Дом мечты

— Нет, я знаю свои возможности. Я неплохо пишу. У меня есть несколько маленьких сказок, которые очень нравятся детям. И редакторы предлагают мне печататься. Но на большее я не способна. Так что у меня есть только один шанс получить бессмертие — попасть в твои мемуары.

Тем временем Шарлотта Четвертая сняла большой синий бант, который был абсолютно ни к чему, но ее веснушки не стали от этого менее заметными.

— Никогда не думала, что выйду замуж за янки, мисс Ширли, — сказала она. Кто же знал? Это ведь не его ошибка. Таким уж он родился.

— Ты сама стала янки, Шарлотта, с тех пор, как вышла замуж за американца.

— О, нет, что вы, мисс Ширли! Я не стала бы ею, даже если бы вышла замуж за дюжину янки. Том очень милый. И вообще я не должна ни о чем сожалеть, у меня ведь не было другого выбора. Он не пьет, не ворчит, много работает, и я им довольна.

— Он зовет тебя Элеонорой? — спросила Энн.

— Слава Богу, нет, мисс Ширли. Я не поняла бы, к кому он обращается, если бы он так называл меня. Поначалу он иногда говорил так, но меня это сильно раздражало. Я уже было начала думать, что неудачно вышла замуж. Я ведь всегда думала, что лучший муж — это доктор. Это было бы кстати, если бы дети вдруг заболели корью или еще чем-нибудь. Том же всего лишь каменщик, но у него прекрасный характер. Когда я спросила у него, могу ли я поехать к мисс Ширли на свадьбу, прибавив, что в любом случае поеду, но мне нужно его одобрение, он ответил: «Поступай, как знаешь. Я всегда буду тобой доволен». Это действительно очень удобный тип мужа, мисс Ширли.

Филиппа и ее Реверент Джо приехали в Грин-Гейблз за день до свадьбы. Энн и Фил сердечно поздоровались, а затем повели тихий разговор о прошлом.

— Ты, Энн, все так же прекрасна и выглядишь как королева. Я ужасно похудела после рождения ребенка и уже не выгляжу так хорошо, как раньше. Но Джо я и такой нравлюсь. Между нами теперь осталось еще меньше различий… Это просто восхитительно, что ты выходишь замуж за Гилберта. Рой ни на что не сгодился бы. Сейчас я это точно знаю, после того, как сама столько раз испытала разочарование. Ты слишком доверяла Рою, Энн.

— Он исправился, — улыбнулась Энн.

— О да. Он женился. Его жена — маленькое симпатичное существо, и они очень счастливы.

— А Алек и Полезно женились?

— Алек — да, а Полезно — нет. Когда мы с тобой вот так разговариваем, мне начинает казаться, что старые времена возвращаются. Как весело мы жили!

— Ты давно не была во дворце Пэтти?

— Я часто туда езжу. Мисс Пэтти и мисс Мария так же сидят у камина и вяжут. Да, чуть не забыла! Они передали тебе подарок. Угадай, что это?

— Ой, я никогда не отгадаю. Откуда же они узнали, что я выхожу замуж?

— Я им сказала, когда была там на прошлой неделе. Они интересовались тобой. Два дня назад они прислали мне письмо, в котором просили позвонить им. Я позвонила, мисс Пэтти спросила меня, могу ли я передать тебе их подарок. Ну что бы тебе больше всего хотелось получить в подарок из дворца Пэтти?

— Не намекаешь ли ты на то, что они прислали мне маленького щеночка?

— Вот именно. Ты угадала. И еще письмо для тебя. Подожди-ка, вот оно. «Дорогая мисс Ширли, я и Мария были очень рады, узнав о твоей свадьбе. Прими наши лучшие пожелания. Мы посылаем тебе щенка. Мне кажется, ты о нем хорошо позаботишься».

— Только представьте себе собак, сидящих у камина в моем доме, восхищенно проговорила Энн. — Я и мечтать о таком не могла.

В тот вечер в зеленой мансарде вовсю шли приготовления к следующему дню, но, когда совсем стемнело, Энн незаметно исчезла. В последний день своего девичества она решила устроить своего рода паломничество, причем она хотела совершить его одна. Она пошла на кладбище и застыла в молчании у могилы Мэтью. Ее мысли были в далеком прошлом.

«Как рад был бы, Мэтью, если бы завтра был здесь, — прошептала она. — Но я верю: он сейчас радуется за меня где-то там, далеко. Люди живы, пока жива память о них, а я никогда не забуду Мэтью».

Она положила на могилу цветы и медленно пошла вниз по холму. Был приятный вечер, наполненный мерцанием огней. Небо было покрыто темно-красными тучами с янтарным оттенком. Вдалеке над морем пылал закат, и вода шумела множеством голосов. Все вокруг замерло в молчанье: и холмы, и поля, и леса, которые Энн знала и любила с детства.

— История повторяется, — сказал Блайз, когда Энн подошла к дому. Помнишь, как мы в первый раз вместе гуляли по этому холму?

— Тогда я тоже возвращалась в сумерках с могилы Мэтью, ты встретил меня у ворот, и мы пошли гулять.

— Я тоща был так счастлив, казалось, само небо простерло руку надо мной. С того самого дня я ждал нашей свадьбы. Той ночью, когда я проводил тебя до ворот твоего дома, я был счастливейшим человеком на земле. Прости меня, Энн.

— Нет, это ты меня прости. Я была такая неблагодарная, и это после того, как ты спас мне жизнь тогда на пруду. Мне сначала не нравилось быть тебе чем-то обязанной. Я не заслуживаю счастья.

Гилберт засмеялся и сжал ее руку с обручальным кольцом. Оно было усыпано жемчугом. Энн наотрез отказалась от бриллиантов.

— Я никогда не любила бриллианты. Они всегда разочаровывали меня, говорила она.

— Но жемчуг — к слезам, как говорит старая легенда, — начал был Гилберт.

— Я не боюсь этого. Слезы тоже могут быть счастливыми. Во все счастливые моменты моей жизни я плакала: когда Марилла сказала мне, что я могу остаться в Грин-Гейблз, когда Мэтью подарил мне мое первое красивое платье, когда ты поправился после лихорадки… Грусть в моей жизни всегда неотрывно связана с радостью, Но в этот вечер влюбленные думали только о радостном. На следующий день была их свадьба, а в гавани Четырех Ветров ждал дом их мечты.

Глава 4

Первая невеста Грин-Гейблз

В день своей свадьбы Энн проснулась рано утром. Ярко светило солнце, и в открытое окно дул легкий сентябрьский ветерок.

«Как хорошо, что в день моей свадьбы будет хорошая погода», — подумала Энн.

Она вспомнила самое первое утро, проведенное в этой комнате. Тогда она не была счастлива. Но потом Энн полюбила эту комнату. Здесь прошли чудесные дни ее детства и девичества. У этого окна она стояла на коленях в молитве, когда думала, что Гилберт умрет. В этой комнате она проводила бессонные ночи, когда после помолвки не могла заснуть от радости. Много счастья и горя пережила здесь Энн. Вот теперь она должна была навсегда покинуть этот дом. С этого момента он станет чужим. Этот дом перешел по наследству Доре, когда той было пятнадцать лет. Она тоже жила в этой священной комнате молодости и красоты.

В то утро в Грин-Гейблз было шумно и весело. На рассвете приехала Диана с Фредом и маленькой Энн Корделией, чтобы помочь с приготовлениями. Близнецы Дэви и Дора занимали детей в саду.

— Смотрите, чтобы маленькая Энн Корделия не запачкала платье, — наказала детям Диана.

— Тебе нечего бояться, Дора отлично за ними присмотрит, — сказала Марилла. — Это дитя более аккуратное и осторожное, чем многие матери, которых я знаю. Она такая послушная, не то что другие оболтусы, которых я воспитывала.

