Нечаянная страсть

– Папа, не смейте говорить такое, – сурово возразила она, снова шагнув к столу. – Вы должны выдержать все. Что сделано, то сделано. Вы нужды нам – Тэсс и мне. Не могу же я пойти работать, оставив ее одну. Вы не имеете права покидать нас. Задуманное вами – ошибка. Мне необходимо время на размышление. Папа, обещайте, что вы не станете этого делать… о, папа… если бы вы ушли от нас, я бы этого не вынесла. Позвольте мне подумать. Я найду выход из положения, Прошу вас, не делайте ничего непоправимого.

Но барон снова обхватил руками голову, и Морайя даже не знала, слышал ли он ее. Лэндон поник, и девушка остро ощутила, что он ушел в свой собственный мир. Она начала ходить взад и вперед по комнате, сознавая, что должна немедленно прийти к какому-то решению. Давить на отца больше не имело смысла, они и так уже разговаривали слишком долго. Но, не зная, когда увидит отца трезвым, Морайя спросила:

– Папа, у кого ваши долговые расписки? – У нее постепенно созревала идея, требующая быстрого осуществления. От исполнения долга чести уклоняться невозможно, и откладывать его тоже, иначе…

– Какое это имеет значение, Морайя? Теперь о моем проигрыше знает весь Лондон. Я превратился в посмешище. Ничего, ничего нельзя сделать.

– Расписки, папа? У кого они? – настаивала Морайя, стараясь сдержать раздражение, вызванное отцовской жалостью к себе самому.

– Что? Да у Роана, разве ты не знаешь? У Роана из Роанбрук-корта.

– У виконта Роана? – удивленно переспросила Морайя, вспомнив, что никогда еще не видела соседа, почти не появлявшегося в этих краях. Местное дворянство злословило как по этому поводу, так и в связи с тем, что Роана, наследника состояния Троготта, считали известным лондонским развратником.

– Да, дорогая, именно у виконта. И я… я не могу его винить. Он просто вел дело к логическому завершению. Что ж, на месте Роана мог оказаться любой другой. Я… видишь ли, не мог остановиться. Был уверен… – Его голос замер, но Морайя, погруженная в размышления, этого не заметила.

– Папа, – помолчав, заговорила она, – вам не кажется странным совпадением, что вы проиграли Уикем виконту Роану? Я имею в виду его репутацию, а также и то, что Роанбрук граничит с землями Уикема…

– Нет, дорогая, я же не зеленый юнец, меня не обведешь вокруг пальца. К тому же Роан не капитан Шарп. Да, он развратник и поклонник футболистов «Коринтианза», но при этом джентльмен. Полагаю, что Роанбрук его мало интересует. Виконт очень богат, у него несколько довольно крупных поместий, и думать, что он специально стремился отнять у нас Уикем, – чистая фантазия. Наши земли граничат лишь в одном отдаленном месте, и я просто не представляю, зачем ему Уикем. Виконт и не вспомнил бы о нем, забросил бы его так же, как свой Роанбрук, – с горечью заключил барон.

Морайю встревожило выражение отчаяния, застывшее на лице отца, и она не стала упрекать его в том, что и он давно пренебрегает Уикемом. Подойдя к окну, девушка посмотрела на парк. Должен же быть какой-то выход…

– Сколько времени в нашем распоряжении, папа? – спросила она не оборачиваясь.

– Недели две. Признаюсь, виконт проявил доброжелательность. По-моему, он намерен остановиться на некоторое время в Роанбруке, вероятно, до завершения формальностей по передаче прав собственности на… на… – Голос барона дрогнул, а его глаза заблестели от слез. – О Боже, – вздохнул он, – Господи, что я наделал?! – Охваченный отчаянием, он быстро прошел мимо дочери к двери.

Морайя бросилась за ним.

– Папа, давайте скроем все это от Тэсс и прислуги. Надеюсь, мне удастся найти какой-нибудь выход, а их осведомленность только повредит делу. – Барон печально кивнул, и ей показалось, что теперь он выглядит гораздо старше своих сорока пяти лет. – И, папа, никаких крайностей, обещайте. Дайте мне несколько дней.

Лэндон нежно коснулся щеки дочери и вышел из кабинета.

