у старика в кабинете, чтобы дважды не работать языком…

На том и порешили. Верочка, секретарша генерала, пропустила их без доклада, шепотом предупредив, что начальник сильно не в духе.

– Когда начальство будет в духе, Верочка, – с улыбкой ответил Гуров, – на земле наступит райская жизнь. Но мы до этого времени не дотянем, так что не стоит привыкать и надеяться.

Однако выяснилось, что действительность не настолько мрачна, как представляла ее Верочка. Орлов и в самом деле был озабочен, но недовольства не выказывал и разговаривал нормальным голосом, а не начальственным рыком. С операми он поздоровался за руку и даже поинтересовался у Гурова успехами и здоровьем жены.

– Спасибо, у Марии все в порядке, – ответил Гуров. – Удивляется, почему ты давно не заглядывал к нам в гости.

– Заглянешь тут! – пробурчал Орлов, ероша пятерней волосы. – Сплошной форсмажор, сам знаешь! Что у вас с Панченко? Хоть какая-то зацепка имеется? – Он обвел пристальным взглядом лица подчиненных.

– Если говорить откровенно, – признался Гуров, – то пока мы выглядим бледно. Большое значение имеет тот факт, что никто из причастных к этому делу не хочет идти на полную откровенность. Все приходится вытягивать просто клещами. Даже фоторобот, составленный со слов Курносова, отличается от такового, составленного на основании показаний младшего Панченко, как небо и земля. Это тем более неприятно, что среди известных аферисток ни тот, ни другой своей знакомой не опознали. И с самим колье не все ясно. Я попытался получить информацию непосредственно от министра…

– Вот скажи, для чего тебя понесло к министру? – вежливо спросил Орлов, властным жестом прерывая Гурова. – Что, не знаешь, что через голову прыгать не положено? Жди теперь ласковых упреков за неправильно понятую инициативу. Причем «ласковых» я говорю исключительно в ироническом смысле. Ты еще небось и в выражениях там не стеснялся? Крыл правду-матку по простоте душевной?

– Я же не дипломат, Петр, – спокойно ответил Гуров. – Но, думаю, беспокоиться тебе не о чем. Я был очень корректен. Ну и результат, правда, соответствующий, то есть практически нулевой. Сдается мне, этой публике совсем неинтересно афишировать свои расходы. Колье приобретено на закрытом аукционе в Швейцарии – и баста! За сколько – неважно, кем – неважно, знали только свои, а свои выше подозрений – и точка. Вот и весь разговор. А ситуация подсказывает, что именно сейчас нужен широкий розыск да плюс повышенная бдительность на таможне. Колье могут попытаться опять вывезти за рубеж, а тогда пиши пропало!

– Эка, куда маханул, – сердито сказал Орлов. – Широкий розыск! Ты еще скажи – широкий резонанс! А сыщик Гуров тогда на что?.. Насчет таможни ты, положим, прав, и я обязательно поговорю об этом с кем следует… Но что касается остального, выбрось из головы. Никакой огласки! Ты хочешь, чтобы каждый постовой задавался вопросом, на какие шиши министр покупает себе безделушки за четверть миллиона долларов?..

– Подозреваю, что колье стоит дороже, – вставил Гуров.

– Еще лучше! И ты задался целью оповестить об этом как можно больше народа? Согласен, меня тоже смущает этот аспект. И его смущает, – генерал ткнул пальцем в Крячко. – И еще сто миллионов граждан, которым вовремя не выдают даже мизерную зарплату. Но нравится тебе или нет, нам с тобой поручили разоблачить не министра, а человека, обокравшего его! Или ты хочешь сказать, что вор в данном случае заслуживает оправдания?

– Ты знаешь, что такого я никогда не скажу, – хмуро ответил Гуров. – Тем более что в данном случае преступление совершено не от безысходности. Особа, пошедшая на это правонарушение, не вызывает у меня никакой симпатии, но я не понимаю, почему мы с тобой должны обеспечивать спокойствие людей, которые явно живут не по средствам…

– Не знаю! – воскликнул Орлов, стукнув кулаком по столу. – Представь себе, не знаю! Этот мир создал не я. И не ты. Он такой, какой он есть. И давай не будем разводить философию. Мы не для этого сюда поставлены.

