Джеймс Хэдли Чейз
Что скрывалось за фиговым листком
Глава 1
Раздался зуммер внутреннего селектора.
Чик Барни, пропускающий свой второй утренний стаканчик скотча, торопливо сделал большой глоток, чертыхнулся и нажал на клавишу аппарата.
Голос Гленды Кэрри звучал громко и металлически твердо:
– Дирк, к полковнику, и быстро!
Чик повернул голову в мою сторону:
– Ты слышал леди? Вся ее беда в том, что она лишена мужской ласки, а когда дело обстоит таким образом…
Но я уже шел по длинному коридору к кабинету полковника Парнэлла.
Я работал в «Детективном агентстве Парнэлла» ровно неделю. Агентство, самое лучшее и самое дорогое на всем Атлантическом побережье, помещалось на последнем этаже Трумэн-Билдинга на Парадиз-авеню в Парадиз-Сити, штат Флорида.
Агентство предназначалось для людей богатых и именитых, и я все еще не мог опомниться от атмосферы роскоши, царившей здесь. Парнэлл на деньги, унаследованные от отца, открыл это агентство лет пять назад и сразу же добился большого успеха.
У него в штате было двадцать оперативников, по большей части бывших полицейских или военных разведчиков, работавших попарно. Я заменил уволенного сотрудника.
Мне повезло, потому что моим напарником оказался Чик Барни, светловолосый гигант, бывший лейтенант полиции, считающийся лучшим оперативником Парнэлла.
Прежде всего мне сказочно повезло, когда я получил это место. Конкуренция была огромной. Меня взяли лишь потому, что мой отец когда-то оказал Парнэллу серьезную услугу, какую именно, я не знал, но полковник добро не забывал.
Отец тридцать лет руководил «Службой расследования Уоллеса в Майами», специализирующейся по делам о разводах.
Закончив колледж, я поступил в эту службу и десять лет работал следователем. Отец научил меня всему, что знал и умел, а это было немало, но в конце концов годы дают себя знать, и он ушел в отставку. К этому времени агентство захирело. Когда-то там работали трое детективов, не считая меня, под конец остался я один, да и мне зачастую нечего было делать.
Полковник Парнэлл искал замену одному из своих оперативников, который оказался мошенником и не оправдал его доверия. Отец, после некоторого колебания, написал ему, что, наняв меня, полковник не прогадает. Собеседование прошло успешно, и теперь я работал в агентстве Парнэлла. Огромный шаг вперед по сравнению с убогим заведением отца, которое он прикрыл, как только я уехал в Парадиз-Сити.
В качестве новичка я выдержал недельный испытательный срок, работая вместе с Чиком по кражам в магазине самообслуживания. Поручение было скучным, но большинство оперативников получают скучные задания: слежка за неверным мужем или женой, розыск исчезнувших людей или нечто подобное.
Чтобы стать хорошим оперативником, необходимо обладать терпением, выдержкой и любознательностью. Все это у меня было, да еще амбиция.
Парнэлл работал в тесном контакте с полицией города. Если появлялось подозрение, что порученное ему дело носит криминальный характер, он тут же предупреждал шефа полиции Террелла.
Действуя таким образом, он пользовался полной поддержкой со стороны полиции, а для оперативников это было крайне важно.
Бывали иногда куда более важные поручения от богатых людей, о которых полиция не имела понятия: шантаж, дочери, сбегающие из дома с неподходящим субъектом, жены-алкоголички, сыновья-педерасты и тому подобное.
Такие поручения держались в глубокой тайне, именно на них Парнэлл зарабатывал большие деньги. Богачи являлись к нему, доверяли чуть ли не шепотом свои семейные тайны.
Об этом я узнал от Чика.
– Раньше или позже, – заявил он, – меня тоже переведут в высший эшелон, задача которого помогать сильным мира сего хранить в тайне свои неприглядные проблемы.
Я постучал в дверь Парнэлла, чуточку подождал, затем вошел в роскошный кабинет, совершенно не похожий на мрачную темную комнатушку, которую мой отец гордо именовал «своим офисом».
Парнэлл разглядывал из окна Парадиз-авеню, за которой синел океан и тянулась бесконечная желтая полоса пляжа.
Парнэлл был настоящим великаном лет шестидесяти с небольшим. Его мясистое загорелое лицо, маленькие проницательные глазки голубого цвета и крупный волевой рот выдавали в нем старого вояку типа «я этого никогда не забуду».
– Входи, Дирк, – сказал он, – садись.
Полковник прошел к столу и опустился в красивое вращающееся кресло.
– Как привыкаешь к окружающей обстановке?
Я нашел стул, сел на краешек. Парнэлл заставил меня нервничать. Даже Чик, проработавший в агентстве много лет, признавался, что в присутствии полковника всегда чувствовал себя неуверенно.
– Прекрасно, сэр, – ответил я.
