FRICONOMICS ФРИКОНОМИКА МНЕНИЕ ЭКОНОМИСТА-ДИССИДЕНТА О НЕОЖИДАННЫХ СВЯЗЯХ МЕЖДУ СОБЫТИЯМИ И ЯВЛЕНИЯМИ

Стимулы, которые правят в сумо, весьма запутаны и крайне сильны. Каждому борцу присваивается место в рейтинге, от которого зависят все стороны его жизни. Именно рейтинг определяет: сколько денег получает сумоист, как велика его свита, сколько он ест и спит и т.д. Шестьдесят шесть японских борцов высшего ранга, которые входят в дивизионы макуучи и джурио, представляют собой элиту сумо. Борец, находящийся у вершины элитной пирамиды, может зарабатывать миллионы и наслаждаться почти королевскими почестями. Ни один из спортсменов, занимающих первые сорок строчек рейтинга, не получает меньше 170 тысяч долларов в год. Между тем японский борец, занимающий семидесятую строчку, получает только 15 тысяч долларов в год. За пределами элитного круга жизнь не особенно сладка. Спортсмены с низким рейтингом во всем зависят от своих менеджеров, им приходится самим готовить еду, убирать квартиру и даже мыть свои необъятные телеса. В общем вы уже поняли, что место в рейтинге в сумо — это всё.

Рейтинг каждого борца основывается, прежде всего, на его успешных выступлениях в престижных турнирах, проводимых шесть раз в год. Каждый борец участвует в пятнадцати поединках за турнир, по одному в день. Если он заканчивает состязания с хорошим результатом (восемь или более побед), его рейтинг повышается. Если его результат оказывается плохим (семь или менее побед), рейтинг понижается. Если же сумоист завершает турнир с одними поражениями, он рискует вообще вылететь из элитного дивизиона. При этом в любом турнире крайне важна восьмая победа, определяющая грань между повышением и понижением. Грубо говоря, для места в рейтинге она в четыре раза ценнее любой другой.

Таким образом, борец, который выходит на ковер в последний день турнира с результатом 7:7, может получить от победы гораздо больше, чем соперник с результатом 8:6 рискует потерять.

Возможно ли, чтобы борец 8:6 позволил борцу 7:7 победить себя? Дело в том, что схватка в сумо имеет вид сконцентрированного шквала силы, скорости и энергии, который часто продолжается не более нескольких секунд. При желании одному спортсмену было бы совсем нетрудно дать другому сбить себя с ног или вытолкнуть за пределы ковра. Давайте представим на минутку, что сумоисты могут жульничать. Как же нам использовать имеющиеся данные, чтобы доказать это?

Первым делом, нужно выделить схватки последнего дня турнира между борцом, рискующим опуститься в рейтинге, и тем, что уже обезопасил себя восьмой победой. (Поскольку более половины борцов завершают турнир, имея семь, восемь или девять побед, под этот критерий попадут сотни схваток.) Поединок последнего дня между двумя борцами с результатом 7:7 можно не учитывать, так как им обоим крайне необходима победа. Не стоит принимать во внимание и схватки с участием борца, уже имеющего десять и более побед. У него также есть сильный стимул выиграть: приз в 100 тысяч долларов чемпиону турнира и целый ряд призов по 20 тысяч долларов за “выдающуюся технику”, “бойцовский дух” и т.п.

А теперь рассмотрим статистику, отражающую сотни поединков, в которых в последний день турнира борцы с результатом 7:7 выступали против борцов с результатом 8:6. Левая колонка оценивает вероятность победы борцов 7:7 по результатам других схваток с участием этих соперников. Правая же показывает реальную частоту их побед.

Прогнозируемый процент побед борцов 7:7над соперниками 8:6	Реальный процент побед борцов 7:7над соперниками 8:6
48,7	79,6

Итак, исходя из опыта предыдущих поединков, борцы с результатом 7:7 должны были бы побеждать чуть меньше, чем в половине всех случаев. Это имело смысл, ведь данные турнира показывали, что борцы 8:6 были лишь немного лучше. Но в реальности борцы, карьера которых была под угрозой, выигрывали почти в восьми из каждых десяти поединков со своими более удачливыми противниками. Более того, они показывали хорошие результаты и в схватках против борцов с результатом 9:5:

Прогнозируемый процент побед борцов 7:7над соперниками 9:5	Реальный процент побед борцов 7:7над соперниками 9:5
47,2	73,4

Как бы подозрительно это ни выглядело, сам по себе высокий процент побед еще не доказывает, что результаты были подстроены. Поскольку от восьмой победы зависит так много, борцы вполне естественно стремятся сделать все возможное в решающей схватке, прикладывая максимум усилий. Однако, если постараться, то в изученных данных все же можно найти подтверждение сговора.

Следует задуматься о стимулах, которые могли заставить борца проиграть поединок. Может быть, он получал за это деньги (чего, по понятным причинам, записи не отражали). А может быть, между двумя борцами заключались те или иные товарищеские соглашения. Заметьте, что элитарный круг сумоистов довольно тесен. Каждый из его представителей раз в два месяца встречается на ковре с пятнадцатью другими. Более того, каждый борец работает на промоутера, которым обычно является бывший чемпион по сумо, так что даже соперники имеют тесные связи. (Борцы одного промоутера друг против друга на ковер не выходят.)

А теперь давайте посмотрим на процент побед и поражений уже известных нам борцов 7:7 и 8:6 во время следующих встреч, когда никому из них не грозило падение рейтинга.

В этом случае от результата отдельной схватки уже ничего особенно не зависело. Вы можете ожидать, что борцы, победившие в семи встречах предыдущего турнира, выступят против тех же соперников почти так же, как раньше, т.е. выиграют примерно 50% схваток. При этом вы явно не будете рассчитывать, что они подтвердят свои 80% побед.