– Отлично. Давай не будем разводить философию, – согласился Гуров. – А конкретно у нас два непохожих друг на друга фоторобота, уклончивые показания потерпевшего и еще одного свидетеля – и это, пожалуй, все… Предполагаю встретиться с остальными двумя – возможно, всплывут какие-то важные подробности. По фотороботу тоже нужны уточнения. А потом нужно это лицо давать в розыск – как хочешь. Запрос собираюсь сделать в МУР – похожие преступления за последние полгода, – может, там что-то обнаружится. Ну и по части возможного сбыта драгоценности. У Стаса есть один деятель на примете, специалист по камушкам. Надеемся, что он сумеет подсказать что-нибудь дельное.

Воспользовавшись паузой, подал голос Крячко:

– Ну, а я докладываю, что удалось выяснить на месте около клуба «Палитра», – бодро сказал он. – Выяснить удалось с гулькин нос, если не сказать хуже. Надо заметить, что тамошняя обслуга на контакт с правоохранительными органами идет крайне неохотно. То есть все на редкость любезны, улыбаются, расшаркиваются даже, но следят за каждым своим словом. Панченко-младший у них бывал нередко, иногда ужинал в ресторане, но всегда очень умеренно, тихо, никаких подозрительных компаний, естественно. Да там это и невозможно. Атмосфера самая чинная и благородная. Всякую шваль там и к порогу не подпускают. Женщину, которая была двадцатого мая с Панченко и прочими, помнят, но не очень отчетливо. Утверждают, что аферистка к ним проникнуть никак не смогла бы. Ни в одном из фотороботов ее уверенно не опознали. Вроде похожа – вот и весь ответ. О чем за столиком разговор шел, как появились, как расстались – ничего конкретного. Даже счет ресторанный не сохранился. Подозреваю, что соврали для перестраховки. Один вариант у нас остается – вызывать обслуживающий персонал на официальный допрос, иначе ничего так и не скажут. Вышколены-с!

– Погоди с официозом! – строго нахмурил брови Орлов. – Нам это мало что даст, а разговоры пойдут. Сами разберемся. И так понятно, что регулярно там эта дама работать не могла. Те, кто этот клуб посещает, люди обидчивые. Долго морочить себя не дадут.

Гуров, который до этого молчал, напряженно о чем-то думая, вдруг с досадой крякнул и хлопнул ладонью по столу.

– Вот не покидает меня ощущение, что она там совсем не случайно оказалась! – заявил он. – И ждала она именно компанию Панченко. Что хотите мне возражайте! – Он обернулся к Стасу. – А в переулке ты не спрашивал – утром никто не наблюдал женщину в красном, садящуюся в автомобиль?

– Там поблизости жилой дом за сквером, туристическое агентство и газетный киоск, – начал Крячко. – Мне удалось переговорить с некоторыми жильцами и с киоскером. Киоскер вообще считает себя человеком чрезвычайно наблюдательным и уверяет, что красивую женщину обязательно заметил бы. Так что или ее там не было, или вернулась она за автомобилем раньше семи часов утра – с этого времени открывается киоск.

– Вы о чем это речь ведете? – подозрительно осведомился Орлов. – За каким это автомобилем она вернулась?

– Мы предполагаем, что в район клуба женщина в вечернем платье не могла попасть иначе как в автомобиле, – пояснил Гуров. – Значит, она должна была за ним вернуться.

– А если у нее был сообщник? А если она приехала на такси? – спросил генерал.

– Значит, она не возвращалась, – хладнокровно сказал Гуров. – Но этот вариант тоже нельзя было сбрасывать со счетов. Вдруг она эдакая одинокая волчица?

– Она, конечно, могла вообще наплевать на наши выкладки и преспокойно проехаться на метро, – добавил Крячко. – Но по всем раскладам такие дела лучше проворачивать в компании. Судя по всему, был у нее сообщник. Он привез ее куда нужно и забрал прямо из квартиры Панченко. Вот где нужно след искать – на Новом Арбате.

– На Новом Арбате жизнь кипит уже с раннего утра, – охладил его пыл Гуров. – Там на одну конкретную женщину никто и внимания не обратит. В доме, где Панченко живет, ее, конечно, видели, а вот дальше… Но ты сам мысль подал – сам и доводи ее до логического конца. Сейчас же туда и поезжай. А потом к своему специалисту – покажи ему фотографию колье, спроси, кто может всерьез заинтересоваться такой вещью…

– А сам чем планируешь заняться? – спросил генерал.

– Я думаю встретиться с Канунниковым и Астаховым, – сказал Гуров. – Пусть расскажут свою версию событий. Жаль, припугнуть никого из этой публики нельзя. Они бы у меня как миленькие заговорили.

