ЧИСТАЯ БРЕДЯТИНА

В каждом человеке — даже в самом глупом — дремлет художественный критик, и я уверен, что критик, дремлющий в вас, требует какого–то удостоверения подлинности, особенно в нынешнее время, когда каждый день Рембрандт ван Рейн низводится до Рембрандта–Ага–Щас. Существует два способа подтвердить подлинность произведения искусства: Ученость и Интуиция. В том, что касается учености, можете представить себе, насколько замусолен мой экземпляр «Рафаэля для чайников»: удостоверение подлинности — приключение не для слабонервных. Однако вбить последний гвоздь в гроб подтверждения для меня мог лишь какой–нибудь Беренсон последнего дня. В телефонном справочнике Лос–Анджелеса значатся два специалиста по Рафаэлю, хотя у одного — телефонный код Мауи. Я позвонил обоим, и они были единогласны в своих выводах: один — за, другой — против.

Такого рода ученость кое–что, конечно, доказывает, но последних шагов за вас она не сделает. Только Интуиция всякий раз подтверждает принадлежность работы. Сколько раз сидел я у себя в саду, посасывая лед от коктейля из «прозака» и «хальциона» и совершенно игнорируя шедевр мирового искусства, стоявший у меня перед самым носом? Для всех нас, тем не менее, наступает миг, когда цензор наш откидывается, город ускользает в сторону, а шум в голове приглушается настолько, что мы осознаем: мы сидим перед корытом работы Рафаэля. С небес тогда пикирует мантия уверенности и плотно окутывает нас.

Именно тогда я решил, что есть только один способ доказать всему миру мою интуицию. Я должен посетить усыпальницу Рафаэля в римском Пантеоне и пообщаться с великим Мастером лично. (Я выделяю Пантеон курсивом, поскольку в дислексии своей однажды прочел его как Парфенон и потерял кучу денег на поездке в Афины. Чтобы избежать путаницы, предлагаю кому–нибудь из них свое название сменить. В конце концов, это вам не одно — река, а другое — аэропорт; они оба — здания.)

Вступая в Пантеон, человек не может не испытывать трепет. Поглядев налево, мы видим священное имя Песто, а поглядев направо — череду Пап и Папских соискателей. К сожалению, все они похоронены не в алфавитном порядке, поэтому отыскать среди них Рафаэля нелегко. Пару раз я промахнулся — очевидно, у него имелась фамилия. Это меня и сбило с панталыку. Простите, но если я ищу могилу Либерачи, мне хочется, чтобы она значилась под именем Либерачи, а не какой–то там Влодзиу Валентино и т.д. Мадонна, поимей это в виду.

Я стоял перед склепом, где Рафаэль покоился последние четыреста пятьдесят лет. Прежде чем пересказать, что же произошло дальше, я должен немного познакомить вас с тем, что представляет собой Пантеон. У него один из крупнейших куполообразных потолков в мире. Купол вместо потолка, может, и круто в мире архитектуры, но в мире шепота это штука паршивая. Все возвращается к вам в три раза громче, и даже дикция у вас улучшается. Поэтому когда я прошептал:

— Это ты сделал мою купальню для птиц? — меня услышали все присутствовавшие, кроме Рафаэля, который уже умер. Я прошептал еще раз, громче: — Это ты сделал мою купальню для птиц?

Несколько минут спустя ко мне подошел человек в теплой полушинели, прошептал:

— Да, но Широкий Человек хочет зеленую лужайку, — вручил мне конверт с пятьюстами миллионами лир и отполз.

Голос Рафаэля достиг меня лишь несколько часов спустя, когда я сидел в кафе, любуясь Пантеоном и потягивая синтетический кофе с низким содержанием жиров, смешанный с разрешенными (в Италии) производными от «занакса» и «куаалюда». Голос испустился непосредственно из Пантеона и направился к тому месту, где сидел я. Рафаэль, который теперь, должно быть, обитает на небесах, а стало быть, имеет доступ ко всему на свете, говорил по–итальянски, однако снабдил себя субтитрами на том диалекте, который употребляли только мы с сестрой, когда нам было по пять лет. Он подтвердил, что купальня для птиц — действительно его, и что ему понравилась моя работа в фильме «Придурок», но после не понравилось ничего. Кроме того, он просил передать всем, что он — не гомик.