– Чик говорит, что ты старательный и дельный помощник. Твой отец был хорошим оперативником. Ты прошел превосходную школу.
– Благодарю вас, сэр.
– У меня есть для тебя работа. Прочитай вот это.
Он подтолкнул ко мне через стол письмо.
Оно было написано размашистым почерком, на бумаге в нескольких местах виднелись жирные пятна, как будто письмо писали на грязном кухонном столе.
От Гленды Кэрри, которая вместе с Чарлзом Эдвардсом, бухгалтером, следила за финансовыми делами агентства, я знал, что агентство никогда не имело клиентов, которые не внесли бы минимум пять тысяч долларов в качестве ретейнера и тысячи на текущие расходы.
Я взглянул на Парнэлла и приподнял брови.
– Да, – сказал тот, прочитав мои мысли, – мы изредка получаем подобные письма с просьбой бесплатно прислать оперативника, и Гленда очень вежливо их отшивает… Но этот случай особый. – Он помолчал, закурил сигару, потом продолжал: – Ты когда-нибудь слышал о Митче Джексоне?
– Да, сэр.
У меня были весьма смутные воспоминания, но я посчитал, что не имею права ударить лицом в грязь.
– Митч был моим штабным сержантом, лучшим сержантом, которого я когда-либо имел. – Он поднял глаза к потолку, вспоминая: – Какой человек! Он был слишком энергичен и храбр, чтобы долго жить… Итак, мы поможем его старику, Дирк. Мы возьмем его сотню, а раз так, он становится нашим клиентом. И обслужим его наилучшим образом. Понятно?
– Да, сэр.
– Это поручение будет для тебя пробным камнем, – продолжал Парнэлл, меряя меня глазами военного, – поезжай и взгляни на этого старого простака и выясни, что его мучает. Отнесись к нему с почтением, понятно?
– Да, сэр.
– Собери информацию, затем возвращайся и доложи мне. Мы посмотрим, что можно сделать, когда узнаем подробности. Ты поедешь завтра утром. – Он определенно изучал меня. – Ты получаешь возможность продемонстрировать мне, как ты сформировался, так что устрой нам стоящий спектакль. Договорились? – Он сунул через стол стодолларовую бумажку: – Это тебе на расходы. – Он хитро улыбнулся. – Не проговорись Гленде. Если она узнает, что я взял стодолларового клиента, она собственноручно разорвет свои колготки.
– Да, сэр.
– О'кей, Дирк, давай действовать быстро. Постарайся не тратить много времени, но дело должно быть доведено до конца.
Взмахом руки он отпустил меня.
Я вернулся в кабинет, который мы делили с Чиком. Он просматривал папку, в которой имелись данные на всех служащих универсального магазина, за которым мы наблюдали.
Чик поднял голову:
– Какие новости?
Я сел и рассказал ему.
– Митч Джексон? – Он тихонько присвистнул. – Замечательный парень. Я служил с ним, он был правой рукой полковника. – Он задумчиво посмотрел на меня: – Полковник тебе не рассказал, как Митч умер?
– Нет.
– Это было чем-то вроде военной тайны. Смотри не обмолвись в разговоре об этом с его отцом.
– Разве он не умер?
– Это было типичным армейским усилением позиции. Группу в двадцать человек послали прочесать позиции, где, как предполагалось, скрывались вьетнамцы. Это был большой участок джунглей. Мы теряли много людей из-за их снайперов. Продвижение вперед задерживалось. Вот полковник и выслал вперед патруль во главе с опытным сержантом. В их задачу входило проверить участок и перебить снайперов. Вся бригада замерла на холме в ожидании, глядя вниз на джунгли. В штаб было послано донесение, что бригада поднята. Представляешь картину? Два десятка наших ребят углубились в лес, а бригада замерла в ожидании…
Митч хотел пойти с патрулем. Он всегда стремился быть в первых рядах атакующих, но полковник не пустил его.
Не успел патруль скрыться в лесу, как из штаба пришло сообщение, что вылетели бомбардировщики, которые сожгут участок этого леса напалмом. Какой-то проклятый генерал от авиации не заметил сигнала полковника о том, что он послал патруль, и отправил самолеты.
Отозвать бомбардировщики назад было поздно, уже было слышно их приближение.
Митч вскочил в джип и помчался вниз, хотя полковник кричал, чтобы он вернулся, но Митч думал об этих двадцати ребятах, его не могли остановить никакие приказы.
Он соскочил с машины, когда та врезалась в дерево, и побежал вперед, громко крича, чтобы патрульные немедленно вернулись. Семнадцать парней успели выскочить до того, как бомбардировщики начали поливать джунгли напалмом. Мы видели, как Митч вышел на опушку вместе с ними, но тут же остановился, обнаружив, что троих не хватает. Он приказал этим семнадцати бежать вперед, а сам вернулся в джунгли.
Чик горестно вздохнул.