Подавив слезы, Морайя решила не откладывая поговорить с Финчем. Она не хотела посвящать во все это дело никого из слуг, но Финч пользовался исключительным доверием отца, и девушка понимала, что на него можно положиться. Ей было необходимо убедить лакея незаметно изъять у отца ключ от шкафчика с револьверами и внимательно следить за ним. Морайю очень беспокоило, что отец ничего ей не пообещал, а ведь при таком состоянии духа даже ярость безопаснее, чем отчаяние.

Глава 4

Морайю тяготило любое притворство, поэтому ей было трудно сидеть за чаем с Тэсс и делать вид, будто ничего не произошло. Последний год она рассказывала сестре о пристрастии отца к карточной игре и об истинном финансовом состоянии поместья. Тэсс всегда внимательно слушала Морайю, ее ясные голубые глаза пристально смотрели на сестру, и она поджимала губы так, словно глубоко задумывалась. Но едва разговор заканчивался, Тэсс, встряхнув светлыми локонами – жест, унаследованный от матери, – с облегчением заявляла, что предпочла бы побеседовать на менее печальную тему. Морайя все же надеялась, что сестра хоть немного вникала в услышанное.

Красивая и легкомысленная, как и мать, Тэсс, казалось, была создана для роскошной жизни. Давно поняв это, Морайя пришла к выводу, что стремление к такой жизни неизбежно превратит Тэсс в столь же беспомощное существо, каким была баронесса, и ощутила потребность защищать сестру, к тому же не отличавшуюся эгоизмом их матери.

Беспечная Тэсс целыми днями распевала песенки, словно не сомневаясь в незыблемой стабильности своей жизни. Увольнение части прислуги, исчезновение картин и других дорогих предметов не возбуждало в ней ни малейших подозрений. Она зачитывалась любовными романами, мечтала об успехе в Лондоне, о великолепных балах, но пришла бы в ужас, узнав, что слуг увольняют по соображениям экономии.

Морайя окинула взглядом Голубую гостиную – излюбленное место семейных чаепитий, потом посмотрела на сестру. Несмотря на отличный аппетит, та весьма изящно ела миндальное печенье. К чести Тэсс, она не думала о том, как очаровательна, когда сидит на диване, обитом темно-синим индийским коленкором – великолепный фон для красавицы блондинки. Эта скромность была заслугой воспитавшей ее сестры.

Морайя полагала, что поступила правильно, рассчитав два года назад гувернантку в целях экономии. Она могла учить Тэсс и сама, хотя им обеим очень не хватало милейшей мисс Биллингсли.

Морайя снова оглядела гостиную. На бледно-голубых стенах кое-где еще висели картины в дорогих рамах и изящные бронзовые бра. Пол покрывал толстый шерстяной ковер. Девушка внезапно подумала, что ей будет не хватать этой комнаты, как и всей усадьбы. На глаза ее навернулись слезы, и она постаралась сосредоточиться на словах Тэсс.

Морайя с самого начала увела разговор от всего связанного с отцом, и теперь до нее дошло, что Тэсс собирается нанести утренние визиты кое-кому из арендаторов. Это следовало бы сделать самой Морайе, но она радовалась, что сестра взяла на себя часть ее забот.

– Знаешь, Морайя, было бы приятно сделать что-нибудь еще для бедной миссис Гримс. Томми поступил на работу, поскольку у него заболел отец, но его заработков недостаточно для пропитания всех малышей. А на носу зима… Не знаю, есть ли у детей хотя бы башмаки. Мы в состоянии помочь им? – В голосе Тэсс звучала мольба.

– Уверена в этом, дорогая. – Морайя поставила чашку на столик розового дерева. – Надо подумать, какие продукты им отнести, но так, чтобы не задеть их самолюбие. Я также поговорю с женщинами из деревни: надеюсь, они дадут миссис Гримс какую-нибудь портняжную работу. Кажется, у нее это отлично получается.

Они побеседовали и о других арендаторах, но Морайю не покидали тревожные мысли. Вдруг она услышала слова сестры:

– И Бритсы буквально прожужжали мне уши новостями о виконте. По их предположению, он приедет в Роанбрук сегодня вечером. Да это же просто замечательно! Возможно, теперь кто-нибудь устроит бал! О, я так давно мечтаю… – На лице Тэсс появилось мечтательное выражение, и она обхватила руками колени.

Морайю насторожило слово «Роанбрук». Она не желала думать о виконте Роане, но обстоятельства вынуждали ее к этому. Отец сказал, что тот вскоре появится в этих краях. Морайя трепетала при мысли, что виконт так же скоро вступит во владение Уикемом. Нет! Этого не должно произойти! Да кто он такой, чтобы разрушать их жизнь? Осознавая чудовищную несправедливость этого, девушка нахмурилась. Между тем Тэсс рассуждала о том, кто даст бал в честь виконта. «Бал, – с негодованием подумала Морайя. – Чего ради? Лишь потому, что он наконец-то удостоит своим присутствием провинциалов соседей?»

В то же мгновение она ужаснулась, поняв, что думает с острой неприязнью о совершенно постороннем человеке, но избавилась от этих мыслей, лишь, когда из комнаты выкатили сервировочный столик, а Тэсс отправилась разучивать фортепианные пьесы. Морайя же, погруженная в размышления, принялась бесцельно бродить по коридорам Уикема. Страх потерять родной дом неотвязно преследовал ее. Пройдя мимо малой столовой и запертой двери отцовского кабинета, она оказалась возле гостиной, откуда доносились мелодичные звуки рояля. Девушка направилась дальше, думая только об аббатстве и о том, как его сохранить.

Уикем был построен в XIII веке в тихом уголке Хартфордшира, между рекой Ривер-Уай и границей Уэльса. После роспуска парламента когда-то крупный средневековый монастырь превратился в руины и оставался в таком виде, а затем перешел в собственность Лэндонов, которые восстановили его, сохранив, к удовлетворению Морайи, кое-что от прежних времен: галереи, колокольню и сторожку привратника.

Кое-что об истории усадьбы Морайя узнала от отца, остальное почерпнула из старых семейных дневников. Все поколения Лэндонов гордились Уикемом, упоминавшимся даже в некоторых путеводителях. Время от времени Уикем удостаивали своим посещением весьма знатные особы, желающие взглянуть на памятник истории.

И вот теперь… Теперь семья лишится поместья, проигранного в пикет. Морайя подавила слезы. «Я должна что-то придумать, – твердо сказала себе, девушка. – Я не допущу, чтобы Уикем перешел в чужие руки, даже в руки титулованного соседа. Я не отдам свой дом без борьбы».

Между тем она оказалась в залитой солнцем картинной галерее, длинной и узкой, когда-то бывшей северной частью монастырской аркады. Морайя любила это помещение с его высокими стрельчатыми окнами, сохранившимися, как она предполагала, с древних времен. Галерея выходила в красивый тихий сад, окруженный живой изгородью из тиса. «Интересно, видели этот сад монахи, погруженные в молитвы?» – подумала Морайя. На противоположной стене, несомненно, когда-то тоже были окна, но ее обшили деревянными панелями, когда уцелевшую часть аркады присоединили к новому дому. Теперь здесь висели портреты предков Морайи, освещенные в этот час лучами послеполуденного солнца. Помещение отлично сохранилось, хотя аббатство много раз подвергалось почти полному разрушению. Опустившись в удобное кресло красного дерева, девушка взглянула на лепной потолок. Да, она отдавала должное уникальной архитектуре Уикема, но это не помогало ей спасти его.

Внезапно поднявшись, Морайя окинула взглядом уединенный сад и нахмурилась. Она не имела ни малейшего представления о виконте Роане, последние годы не приезжавшем из Лондона в эти края. Местное дворянство не видело его лет десять. С ним встречался только отец, проводивший в столице очень много времени. Однако о виконте здесь постоянно сплетничали, упоминая, в частности, о каком-то давнем скандале, вынудившем его держаться подальше от Хартфордшира. Подробностей Морайя не знала и относилась к этому скептически, но полагала, что рассказы о распутной жизни виконта в Лондоне соответствуют действительности.

Эти слухи, а также и то, что Роан долго не проявлял интереса к своему поместью, внушали Морайе настороженность. И все же, обдумывая ситуацию, она понимала, что именно в нем ее надежда на спасение. Никто другой не способен изменить положение дел, а для него это так просто! Даже если правда все, что говорят о нем, у виконта наверняка есть хоть капля человеческого сострадания, убеждала себя Морайя. И он вот-вот приедет в Роанбрук! Стоит ей отправиться к нему, поведать, об опасениях за отца и, попросить… попросить…

«Попросить о чем? – внезапно спросила она себя. – Отказаться от претензий на Уикем? Нет, невозможно. Речь идет о долге чести, и гордость отца не позволит ему пренебречь им». Да и сама Морайя не решилась бы просить об этом. Нет, ей следует обратиться к нему с какой-то другой, более разумной просьбой, такой, которую трудно отклонить.

Девушка вздохнула, не отрывая глаз от сада и перебирая в уме варианты того, что скажет виконту. Несмотря на озабоченность, она заметила, как пышно цветут за окнами розы. Нет, нельзя лишиться этого ухоженного, роскошного сада. «Нечего думать о цветах», – одернула себя Морайя и снова принялась репетировать разговор с виконтом. Теперь она знала, о чем его попросит. Если виконт отклонит одну просьбу, у нее будет наготове другая, которая покажется ему более разумной. Морайя сосредоточенно взвешивала разные возможности, и цветы постепенно сливались перед ее глазами в мутное пятно.

Наконец она расправила плечи и вздернула подбородок, почувствовав себя значительно увереннее от принятого решения. Надо поговорить с виконтом как можно скорее, ибо теперь Морайя точно знала, что ему скажет. Девушка повернулась и быстро пошла назад по галерее, но тут же замедлила шаг, поняв, что перед нею стоят два вопроса. Во-первых, она не знала, когда виконт приезжает в Хартфордшир. Необходимо выяснить это, не вызывая ни у кого подозрений. Пока вопрос о долге не решится, никто не должен знать о ее намерении встретиться с Роаном.

Второй вопрос казался еще сложнее. Ей следует прийти к виконту никем не замеченной, ибо молодая леди не может явиться одна к холостяку соседу. Это противоречит всем правилам приличия, а обращаться с просьбой к незнакомому мужчине абсолютно немыслимо! И все же это придется сделать, а значит, выбрать такое время, когда ее не заметят. Лучше всего нанести визит ранним утром или же с наступлением темноты.

Морайя не сомневалась, что преодолеет трудности, Выйдя из галереи, она направилась в комнату экономки. Миссис Троттер должна отобрать рваное постельное белье. Купить новое теперь не по карману, а то, что можно починить, нужно отослать к миссис Краймс. Живя в этом поместье, Морайя обязана заботиться о том, чтобы их арендаторы не голодали.

Глава 5

Морайя узнала о том, когда приедет виконт, благодаря болтливости слуг. Уже с утра по деревне распространилась весть, что вечером в Роанбрук прибывает так долго отсутствовавший хозяин. Девушка понимала, что терять времени нельзя: до истечения рокового срока оставалось меньше двух недель. К тому же отец снова «прихворнул», а в таком состоянии он мог совершить любое безрассудство.

Ранним утром следующего дня Морайя вышла в конюшню и велела оседлать свою холеную вороную лошадь. Она не в первый раз возблагодарила небо за то, что, несмотря на все затруднения, в Уикеме осталось несколько прекрасных лошадей, в том числе ее быстроногая Руби. Девушка понимала, что выбрала слишком раннее время для столь необычного визита. Что ж, зато ее отъезд из поместья не привлечет особого внимания, ведь она нередко отправлялась на рассвете прогуляться верхом и успевала вернуться к завтраку. Однако сегодня ей предстояло преодолеть довольно значительное расстояние, а это займет немало времени. «Может, – думала она, – я успею собраться с силами и привести в порядок нервы». Морайя вовсе не была уверена в благоприятном исходе предстоящего разговора, а также опасалась, что ранний визит вызовет раздражение виконта. Она может оторвать его от туалета, завтрака, даже попросту разбудить. Но выбора не было. Ей необходимо завершить свою миссию задолго до того, как округа проснется и займется утренними пересудами. Морайя мчалась галопом по зеленым полям, рассекая прозрачный теплый воздух и с тоской думая о том, как прекрасен Уикем и окружавшие его угодья.

С юга дорога извивалась между холмами. На их отлогих склонах были великолепные пастбища. Вдалеке девушка видела черные и белые бревенчатые дома, характерные для этих мест.

С севера путь лежал через деревню Мач-Хенли. Морайя, никогда не посещавшая Роанбрук, почему-то не сомневалась, что узнает его. Удобнее всего было подъехать к дому через деревню. Однако выбрать этот путь из-за боязни пересудов, она не могла, равно, как и воспользоваться любой другой дорогой. Подъехав к Рранбруку с северо-восточной границы поместий, Морайя избежала бы любопытных глаз.

Вскоре лошадь ступила на земли Роанбрука. Дома виконта Морайя пока не видела, но, полагаясь на свою способность ориентироваться, не сомневалась, что окажется у намеченной цели. Она миновала несколько бревенчатых строений и какое-то почти квадратное здание из серого камня, прежде чем показался Роанбрук-корт. Девушка с облегчением вздохнула, радуясь, что до сих пор не встретила ни одной живой души, и начала готовиться к предстоящему разговору.

Приблизившись к большому дому, Морайя придержала лошадь и остановилась перед нарядной лестницей парадного входа, украшавшей классический кирпичный особняк – дом виконта. Сначала девушка никого не заметила, но через несколько мгновений появились конюх и лакей в зеленой, расшитой золотом ливрее. Последний молча, помог ей спешиться, а конюх, бросив на Морайю короткий и довольно дерзкий взгляд, увел ее лошадь. Лакей проводил девушку по большой каменной лестнице в портик парадного подъезда, где ее встретил дворецкий.

Высокий, с аккуратно зачесанными седыми волосами и огромными усами, концы которых загибались кверху, он посмотрел на Морайю с высоты своего роста и осведомился, чем может быть ей полезен. Услышав, что она желает видеть его хозяина, дворецкий презрительно прищурился. Морайе даже показалось, что он хмыкнул, перед тем как спросить, договорилась ли она заранее о встрече.

«О чем там договариваться!» – раздраженно подумала она.

– Нет, – ответила Морайя, вздернув подбородок и стараясь сохранять спокойствие. – Я соседка виконта. Если ваш хозяин не готов принять меня немедленно, я подожду, – решительно заявила она, понимая, что такой тон должен поставить на место дерзкого слугу.

Между тем дворецкий поднял брови, очевидно, шокированный тем, что девушка явилась одна. И все же он пригласил ее в холл с блестящим мраморным полом и огромной хрустальной люстрой. Через минуту дворецкий уже вел Морайю наверх по широкой винтовой лестнице.

Усадив девушку в небольшой гостиной, предназначенной, как она подумала, для сомнительных посетителей, он спросил:

– Как доложить о вас, мэм?

Этот вопрос не смутил Морайю, но на мгновение поставил ее в тупик. Она не подумала о том, что ей придется назвать свое имя. Что, если, узнав его, виконт откажется ее принять?

– Скажите хозяину, – высокомерно ответила девушка, – что с ним хочет поговорить соседка.

Глаза дворецкого выразили удивление, но он, не сказав больше ни слова, вышел. Морайя ходила взад и вперед по ковру, покрывавшему пол, возвращаясь мыслями к тому, что должна сказать человеку, державшему такого высокомерного дворецкого.

Виконт Роан налил себе вторую чашку кофе, перелистывая «Лондон гэзет» и понимая, что не в состоянии сосредоточиться. Он вспоминал свой триумф той ночью в «Уайтсе». Да, ему удалось одолеть Лэндона, и теперь меньше чем через две недели Уикемское аббатство станет его собственностью. Однако виконт с удивлением отметил, что почему-то не чувствует себя победителем. Возможно, радость придет позднее, когда весть об этом распространится по стране. Разорение Лэндона стало сенсацией для столицы, но Роан вел себя сдержанно, не желая показывать, какую сыграл в этом роль. Он задержался в Лондоне, чтобы привести в порядок свои дела, после чего отправился в Хартфордшир, где тотчас догадался, что сплетни еще не дошли до этого тихого уголка, ибо слуги явно ни о чем не ведали. Разумеется, Роан не собирался никого в это посвящать. Зачем людям думать, будто он ликует?

Виконт и не испытывал ничего подобного. Напротив, ощущал опустошенность и смутную тревогу. Все его действия долго определялись желанием свести счеты с Лэндоном. Теперь, когда это произошло, виконт был подавлен, как солдат, вернувшийся с войны. Он сложил газету, бросил ее на белую камчатную скатерть и продолжал потягивать кофе, не ощущая его вкуса.