Купальня Мартина, как ее сейчас называют некоторые исследователи (я сначала возражал), по–прежнему стоит у меня в саду, хотя сейчас за ней круглосуточно присматривает вооруженный охранник по имени Чарли (на выходные я его отпускаю), который мне уже нравится. Вряд ли ему известно, что именно он охраняет, но поскольку мимо купальни постоянно течет поток академиков, должен, наверное, сообразить, что это не кусок сыра. В его обязанности — помимо того, чтобы уберегать шедевр от покражи, — входит также отгонять от него птиц. Это дело непростое, поскольку для птицы птичья купальня есть птичья купальня, кто бы ее ни сделал — Рафаэль или департамент садовых инструментов универмага «Засушь». Иногда ночи мои пронзаются автоматными очередями. Я люблю животных и терпеть не могу их убивать, но если бы голубь приземлился на Мону Лизу — что ж, прощай, голубок.

Несмотря на целый ряд уже поступивших выгодных предложений, я не собираюсь продавать Рафаэля. Я даже не буду упоминать о нем своим гостям, если не почувствую, что это куда–то меня приведет. Наверное, если я увижу, как кто–нибудь вылупился на купальню так, словно на голову ему рухнул операторский кран, я, конечно, отведу такого человека в сторону и просвещу. Я скажу ему, что он стоит в присутствии Мастера, что он касается мощи веков и заслуживает обесценившегося в употреблении, но по–прежнему значимого определения «тонкая душа». После этого я направлю такого человека расслабиться в моем шезлонге, разработанном Гогеном, и насладиться зрелищем. Откуда я знаю, что это Гоген? Гоген–Гоген — я просто знаю, и всё.

ИЗМЕНЕНИЯ В ПАМЯТИ ПОСЛЕ ПЯТИДЕСЯТИ

Cкучно? Для тех, кому за пятьдесят: вот хороший способ легко убить добрые полчаса:

1. Поместите ключи от своей машины в ладонь своей правой руки.

2. Своей левой рукой наберите телефонный номер друга и подтвердите готовность отобедать или отужинать с ним.

3. Повесьте трубку.

4. Теперь начинайте искать ключи от машины.

(Чтобы узнать ответ, переверните вверх ногами страницу ___ )

Провалы в памяти, случающиеся после пятидесяти лет, вполне нормальны и в каком–то смысле даже благотворны. Существуют определенные вещи, о которых лучше всего забыть, — вроде того раза, когда папа вас не похвалил, а теперь, сорок лет спустя, вам приходится сидеть и считать кафельные плитки в ванной — сначала тройками, потом пятерками и так далее, пока число не сойдется, — а иначе вам просто не выйти из душа. Память избирательна, и случается, что она избирает 1956 год или 1963 — и всё. Такие провалы не обязательно свидетельствуют о более серьезных проблемах со здоровьем. Правило здесь таково: если вы считаете свою проблему с памятью патологической, скорее всего, ее у вас нет вообще. Фактически, более серьезный показатель — это когда вы убеждены, что с вами все в порядке, однако люди иногда задают вам вопрос: «Что это вы делаете в пижаме на церемонии чествования в Кеннеди–Центре?»

Скажем, вы только что позвонили своему лучшему другу Джо и пригласили его на грядущий юбилей, а затем, несколько минут спустя, перезваниваете Джо и приглашаете его на этот же юбилей еще раз. Это вовсе не означает, что вы «теряете разум», или «играете с неполной колодой», или у вас «не все дома», или «потекла крыша», или вы «витаете в облаках вместе с дирижаблями», или «катаете шарики за роликами», или «заглядываете в собственный ум и ничего там не находите», или заменяет какой–нибудь другой из унизительных эпитетов, которыми награждают тех, кто чистит уже очищенный банан. Означает же это лишь то, что Джо, возможно, просто–напросто выпал из списка тех вещей, которые вы собирались запомнить. Джо сам виноват. Следовало носить более запоминающееся имя. Например Эль Элеганте.

Иногда бывает весело сидеть в садике и вспоминать, как зовут вашу собаку. Вот как это делается: просто следите за ушами песика, наугад выкликая имена домашних животных. Замечательный летний вид спорта, особенно в сочетании с такими деятельностными играми, как «Назови эту жену» и «Кто я такой?» Игры эти, на самом деле, укрепляют память и способствуют решению более комплексных проблем, вроде: «Я в шестой раз миктурирую за последний час или в седьмой?» Разумеется, на этот вопрос легко ответить, оставляя крошечные отметки карандашом в течение дня.

ЗАМЕТКА САМОМУ СЕБЕ: Не забыть написать статью об отложениях ушного воска.

Если у вас есть врач, которому за пятьдесят, мудро обращать внимание на его меняющийся профиль памяти. Ничто так не обескураживает, как больной и лекарь, сидящие друг напротив друга за медицинским столом и недоумевающие, зачем они здесь. Берегитесь стетоскопа, приставляемого ко лбу или к саквояжу. Берегитесь приветствий типа «Здрассьте… вы…» У вас есть повод для тревоги, если, просматривая вашу историю болезни, он постоянно величает вас «вот гадкий мальчишка». Мужчинам следует также остерегаться, если врач, осматривая их простату, неожиданно интересуется: «Простите, а мы с вами знакомы?»

Есть несколько теорий, объясняющих проблемы с памятью в продвинутом возрасте. Одна заключается в том, что мозг полон: ему просто–напросто нужно просчитывать слишком много данных. Это легко понять, если мы осозна́ем, что имя вашей учительницы в третьем классе до сих пор занимает в нем место, не говоря уже о словах «Гаудеамуса». Для пожилых мужчин одно из решений может заключаться в том, чтобы взять все поверхностные данные, вихрящиеся в мозгу, и сгрузить их в новообразовавшуюся обширную брюшную полость, где места предостаточно. Это освобождает мозг для размещения более значимой информации, вроде причиняющих особые неудобства «дней недели». Еще одно решение — принимать регулярные дозы Ginkgo biloba, экстракта растущего в Азии дерева, у которого такая крепкая память, что однажды оно выследит и прикончит всех людей, которые его когда–либо ели. Тем, кто собирается принимать Ginkgo biloba, настоятельно рекомендуется пометить пузырек словами «Пилюли для памяти». Нет ничего более неловкого, чем смотреть на пузырек с Gingko biloba и думать, что это рака с мощами испанского конкистадора.

Итак, подводя краткие итоги: отложения ушного воска — проблема, с которой все мы неизбежно сталкиваемся. Только хорошее, крепкое чистящее средство, применяемое раз или два в месяц, спасет нас от унижения окаменевшей желтой коросты, налипающей на нашу мебель. И снова я рекомендую безалкогольный очиститель, основанный на полимерах, который следует наносить влажной тканью. Успехов вам!

Ключи от машину у вас в правой руке. Теперь, пожалуйста, не забудьте снова перевернуть эту книгу нужной стороной вверх. —

МАРСОХОД ОБНАРУЖИВАЕТ КОТЯТ

Последний космический зонд, отправленный на Марс, предоставил неопровержимые доказательства того, что красная планета населена примерно двадцатью семью трехмесячными котятами. Эти «котята» не приносят потомства и не умирают — они всегда остаются в состоянии вечной котенкости. Разумеется, без дальнейших изысканий ученые остерегаются называть этих жизнерадостных маленьких существ котятами. «Лишь то, что они выглядят, как котята, и действуют, как котята, — не причина предполагать, что они и есть котята, — сообщил нам один исследователь. — Футбольный мяч — это коричневая штуковина, которая скачет по траве, но неверно было бы называть ее щеночком».

Сначала ученые разделяли определенный скептицизм по поводу того, что котенкообразные могут существовать в разреженной марсианской атмосфере. В рамках теста в камеру, воссоздающую атмосферу Марса, были помещены земные котята. Журнал этого научного эксперимента — захватывающее чтение:

6.00 утра: Котенок, похоже, спит.

7.02 утра: Котенок просыпается, мечется из одного угла клетки в другой безо всякой видимой причины.

7.14 утра: Котенок взбегает по стенке клетки, прыгает на другого котенка безо всякой видимой причины.

7.22 утра: Котенок лежит на спине и колотит другого котенка лапами безо всякой видимой причины.

7.30 утра: Котенок подпрыгивает, останавливается, несется влево, резко останавливается, карабкается на стенку, висит на ней в течение двух секунд, падает на голову, несется вправо безо всякой видимой причины.

7.51 утра: Котенок проводит синтаксический анализ первой фразы из «шапки» редакционного комментария ежедневной газеты, застилающей дно камеры.

За исключением синтаксического анализа, остальное поведение совершенно типично для котят с планеты Земля. Синтаксический анализ, проведенный с помощью небольшой шариковой ручки, признан аномалией.

Современная теория котят предлагает несколько объяснений существованию таковых на Марсе. Первое выдвигается д–ром Патрисией Кригер из института «Эй–Ты–Шкет» и сводится, в сущности, к тому, что котята обитают как везде, так и нигде одновременно. Иными словами, вы наблюдаем свидетельства присутствия котят, но провести замеры их поведения — совершенно другое дело. Стоит исследователям нацелить на котенка свои инструменты — он исчезает и через некоторое время обнаруживается в совершенно другом месте, к примеру, на оконной шторе под потолком. Другая теория, разработанная д–ром Чарлзом Векслером и его дядей Тедом, предполагает, что любая вселенная, в которой есть круглые объекты — от теоретических сфер до шариков для пинг–понга — необходимо подразумевает и существование котенкодвигателя. Научные круги отреагировали тезисом, что понятие «котенкодвигатель» не может быть предметом допустимых научных изысканий, и его следует перенести в сферу псевдонауки. Псевдонаучные круги ответили на это резонным возражением: для того, чтобы нечто могло легитимно получить приставку «псевдо-», требуется авторитетное заключение по меньшей мере троих независимых сбрендивших чудиков.

Некоторые предполагали, что недружелюбности марсианского климата должно хватить на то, чтобы серьезно помешать долговременному развитию любого биологического вида. Тем не менее, слабость марсианской гравитации — подарок для семейства кошачьих. Марсианские особи способны прыгать по меньшей мере в три раза выше, чем на Земле. Они могут карабкаться как минимум в два раза выше по столбу с ковровым покрытием, а мяч с колокольчиком внутри способен прокатиться почти в три раза дальше. Это, по крайней мере, равняется расстоянию, на которое мяч может прокатить своим носом взрослый пудель.

Хотя Земля может оказаться весьма благоприятным рынком для вечных котят, большинство ученых приходят к выводу, что человечеству в дальнейшем не стоит связываться с представителями этого биологического вида. Однако есть и такие, кто убежден: открыв этих существ, мы тем самым взяли на себя ответственность за «развлечение» их. Д–р Энос Моубри и его жена/кузина Джейн (оба — исследователи Чикагского института Шлея по изучению животных) выдвигают доводы в пользу того, что котят возможно качественно развлечь четырьмя милями бечевки в клубках, разрезанной на сегменты по четырнадцать дюймов. Стоимость подобного предприятия будет равняться:

Четыре мили бечевки: $135

Сегментация бечевки: $8

Космический зонд, который доставит бечевку на Марс и будет за нее дергать: $6 триллионов

К великому сожалению, работа д–ра Моубри была по большей части не принята в расчет из–за использования им унизительного термина «киска».

Когда вы посмотрите на небо в следующий раз, знайте — где–то в многообразном сонме звезд запуталась бледно–красная точка под названием Марс. И на ней обитают крохотные существа, чьи тихие голоса скоро громом прокатятся по всей нашей планете в мяве межгалактических масштабов.