Марилла на минуту перестала резать салат и с улыбкой посмотрела на Энн.

— Эти близнецы действительно милые дети, — сказала миссис Речел, когда убедилась, что дети ее не слышат. — Дора такая женственная и всегда готова помочь, и Дэви, когда вырастет, будет очень красивым. Он уже теперь не такой озорник, каким был раньше.

— Никогда в жизни я не была такой рассеянной, как первые шесть месяцев, что он был здесь, — добавила Марилла. — Позже я к нему привыкла. Когда он подрос, у него появилось твердое намерение стать фермером. Он просил меня разрешить ему работать со следующего года на ферме. Я сделала по этому поводу кое-какие распоряжения.

— Погода в день твоей свадьбы действительно чудесная, Энн, тебе просто повезло, — сказала Диана, повязывая широкий передник поверх своего шелкового наряда. — Лучше этого платья ты не найдешь, я заказывала его у Итонов.

— Этим Итонам достается от нас столько денег! — негодующе сказала миссис Линда. Она очень строго относилась к этим «спрутам», то есть магазинам. Девочки в Эвонли тратят деньги на Библию. Они зачитываются ею по воскресеньям.

— А Фред и маленькая Энн часами разглядывают картинки в каталоге Итонов. Их это очень увлекает, — сказала Диана.

— Я развлекаю своих детей без всякой помощи со стороны Итонов и их каталогов, — сердито ответила миссис Речел.

— Эй, вы, двое, перестаньте ссориться, — весело сказала Энн. — Сегодня такой день! Я так счастлива и хочу, чтобы и другие были счастливы.

— Надеюсь, твое счастье продлится долго, дитя мое, — со вздохом произнесла миссис Речел. Она действительно надеялась, так как верила, что все в руках Провидения.

В сентябрьский полдень по старым ступенькам, покрытым ковром, спустилась красавица-невеста, первая невеста Грин-Гейблз, стройная, с сияющими глазами, в вуали, с букетом роз в руках. Гилберт, ждавший ее внизу, глядел на нее влюбленными глазами. Наконец-то сбывалась его мечта: Энн — неуловимый идеал, который он долго искал, — станет его женой. Но достоин ли он ее? Может ли он сделать ее такой счастливой, как мечтал? А вдруг он разочарует ее, вдруг он не оправдает ее надежд… Тут их глаза встретились, и все его сомнения исчезли в один миг. Теперь они принадлежат друг другу, что бы ни выпало на их долю. Их счастье в их руках, и они сохранят его.

Бракосочетание состоялось в старой арке под палящим солнцем в окружении радостных лиц старых друзей. Их венчал мистер Аллан, а потом Реверент Джо прочитал, как сказала миссис Линда Речел, самую красивую свадебную молитву. Не часто можно услышать пение птиц в сентябре, но в тот день они заливались вовсю. Пол слышал эти трели и написал потом одно из своих самых восхитительных лирических стихотворений. Шарлотта Четвертая, услышав пение, сказала, что эти птицы желают молодоженам счастья. Трели не затихали до конца церемонии. Никогда в старом саду не было такого веселого дня. Все старые шутки, которыми обычно сопровождаются свадьбы, приобретали оттенок новизны. Повсюду слышался радостный смех. Энн и Гилберт должны были покинуть гостей, чтобы успеть на кармаодский рейс. Марилла стояла в воротах и смотрела на экипаж, который постепенно превращался в маленькую точку вдали. Марилла лишь успела заметить, как Энн махнула в последний раз рукой и вскоре скрылась из виду. Она уехала, Грин-Гейблз перестал быть ее домом. Лицо Мариллы выглядело серым и постаревшим, когда она медленно возвращалась в опустевший дом, где Энн провела четырнадцать лет. Все эти годы дом был наполнен ее заботами и весельем.

Но Диана и ее дитя, жители Эко-Лоджа и Алланы с двумя старушками были здесь, чтобы разделить с Мариллой боль утраты и одиночество первого вечера. Они организовали ужин, уютно устроились все вместе за большим и удобным столом и приятно провели остаток дня за беседой, обсуждая подробности только что происшедших событий. А пока они разговаривали, поезд, в котором ехали Энн и Гилберт, прибыл в Глен-Сент-Мэри.

Глава 5

Приезд домой

Доктор Дэвид Блайз, дядя Гилберта, послал навстречу молодоженам свою коляску. Мальчишка, который привез коляску, убежал, не попрощавшись, оставив новобрачных одних на дороге.

Энн всегда помнила тот чудесный вид, который открылся им, когда они переехали холм у деревни. Их нового дома все еще не было видно. Но перед Энн лежала гавань Четырех Ветров, как сияющее зеркало роз и серебра. Далеко внизу она увидела вход в гавань между песчаными дюнами и мрачным утесом из темно-красных камней. Маленькая рыбацкая деревушка уютно разместилась в бухте. Издалека она была похожа на чудесный опал, утопающий в тумане. Небо над головой было как жемчужный свод, из которого на землю лились сумерки. Из гавани ветер приносил свежий морской воздух, и весь пейзаж был наполнен очарованием моря. Из маленькой белой церкви, видневшейся вдали, лился колокольный звон. Его мелодичные звуки расстилались над водой, сливаясь с шумом моря. Огни на скалах мягким золотым блеском мерцали под чистым северным небом, в котором сияли звезды. А вдали, у горизонта, вились алые ленты пара проходящих мимо кораблей.

— Это так красиво, так красиво! — восторженно сказала Энн. — Я полюблю Четыре Ветра. А где наш дом, Гилберт?

— Отсюда его еще не видно. Он скрывается за березовой рощей, зато в двух милях от Глен-Сент-Мэри, а от рощи до дома — еще одна миля. У нас немного соседей, Энн. Около нас стоит только один дом, и я не знаю, кто там живет.

Может быть, тебе будет одиноко, когда я буду уезжать?

— Нет, со всем этим великолепием огней я не буду чувствовать одиночества. А кто живет в соседнем доме, Гилберт?

— Не знаю. Но непохоже, чтобы там жили добросердечные люди.

Дом был большим и мрачным, покрашенным в ярко-зеленый цвет, который резко выделялся на фоне листвы. Напротив был почти пустой фруктовый сад.

— Ну, думаю, что хозяин с таким вкусом может быть добрым, — заключила Энн. — Если только у них не было такого происшествия, как у нас на холмах. По-моему, здесь совсем нет детей. Здесь слишком чисто, строго, как у нас в Коппе, что на Тори-Роуд. Я не ожидала, что на свете есть еще более чистое место.

Энн и Гилберт никого не встретили на дороге вдоль побережья. Но как только они подъехали к зеленой роще, за которой скрывался их дом, Энн увидела девушку, пасущую на холме белоснежных гусей. Девушка была высокая, в голубом платье. У нее была прекрасная походка, она шла очень ровно, с поднятой головой. Девушка стояла у ворот, осторожно поглядывая на прохожих, не выражая, правда, при этом особого интереса. Энн в какой-то момент показалось, что незнакомка смотрит на них враждебно. Но красота девушки заставила забыть о ее взгляде, и Энн, затаив дыхание, восхищенно глядела на красавицу. Ее красота была яркой, заметной и привлекала внимание. На девушке не было шляпки, голову покрывала густая шапка волос цвета спелой пшеницы. Ее большие голубые глаза блистали как звезды, красивая фигура была удивительно пропорциональна, а губы были такими же алыми, как маки, которые девушка держала в руке.

— Гилберт, кто эта девушка? — низким голосом спросила Энн.

— Что? Я не заметил никакой девушки, — ответил Гилберт, который не замечал вокруг никого, кроме своей жены.

— Она стоит у ворот, не оборачивайся, она смотрит на нас. Я никогда еще не видела такого красивого лица.

— Не помню, чтобы здесь были красивые девушки. Симпатичные — может быть, но не красивые.

— Эта девушка действительно красива. Ты, наверное, никогда не видел ее, иначе бы заметил и запомнил. Таких красавиц я видела только на картинках. А какие у нее волосы!

— Может быть, она гостит здесь. И, наверное, живет в гостинице.

— На ней надет белый передник, и она пасет гусей.

— Может быть, она делает это для развлечения. Посмотри туда, Энн.

Тут Энн увидела дом и сразу забыла обо всем на свете. Дом ей понравился с первого взгляда. Он был такой красивый! Вокруг росли тополя, чьи силуэты чернели на фоне голубого неба. Дальше виднелись пихты и лес. Лес выглядел таинственно, как будто скрывал что-то.

Новые ветры начинали свои бурные танцы за отмелью, и рыбацкая деревушка, что по ту сторону гавани, сверкала огоньками, когда Энн и Гилберт по узкой тропинке между тополями подъехали к дому. Дверь маленького домика открылась, и сумерки озарились мерцанием камина. Гилберт помог Энн выйти из коляски и проводил ее в сад через небольшую калитку между пихтами, наверх по красной тропинке к песчаным ступенькам.

— Добро пожаловать домой, — прошептал он, и, держась за руки, они переступили порог дома своей мечты.

Глава 6

Капитан Джим

«Старый доктор Дэйв» (так звали в кругу родственников Дэвида Блайза) и миссис Дэйв вышли из дома, чтобы поприветствовать жениха и невесту. Пожилой доктор Дэйв был крупным и веселым мужчиной с седыми волосами, а миссис Дэйв розовощекой маленькой леди с поседевшей головой. Она сразу же полюбила Энн.

— Я так рада тебя видеть, дорогая! Вы, должно быть, ужасно устали с дороги. Пойдемте скорее ужинать. Капитан Джим принес для вас форель. Уже все готово. Капитан Джим, вы где? Он, наверное, с лошадьми. Поднимайтесь пока наверх и располагайтесь.

Энн огляделась вокруг и последовала за миссис Дэйв. Ей очень нравился новый дом. Атмосфера в нем была такой же, как в Грин-Гейблз.

— Думаю, миссис Элизабет Рассел была добрейшим человеком, — пробормотала она, когда осталась одна в комнате.

В комнате было два окна: одно — с видом на гавань, где находился маяк, в другое окно были видны долина и ручей. А за ручьем стоял одинокий дом. Это был единственный дом на много миль вокруг. Он был старым и серым. Энн очень хотелось знать, кто живет там, что за люди их соседи. Она надеялась приобрести в их лице хороших друзей. Неожиданно Энн поймала себя на том, что думает о той красивой девушке с гусями: «Гилберт думает, что она не здешняя, но я уверена, что это не так. В той девушке есть что-то от этого моря, неба, гавани. Четыре Ветра у нас в крови».

Когда Энн спустилась вниз, Гилберт стоял у камина и разговаривал с незнакомцем. Они оба обернулись, как только Энн вошла в комнату.

— Энн, это капитан Бойд. Капитан Бойд, это моя жена.

Гилберт впервые произнес «моя жена», представляя Энн. Капитан протянул ей руку. Они улыбнулись друг другу и сразу стали друзьями. Добрая душа с первого взгляда может разглядеть, добрый человек или злой.

— Рад познакомиться с вами, миссис Блайз. Надеюсь, вы будете так же счастливы, как первая невеста, которая была в Четырех Ветрах. Ваш муж не совсем правильно меня представил.

Меня обычно называют капитаном Джимом. Зовите и вы меня так. Вы очень красивая, миссис Блайз. Когда я смотрю на вас, мне кажется, что я сам только что женился.