– К этому времени лес был охвачен пламенем, напалм быстро распространялся. Митч всегда был безрассудно храбрым, но я больше не хочу быть свидетелем такого безумного героизма.
– Что случилось?
– Вот так погиб Митч – спасая жизнь семнадцати ребятам. Только по его опознавательному браслету мы поняли, что это его обуглившиеся останки.
– А трое оставшихся в лесу?
– Известно что: обуглившиеся кости и мясо… Но хуже всего было то, что никаких вьетнамцев в джунглях не оказалось, они ушли оттуда за много часов до нашего появления. У нас в агентстве мы называем такие операции «фиговыми».
– Что же было дальше?
– Того незадачливого генерала, отдавшего приказ о налете, куда-то убрали. Полковник поднял страшный шум, но чины повыше заткнули ему рот. Медаль, которой по настоянию полковника посмертно наградили Митча, была за спасение семнадцати солдат, которых Митч якобы вывел из окружения, сам же он при этом погиб от пули снайпера. – Чик пожал плечами: – Впрочем, его отцу наверняка было приятнее прочитать такое объяснение, нежели узнать правду.
– Ну что ж, спасибо, что ты мне это рассказал. Я буду осторожен в разговоре с его отцом.
Чик подтянул к себе папку.
– Да… интересно, что представляет собой его отец? Если похож на сына, тогда держи ухо востро.
На следующее утро, оснащенный саквояжем с самым необходимым для короткой командировки и подробной картой местности, я отправился в Уэст-Крик на одной из служебных машин.
Хотя я провел большую часть жизни во Флориде, эти места не были мне знакомы. Карта показывала, что Уэст-Крик находится в нескольких милях к северу от Лейк-Плесида. Справочник, в который я тоже заглянул, сообщал, что там живут пятьдесят шесть человек, они занимаются разведением съедобных лягушек, которые, как я узнал, продаются по баснословным ценам в зимнее время, когда их трудно поймать. Вроде бы новомодные рестораны на побережье постоянно требуют лягушачьи лапки.
На поездку ушло немногим более трех часов. Я остановился в Сирле, преуспевающем сельском городке, где выращивают помидоры, перец, картофель, а также фрукты. Сирл, судя по карте, лежал в нескольких милях от Уэст-Крика.
Я выпил всего лишь чашку кофе утром на завтрак и страшно хотел есть. Кроме того, всегда бывает полезно поболтать с местными жителями, прежде чем оказаться на месте расследования.
Я вошел в чистенькое кафе и уселся за стол возле одного из окон, выходящих на главную деловую улицу, забитую грузовиками, наполненными до краев овощами.
Подошла девушка и подарила мне чувственную улыбку: симпатичный цыпленок со светлыми волосами, облаченный в узкие брюки и туго обтягивающую клетчатую рубашку.
– Что заказываем? – спросила она, упершись руками в стол и подавшись вперед так резко, что груди ее задрожали под тонкой тканью.
– А что вы предлагаете? – спросил я, с трудом подавляя желание ткнуть пальцем ей в грудь.
– Куриный хаш.
– Куриный хаш? Что это такое?
– Блюдо из мелко нарезанной курицы с овощами, причем курица не подохла от старости.
– О'кей, годится.
Я наблюдал, как она вильнула аккуратным задиком, направляясь на кухню. Даже такое стоячее болото, как Сирл, может обладать соблазнительными достопримечательностями.
Только тут я заметил, что возле стойки бара сидит высокий пожилой мужчина с густыми белыми усами, кое-где пожелтевшими от табачного дыма. Ему было лет семьдесят, он был одет в видавшую виды стетсоновскую шляпу и темный костюм, залоснившийся от времени. Он посмотрел на меня, я в ответ улыбнулся и кивнул. Он довольно долго смотрел на меня, потом забрал свой стакан и перешел за мой стол.
– Здорово, незнакомец! – произнес он, усаживаясь напротив. – Не часто увидишь незнакомое лицо в нашей глуши.
– Я здесь проездом, – пояснил я, – знакомлюсь с окрестностями. У меня отпуск.
– Это хорошо, – одобрил он, пригубляя свой стакан. – Могли бы выбрать что-то похуже. Здесь можно посмотреть много интересного. Одно время этот район славился изобилием аллигаторов. Они до сих пор встречаются на реке Пис.
– Я видел несколько в Эверглейдсе, захватывающее зрелище.
Девушка принесла мой хаш, или как там называется это месиво, брякнула тарелкой об стол передо мной, неодобрительно посмотрела на пожилого мужчину:
– Что-нибудь закажете или будете просто занимать стул?
– Я уже заказал, – ответил он, поднимая свой стакан, – у меня кое-что есть. Будь я десятью годами моложе, у меня было бы кое-что и для вас, – добавил он тут же.
– Тогда станьте на тридцать лет моложе, возможно, я заинтересуюсь вами, – заявила она с чувственной улыбкой и, вильнув задиком, удалилась.