Роану хотелось занять ум чем-то новым. Он и не помышлял вернуться в игорные притоны Лондона. Хватит с него! Пора привести в порядок Роанбрук. Слишком уж давно он не посещал его. А потом придется заботиться об Уйкеме. Виконт улыбнулся. Да, это должно его радовать. Возможно, следует реставрировать кое-что из развалин, ибо они, по слухам, представляют большую архитектурную ценность. Что ж, он сделает и это… хотя, как ни странно, обладание Уикемом не возбуждало в нем никакого интереса. Оно не нужно ему. У него и без того есть несколько крупных поместий. И если до сих пор им руководила мысль выиграть Уикем, то теперь, когда эта цель достигнута… Роан резко поставил на стол кофейную чашку. Проклятие! Должен же он испытывать хотя бы удовлетворение, исполнив долг по отношению к своему давно почившему семейству, в известном смысле отомстив за него. Так какого же дьявола…

Его размышления прервало появление Финли. Дворецкий стоял на пороге неподвижно и бесстрастно, ожидая, когда его заметят.

– Ну что там еще? – раздраженно спросил Роан.

– Прошу прощения милорд, но вас желает видеть одна… э-э… молодая особа.

Роан насмешливо взглянул на Финли. Выражение «молодая особа» и оживившийся при этих словах взгляд дворецкого свидетельствовали о том, что с визитом явилась особа женского пола, сомнительного происхождения и, вероятно, не менее сомнительной репутации. Роан не догадывался, кто бы это мог быть. Конечно же, ни одна женщина не последовала за ним из Лондона. Расставаясь с последней любовницей, он проявил большую щедрость. А Хартфордшир за многие годы посещал крайне редко. Так кто же…

– Значит, молодая особа, Финли? Назвала ли она вам свое имя? – спросил он, забавляясь высокомерным видом слуги.

Изборожденное морщинами лицо дворецкого выразило неудовольствие.

– Она отказалась назвать себя, милорд, но велела доложить, что с вами хочет говорить соседка.

– Соседка? Кто же… ах… и где же она, Финли? – Роан не понимал, почему дворецкий считает соседку молодой особой и почему та отказалась назваться.

– Она в малой гостиной, милорд.

Роан подавил усмешку. В малой гостиной! Какой неисправимый сноб, однако, его дворецкий!

– Она держится как леди, Финли? – Виконт снова взял кофейную чашку.

– К сожалению, не могу ответить на ваш вопрос, милорд. – Лицо Финли выразило полное бесстрастие. Он сцепил за спиной длинные худые руки.

– Полно, дружище. Она говорит и одета как леди?

– Я… э-э… полагаю, можно сказать и так, милорд. – Голос дворецкого выражал явное разочарование.

– Так почему же вы отвели ее в малую гостиную? – Роан откинулся на спинку кресла и едва сдержал улыбку. Однако в тоне его сквозил сарказм.

– Эта молодая особа явилась совсем… одна, милорд. – Кончики усов Финли дрогнули, а губы чуть искривились.

– Без служанки?

– Вот именно, милорд. Она, видите ли… э-э… приехала верхом на лошади. – Финли явно смаковал подробности.

«На лошади? – подумал Роан. – Странный способ прибывать для утренней беседы. Да и час еще слишком ранний даже для сельской местности». Все это возбудило любопытство виконта.

Он поднялся.

– Что ж, нам не пристало оскорблять соседку, не правда ли? – мягко заметил он. – Проводите молодую леди в Зеленый салон и скажите, что я скоро выйду к ней.

Финли подавил удивление.

– Слушаюсь, милорд. – Он с поклоном удалился.

Когда за дворецким закрылась дверь, Роан с веселой улыбкой покачал головой. «Где только отец откопал такого педантичного долговязого цербера?» – подумал он. Если бы не обескураживающее высокомерие старика, Роан отправил бы его на покой. Снова усевшись в кресло, виконт решил поговорить с Финли и напомнить ему, что они уже не в Лондоне. Это в столице по поведению слуги судят о том, каково положение в свете его хозяина. Сельская местность – совсем другое дело. Роан не хотел задевать самолюбия соседей, хотя и не стремился к дружбе с ними. Сейчас не время вступать в конфликты, ведь скоро он станет владельцем Уикема.