В то же время, как показывают данные, борцы 7:7 побеждают только в 40% таких поединков. 80% в один день и 40% — в другой? Какова может быть причина подобного расхождения?

Наиболее логичным объяснением является то, что борцы заключают взаимовыгодное соглашение: “Ты дашь мне выиграть сегодня, когда мне действительно нужна победа, а я дам тебе выиграть в следующий раз”. (Подобное соглашение не исключает денежного вознаграждения.) Особенно интересно отметить, что во время вторых встреч после решающей количество побед возвращался к ожидаемому уровню около 50%. Это наводит на мысль о том, что сговор касался только двух поединков.

При этом подозрение вызывают результаты не только отдельных борцов. Странными также кажутся общие итоги целых команд сумоистов. После того как спортсмены одной команды одерживают необходимую им победу, они обычно плохо выступают в следующем турнире, чтобы помочь спортсменам другой команды. [8.1] Это указывает на то, что некоторые подтасовки могут быть организованы на высшем уровне — вроде судей по фигурному катанию на Олимпиаде.

При всем при этом против японских борцов сумо еще не было задействовано ни одной официальной санкции за мошенничество. Как правило, чиновники из Японской ассоциации сумо отвергают подобные обвинения как выдумки недовольных бывших борцов. По сути, само упоминание слов “сумо” и “фальсификация” в одном предложении может вызвать негодование в любом уголке страны. К сожалению, люди склонны переходить в глухую оборону, когда под сомнение ставится чистота их национального вида спорта. И обращаться в этом случае к их здравому смыслу абсолютно бесполезно.

Как бы то ни было, обвинения в подтасовках периодически находят дорогу в некоторые японские СМИ. Эти смелые издания предлагают еще раз исследовать возможности коррупции в сумо. При этом внимание прессы и телевидения создает мощный стимул: если два борца сумо или их команды до того мошенничали, теперь им приходится быть крайне осторожными.

Как же обычно развиваются события в таких случаях? Данные показывают, что в соревнованиях, проводимых сразу после заявлений об обмане, борцы 7:7 выигрывали только 50% схваток последнего дня против соперников 8:6 вместо обычных 80%. Независимо от того, как были нарезаны данные, они неизбежно указывали на одну вещь: трудно доказать, что в сумо нет места подтасовкам.

Несколько лет назад двое бывших борцов сумо выступили на телевидении с далеко идущими заявлениями о фабрикации результатов поединков. По их словам, кроме договорных встреч, сумо изобилует наркотиками, сексом, подкупом и уклонением от налогов, а также тесно связано с якудза — японской мафией. Вскоре этим людям начали угрожать по телефону и один из них даже сказал друзьям, что боится быть убитым якудза. Несмотря на это, они заявили о своих планах провести пресс-конференцию в токийском Клубе иностранных корреспондентов и сообщить о том, что знают, всему миру. Однако незадолго до запланированной даты оба они умерли — с разницей в несколько часов, но в одной больнице и от одного респираторного заболевания. [8.2] Полиция заявила, что это не было убийством, но тщательное расследование не провела. “Кажется очень странным, что эти двое людей умерли в один день и в одной больнице, — говорит Митцуру Мийаке, редактор журнала о сумо. — Однако никто не видел, как их отравили, а потому вы ничем не можете подкрепить свой скептицизм”.

Были их смерти умышленными или нет, но эти двое мужчин сделали то, чего прежде не делал ни один недовольный сумоист: назвали имена. Из 280 борцов, упомянутых ранее, они выделили 29 мошенников и 11 тех, кого назвали неподкупными.

Что же произошло, когда слова “доносчиков” были использованы при анализе результатов поединков? В схватках между двумя борцами, подозреваемыми в коррупции, те, которым грозило понижение в рейтинге, выигрывали почти в восьми случаях из десяти. В схватках же с предположительно честными соперниками эти борцы редко выигрывали чаще, чем предсказывали их предыдущие показатели. Особенно интересными были результаты, когда предположительно продажные борцы встречались с соперниками, которые не были названы ни продажными, ни честными. В этих случаях исход поединков почти повторял встречи двух мошенников, указывая на то, что и не названные специально борцы также были склонны к коррупции.

Ну что ж, если борцы сумо, учителя и родители маленьких детей обманывают, можем ли мы предположить, что все люди от природы бесчестны? И если да, то в какой мере?

Ответом на эти непростые вопросы могут стать… бублики. Предлагаем вам правдивую историю из жизни человека по имени Пол Фельдман.

Когда-то очень давно у мистера Фельдмана была большая и светлая мечта. Будучи по образованию экономистом по вопросам сельского хозяйства, он хотел решить проблему всемирного голода. Но жизнь распорядилась немножко иначе. Фельдман устроился на работу в Вашингтоне, где занялся анализом расходов на вооружение для ВМФ США. Было это в 1962 году. В следующие двадцать с лишним лет он делал почти одно и то же, постепенно теряя интерес к своей рутинной работе. Да, он занимал все более высокие должности и зарабатывал хорошие деньги, но не отдавал работе всего себя. При этом на вечеринках в офисе коллеги представляли его своим женам не как “руководителя исследовательской группы”, каковым он являлся, а как “парня, который приносит бублики”. [9]

Все началось абсолютно случайно: будучи начальником, он просто однажды захотел поощрить подчиненных за выигранный контракт на исследования. Потом он сделал это еще пару раз и мог бы на этом остановиться. Но это уже переросло у него в привычку. Каждую пятницу он начал приносить на работу несколько бубликов, пилообразный нож и сливочный сыр. А затем о бубликах прослышали сотрудники с других этажей и тоже попросили парочку. В конечном счете, Фельдман начал приносить уже около двух сотен бубликов в неделю. С целью хоть немного компенсировать свои расходы он поставил в комнате отдыха коробку для мелочи и табличку с рекомендованной ценой. Коэффициент возвратности составил почти 95% и он списал недоплату на невнимательность людей, а не на обман.

В 1984 году, когда в его исследовательский институт пришло новое руководство, Фельдман оглянулся на свою карьеру и пришел в ужас. Он решил уйти с работы и заняться исключительно продажей бубликов. Знакомые экономисты подумали, что он сошел с ума, но жена его полностью поддержала. К тому времени младший из их трех детей уже заканчивал колледж, и они как раз оплатили все закладные.

Объездив учреждения, расположенные в пригородах Вашингтона, Фельдман сделал их руководству простое предложение. Каждое утро он будет привозить в комнату отдыха сотрудников бублики и коробку для мелочи, а к концу рабочего дня забирать деньги и остатки товара. Это была честная торговая схема, и она сработала. В течение следующих нескольких лет Фельдман каждую неделю поставлял 8400 бубликов в 140 компаний и зарабатывал столько же, сколько и раньше на должности аналитика. Он избавился от хомута офисной работы и был вполне доволен своей новой жизнью.

Следует также упомянуть, что он провел один прекрасный экономический эксперимент. С самого начала Фельдман позаботился о строгом учете доходов и расходов своего бизнеса. Благодаря этому он мог подсчитать деньги, полученные за бублики, и с точностью до пенни сказать, насколько честными были его клиенты. Свободного времени у него было много, а потому он поставил перед собой несколько вопросов. Воровали ли они у него? И если да, то чем компания, где воровали, отличалась от компании, где этого не делали? При каких обстоятельствах люди были склонны воровать больше или меньше?

Так получилось, что исследование Фельдмана неожиданно открыло окно в раздел мошенничества, который давно ставил в тупик ученых: преступления “белых воротничков”. (Да, идея изучать такое преступление, как кража бубликов, еще никому не приходила в голову.) Может показаться смешным подходить к такой большой и серьезной проблеме, как преступления офисных работников, с позиций продавца бубликов. В то же время иногда один простой вопрос может помочь пролить свет на самые сложные проблемы.

Несмотря на пристальное внимание к жульническим компаниям вроде Enron, ученые на самом деле знают о преступлениях офисных работников очень мало. Какова причина? У них просто никогда не было достаточно данных для исследований. До сих пор наши знания об этих преступлениях ограничивались только слухами о весьма небольшой группе людей, пойманных на мошенничестве. При этом большинство жуликов вели тихую и теоретически счастливую жизнь; работников, присвоивших собственность компании, за руку ловили редко.

С уличными преступлениями все было гораздо проще. Грабеж, кража со взломом или убийство всегда регистрировались, независимо от того, пойман был преступник или нет. В уличных преступлениях была жертва, которая, как правило, заявляла в полицию. По заявлению заводилось дело, которое постепенно наполнялось тысячами умных бумаг от криминалистов, социологов и экономистов. В случае же с офисными преступлениями четко определенной жертвы нет. У кого, по сути, крали хозяева корпорации Enron? И как можно измерить что-то, если вы не знаете, кто от этого страдает, с какой частотой и в каких размерах?

Бубличный бизнес Пола Фельдмана открыл в этом исследовании новую страницу. В данном случае жертва была. Ею был сам мистер Пол Фельдман.

Начиная свой бизнес, он ожидал получать коэффициент возвратности 95%, как это было в его собственном офисе. Но, как и уровень преступности обычно ниже на улице, где припаркована полицейская машина, так и этот коэффициент был искусственно завышен. Кражам мешало постоянное присутствие Фельдмана неподалеку. Кроме того, потребители бубликов знали их поставщика и, большей частью, относились к нему хорошо. Целый ряд психологических и экономических исследований показал, что люди по-разному воспринимают вещи в зависимости от того, кто их поставляет. В частности, этой теме было посвящено исследование “Пиво на пляже”, проведенное экономистом Ричардом Талером в 1985 году. Оно показало, что загорающие, которых мучает жажда, готовы платить 2,65 доллара за пиво из престижного отеля, но только полтора доллара за такое же пиво из убогой лавчонки. [9.1]

Естественно, что в большом мире Фельдман не получил 95% возврата. Со временем он начал называть ту или иную компанию “честной”, если выручка от продажи бубликов составляла там чуть больше 90%. Коэффициент возвратности 80—90% он называл “досадным, но терпимым”. Если же сотрудники компании начинали платить за бублики меньше 80% от ожидаемого, он посылал им письмо примерно такого содержания:

“С начала года стоимость бубликов, которые я покупаю и поставляю, значительно повысилась. К сожалению, количество бубликов, которые исчезают в вашем офисе без оплаты, также намного возросло. Так не должно больше продолжаться. Я не могу представить, что вы учите жульничать своих детей, так почему же вы делаете это сами?”

В самом начале своей карьеры продавца бубликов Фельдман оставлял в офисах открытые коробки для мелочи, но деньги из них слишком часто исчезали. Тогда он попробовал большую банку из-под кофе с прорезью в крышке, но она также себя не оправдала. В конце концов, он решил изготовить маленькие ящички из фанеры с прорезанным в крышке небольшим отверстием. На этот раз идея сработала. Каждый год он использовал около семи тысяч ящичков и терял, в среднем, всего один, который у него крали. Очень интересные цифры: те же самые люди, которые обычно воровали более 10% его бубликов, почти никогда не опускались до кражи ящичков с деньгами. Этот момент явно привлечет внимание социологов. По мнению Фельдмана, офисные работники, которые брали бублики без оплаты, совершали преступление; однако сами они так не думали. И дело было не в размере суммы (бублики Фельдмана стоили один доллар за штуку, включая сливочный сыр), а в контексте слова “преступление”. Тот же самый работник, который не платил за бублик, мог поживиться лишним глотком газировки в кафе самообслуживания, но крайне редко уходил оттуда, не заплатив.

Так о чем же говорят данные по продаже бубликов? За последние годы в их оплате были замечены две достойные внимания тенденции. Первым было долгое и постепенное снижение возврата денег, которое началось в 1992 году. До лета 2001 года общий коэффициент возврата упал почти до 87%. Однако сразу после 11 сентября этого года он подскочил на целых 2% и больше уже не падал. (Если повышение отдачи на 2% вас не впечатляет, подумайте о таком: коэффициент невозврата упал с 13% до 11%, что означает уменьшение краж на 15%.) Поскольку многие клиенты Фельдмана были связаны с обеспечением национальной безопасности, в этом “эффекте 9/11" мог быть элемент патриотизма. Но, может быть, тут был просто общий всплеск сопереживания.

Эти данные также свидетельствуют, что офисы небольших компаний были честнее, чем крупных. Офис, где работало несколько десятков человек, обычно возвращал за бублики на 3—5% больше, чем офис с несколькими сотнями сотрудников. Это может показаться странным, но именно так все и было. Казалось бы, в большом офисе возле стола с бубликами всегда находится много свидетелей, готовых проследить за тем, чтобы другие опустили деньги в ящик. В то же время в большом офисе, в отличие от маленького, ситуация напоминает положение с уличными преступлениями. Ведь в малонаселенных сельских районах преступления происходят гораздо реже, чем в больших городах. В селе преступники, как правило, всем известны, а потому и поймать их гораздо легче. Кроме того, маленькая организация обычно имеет значительный социальный стимул против обмана, который позорит каждого из ее сотрудников.

Данные по учету бубликов также отражают влияние на честность офиса настроения его сотрудников. К примеру, очень важным фактором является погода. Теплая не по сезону погода обычно вдохновляет людей платить больше. Холодная же не по сезону погода приводит к тому, что люди больше жульничают; таков же результат сильного ветра или дождя. Плохо влияют на возврат денег и праздничные дни. Рождественская неделя дает уменьшение уровня оплаты на 2%, что снова повышает уровень краж на 15%. Наблюдается эффект, обратный “эффекту 9/11". Почти такая же картина на День благодарения и всю неделю перед днем Святого Валентина. Правда, есть несколько и хороших, прибыльных праздников: неделя в преддверии Дня независимости, Дня труда и Дня открытия Америки. Какова же разница между этими двумя наборами праздников? Те, что характерны повышенным мошенничеством, обычно являются для людей всего лишь поводами отдохнуть от работы. Те же, что характерны пониженным мошенничеством, как правило, преисполнены любви и заботы о ближних.

Фельдман пришел также к нескольким собственным выводам о честности, опираясь больше на жизненный опыт, чем на письменные данные. Он глубоко убежден, что в этом деле очень большое значение имеет моральный дух в коллективе. Он верит, что более честным является тот офис, где сотрудникам нравится их начальник и их работа. Он также убежден, что особенно много воруют те сотрудники, которые поднялись по служебной лестнице выше своих коллег. Эта мысль пришла ему в голову после многолетних поставок бубликов в одну компанию, занимающую три этажа. Верхний из них был предназначен для начальства, а два нижних — для торгового, обслуживающего и административного персонала. (Фельдман считал, что, возможно, эти руководители жульничают из-за чрезмерно развитого ощущения власти. Вот только он не учитывал, что именно жульничество могло быть тем, что сделало их руководителями.)

Как мы уже говорили, мораль отражает то, какой бы мы хотели видеть работу мира, а экономика демонстрирует, как он действительно работает. В таком случае история бубличного бизнеса Фельдмана лежит как раз на пересечении морали и экономики. Да, многие люди украли его товар, но подавляющее большинство, даже когда никто за ними не следил, этого не сделали. Этот итог может удивить некоторых — включая знакомых экономистов Фельдмана, которые двадцать лет назад говорили, что его честная схема не будет работать. Однако он вовсе не удивил бы известного знатока экономики Адама Смита. По сути, темой его первой книги Теория нравственных чувств (The Theory of Moral Sentiments) была врожденная честность человечества. “Каким бы эгоистом ни казался человек, — писал Смит, — в его природе заложены несколько принципов, которые заинтересовывают его в судьбе других и делают их счастье необходимым для него. При этом он не получает от этого ничего, кроме внутреннего удовлетворения”.

Фельдман очень любит рассказывать своим друзьям одну историю из Республики Платона под названием “Кольцо Гига”. Ученик по имени Глаукон ответил этой историей на урок Сократа, который, как и Адам Смит, утверждал, что людям свойственно быть хорошими даже без принуждения. Глаукон же, как и друзья Фельдмана, никак не хотел с этим соглашаться. Он рассказал легенду о пастухе по имени Гиг, нашедшем однажды тайную пещеру, внутри которой был мертвец с очень интересным кольцом на пальце. Когда Гиг надел это кольцо на свой палец, то обнаружил, что оно делает его невидимым. И тогда, пользуясь тем, что его никто не видел, он совершил ужасные вещи — обольстил царицу, убил царя и т.д. Эта история ставит перед людьми моральный вопрос: может ли человек противиться искушению зла, если знает, что его поступкам нет свидетелей? Сам Глаукон считал, что ответ должен быть отрицательным. Однако Пол Фельдман принял сторону Сократа и Адама Смита, поскольку знал, что ответ, как минимум, в 87% случаев оказывается положительным.

* * *

Левитт первым сказал, что некоторые из его тем — например, исследование дискриминации в игре “Слабое звено” — граничат с банальностью. В то же время он показал другим экономистам, как можно использовать их инструменты в реальном мире. “Левитта считают полубогом, одним из наиболее творческих людей в экономике, а то и во всех социальных науках, — говорит Колин Ф. Камерер, экономист из Калифорнийского института технологий. — Все думают, что смогут стать такими, как он, если пойдут в аспирантуру, но обычно их творческий запал гасится бесконечной математикой. В частности, это касается интеллектуальных детективных попыток найти иголку в стогу сена”.

Журнал New York Times от 3 августа 2003 года

2 Что общего между Ку-клукс-кланом и агентами по торговле недвижимостью?

В которой утверждается, что нет ничего влиятельнее информации, особенно когда ее влияние используют неправильно.

Проникновение в ку-клукс-клан под прикрытием… Почему эксперты в любой области могут легко эксплуатировать вас… Антидот неправильному использованию информации: Интернет… Почему новый автомобиль внезапно резко дешевеет… Разоблачаем агента по торговле недвижимостью: что на самом деле означает “в хорошем состоянии”… Действительно ли Трент Лотт является большим расистом, чем среднестатистический участник шоу “Слабое звено”?… О чем лгут любители виртуальных свиданий?

Ку-клукс-клан как организация имеет долгую и неординарную историю взлетов и падений. Он был основан сразу же по окончании Гражданской войны шестью бывшими солдатами Конфедерации в городе Пуласки, штат Теннеси. Эти шестеро молодых людей, четверо из которых были многообещающими юристами, считали себя ни кем иным как кружком единомышленников. Именно поэтому они выбрали название “куклукс”, слегка напоминающее греческое слово “куклос”, что значит “круг”. Слово “клан” добавилось потому, что все они были потомками шотландцев или ирландцев. Говорят, что в начале их деятельность заключалась в безобидных ночных выходках — скачках на лошадях по сельской местности, одетыми в белые простыни и колпаки из наволочек. Однако вскоре Клан расширился до масштабов террористической организации, объединяющей самых разных людей во многих южных штатах. В основном его члены призывали запугивать и убивать освобожденных цветных рабов и с удовольствием делали это сами. Среди региональных лидеров Клана были даже пять бывших генералов Конфедерации. Группа же его самых пламенных сторонников включала плантаторов, для которых время Реконструкции (1867—1877 гг.) стало экономическим и политическим кошмаром. В 1872 году президент Улисс С. Грант провозгласил перед Палатой представителей истинные цели Ку-клукс-клана: “Силой и террором противостоять любым политическим действиям, не отвечающим взглядам его членов. Лишить цветных граждан права носить оружие и права голоса. Запретить школы, в которых учились их дети, и обратить цветных в состояние, близкое к рабству”.

Первые представители Клана использовали брошюры, линчевания, стрельбу, поджоги, кастрацию, побои и тысячи других форм устрашения. Они преследовали бывших рабов и всех белых, которые поддерживали право черных голосовать, владеть землей или получать образование. Но по истечении примерно десяти лет Клан прекратил свою деятельность, в основном по причине юридического и военного вмешательства Вашингтона.

В то же время, хотя сама по себе эта организация потерпела поражение, большая часть ее целей была достигнута с принятием Законов Джима Кроу. (Законы Джима Кроу — неофициальное название законов о расовой сегрегации в некоторых штатах США в период с 1890 по 1964 годы. Приняты в ответ на меры федерального правительства по обеспечению прав черного населения и названные по имени персонажа комиксов — оголтелого расиста. — Примеч. ред.) Конгресс, который во время Реконструкции быстро узаконил правовые, социальные и экономические свободы чернокожих, точно так же быстро их отменил. Федеральное же правительство согласилось отозвать оккупационные войска с территории Юга, позволив полностью восстановить там власть белых. А затем, рассмотрев дело Плесси против Фергюсона, Верховный суд США открыл дорогу полномасштабной расовой сегрегации. (Несмотря на то, что рабство в США было отменено, многие южные штаты проводили политику расовой сегрегации — афроамериканцы имели те же права, что и остальные граждане, но жили отдельно от белых. Для них предназначались отдельные рестораны, больницы, секции автобусов и т.д. Гомер Плесси, который был на 7/8 белый и на 1/8 — черный, в 1892 году сел в “белый” вагон поезда в штате Луизиана. По местным законам, он считался чернокожим и его арестовали. Плесси обратился с иском в суд, считая, что власти Луизианы нарушают Конституцию США, гарантирующую равенство перед законом всех граждан страны, независимо от цвета кожи. Вопрос дошел до Верховного Суда США, который принял решение в пользу властей штата и подтвердил, что подобная политика не нарушает концепцию равенства перед законом. Расовая сегрегация просуществовала в США еще шесть десятилетий. — Примеч. ред.)

Ку-клукс-клан практически бездействовал до 1915 года, пока на экраны не вышел фильм Д. Гриффита Рождение нации (The Birth of a Nation) — рабочее название Человек Клана (The Clansman). Гриффит представил Клан борцами за белую цивилизацию как таковую и одним из самых благородных движений в американской истории. В фильме, в частности, цитировались строки из Истории американского народа (A History of the American People): “Наконец там дал ростки великий Ку-клукс-клан, истинная империя Юга для защиты Южной страны”. Автором этой книги был президент США Вудро Вильсон, бывший научный сотрудник и президент Принстонского университета.

К 1920 году возрожденный Клан заявил о восьми миллионах членов, включая Президента Уоррена Г. Хардинга, который якобы поклялся ему в верности в Зеленом зале Белого дома. С этого времени Клан больше не ограничивался только Югом США, а распространил свое влияние на всю страну. Тогда же он объявил войну не только цветным, но и католикам, евреям, коммунистам, членам профсоюзов, иммигрантам, агитаторам и прочим возмутителям спокойствия. В 1933 году, с приходом в Германии к власти Гитлера, известный киноактер и юморист Уилл Роджерс первым провел параллели между новым Кланом и новой угрозой в Европе. “Все говорят о том, что Гитлер пытается копировать Муссолини, — писал он. — Мне же кажется, что он копирует не что иное как Ку-клукс-клан”.

Начало Второй мировой войны и ряд внутренних скандалов снова ослабили позиции Клана. Общественное мнение повернулось против него как против союза, который в столь сложное время разыгрывает карту сепаратизма.

Но не прошло и пяти лет, как вновь наметились признаки массового возрождения этой организации. Как только военная горячка сменилась послевоенной неуверенностью, в Клан рекой потекли новые члены. Всего через два месяца после победы над Японией они сожгли стометровый крест на вершине горы в окрестностях Атланты, на котором был изображен легендарный Роберт Ли. Позднее один из членов Клана сказал, что целью экстравагантного сожжения было “просто показать ниггерам, что война окончена и Клан вернулся на рынок”.

С того самого дня Атланта стала главной резиденцией Клана. Его члены наладили тесный контакт с ведущими политиками Джорджии, а отделения в этом штате приняли в свои ряды многих полицейских и заместителей шерифов. Да, Клан был тайным обществом, изобилующим паролями и прочими шпионскими уловками, но его реальная власть не была ни для кого секретом. Он наводил на общественность огромный страх, подкрепляемый многократными подтверждениями сотрудничества членов Клана с правоохранительными органами.

Атланта — так называемая столица невидимой империи ККК — была также домом для Стетсона Кеннеди, тридцатилетнего мужчины с генами члена Клана, но противоположными взглядами. Он происходил из известной на Юге семьи, два человека из которой поставили свои подписи под Декларацией Независимости. Одним из них был офицер армии Конфедерации, другим — Джон Б. Стетсон, основатель знаменитой шляпной компании и человек, в честь которого назван Университет Стетсона.

Стетсон Кеннеди рос в 14-комнатном доме в Джексонвил-ле, штат Флорида, имел очень много родственников и был младшим из пяти детей. Его дядя Брейди был активным членом Клана, но сам он впервые столкнулся с этой организацией при весьма печальных обстоятельствах. Это случилось в тот день, когда служанка Фло, с которой он в детстве проводил много времени, была привязана к дереву, избита и изнасилована группой ку-клукс-клановцев. Вся ее вина заключалась только в том, что, будучи цветной, она осмелилась возразить белому водителю троллейбуса, который недодал ей сдачу.

Поскольку Кеннеди не мог участвовать во Второй мировой войне — у него с детства были проблемы со спиной — он чувствовал себя обязанным защищать свою страну дома. Главными же ее врагами, по его глубокому убеждению, были фанатизм и ханжество. Тогда Кеннеди стал, как он сам себя называл, “свободным диссидентом”, автором многих антифанатических статей и книг. Он завязал тесную дружбу с Вуди Гутри, Ричардом Райтом и другими прогрессивными деятелями того времени. Даже Жан-Поль Сартр издал одну из его работ во Франции.

Нельзя сказать, что подобная позиция далась Кеннеди легко или доставляла ему удовольствие. Он от природы был простым парнем, которому гораздо больше нравилось удить рыбу, чем выступать в прессе против своих знакомых и даже родственников. Как бы то ни было, он до конца отдался тому, что считал своим первоочередным долгом. Таким образом, Кеннеди стал единственным неевреем, вошедшим в Антиклеветническую лигу, пытавшуюся преодолеть фанатизм в послевоенные годы. (Это ему принадлежит выражение “хмурая сила”, основа кампании Лиги, которая призывала людей недовольно хмуриться, услышав речи фанатиков.) Он стал единственным белым корреспондентом Pittsburgh Courier, крупнейшей в стране газеты афроамериканцев. (Там под именем Дедди Меншна — чернокожего народного героя, который, по легенде, мог уклоняться от пуль шерифа, — он вел колонку о расовой борьбе на Юге.)

Статьи Кеннеди были полны отвращения к узколобости, невежеству, обструкционизму и запугиваниям, которыми, на его взгляд, больше всего гордился Ку-клукс-клан. Кеннеди считал эту организацию бандой террористов на службе у белого истеблишмента. При этом он не видел способов избавиться от этой проблемы, имея на то целый ряд причин. Прежде всего Клан был очень тесно связан с различными политиками, бизнесменами и правоохранителями. Общественность была донельзя запугана и чувствовала себя бессильной противостоять действиям Клана. Те же несколько групп, которые выступали против ненависти и террора, не имели ни достаточного влияния, ни даже точной информации о своем противнике. Как позднее писал Кеннеди, его особенно огорчал один важный момент, связанный с Кланом: “Почти все статьи по этой проблеме были обзорными, а не разоблачающими. Их авторы были против Клана; все правильно, но у них было крайне мало реальных фактов о нем”.

Поэтому Кеннеди решил — как и полагалось пламенному и бесстрашному борцу с фанатизмом — пойти на риск и под прикрытием самому вступить в члены Ку-клукс-клана.

Итак, он начал часто появляться в заведениях Атланты, “посетители которых, — как он потом писал, — несли на себе пугающую и жестокую печать Клана”. В один из дней в баре к нему подсел человек по имени Слим, назвавшийся водителем такси. “Что нужно этой стране, так это хороший клуксинг, — сказал он. — Это единственный способ держать ниггеров, евреев, итальяшек, латиносов и красных там, где им место!”

Кеннеди выбрал для своей миссии псевдоним, а потому представился Джоном С. Перкинсом. Он сказал Слиму, не особенно солгав при этом, что его дядя Брейди Перкинс из Флориды был одним из предводителей Клана и даже Великим Титаном. “Но они ведь давно все умерли, разве не так?” — спросил он.