ДОРОГАЯ АМАНДА

Дорогая Аманда,

Это будет последним письмом, которое я тебе пишу. Мне кажется, мы приняли верное решение. Благодарю тебя за всю твою любовь. Последние пять месяцев были изумительным переживанием. Я хочу, чтобы ты знала, что время, проведенное нами вместе, останется жить в особом уголке моего сердца. Лучше всего будет, если ни писать, ни звонить друг другу мы не станем.

Всегда люблю,

Джои

Дорогая Аманда,

Я позвонил тебе вчера вечером — по телевизору шла та серия «Люси» про пирожок, и я знал, что ты захочешь ее посмотреть. Как бы то ни было, оставляя тебе сообщение, я случайно набрал твой код прослушивания сообщений. Извини. Кто такой Франсиско? Просто любопытно.

Джои

Дорогая Аманда,

Я сообразил, что у меня до сих пор остался твой набор из шести японских чашечек для сакэ, который я тебе купил, когда мы ездили в центр, и хотел бы узнать, когда удобно будет его тебе завезти. Ты можешь мне звякнуть по моему обычному номеру, или же в контору до семи, но потом обязательно попробуй дозвониться в машину, или же я обычно дома к семи сорока пяти. Мне бы хотелось их тебе вернуть, поскольку я знаю, что ты о них, наверное, думаешь. Это мое последнее письмо.

С наилучшими пожеланиями,

Джои

Дорогая Аманда,

По счастливому совпадению мой котик прыгнул вчера вечером на кнопку скоростного набора твоего номера, и это дало нам шанс поговорить еще раз. После этого я долго думал, что ты имела в виду, когда сказала: «Все кончено, Джои. Вбей это себе в голову». Такой простор для интерпретаций. Просто любопытно. О, и вчера вечером я оказался на твоей улице и заметил, что рядом с твоим домом стоит желтый «мустанг», которого я не припоминаю. Принадлежит ли он тому самому таинственному Франсиско, о котором я столько всего слышал? Но это ладно. Просто любопытно. Я оставил одну из чашечек для сакэ у твоей двери: она случайно оказалась у меня в машине. Что у тебя так громко играло?

С уважением,

Джои

Дорогая Аманда,

Это последнее письмо, которое я тебе пишу. Мне очень не хочется причинять тебе такую боль, но я кое с кем встречаюсь. Она тебе понравится. Только пожалуйста — не звони ей в «Королевское кафе», где она обслуживает столики с полудня до восьми. Ее зовут Мариша — в ее имени столько же букв, сколько в твоем! Я тут по случаю узнал, что у Франсиско есть или были проблемы с налогами. Следует ли мне с ним встретиться? Я это все уже переборол в себе, поэтому буду рад помочь. Да, и вот еще что: хочу предупредить. Латиноамериканцы. Одной женщины им всегда недостаточно. Просто подумал.

Джои

P.S. У тебя еще остался мой красный механический карандаш «Пентел»? Мне он очень нужен. Сбрось мне сообщение на пейджер, когда получишь это письмо.

Дорогая Аманда,

Угадай, что произошло? Я получил работу на выходные: мыть окна в твоем доме! Парни из юридического отдела думают, что я спятил, но мыть окна мне всегда нравилось. Помнишь, как я любил протирать ветровое стекло даже на автостанции с полным циклом обслуживания? Просто хотел тебя предупредить, поскольку на работу я буду надевать твой любимый костюм: коричневые брюки, синюю рубашку «Гэп» и пенопластовую кепку с надписью «За Аллигаторов». Так легко начинать все заново, и мне бы не хотелось думать, что причиной тут моя новоприобретенная брюшная мускулатура. Кстати, тут какой–то Франсиско пытается девчонок по Интернету снять. Хмм. Просто любопытно.

Дж.

Дорогая Аманда,

Это будет мое последнее письмо к тебе. Я довольно сильно расстроился, когда ты сменила номер, не оставив мне нового. Он может потребоваться при каком–нибудь несчастном случае, к тому же у меня еще остались твои вешалки с изысканной обивкой. Мариша как–то на днях о них выспрашивала — это было совсем не весело. Вероятно, они тебе слишком дороги, чтобы я их просто выбросил, поскольку мы покупали их вместе на распродаже у соседей в тот день, когда твоя мама пришла от меня в полный восторг, сказав тебе, что я «приятный». Прошу тебя, приедь и забери их; они наносят серьезный урон моим новым отношениям. Удобно будет в любую среду после пяти, но не после семи, а по пятницам весь день кроме обеда, в понедельник тоже неплохо, а по выходным — в любое время. И во вторник тоже.

Джои

Дорогая Аманда,

Завтра День Святого Валентина, и я надеюсь, ты не будешь против, если я закину эту записку тебе в окно, поскольку почта работает слишком медленно. Камень, к которому она привязана, мы привезли с тобой из нашего путешествия в пустыню! Просто хотел узнать, не хочешь ли ты, чтобы мы с тобой собрались вместе четырнадцатого, пообедали быстренько? Мне нужно забрать у тебя свои письма — прихвати с собой и это тоже, ладно? Встретимся у «Курчавого Дэйва», за нашим старым столиком. Я принесу вешалки и хочу, чтобы ты захватила мою маленькую фотографию, где я голышом ныряю с небоскреба. Не уверен, поместятся ли все чашечки для сакэ, но несколько обязательно возьму с собой. Можешь даже привести Франсиско, если хочешь; вероятно, я сумею помочь ему разобраться с его огромными счетами за урологию. Ты можешь известить меня побыстрее? Я жду снаружи прямо на газоне.

Это будет моим последним письмом к тебе.

Люблю тебя вечно,

Джои

ГАРНИТУРА ТАЙМС СВЕТЛАЯ ОБЪЯВЛЯЕТ О НЕХВАТКЕ ТОЧЕК

Представители популярной типографской гарнитуры Таймс Светлая недавно объявили о критической нехватке точек и предложили им замену — в лице кавычек, восклицательных знаков и точек с запятой, — пока кризис не будет преодолен такими людьми, как вы, которые посредством творческого употребления избыточной пунктуации, вероятно, окажутся в силах сдержать непрерывный спрос на точки, плотное использование которых в течение последних десяти лет (причем не только в английском, но и практически во всех остальных языках мира) взваливает тяжкое бремя на писателей повсюду, таким образом вызывая целый хор комментариев, среди которых: «Что мне, к чертовой матери, делать без моих точек? Как я буду писать? Разве это не ужасное бедствие? Они там что, с ума посходили? Не приведет ли это к злоупотреблению другой, менее интересной пунктуацией???»

«Наиболее уязвимы окажутся писатели, работающие короткими рублеными фразами, — заявил представитель гарнитуры Таймс Светлая по связям с прессой, который продолжил: — Мы пытаемся исправить ситуацию и выдвинули альтернативные предложения, как то: умляуты — фактически, мы располагаем таким количеством умляутов, которое не исчерпать и до конца жизни! Не забывайте: умляуты могут подбавить перчику в любую страницу, оживить ее своей тонкой симметрией — зачастую располагаясь в середине слова, с буквами, стекающими по бокам — и не только подчеркнуть произношение этого слова, но и послужить вящей славе писателя, настолько они причудливы, не говоря уже о том, что они даже внешне напоминают точки и в самом деле от точек практически неотличимы, что запросто подведет случайного читателя к убеждению, что статья, читаемая им, действительно содержит точки!»

Бобби Мозгард, писатель, живущий в уединенной хижине штата Монтана, — являющийся фактически чуть ли единственным писателем, живущим в уединенной хижине в штате Монтана и не полоумным при этом, — стоит в настоящее время перед дилеммой, типичной для писателей всей страны: «У меня есть фраза, которую просто необходимо остановить; в настоящее время она занимает шестнадцать страниц и уже вываливается за порог моей уединенной хижины, она настолько загромождена, что начинает меня беспокоить — боюсь, мне уже недостаточно будет одной точки, потребуется по меньшей мере две, чтобы навсегда ее прикончить, а если это не сработает, то я уже заказал у Джесси базуку, и если я не получу своих точек, и притом быстро, мне придется ею воспользоваться…» Журнал «Международный Иврит» выступил на это с таким чрезвычайным заявлением: «В настоящее время у нас имеется в наличии избыточный запас обратных точек, и мы будем счастливы отправить партию их мистеру Мозгарду или любому другому писателю, оказавшемуся в кризисной ситуации!» .точку обратную нее в втыкаете вы когда ,тогда раз как сторону другую в посмотреть мгновение на фразу заставить чтобы ,том в заключается здесь хитрость Единственная

Общая озабоченность писателей четко выражена в краткой телеграмме следующего содержания:

Нехватка тчк не должна продолжаться стоп

В остановке расстановки тчк должна быть поставлена тчк стоп

Мы должны разрешить ситуацию и поставить тчк в тчк остановки расстановки тчк стоп

Искренне ваш зпт

Том Стоппард стоп

Не стоит и говорить, что многоточие начало испытывать на себе всевозрастающий прессинг…

«Заверяю вас, — заверил нас представитель по связям с прессой, — заверяю вас, многоточие не — повторяю, не — является просто тремя точками, нанизанными друг за другом, и, хотя определенные писатели совершают на многоточие варварские набеги в поисках недостающих точек, вышеупомянутые точки глубоко неэлегантны и неэффективны при использовании их для остановки фразы! ¿Точка многоточия слишком слаба, чтобы остановить ход современной фразы, что потребует по меньшей мере двух точек многоточия, оставляя третью точку бессмысленно торчать в одиночестве, — при том, что в реальности две точки в конце предложения будут выглядеть как типографская опечатка, компрендре? И кто сказал, в конечном итоге, что гарнитура Таймс Светлая настолько важна? Почему писатели не могут воспользоваться частями какого–нибудь другого, менее общеупотребительного шрифта, вроде Клёвый Делюкс, Хлюздя Экстра Узкий или Текущий Чердак?»

Фактически, уже поднялось целое движение за альтернативную пунктуацию; возьмите, к примеру, Культ Новой Пунктуации и Самоубийства из Южного Техаса, чье кредо — «Почему не испытать какие–нибудь иные и неисследованные виды пунктуации, а потом не покончить с собой?» Смотрите, как легко разворачиваются эти узловатые эпиграммы из Шекспира:

Не в каждом облаке гроза таится :)

Горацио, друг мой, я умираю :(

Вспоминая эмбарго на звездочку гарнитуры Альбертус Экстра Полужирной несколько лет назад, остается надеяться только на то, что кризис разрешится быстро, ибо жизнь, состоящая из одних восклицательных знаков, сколь поверхностно восхитительны они бы ни были, — ну что это за жизнь?! Существует, разумеется, множество других шрифтов, которыми можно пользоваться в случае затяжного кризиса, но, если говорить до конца честно, с каким из них вы бы с большей радостью встретились — с Хлюздей Экстра Узким или с сисястой сексуальностью Таймс Светлой? Сам кризис нехватки точек может оказаться полезным — при условии, что он быстро разрешится, — поскольку заставил по меньшей мере автора этих строк ценить свою единственную точку и дорожить ею, поэтому с глубочайшим уважением я сейчас ею и воспользуюсь.

КОТИК ШРЁДИНГЕРА

В ящик вместе с радиоактивным атомом помещают кота. Если атом распадается, кота убивает молотком; если атом не распадается, кот остается жить. Поскольку перед тем, как наблюдатель откроет ящик, считается, что атом находится либо в одном, либо в другом состоянии, кот, таким образом, должен считаться живым и мертвым одновременно.

Кошачий парадокс Эрвина Шрёдингера, 1935 г.

Банан Витгенштейна

Из Нью–Йорка в Лос–Анджелес первым классом летит банан. Два ученых, по одному в каждом городе, разговаривают о банане по телефону. Поскольку референт слова банан постоянно перемещается по отношению к своему существительному, он никогда не занимает какой–то одной части пространства, а то, что не занимает пространства, по определению не существует. Таким образом, банан прибудет в аэропорт Джона Ф. Кеннеди, а лимузин для доставки его в город, его не встретит, хотя бронь заказа подтвердили в Лос–Анджелесе.