Виконт допил кофе и снова наполнил чашку. Он вздохнул, подумав о том, как замкнуто и злоязычно сельское общество. Сплетни и слухи – единственный интерес этих оторванных от мира людей, лишенных иных развлечений. Вот потому-то виконт так долго сюда и не приезжал. Он рассчитывал, что последние воспоминания о скандале между его семьей и Лэндонами окончательно угаснут. Нет, Джастин Троготт не был злодеем, виновным в разорении Лэндонов.

К, этому пришел сам Лэндон, обращавшийся с картами столь же легкомысленно, как его отец с женщинами.

Живя все эти годы в Лондоне, виконт видел, что Лэндон проматывает свое состояние, а когда пришло время, нанес удар. Теперь Роан радовался возвращению домой.

Однако он сомневался, что Финли разделяет его чувства. Лондон предоставлял дворецкому возможность проявлять свои способности. Но теперь ему придется измениться. Невыносимая заносчивость Финли вполне оправдывала себя в столице, когда та или иная из птичек Роана позволяла себе явиться в его лондонский дом. Но в Роанбруке такого случиться не могло. Даже если бы виконт решил что-то себе позволить, он проявил бы особую осмотрительность. Теперь Финли не придется отказывать от дома нежелательным посетителям.

Мысли виконта вернулись к его таинственной визитерше. Кто бы ни была эта дама, ясно, что она не отличается особой скромностью. Ну что же, решил Роан, встретиться с ней весьма любопытно. Допив кофе и поняв, что молодая особа ждет его уже достаточно долго, он поднялся и не спеша вышел из комнаты.

Глава 6

Морайя напряженно смотрела в широкое окно, стоя спиной к двери гостиной. Роан не видел ее лица, но по горделивой осанке и по элегантности темно-синей амазонки догадался, что таинственная посетительница действительно леди. «Финли тоже следовало бы это понять, – раздраженно подумал Роан. – Он явно дал маху».

Виконт тихо притворил дверь и сделал несколько шагов к даме, ожидая, когда она почувствует его присутствие. Казалось, леди полностью ушла в свои мысли. Несмотря на любопытство, что-то заставляло Роана молча смотреть на девушку. Он стоял футах в десяти от нее, положив руку на спинку кресла. Но едва она обернулась к нему, виконт почувствовал, что девушка с первой секунды знала о его появлении. Роан хотел поздороваться, но его язык словно прилип к небу, а дыхание перехватило, когда он увидел девушку, залитую ярким утренним светом.

«Боже, да она просто красавица, – подумал Роан, но тут же нахмурился и вгляделся в нее пристальнее. – Нет, – решил виконт, – она не так уж красива, но, несомненно, что-то в ней есть завораживающее». Он не мог сформулировать свое впечатление. Удивительнее всего были ее огромные, цвета аметиста, глаза. Роан никогда еще не видел глаз такого цвета. Черты девушки не отличались классической красотой, но это, казалось, не имело никакого значения. Форма тонкого носа свидетельствовала о силе характера, а сочные, полные ярко-красные губы возбуждали и притягивали. Слишком смуглая для англичанки кожа подчеркивала ее особый шарм, не поддающийся определению. Из-под надетой набекрень синей шляпки выбивались черные как смоль волосы, прямые и, вероятно, очень густые. Разделенные пробором посередине и собранные в большой пучок на затылке, они придавали ей строгий вид.

– Спасибо, что согласились принять меня, милорд, – проговорила она глубоким, глуховатым голосом, очень идущим к ее внешности. Девушка не подала Роану руки и даже не приблизилась к нему. Она стояла на фоне окна, совершенно спокойная, сцепив пальцы и устремив на него неподвижный взгляд.

Роана смущал и прямой взгляд аметистовых глаз, и ее полнейшее хладнокровие. Девушка, явившаяся сюда столь необычным образом, должна была бы держаться настороженно, но ничего подобного виконт в ней не заметил.

Он медленно направился к ней.

– Очень рад, мэм, – проговорил Роан, слегка склонив голову и сохраняя полную серьезность. – Полагаю, у вас есть преимущество передо мной. Если бы мы встречались раньше, уверен, я не забыл бы этого, – добавил он.

– Вы совершенно правы, милорд. Мы раньше не встречались. Меня зовут Морайя Лэндон.