Это подтолкнуло Слима достать из кармана листовку: “Здесь, вчера, сегодня и навсегда! Ку-клукс-клан правит бал! Боже, пошли нам настоящих мужчин!” Слим сказал “Перкинсу”, что ему крупно повезло, так как именно в это время идет прием в новые члены Клана. Размер вступительного взноса в десять долларов (а обычный торговый призыв Клана был: “Ненавидите ли вы ниггеров? Ненавидите ли вы евреев? Есть ли у вас десять долларов?”) снижен до восьми долларов. Кроме того, нужно будет уплатить еще десять долларов как плату за год членства и пятнадцать долларов за белую робу с колпаком.

Кеннеди зацепился за различные выплаты, делая вид, что его не так просто уговорить, но затем согласился присоединиться к организации. Вскоре он уже давал клятву во время ночной массовой церемонии посвящения на вершине одной из Скалистых гор. Так Кеннеди начал посещать еженедельные собрания Клана, спеша затем домой, чтобы записать новые впечатления изобретенным им шифром. Он узнал координаты местных и региональных лидеров Клана, разобрался в его иерархии, ритуалах и особенностях языка. Например, в обычае членов Клана было добавлять к самым разным словам буквы кл. Так, два члена организации могли вести клазговор в местной клаверне (пещере). Надо сказать, что многие из обычаев поразили Кеннеди своим комизмом и даже детскостью. Так, тайное рукопожатие членов Клана совершалось левой рукой, мягко и волнообразно, напоминая движение рыбьего хвоста. Когда путешествующий член организации хотел найти собратьев в незнакомом городе, он должен был сказать, например, портье или водителю такси: “Мистер Вычек?” Это было все равно, что спросить: “Вы — член Клана?” При благоприятном стечении обстоятельств ему должны были ответить: “Да, я также хорошо знаю мистера Чкэя”, — что значило: “Член Клана — это я”.

Через некоторое время Кеннеди предложили вступить в Клавалеры, тайную полицию Клана и “команду по осуществлению наказаний”. В связи с этой привилегией ему сделали ножом надрез на запястье, чтобы он мог принести клятву на крови.

“Член Клана, клянешься ли ты Богом и Дьяволом никогда не выдать секреты, доверенные тебе как Клавалеру Клана?”

“Клянусь”, — ответил Кеннеди.

“Клянешься ли ты найти себе хорошее оружие и достаточно патронов, чтобы быть готовым, когда ниггеры начнут напрашиваться на них?”

“Клянусь”.

“Клянешься ли ты также делать все, что в твоих силах, чтобы повысить уровень рождаемости белых?”

“Я клянусь”.

Дальше Кеннеди немедленно предложили уплатить 10 долларов за посвящение, а также вносить по одному доллару каждый месяц на нужды Клавалеров. Он также должен был купить вторую робу с колпаком, которую следовало выкрасить в черный цвет.

Став Клавалером, Кеннеди забеспокоился, что в один из дней от него потребуется проявить жестокость по отношению к ни в чем не повинным людям. Однако вскоре он понял главное правило жизни Клана — и терроризма вообще: большинство угроз никогда не выходят за рамки угроз.

Рассмотрим хотя бы суд Линча — фирменный признак жестокости Клана. Далее приведены данные о линчевании черных в США, собранные Алабамским институтом Таскиджи и сгруппированные по десятилетиям.

Годы	Повешено человек
1890—1899	1111
1900—1909	791
1910—1919	569
1920—1929	281
1930—1939	119
1940—1949	31
1950—1959	6
1960—1969	3

Заметьте, что эти цифры представляют не только линчевания, проведенные членами Ку-клукс-клана, а общее их количество, зарегистрированное в стране. Эта статистика дает нам, по меньшей мере, три достойных внимания факта. Первый — это очевидное снижение количества линчеваний со временем. Второй — это отсутствие взаимосвязи между числом линчеваний и членов Клана. По сути, в 1900—1909 годы, когда Клан был почти неактивен, судов Линча было больше, чем в 1920-е, когда у него были миллионы последователей. Это наводит на мысль, что члены Ку-клукс-клана на самом деле повесили гораздо меньше людей, чем принято думать.

Третий факт состоит в том, что относительно величины черного населения, количество линчеванных было весьма незначительным. К середине XX века самосуды и вовсе сложно было назвать повседневным явлением, как об этом любят рассказывать. Сравните 281 жертву судов Линча в 1920-е годы с количеством черных детей, умерших в результате недоедания, болезней и т.п. Если в 1920-е от этих причин умирали примерно тринадцать из каждых ста черных детей (грубо говоря, двадцать тысяч в год), то суды Линча убивали только 28 человек в год. Вплоть до 1940-х годов голод и болезни уносили жизни десять тысяч черных детей каждый год.

Какой еще более важный вывод можно сделать из приведенных выше цифр? Что означает сравнительная редкость судов Линча и резкое снижение их количества с годами, даже учитывая большой приток людей в Клан?

Наиболее привлекательным объяснением является то, что все предыдущие суды Линча работали. При помощи акций белых расистов — как членов, так и не членов Клана — их риторика выстраивалась в стройную схему стимулов, которая была ужасно понятной и пугающей. Когда черный нарушал принятые нормы поведения — возражал водителю троллейбуса или голосовал, — он знал, что может быть жестоко наказан, вплоть до смерти.

Таким образом, до середины 1940-х, когда в организацию вступил Стетсон Кеннеди, Клану не было необходимости в действительности применять крутые меры. Очень многие чернокожие, которых годами приучали быть тише воды, ниже травы, просто следовали заданной программе. Одного или двух судов Линча было достаточно, чтобы поддерживать послушание даже среди большой группы людей, сильно реагировавших на сильные стимулы. Ведь вы редко можете встретить более мощные стимулы, чем угроза насилия, — вот почему терроризм так эффективен.