Миссис Дэйв, вошедшая в этот момент в комнату, не удержавшись, при этих словах расхохоталась. А потом уговорила капитана Джима остаться на ужин.

— Большое спасибо, вы очень добры. Я останусь с большим удовольствием. Мне ведь приходится и завтракать, и обедать, и ужинать одному. Мой собеседник отражение моей физиономии в стакане. Мне не часто удается посидеть с двумя такими очаровательными дамами.

Комплименты капитана выглядели бы смешными и глупыми, если бы не грация и благородство, с которыми он говорил.

Капитан Джим был высоконравственным человеком, уже в летах, с каким-то детским выражением глаз и молодым сердцем. У него была высокая, немного неуклюжая фигура, чуть-чуть сутулая, но еще сильная и выносливая. На чисто выбритом лице блестели глубоко посаженные глаза. В этих глазах была затаенная мечта, дума, которая заставляла их так сиять. Придет время, и Энн узнает, о чем думал капитан.

Надо признать, капитан Джим был домоседом. Широкие скулы, тонкие, крепко сжатые губы и мощные надбровья не портили его красивого, мужественного лица. Он прошел через многие испытания, побывал во многих плаваниях.

Веселая компания расселась вокруг обеденного стола. Ярко пылающий камин согрел воздух в комнате, хотя в открытое окно дул прохладный сентябрьский ветер. Вид из окна был сказочным. Стол был заставлен деликатесами и различными вкусными блюдами, приготовленными умелыми руками миссис Дэйв.

— Думаю, вы очень голодны, а после долгого путешествия вам все кажется вкусным. Эта форель очень свежая. Еще два часа назад она плавала в пруду.

— Кто сегодня на маяке? — спросил мистер Дэйв.

— Племянник Алин. Он разбирается в этой работе так же хорошо, как и я. Да, все-таки я действительно рад, что вы пригласили меня на ужин. Я ужасно голоден, сегодня почти ничего не ел.

— Мне кажется, вы вообще голодаете большую часть времени, — серьезно заметила миссис Дэйв. — Вам лень приготовить что-нибудь.

— Нет. Я готовлю, миссис Дэйв, — запротестовал капитан. — Зачем вы так говорите? Да я живу, как король. Вчера вечером я был в Долине и принес два куска мяса. Сегодня я собирался устроить пир.

— И что же случилось с мясом? — спросила миссис Дэйв. — Вы потеряли его по пути?

— Нет, — капитан Джим робко поднял глаза. — Просто поздно вечером какая-то бедная собака пришла ко мне и попросилась переночевать. Думаю, это был пес какого-нибудь рыбака. Я не мог выгнать гостя, тем более что у бедняги была поранена лапа. Я запер его на веранде, предварительно положив большую сумку вместо матраца, и лег спать. Но почему-то я долго не мог заснуть. Тогда я стал думать и вдруг вспомнил, что пес смотрел на меня голодным взглядом.

— И вы встали и отдали ему все мясо? Вы отдали все, что у вас было? спросил доктор Дэйв.

— Ну да. Это было единственное блюдо, которое я мог ему предложить, ответил капитан с раздражением. — Собака была голодна и съела два куска. В конце концов уже глубокой ночью я заснул. Но обед на следующий день у меня получился скудный, пришлось обойтись картошкой. А пес утром отправился домой. Думаю, он не был вегетарианцем.

— Что за чудачество! Голодать из-за какой-то никому не нужной собаки! воскликнула миссис Дэйв.

— Откуда вы знаете, может быть, кому-то эта собака очень дорога, — не соглашался капитан. — Она не очень хорошо выглядела, но о собаках нельзя судить по внешности. Может быть, по характеру она очень хорошая. Мой кот, Фест Мэйт, неодобрительно отнесся к этому псу, хотя у Мэйта, конечно, было предубеждение. Нельзя судить собаку по кошачьему мнению о ней. Но так или иначе, я потерял свой обед. Вот почему я так рад поужинать с вами. Как хорошо иметь добрых соседей!