Помоги проекту - поделись книгой:
— Техпаспорт, естественно, заполним на имя Семенова. С новым номером. Только номера шасси и кузова оставим твои, мало ли. Бывает, проверяют. Но вообще желательно, чтобы тебя не останавливали. Постараешься?
— Постараюсь.
— Давай техпаспорт. Заполним новый и полетим, как ветерок.
Взяв у меня техпаспорт, Сашка заполнил аккуратным ученическим почерком чистую книжечку. Номера шасси и кузова были оставлены прежними, номер же машины стал новым — «я 26–14 МШ». Владельцем Сашка записал Семенова Игоря Кирилловича. Закончив работу, потянулся:
— Все. Пьем кофе, моемся, бреемся и мчимся.
Сбросив кроссовки, стянув с себя носки, джинсы и рубашку, я уселся вместе с Сашкой на кухне. Выпил кофе, съел бутерброд и, достав из сумки электробритву, тщательно выскоблил подбородок. Спрятав бритву, остановился было перед зеркалом в прихожей, и в это время Сашка протянул нечто, напоминающее спасательный пояс:
— Держи… Вдень руки вот сюда. В ремни. Вдень, вдень…
— Что это?
— Накладной живот. Для завтрашней поездки.
— Накладной живот? — Я вдел руки в ременные лямки, Сашка застегнул сзади застежки — и под моей грудью вырос набитый чем-то мягким пологий холщовый пузырь. Сашка подал старую футболку. Когда я надел ее, посмотрел прищурившись:
— А что… Полная натуральность, — сказал он. — Конечно, будет жарковато. Ничего, потерпишь.
Я погладил себя по животу:
— Сань, а не слишком? Зачем все это?
— Затем, чтобы тебя не узнали.
— Ну, а джинсы? Как я их натяну? И рубашку?
— У меня все есть. Рубашка, брюки от пижамы «Адидас», с резинкой. Ладно, снимай и мыться. Я за тобой.
Я стянул футболку, осторожно снял накладной живот и пошел под душ. Вымывшись, взял в руки утюг.
В девятку мы сели в двадцать минут седьмого — переодетые, в галстуках и идеально отглаженных рубашках.
Без десяти семь наша машина остановилась у подъезда Алены. Дом у Алены был добротным — трехподъездная кирпичная шестнадцатиэтажка.
Выключив мотор, Сашка спросил:
— Как думаешь, они сильно опоздают?
— Минут на десять. От силы на пятнадцать.
— Ты вообще продумал, что сказать Алене?
— Что я ей должен сказать?
— Тебя ведь день-два не будет в Москве.
— Я разве обязан отчитываться?
— Нет. И все же?
— Скажу… еду на халтуру. В другой город. Сойдет?
— Сойдет. И все, о делах больше ни слова! Алена говорила, что из себя представляет ее подруга? Наверное, страшнее атомной войны?
— Наоборот. Сказала, у тебя глаза на лоб полезут. От ее красоты.
— Будем надеяться, — скептически заметил Сашка.
— Будем.
— Хорошо бы она еще жила в этом доме.
— Почему?
— Все-таки первая категория. И жильцы соответствующие.
— Где живет, ничего не знаю.
Мы сидели, изредка перебрасываясь короткими замечаниями. Наконец Сашка не выдержал, возмутился:
— Мы ждем уже полчаса!
— А что делать?
— Действительно, нечего.
В конце концов я облегченно вздохнул: из подъезда вышли Алена и стройная светловолосая девушка. Сашка присвистнул:
— Неужели наши?
— Наши.
— Люблю, когда девушки знают, что у них хорошие фигуры, и не собираются это скрывать.
Алена меня не обманула. Ее подруга была очень мила. Впрочем, я смотрел лишь на Алену. На ее темно-каштановые волосы, нежное лицо с широко расставленными серыми глазами. Подумал: она действительно очень красива, и не только с точки зрения художника. Насчет же фигур Сашка сказал из-за коротких платьев, напоминающих не доходящие до колен облака. Платье Алены было дымчато-серым, подруги — бледно-бирюзовым.
— Со своей Аленой сядешь сзади, — распорядился Сашка. — Хорошо?
— Ладно. — Я вышел и открыл дверцу, усадил Алену на заднее сиденье, ее подругу на переднее.
Алена улыбнулась:
— Мы не очень опоздали? Сережа, Саша, это моя подруга Жанна.
У Жанны были столь редкие зеленые глаза, изящный вздернутый носик и пышные рыжеватые волосы.
— Очень приятно… — Сашка чопорно поклонился. — Вы вместе учитесь?
— Мы вместе живем, — сказала Алена. — В одном подъезде.
— Но учитесь отдельно?
— Жанна учится в школе-студии МХАТ. На актерском.
— О-о… Потрясающе!
Чуть помедлив, Жанна спросила:
— Почему?
— Потому что я бешеный поклонник искусств.
— Тогда кто вы? Чтобы я знала, кто мой бешеный поклонник? Художник?
Сашка включил магнитофон, притворно вздохнул:
— Увы, всего лишь хирург-косметолог. — Стал осторожно разворачиваться. — Как поедем? С ветерком или медленно? Жанночка, как вы любите?