Но если в 1940-х годах сила и власть Клана базировались не на абсолютной жестокости и насилии, то на чем же тогда? Организация, которую открыл для себя Стетсон Кеннеди, была, по сути, братством мрачных мужчин, которые, как правило, не имели хорошего образования и перспектив в жизни. Им просто было нужно место, где провести время, и оправдание для отсутствия дома ночами напролет. То, что это братство использовало квазирелигиозные песнопения, клятвы и великие тайны, делало его еще более привлекательным.

Кеннеди также обнаружил, что Клан был отличным средством для зарабатывания денег, по крайней мере, для верхушки организации. У его лидеров были разные статьи доходов, вроде тысяч взносов рядовых членов и денег бизнесменов, нанимавших Клан для запугивания профсоюзов или своей защиты. Огромные прибыли приносила также нелегальная торговля оружием и самогоном. Кроме того, при организации действовал ряд крайне сомнительных предприятий, вроде Ассоциации страховых выплат. Она продавала членам Клана полисы, принимая только наличные или чеки на имя самого Великого Дракона.

Проведя внутри Клана всего пару недель, Кеннеди уже горел желанием навредить ему любым удобным способом. Когда он слышал о планах напасть на профсоюзных деятелей, то предупреждал об этом своих друзей из союза. Он передавал информацию о действиях организации помощнику генерального прокурора Джорджии, заклятому врагу Клана. Тщательно изучив деятельность организации, Кеннеди написал губернатору Джорджии, изложив основания для ее запрета. Дело в том, что, по официальным бумагам, Клан был неприбыльной и неполитической организацией. Кеннеди же имел веские доказательства того, что тот был тесно связан как с прибылью, так и с политикой.

Как бы то ни было, ни одно из предложений Кеннеди не принесло желаемого результата. Клан имел настолько крепкие позиции и разветвленные связи, что Кеннеди чувствовал себя так, словно бросал камешки в великана. Даже если бы ему и удалось нанести вред Ку-клукс-клану в Атланте, тысячи отделений по всей стране — а Клан как раз переживал серьезное возрождение — остались бы нетронутыми.

Кеннеди был в высшей степени подавлен всем этим, но в один прекрасный день ему в голову пришла отличная идея. Он заметил, как компания мальчишек во дворе его дома играла в некую шпионскую игру, в которой обменивалась между собой глупыми паролями. Это во многом напомнило ему Клан. “А не здорово ли было бы, — подумал он, — сообщить пароли и прочие секреты этой организации детям по всей стране? Разве это не идеальный способ лишить тайное общество ядовитых зубов — сделать его наиболее тайную информацию общедоступной?” (Интересно, что в Рождении нации бывшего солдата Конфедерации на создание Клана вдохновляет вид пары белых детей, прячущихся под простыней, чтобы напугать группу чернокожих детей.)

Кеннеди выбрал отличное средство для воплощения своего плана — радиошоу Приключения Супермена, которое каждый вечер транслировалось на всю Америку. Он связался с продюсерами шоу и попросил их написать несколько эпизодов о Ку-клукс-клане. Продюсеры откликнулись на предложение с большим энтузиазмом и тут же взялись за дело. К тому времени Супермен уже много лет “боролся” с Гитлером, Муссолини и Хирохито, но после окончания войны ему были необходимы новые противники.

И тогда Кеннеди начал передавать продюсерам самые интересные данные о Клане, которые только мог собрать. Он рассказал им о мистере Вычеке и мистере Чкэе, передал несколько главных положений из “Библии” Клана, которую его члены называли Клоран. (Кстати, Кеннеди никак не мог понять, почему группа белых христиан-расистов назвала свой свод законов почти так же, как называлась священная книга ислама.) Он объяснил иерархию Клана в каждой местной клаверне: Клалифф (вице-президент), Клокард (лектор), Кладд (капеллан), Клигрепп (секретарь). Он описал, чем занимаются Клеби (казначей), Кледд (проводник), Кларого (внутренняя охрана), Клекстер (наружная охрана) и Клоканн (следственный комитет из пяти человек). Отдельный раздел был посвящен Клавалерам (хорошо вооруженной группе, к которой принадлежал сам Кеннеди и чей предводитель назывался Главный Надиралыцик Задов). Кроме того, продюсеры шоу во всех подробностях узнали об иерархии Клана на общенациональном уровне. Там уже были Благородный Циклоп и двенадцать Мучителей, Великий Титан и двенадцать Фурий, Великий Дракон и девять Гидр, а также Верховный Маг и пятнадцать Гениев. Помимо прочего, Кеннеди передал на радио текущие пароли, знаки и порядок распускания слухов его собственного отделения Клана. Оно называлось Лесная клаверна № 1 Натана Бедфорда, Атланта, Царство Джорджия.

Авторы радиопостановки не стали терять времени даром и быстренько написали четырехнедельную серию программ, в которых Супермен стирал Ку-клукс-клан с лица земли.

И вот наступил день X. Кеннеди никак не мог дождаться первого собрания членов Клана после выхода шоу в эфир. Понятно, что вся клаверна была потрясена и расстроена. Великий Дракон попробовал провести обычное собрание, но рядовые не желали его слушать. “Когда я пришел домой с работы вчера вечером, — начал один из них, — там был мой ребенок и еще куча его приятелей, игравших в странную игру. Одни из них бегали с полотенцами на шеях, вроде плащей, а другие с наволочками на головах. При этом те, что с полотенцами, изо всех сил охотились на тех, что с наволочками. Когда я спросил, что это они делают, они сказали, что играют в новую игру про полицейских и воров под названием “Супермен против Клана”. Черт побери, да они же все знают! Все наши тайные пароли и такое прочее. Я никогда еще в своей жизни не чувствовал себя так глупо! А если мой собственный сын однажды найдет мою робу Клана?”