– Ишь, умный какой! – иронически заметил Орлов. – Припугнуть! Прошло то время, когда МВД было пугалом. Работать с людьми надо, убеждать, проникать в душу…

– Да я уж и так и эдак, а души что-то никак не достигну, – отшутился Гуров. – А насчет припугнуть – это я погорячился, конечно. Эти ребята никого, кроме начальства, не боятся. Что им какая-то милиция! Тем более не они украли, а у них.

– Ну-ну, ты это брось! – прикрикнул Орлов. – Опять за свое? Смотри на вещи шире – философски смотри. А то не полковник МВД, а прямо диссидент какой-то! Наше дело – государева служба. Что сверху скажут – то и выполним. А вот насчет таможни – это рассуждение правильное, и это дело я обязательно возьму на контроль!

Глава 7

На скоростном лифте Гуров поднялся на одиннадцатый этаж здания, где помещались редакции нескольких газет и издательств. Отчаявшись дозвониться до журналиста Канунникова, он решил попытаться застать его на рабочем месте. Канунников числился в штате одного из множества глянцевых журналов, которые в последние годы плодились как грибы и, несмотря на жесточайшую конкуренцию, вроде бы процветали.

Журнал, где работал Канунников, был объемным, красочным, перенасыщенным рекламными вставками и претендовал на многогранность – на его страницах освещалось все, начиная от конкурса красоты где-нибудь в Чугуеве и кончая экономической ситуацией где-нибудь в Зимбабве. Канунников специализировался как раз на зарубежных репортажах – колеся из страны в страну, он публиковал пространные репортажи о своих впечатлениях. Репортажи показались Гурову неплохими, в них присутствовали точные наблюдения, юмор и стиль. Пожалуй, самым слабым местом Канунникова были рассуждения о политике – пространные и в то же время довольно банальные. Видимо, Канунников считал себя крупным политическим аналитиком, но, ознакомившись с его публикациями, Гуров убедился, что жанровые зарисовки получаются у него куда лучше.

Однако редакцию работа журналиста, судя по всему, удовлетворяла, и Канунникова раз за разом отправляли в командировки одна увлекательнее другой. Со слов Курносова и Панченко Гуров знал, что теперь Канунников вернулся из Италии и, видимо, готовил очередной материал для журнала. Может быть, по этой причине он избегал контактов и отключал телефон – не хотел, чтобы беспокоили. Возможно, вскоре его ждала новая командировка, и Гуров рассчитывал встретиться с журналистом прежде, чем он в очередной раз покинет родные края.

Но прежде Гуров все-таки повидался с четвертым участником вечеринки – с Астаховым. Чиновник согласился не сразу – видимо, согласовывал встречу с начальством – и явился к Гурову уже хорошо проинструктированным, застегнутым на все пуговицы и предельно настороженным.

Тем не менее Гурову постепенно удалось его разговорить. Выяснилось следующее. Двадцатого мая около пяти часов вечера в министерстве появился Курносов. Он уже давно чувствовал себя там как рыба в воде. Вот и теперь он по-свойски заявился в кабинет к Виталию Панченко. Астахов в тот момент тоже там находился. Они с Панченко обсуждали какую-то проблему, которую предстояло решить на следующий день.

Появление Курносова нарушило эту деловую беседу. Как показалось Астахову, бизнесмен был настроен легкомысленно и сразу принялся шутить по поводу предстоящей свадьбы Панченко. Рабочая обстановка была нарушена, Виталий невольно поддался настроению бывшего одноклассника, и они стали строить планы на вечер.

По тону Астахова Гуров понял, что тот категорически не одобряет дружбы своего начальника с бесцеремонным и не слишком воспитанным предпринимателем. Однако, несмотря на свое такое отношение, Астахов дал себя втянуть в дальнейшие события.

Как выяснилось, у Курносова был с собой коньяк – настоящий армянский, – и они выпили по сто граммов. Разговор все время вертелся вокруг предстоящей женитьбы. Панченко очень занимало это событие, и он явно терял душевное равновесие, когда о нем заходила речь. Может быть, потому и хотелось ему рассеяться, выпить этим вечером. Они с Курносовым решили поехать куда-нибудь развлечься.

Астахов не любил подобного времяпрепровождения, но компанию поддержал. Как показалось Гурову, Астахов не посмел, во-первых, отказаться от предложения начальника, а во-вторых, возможно, был при младшем Панченко кем-то вроде наблюдателя, приставленного Панченко-старшим. По крайней мере, именно такое впечатление у Гурова на этот счет сложилось. Наверное, министр не очень-то доверял сыну, зная о его податливом характере.