— С ветерком. Только хотелось бы знать, куда мы едем?
— Жанночка, сейчас я вам все объясню. Все, все, все…
Выехав на трассу, Сашка прибавил скорость. Проскочив несколько светофоров, сказал:
— Мы едем в Совинцентр. В ресторан «Континенталь». На банкет. Не против?
— Кто же будет против «Континенталя»? Только что за банкет?
— Некая наша знакомая, которую, скажем так, знает пол-Москвы, собирает своих друзей. Посидеть, поболтать, потанцевать. Только и всего.
— А… как зовут вашу знакомую? Если ее знает пол-Москвы?
— Вера Новлянская. Слышали?
— Знаете, Саша, нет.
— Тогда… — Он что-то сказал Жанне на ухо. Она рассмеялась. Сашка же, выпрямившись, продолжил рассказ о Вере Новлянской. Поскольку меня больше занимало то, что рядом со мной сидит Алена, половины того, что он говорил, я уже не слышал. К тому же я точно знал: главного о Вере Новлянской Сашка все равно не расскажет. Вообще Вера считается одной из известных московских красавиц, хотя ей около пятидесяти. Последний ее муж, заместитель министра, умер два года назад — и по этому случаю Вера сделала у Сашки очередную пластическую операцию. Не знаю, насколько искусны были врачи, работавшие над ней раньше, но теперь Вера, конечно в гриме, выглядит тридцатилетней женщиной. Сашка, понятно, рассказывал совсем о другом — о широте Вериной натуры. А также о тонком вкусе, любви к искусству и поклонниках. Изредка он оборачивался в нашу сторону, понимая, что Алена тоже его слушает.
Наконец девятка остановилась у Совинцентра. Поскольку здесь все швейцары хорошо знали и меня, и Сашку, мы были пропущены без звука. В ресторане метрдотель сообщил: банкет дается во втором банкетном зале. Как только мы вошли в помещение, представляющее что-то среднее между маленьким залом и огромной комнатой, раздались оглушительные аплодисменты. Девушки смутились, но мы с Сашкой знали: на таких банкетах по привычке хлопают всем опоздавшим. Впрочем, может быть, сигнал к аплодисментам подала Вера, ослепительно царственная Вера, разместившаяся во главе П-образного стола. Мы посмотрели в ее сторону. Она тут же послала мне и Сашке воздушный поцелуй.
Администратор показал на свободные места, мы сели, и стоявший поблизости официант откупорил бутылку и разлил в бокалы шампанское. Сразу вслед за этим тамада провозгласил тост. Во время тоста оркестр из пяти человек несколько раз грянул «К нам приехал наш любимый».
Выпив и поставив бокал, я огляделся. Стол был богатым, публика же самой разношерстной, чего и следовало ожидать. Вера, как всегда, производила впечатление. Она почти не говорила, лишь выслушивала, улыбаясь, развлекавших ее наперебой гостей. Ее платье, безусловно, стоило огромных денег, но в то же время как будто ничем особенным не выделялось. То же можно было сказать о бриллиантовых серьгах и ожерелье, обращавших на себя внимание главным образом тонкой работой.
Банкет катился по накатанной колее. Вскоре тосты кончились, заиграла музыка, и мы вчетвером пошли танцевать. В том, что Алена прекрасно танцует, я мог убедиться раньше. Жанна ей не уступала, Сашка же был просто в ударе. За стол мы вернулись, когда оркестр ушел отдыхать. Настроение было отличным, мы смеялись и разговаривали, перебивая друг друга. Нам никто не мешал, остальные, как водится, тоже разбились на группы. Лишь однажды Вера, подойдя, сказала:
— Не обращайте внимания — я на секунду. Девушки, я рада, что вы пришли. Сергей, насчет вашей картины, она здесь?
— Здесь. В багажнике у Саши.
— Я завезу ее завтра? — сказал Сашка. — В середине дня?
— Хорошо. Больше не буду вас мучить. Девушки, запомните: вы здесь самые красивые. — Улыбнувшись, ушла.
— Милая женщина, — сказала Алена.
— Очень, — согласилась Жанна. — Саша, я ее представляла другой.
Сашка поднял обе ладони:
— Ради бога, Жанночка, лишь бы вам понравилось.
Вернулся оркестр, и мы снова пошли танцевать. В середине танца Сашка выразительно глянул на часы. Я посмотрел на свои: без пяти одиннадцать.
Алена подняла брови:
— Спешишь?
— Аленка, через час у меня поезд. Я уезжаю.
— Куда?
— На так называемую халтуру.
— Это нечестно. Мог бы сказать раньше.
— Зачем портить вечер? И потом, я ведь приеду через день-два.
— Откуда?
— Неважно. Из областного города со скучным названием.
Танец кончился. Я осторожно обнял Алену. Она прижалась губами к моему уху:
— Я буду скучать. Вспомнишь в своем скучном городе?
— Вспомню.
После того, как мы сели в машину, Алена уткнулась носом в мое плечо. Так мы просидели до самого ее дома. Выпрямилась она, когда Сашка, выключив мотор, повернулся к Жанне:
— Ну как? Есть претензии? Пожелания?
Поделиться книгой: