Помоги проекту - поделись книгой:
Один богатый и хорошо известный в Ирландии человек однажды встретил на дороге старика, по виду крестьянина, хотя и прилично одетого (очевидно, он был в своём выходном костюме), и был удивлён тем, с какой быстротой и ловкостью этот очень древний старик поднимался по холму. Вот почему он остановил его и спросил его имя и место жительство. Тот ответил, что зовут его Киркпатрик и что он живёт вон в том домике, на который он указал пальцем. Любознательный господин выразил своё удивление от того, что старик ему незнаком, поскольку он считал, что знает всех людей в этой местности.
— Странно, что Вы никогда меня не встречали, — сказал старик, потому что я прохожу здесь каждый день.
— Сколько Вам лет? — спросил джентльмен.
— Сто пять, и я провёл здесь всю жизнь. Они обменялись ещё несколькими словами, затем расстались. Господин отправился на соседнее поле, где работали люди, чтобы спросить их, знают ли они старика по имени Киркпатрик. Они не знали, но когда он задал тот же вопрос людям более пожилого возраста, они ответили, что знают такого и даже были на его похоронах. Он жил в домике на холме, но уже двадцать лет как умер.
— В каком возрасте он умер? — спросил очень удивлённый джентльмен.
— Ему было восемьдесят пять.
Итак, старик назвал свой возраст, как если бы в момент встречи продолжал жить.
Очень редко бывает так, что человек в течение двадцати лет остаётся в неведении относительно собственной смерти, хотя в данном случае старик, очевидно, гордился тем, что в возрасте 105 лет каждый день легко взбирается на холм. По-видимому, в течение нескольких лет он жил очень уединенно. Его друзья и сверстники, должно быть, все умерли, поэтому у него не было привычки встречаться с кем-нибудь или заговаривать. Возможно даже, что в последние годы он оглох и в результате отвык от общения. Но как же тогда он смог вдруг, и один только раз, сделаться видимым и слышимым для того, кто рассказал эту историю? И можно ли было действительно видеть и слышать его физически или же в тот момент у рассказчика проявился дар ясновидения? Последнее предположение наиболее вероятно, однако ничто не объясняет нам, почему это произошло именно в тот момент. Мы знаем, что иногда на какое-то время люди отчасти становятся сенситивами, однако не всегда понятно, почему. Вероятно, это потому, что подобные явления исходят из высших планов, законы которых нам мало известны.
Среда явлений, связанных с привидениями, интересен род таких, когда душа показывается в виде света или же проявляется под этим символом.
Однажды вечером священнику, недавно принявшему приход, случилось облокотиться о кладбищенскую стену, которая прилегала к церкви. Вдруг он заметил на кладбище какой-то парящий свет. Думая, что там кто-то ходит с фонарём, он открыл калитку и пошёл на свет, желая узнать, в чём дело. Когда он достиг того места, свет отдалился, но он продолжал идти на него, хотя никого не видел. Светящееся пятно, почти не поднимаясь над землёй, быстро пересекло дорогу, углубилось в лес, затем поднялось по холму и наконец исчезло перед дверью фермерского домика. Не понимая, что это мог быть за свет, священник раздумывал, не войти ли ему в дом и не спросить ли, как вдруг свет появился снова в сопровождении другого, двинулся вперёд, и проделав тот же путь, оба пятна исчезли в том месте, где священник наблюдал явление в первый раз. Он пометил могилу, чтобы потом узнать её. На следующий день он спросил у ризничного, кому она принадлежала. Тот ответил, что это была собственность семьи, живущей на холме (он указал на дом, у которого свет остановился и исчез). Фамилия этих людей была Мак Д., но у них уже давно никто не умирал. Священник очень удивился, узнав в тот же день, что прошлым вечером в той семье умер ребёнок от скарлатины.
Нетрудно видеть в этом символ души одного из членов семьи. Кто-то из старших, умерший давно, отправился за душой только что умершего ребёнка. Но это может быть лишь символ, которым умерший пользовался согласно своим представлениям. Душа не пребывает вместе с телом в могиле, но нам легко понять, что так думал тёмный, ортодоксальных взглядов человек и что, воображая себя выходящим из могилы, чтобы направиться за душой ребёнка и привести её за собой, он без труда вызвал видение, которое наблюдал священник.
АСТРАЛЬНЫЕ ОТПЕЧАТКИ
Теперь нам нужно рассмотреть некоторые примеры из того класса явлений, которые называются астральными отпечатками. Начнём с того, что приведём некоторые высказывания Стэда по этому вопросу: "Этот тип входит в многочисленный класс привидений, представление о которых мы можем получить, изучая по аналогии фонографию. Вы говорите перед фонографом, и каждый раз, когда затем фонограф приводится в действие, ваш голос будет слышен. Вы можете умереть. Фонограф же будет воспроизводить для потомков ваш голос со всеми его особенностями. То же самое и с призраками. Сильное чувство может отпечататься на окружающих предметах таким образом, что в некоторые мгновения и при некоторых благоприятных условиях эти предметы воспроизводят образ и действия человека, чей призрак, как говорят, бродит в этих местах".
Именно так и происходит. Психометрия доказывает, что каждый предмет, каким бы малым он ни был, вечно носит в себе отпечаток всего, что происходило вокруг нас. Обычно этот отпечаток остаётся скрытым для нашего восприятия, и для того, чтобы войти в контакт с этим отпечатком, необходим особый дар психометрии. Однако естественно, что, когда он очень сильный, воспринимать его может человек и с менее развитой чувствительностью. Он даже может находиться где-то так близко от поверхности, что обратит на себя внимание заурядного малоразвитого человека.
Каждое место, где человек испытал сильное душевное потрясение, всякое место, где ужас, скорбь, грусть, ненависть достигали исключительной глубины, приобретает в результате сильных астральных вибраций такой особый характер, что всякий, кто одарён психическими способностями, даже в их зачаточном развитии, не может не испытать глубокого впечатления. Достаточно временного лёгкого повышения чувствительности, чтобы почти у каждого возникло видение всей сцены, развертывающейся на глазах во всех своих подробностях. При благоприятных обстоятельствах таким образом запечатлевшееся воспоминание может даже материализоваться, и настолько четко, что становится видимым для всех.
Иногда впечатление бывает достаточно сильным и без подробного воспроизведения сцены. Один такой хороший пример взят нами из журнала за подписью Т. Уэствуда.
В безлюдных краях, в пределах Энфилд Чейз, есть один старый дом, открытый всем ветрам и непогодам. В то время, когда я познакомился с его обитателями, в нём проживали две девы преклонного возраста, которые приходились друг другу сестрами, а мне дальними родственницами. Однажды они пригласили меня отобедать с ними и встретиться с их друзьями, которые жили в этой местности.
Чтобы я мог привести себя в порядок, слуга привёл меня в комнату и оставил одного. Едва он ушёл, как я услышал в комнате какой-то странный шум — что-то вроде дрожи, которая одолевает человека, когда он пытается справиться со страхом. Звук, казалось, слышался совсем рядом со мной. Сначала я почти не обратил на него внимания, приписав это ветру в каминной трубе или потоку воздуха, идущего из открытой двери. Но когда я стал двигаться по комнате, я заметил, что звук следует за мной. Он всюду шёл за мной. Я перешёл в другой конец комнаты, и он был опять рядом. Мне стало не по себе, и я совершенно не мог объяснить это странное явление. Поэтому я поспешил закончить свой туалет и спустился в гостиную в надежде отделаться от этого неприятного звука, но напрасно. Он следовал за мной на площадку, стал спускаться вместе со мной; это был всё тот же звук, исходящий будто бы от человека, дрожащего от страха, — слабый, но отчётливо слышимый и всё время рядом со мной. Даже за столом, когда разговор затихал, я несколько раз слышал его так близко, как будто это невидимое существо сидело со мной на одном стуле. Казалось, никто другой его не замечал. Наконец он совершенно вывел меня из себя, и я с облегчением думал о том, что мне не нужно оставаться в этом доме на ночь.
Гости разошлись рано, потому что некоторые из них жили далеко. Было наслаждением вдыхать свежий и здоровый вечерний воздух и чувствовать себя наконец свободным от ужаса, который наводил на меня невидимый призрак.
В следующий раз я встретил своих знакомых у других людей. Когда я рассказал им о случившемся со мной, они улыбнулись, сказав что они знали про это. Они добавили также, что привыкли к этому звуку и он уже не беспокоил их. Бывало, что он оставлял их в покое на целые недели, а иногда преследовал из комнаты в комнату, с этажа на этаж с таким же упорством, с каким он преследовал меня. Они никак не могли объяснить это явление. Это был шум и ничего больше, совершенно безобидный шум.
Возможно, это так. Но какой же ужас, выходящий за рамки физического мира и навсегда запечатленный в мире невидимых вещей, скрывался за этим шумом?
Много лет назад со мной произошло нечто подобное. Хотя это только малозначащий факт, он как раз иллюстрирует закон, который мы сейчас рассматриваем. На некотором расстоянии от места, в котором я тогда жил, в предместье Лондона, на открытой местности прокладывали новую улицу. Ни одного дома ещё не построили, хотя мостовая уже была и бордюр тротуара был уже положен с каждой стороны. В остальном улица была ещё не готова и с обеих сторон отделялась от больших пустырей только частоколом. Естественно, все, кто проходил по ней, шли по кромке тротуара, поскольку улица была ещё неровной и местами очень грязной от дождя. Она тянулась примерно на милю, и так как она хорошо сокращала путь к вокзалу, днём многие ею пользовались. Ночью она вообще не освещалась, однако мне случалось по ней проходить в позднее время; во тьме ровный бордюр тротуара хорошо указывал путь. Однако вскоре у этой улицы появилась дурная репутация. Поговаривали, что там завелась какая-то нечистая сила, хотя я никогда не сдыхал какой-нибудь определённой истории. Но несколько раз я видел, как люди замедляют шаги, перед тем как завернуть за угол и углубиться в темноту, в надежде, что появится какой-нибудь попутчик.
Однажды тихим вечером, когда ярко светила луна, я бодро зашагал по этой улице в 9 часов. Над полями висел лёгкий туман, но всё было отлично видно, как впереди, так и сзади меня, и пустыри тоже хорошо просматривались. Примерно на середине пути я вдруг услышал (не видя никого ни спереди, ни сзади), как кто-то отчаянно бежит, будто спасаясь от смертельной опасности. Человек бежал по бордюру тротуара, потому что шаги раздавались четко, совсем не так, как если бы он бежал по мягкой земле. Я не знаю, какими словами передать впечатление от этой сумасшедшей спешки и отчаянного страха, который внушал шум тех шагов. Я сразу же подумал: "Кто-то ужасно напуган. Но что же такое он мог увидеть или вообразить?". И куда он бежал? Шум безумно бегущего стремительно приближался. Я оставался неподвижно стоять на кромке тротуара, в то время как звук достиг меня, прошёл буквально у меня под ногами и удалился. И тем не менее ни одно видимое существо не пробежало мимо. Я был удивлён и заинтригован. Никакой ошибки быть не могло. За исключением этого звучного и настойчивого шума шагов, тишина стояла полнейшая. Не было ни малейшего сомнения, что на такое ни одно человеческое существо не было способно. При ярком свете луны улица просматривалась в обоих направлениях. За частоколом сбоку от меня не могла спрятаться даже собака, не говоря уже о человеке, а на улице не было ни одной живой души! С минуту я подождал, будучи в высшей степени изумлён. Затем я осторожно пошёл дальше, оставаясь всё время начеку. Но больше ничего не произошло. С того времени и до сегодняшнего дня я ничего не слышал такого, что могло бы пролить какой-то свет на случившееся.
Это произошло ещё до создания Теософического Общества, и я сам не мог дать этому никакого разумного объяснения. Думаю, что даже тогда некоторые из моих предположений были не слишком далеки от истины, однако это были лишь предположения, и я был вынужден выбросить случившееся из головы как не поддающееся объяснению. Теперь, в свете теософического учения, всё становится очень просто. Вне всякого сомнения, на том месте кто-то когда-то действительно ужасно напугался и отчаянно бежал на спасительный свет газа и к людям, обезумев от страха и желания спастись от того, что он видел или воображал, что видел. Страх этого несчастного был так велик, что глубоко запечатлелся на окружающих предметах. Астральные вибрации нервного потрясения были достаточно сильными, чтобы получалась, как говорит Стэд, фонографическая запись, способная воспроизводиться на физическом плане.
Мы ещё недостаточно знаем законы, управляющие такими явлениями, чтобы открыть причину, почему запечатлелся только звук, а не бегущая фигура, как было в других подобных случаях. Нетрудно понять, что для материализации на физическом плане всей сцены, воспринимаемой одновременно слухом и зрением, вибрации могли быть недостаточно сильными. Мы можем представить, что неизвестные нам обстоятельства в одних случаях облегчают воспроизведение звука, а в других — воспроизведение картины. Но о том, что является причиной, определяющей форму явления, нам лишь остаётся делать предположение. Явления только звукового характера, по-видимому, гораздо многочисленнее, чем те, которые выражаются настоящим видением. Это наводит на мысль, что звуковые вибрации, гораздо более медленные, регистрируются легче, чем очень быстрые вибрации, воспринимаемые глазом. Будущие исследования в этом направлении несомненно откроют много интересного.
Другой замечательный случай из этой области приведется д-ром Ли в "Проблесках сверхъестественного". Он рассказывает нам, как преподобный Жозеф Джефферсон, священник в Норт Стэнли, около Рипона, описывал ему весьма мрачное происшествие, случившееся с ним приблизительно в одиннадцати милях от Йорка. Однажды ночью, когда он проходил мимо одного места, его напугали ужаснейшие крики. Вокруг не было ни одного человека. В результате расспросов он узнал, что в этом месте и при особо ужасных обстоятельствах совершено убийство; крики и были астральным отпечатком тех, которые издавала жертва. В данном случае он иногда воспринимался не только слухом, но и зрением, поскольку священнику рассказали об одном человеке, который видел съежившийся призрак убитого в том самом месте, в котором нашли тело много лет назад.
Утверждают, что в аббатстве Уоттона около Беверли в Йоркшире ещё сохранился отпечаток ужаснейшего преступления. Рассказывают, что во время великого восстания банда солдат из войска парламента бесчинствовала в этих краях самым чудовищным образом, проявляя гнусную жестокость и жажду насилия, столь характерные для так называемых "пуритан". Эти подлецы ворвались в аббатство, которое в то время было частным жилищем, и в отсутствие хозяина вырвали из рук его жены младенца, разбили ему голову о стену, затем убили мать и отрезали ей голову, как это сделала бы банда дикарей. Ничего удивительного, что столь жестокая расправа запечатлелась неизгладимым образом, так что иногда в комнате, где было совершено это "святое деяние", появляется призрак женщины с отрубленной головой, держащей на руках ребёнка. Рассказ об этом явлении был опубликован в журнале "Лидс Меркюри".
Возможно, что приведение из Викольер Хилл, о котором мы говорили раньше, также является случаем подобного рода. С другой стороны, это может быть и сам убийца или же просто мыслеформа. Потому что нередко привидения, встречаемые на месте совершенного преступления, бывают мыслеформами, порожденными преступником, который (мёртвый или живой, но особенно мёртвый) без конца воспроизводит в памяти обстоятельства преступления. Поскольку эти мысли с особой силой оживают в нём в годовщину преступления, то в этот день созданная им мыслеформа часто бывает достаточно сильной, чтобы стать видимой для обычного зрения. Этим и объясняется периодический характер явлений из этой категории. Возможно также, что мысль о преступлении, очень интенсивная у преступника, имеет силу пробуждать событие, зарегистрированное в хронике акаши, и заставить сделаться видимым то, что иначе осталось бы за пределами физического зрения. Разумеется, ничего подобного не было в случае с привидением Уоттонского аббатства, поскольку эти кровожадные дикари, опозорившие человечество своими бесчинствами, очевидно были не способны на такое высокое чувство, как раскаяние.
"В правдивых историях о привидениях" описывается случай, в котором астральный отпечаток воспроизводился в зрительной форме, но без шума. Рассказчик озаглавил эту историю так:
"Хотя я ездил по окрестным дорогам в любое время дня и ночи, летом и зимой, в течение двадцати лет, я никогда не сталкивался с чем-либо удивительным или тем, чего я не мог бы объяснить до вечера прошлого понедельника. Верхом на моей славной Фани (гнедой кобыле) я подъезжал к пересечению четырёх дорог, когда увидел всадника на серой лошади, приближающегося ко мне слева. Я должен был натянуть повод вправо, чтобы проехать мимо него. Он приближался ко мне под прямым углом. Проезжая мимо, я крикнул: "Добрый вечер!". Не получив ответа, я повернулся в седле, чтобы посмотреть, не уснул ли он на лошади, но, к своему великому изумлению, не увидел ни человека, ни лошади. Я был настолько уверен, что видел его, что повернул старую Фани и возвратился на середину перекрёстка, однако верхового не было видно ни на одной из четырёх дорог, хотя было ещё достаточно светло, чтобы различать предметы на двести или триста метров. Тогда я направился к изгороди (той изгороди на перекрёстке, которая отгораживала луг), думая, что он, возможно, проехал там. Но, посмотрев вдоль обоих плетней, я не увидел ни человека, ни лошади. И вот тогда, именно тогда, я вздрогнул от ощущения, что видел нечто сверхъестественное, и, спускаясь с холма, на котором мы сейчас стояли, я пустил свою кобылу аллюром, на какой она только была способна.
Однако вы ещё не услышали самой странной части моей истории. Закончив свои дела на той ферме, я рассказал старому владельцу и его жене о том, что видел, так же как я рассказываю это вам. На это старик сказал:
— Уже много лет, как вы ездите по этой дороге. Разве вы никогда раньше не встречали его на том перекрёстке?
— Кого? — спросил я.
— Ну, человека в светлой одежде верхом на серой лошади.
— Нет, никогда, но я клянусь, что видел его сегодня вечером. Фермер спросил меня, не слышал ли я, что случилось с одним мельником сорок лет назад.
— Нет, ни слова.
— Итак, сорок лет назад, этот мельник, возвращаясь с рынка, попал в засаду; он был убит на этом перекрёстке. По обычаю мельников этого края он носил светлую одежду, и его лошадь была серой масти. Я купил эту ферму вскоре после случившегося, и хотя я знал об этом и тысячу раз проезжал этот перекрёсток, я сам не видел ничего сверхъестественного. Однако многие люди рассказывают то же, что и вы".
В данном случае звуковых явлений не было и сцена убийства не воспроизводится. Есть только спокойное привидение мельника, едущего на лошади к месту преступления; и само это видение появляется лишь в редких случаях. Ничто в рассказе не указывает на то, было ли это материализацией или мыслеформой. Однако изложенные факты наводят на некоторые выводы. Не воспроизводятся ни удары, ни борьба; следовательно, астральный отпечаток не был порожден мыслью или чувствами мельника, потому что, если бы это было так, нападение неизбежно было бы его основным моментом. Призрак мельника приближается к перекрестку, но никогда не отдаляется от него. Фактически он появляется так, как если бы за ним наблюдали глаза преступника. Мельник не сознавал опасности, он просто возвращался домой. Вряд ли можно предположить, что душевное состояние мельника способно было породить такой отпечаток. Но кто может описать сумятицу чувств в душе убийцы, сидящего в засаде и наблюдающего за приближающейся жертвой. Были все основания для того, чтобы образ несчастного мельника глубоко и навечно запечатлелся в его душе и поэтому временами становился видимым. Это видимое воспроизведение образа могло быть следствием мгновенного усиления мысли убийцы, или же оно объясняется лишь впечатлительностью тех, кто его видел, ибо для одного и того же человека, наблюдавшего видение один раз, явление никогда не повторялось в тех же обстоятельствах. Рассказчик заявляет, что в последующие десять лет ему часто приходилось проезжать это место, однако мельника он никогда больше не видел. Это можно объяснить тем, что у него больше не повторялось состояние достаточной восприимчивости, или тем, что образ более не материализовался в тот момент, когда он проезжал это место.
Известно много рассказов о привидениях убитых, однако сама жертва появляется очень редко. Если это самоубийца, если имела место ссора из-за раздела нечестно приобретённого имущества, то призрак вполне может появиться на месте смерти. Но если убитый был невиновен, то он вряд ли будет возвращаться на место преступления или же часто думать о нём, по крайней мере если он не мстителен по природе. То, что можно увидеть или услышать в этом плане, почти всегда является либо простым астральным отпечатком, либо мрачными мыслями, преследующими преступника.
Все астральные силы этого рода имеют свойство ослабляться с течением времени. Всё, что бы ни случилось, навечно регистрируется на высших планах, и тренированный ясновидящий всегда может найти там эти записи; однако это вовсе не зависит от чувств людей, причастных к событию, и построено совсем на ином принципе, чем астральные отпечатки низшего типа, которые только одни и могут вызвать явление того рода, который мы описали. Только они со временем постепенно исчезают, даже если иногда существуют очень долго по сравнению с продолжительностью нашей земной жизни. Многие люди, например, ещё испытывают неприятное чувство, проходя мимо места, где находилась виселица в Тайборне, даже если они не знают, где точно она стояла.
Существует много других второстепенных по значению астральных явлений, которые я не стал рассматривать, поскольку они никоим образом не связаны с состоянием человека и его способностями после смерти. Читатели, желающие подробно узнать об астральном плане, его обитателях, живых и умерших, людях и нелюдях, должны прочесть "Пятое теософическое руководство". В этой книге я подошёл к теме с другой точки зрения, посчитав достаточным изложить факты смерти и последующей жизни, а также показать, что большую часть истины, раскрытую благодаря наблюдениям теософов, можно было бы логически постичь из уже известных нам примеров, и если бы люди только дали себе труд серьёзно их изучать и сравнивать и уделили этой важнейшей проблеме хотя бы немного внимания, которого она заслуживает.
КАК ПОСТУПАТЬ В ПРИСУТСТВИИ ПРИЗРАКА
Прежде чем закончить эту тему, я осмелюсь дать читателю один совет. Многие привидения появляются в любое время. Люди становятся не столь категоричны в своём материализме, а следовательно, со временем — более впечатлительными. Поэтому вполне возможно, что однажды некоторым из моих читателей удастся увидеть призрак. Я умышленно говорю "удастся" прежде всего потому, что считаю такие переживания очень ценными, поскольку они дают уверенность в том, что другая жизнь существует, и позволяют ясно представить, какова она: во-вторых, потому что случай оказать помощь вообще есть удача, и привидения, как правило, в чём-то нуждаются.
Я хочу здесь обратить внимание на то, как должны вести себя те, кому эта счастливая возможность будет предоставлена. Мне кажется, что у призраков есть все основания жаловаться на отношение к ним большинства людей. Как правило, им стоит большого усилия сделаться заметными и появляются они лишь по крайне важным причинам. В обычных обстоятельствах они могут оставаться материализованными только несколько мгновений. Поэтому призрак старается использовать эти несколько мгновений. Если бы он встречал разумное отношение, его сообщение или пожелание, возможно, заняло в половину меньше времени. Но большинство людей растрачивают эти ценные мгновения, крича, падая в обморок или спасаясь бегством. Поставьте себя на место умершего, чтобы осознать, что значит для него такое трусливое и эгоистическое поведение.
Если бы на физическом плане к нам пришёл человек, оказавшийся в действительно тяжёлом положении, и попросил у нас помощи, мы так или иначе его бы выслушали. Почему же не отнестись с такой же вежливостью к умершему? Ведь мы не испытывали страха перед этим человеком, когда у него было физическое тело, с помощью которого, казалось бы, он мог причинить нам какой-то вред. Почему же теперь мы его боимся, имея перед ним преимущество (если это преимущество) в одну оболочку? Как раньше, так и теперь это — человек, один из наших собратьев, и он не может причинить нам никакого вреда. Как же тогда оправдать это общепринятое отношение?
Впрочем, не следует впадать и в другую крайность — чрезмерный скептицизм, рассматривая своего гостя как галлюцинацию или внешнюю проекцию субъективно воспринимаемой символической идеи, пользуясь терминами Общества Психических Исследований. Все изучающие оккультизм должны быть благодарны этому обществу за его громадную работу по классификации такого большого количества примеров за время исследований в этой весьма непопулярной области науки. Я думаю, что мы обязаны ему и тем, что оно сделало изучение этих вещей почти почтенным делом в глазах общества; так что вместо того, чтобы презрительно смеяться над нами, люди, следующие моде, теперь склонны допускать, что во всём этом что-то действительно может быть.
Однако трудно удержаться от улыбки, которую вызывает позиция этого общества, допускающего эти факты с постоянным трепетом, но всегда проходящего мимо лёгкого и очевидного объяснения наблюдаемых явлений и находящего спасение в общих туманных заявлениях и в сложных, но маловероятных теориях. Осторожность — это прекрасное и необходимое качество всякого исследователя психических явлений. Однако, как и другие добродетели, в своём чрезмерном виде она становится пороком, вырождаясь в слепоту и предрассудки.
И когда мы читаем то, что пишут его члены, нас неизменно поражает и огорчает манера, с какой факты старательно объясняются, притягиваются за волосы и подчёркиваются, в то время как очевидные, напрашивающиеся само собой выводы игнорируются. Я хочу процитировать один-два примера, взятые из "Опытов психических исследований" Гудридж Фрир.
Одному человеку приснилось, что он видит один из своих особенно дорогих перстней на клубничной грядке, в определённом месте. Утром он ищет его в ларце, где обычно перстень находился, и, к своему ужасу, обнаруживает, что тот исчез. Он спускается в сад и находит его на грядке. Это очень простой случай ясновидения во сне, скажете вы. Но нет! Нас убеждают, что этот человек, сорвав мимоходом понравившуюся ему ягоду, подсознательно заметил перстень, не отдавая себе в этом отчёта, и эта информация подсознания была передана сознанию во время сна.
Другой пример. Мы с другом искали квартиру и осматривали комнату на верхнем этаже уже примерно двадцатого за этот день дома. В этой комнате стоял платяной шкаф, очень высокий, закрытые дверцы которого достигали потолка. Вдруг мне показалось, что они открылись и я увидел, что было внутри.
— Если Вы откроете эти дверцы, — сказал я своему другу, — Вы увидите, что внутри шкаф оклеен ярко-голубыми обоями в маленькие ромбики; эти обои совсем не такие, как в комнате.
Он сделал это, и мои слова подтвердились. По-моему, было бы совершенно абсурдным объяснять такой незначительный факт ясновидением и не искать другого объяснения. Несколько месяцев до этого я осматривал дома в том же квартале, причём по рекомендации того же квартирного агента. И хотя дом мне показался совершенно незнакомым, я думаю, что скорее всего я всё-таки был в нём один раз и тогда-то бессознательно отметил разницу в обоях.
Почему же, почему эти научные скептики столь чрезвычайно легковерны? Несомненно, что совсем простая и понятная теория астрального зрения гораздо более приемлема, чем предположение о поразительной забывчивости, невозможной для здравого ума; причём нам предлагается принять его безоговорочно. Вместо того, чтобы изобретать хитроумные, но невероятные объяснения, гораздо проще принять теорию, рассматривающую эти аномальные способности как частичные и преждевременные проявления великой силы, которую человечество получает от рождения и которая скоро будет свойственна всем.
Другая из их потрясающих теорий — та, которая пытается объяснить всё происходящее на небе и на земле действием подсознательного "Я". Д-р Альфред Рассел Уоллейс в своей работе "Чудеса и современный спиритизм" излагает её особенно смело. Он делает следующее замечание: "Вторичная, или подсознательная, личность со своими великими резервами знания (приобретённого неизвестно каким образом), своим отчётливо выраженным характером, низкой моралью и постоянной ложью является таким же теоретическим понятием, как дух умершего или всякий другой дух. Классифицировать эту гипотезу как научную, а вмешательство духов как антинаучную — логическая ошибка".
Одна история, которую он рассказывает далее в той же книге, просто восхитительна, не столько по самому сюжету, в основе которого лежит самое обычное явление, сколько потому, что иллюстрирует излюбленную позицию члена Общества психических исследований. Рассказав нам о том, что несколько людей слышали в доме ужасное рычание и крики, он говорит, что трёх собак, спавших в разных комнатах дома, нашли съёжившимися и дрожащими от страха, их шерсть встала дыбом. Одна из них, свирепый бульдог, спряталась под кровать и дрожала всем телом. Однако член Общества Психических Исследований объясняет всё это очень просто. С происходящим шумом он наскоро разделывается следующим образом: "Если эти звуки нельзя было объяснить естественными причинами, то они были результатом коллективной галлюцинации". Что касается собак, то он предполагает, что вследствие поистине замечательного совпадения они могли все заболеть одновременно!
И всё же, несмотря на такие абсурдные предположения, несмотря на достойную удивления терминологию (где встречаются такие слова как панестезия, гипнопомпия, гиперпроцетия, метецетия, которые один из членов Общества причислял к наиболее поразительным явлениям при психических исследованиях), несмотря на ложное и крайне несправедливое обвинение, брошенное великой основательнице нашего Общества мадам Блаватской, оно провело большую работу, за которую мы ему благодарны. Но оно могло бы сделать во много раз больше!
Однако пропагандируемый им метод действия в случае встречи с призраком, каким бы удовлетворительным он ни казался его членам, далеко не производит такого же приятного впечатления на само привидение, и мы не советуем читателям пользоваться им. Лично я склонен рассматривать привидение скорее не как вероятное явление, вызванное субъективными расстройствами, а как человека и собрата, который, быть может, очень нуждается в помощи.
Итак, скажете вы, как же следует вести себя при встрече с призраком? Я бы рекомендовал обычную вежливость, с которой вы обращались бы с ним, если бы он пришёл в физическом теле. Следует также помнить, что он, возможно, очень ограничен временем. Сразу же встаньте на ту точку зрения (которая вам свойственна, как мы надеемся), что всякий контакт представляет собой счастливую возможность. Скажите себе: "Вот человек, которому нужно помочь; как я могу ему услужить?" Встречайте его с дружеской улыбкой и серьёзно спросите: "Что я могу для Вас сделать? Я был бы счастлив оказать Вам услугу". Возможно, он скажет Вам об этом сразу же, а может быть (поскольку он не всегда владеет голосом, который можно услышать), он попытается выразить свои желания каким-нибудь другим способом. Если он не может сделать ни того, ни другого, однако имеет вид разочарованного, будьте уверены, что, хотя он перестал быть для вас видимым, он ещё находится рядом, и продолжайте говорить с ним, как если бы по-прежнему ощущали его присутствие. Спросите его, может ли он поддержать контакт с помощью стуков, договоритесь с ним о коде простых сигналов, которым обычно пользуются на спиритических сеансах. Если всё это для него невозможно, скажите ему, что, когда вы заснёте ночью, вы будете в его распоряжении на его плане и тогда он без малейшего труда сможет сказать вам, что желает. Время от времени уверяйте его в том, что всё идёт прекрасно и что он должен стараться прогнать беспокойство и страх. Одним словом, вы должны вести себя спокойно и утешающе для него и всё время быть начеку для оказания помощи.
Чтобы действовать подобным образом, когда представится случай, вы должны понимать, что такое смерть, не забывая, что после неё человек остаётся таким же естественным и вовсе не меняется. Если вы только представите себе, что это один из ваших собратьев, нуждающийся в помощи, страх станет для вас невозможным, потому что вы полюбите его, а "совершенная любовь изгоняет страх". С другой стороны, чрезвычайно важно воспитывать такое отношение у маленьких детей. Слишком часто многие недальновидные няньки пугают детей глупыми историями или угрозами, основанными на суевериях, и потом бывает почти невозможно полностью искоренить эти ложные и столь неосмотрительно воспитанные представления. Но если с самого начала детям внушать, что смерти нет (в обычном понимании этого слова), если дать им понять, что их маленький товарищ или старый друг их не покинул, а только сбросил с себя верхнюю тяжёлую одежду (единственное, что могут видеть наши глаза), чтобы перейти в более высокую жизнь, которую нельзя достичь иначе, как сняв эту сдавливающую оболочку; если бы они, кроме того, знали, что иногда, благодаря счастливому стечению обстоятельств, тот, кто отдалился от нас, может сделаться вновь видимым в физическом мире и что заглянуть в ту, другую жизнь — это не только удача, но и возможность оказать услугу, то тогда в детях можно искоренить не только глупые страхи и ложные представления, но и подготовить их к соответствующему поведению при встрече с умершими, если им когда-нибудь посчастливиться войти с ними в контакт.
Тогда перед нами может открыться поистине блестящее будущее, когда умершие и живые будут жить рядом друг с другом, всегда готовые помочь друг другу без всякого колебания и боязни недоразумений. Бессмертие человека перестанет быть догмой туманной теологии, а будет признано доказанной истиной. Есть ли у нас физическое тело или нет, это не имеет значения, если только у нас есть возможность развиваться и служить другому. Такое отношение к жизни и смерти — не мечта отдалённого будущего, потому что люди, усвоившие теософическое учение, уже сейчас претворяют её в жизнь. Живите жизнью теософа, и вы увидите всё в таком же свете, в каком это видим мы. Изучайте это учение, и вы сами познаете то, что познали мы, желающие жить разумной жизнью и согласно великому божественному закону чистоты, альтруизма и любви.
СПИРИТИЧЕСКИЕ ЯВЛЕНИЯ
Изучение явлений, возникающих во время спиритических сеансов, может быть другим средством получения сведений о жизни человека после смерти. Большое количество фактов, так понятно изложенных в теософии, могло быть получено посредством наблюдения и внимательного сопоставления данных о привидениях; аналогичные факты можно было взять из спиритической литературы. Однако этим занимаются только сами спириты, и даже они не изложили полученные данные в стройной системе.
Мне всегда казалось, что наши друзья-спириты должны были бы принять теософическую систему с радостью, поскольку значительная часть трудностей, с которыми они сталкиваются, добиваясь признания спиритических явлений как фактов, проистекает из мнения, что их заявления противоречат науке и не могут согласовываться ни с какой разумной системой взглядов. Это совершенно ложное представление, и тем не менее спиритизм не так много сделал, чтобы рассеять сложившееся мнение. Он продолжает (и справедливо) настаивать на имеющихся у него фактах, однако не пытается, как правило, привести их в соответствие с наукой. Создается впечатление, что спириты склонны лишь восклицать: "Как здорово! Это замечательно! Это великолепно!", забываясь в экстатическом восхищении, вместо того чтобы дать себе отчёт в том, что всё это совершенно естественно. Ведь это только люди, впавшие в пессимизм вследствие своего вмешательства в Природу, которое коверкает её законы, пребывают в сомнении и с колебанием говорят о некоторых вещах, что они слишком хороши, слишком прекрасны, чтобы быть реальностью; и это потому, что они ещё не понимают, что именно доброе и прекрасное должно быть истинно. Вот почему было бы гораздо вернее сказать: "Это слишком прекрасно, чтобы не быть реальностью". Потому что Бог есть Истина, и Он есть Добро.
Теософическая система планов природы и существования бесконечного разнообразия форм материи с их самыми тонкими подразделениями, среди которых действуют свойственные им силы, открывает непосредственно путь к пониманию явлений, происходящих на спиритических сеансах. Когда мы осознаём, что человек обладает оболочками, соответствующими каждому из этих планов, и что в каждой из них он приобретает новые и более разнообразные способности, многое из того, что до сих пор было трудно объяснить, становится ясным как день. Подробно я говорил на эту тему в моей книге "Ясновидение", и поэтому нет необходимости, чтобы я здесь повторялся. Достаточно отметить, что если мы хорошо усвоим природу этих способностей, мы увидим, что при желании умерший может узнать, что написано в закрытой книге или письме, находящемся в коробке, закрытой на ключ, увидеть и рассказать о том, что происходит вдали отсюда, прочитать мысли любого человека, присутствующего или отсутствующего. Всё, что в этом роде совершает умерший, может быть сделано и живым, который развил свои скрытые способности к астральному зрению. Естественно, что для того, кто обитает в астральном теле и действует только через него, всё кажущееся нам феноменальным и чудесным должно представляться совсем в ином свете, поскольку из этого состоит его повседневная жизнь. Для того, кто не изучал этих вопросов, такие явления непривычны, и поэтому он не может понять, каким образом они происходят. Его отношение совершенно подобно тому, с каким дикарь смотрел бы на нас, пользующихся электрическим светом или телефоном. Однако умный и образованный человек до некоторой степени знаком с их механизмом действия, а потому не относится к полученным результатам как к магическим и считает их следствием естественных законов. Он рассматривает проблему совсем в ином свете.
Обладая теософическими знаниями об астральном плане и его возможностях, мы можем попытаться теперь как-то классифицировать явления, происходящие в зале для спиритических сеансов. Вероятно, наиболее удобным способом классификации будет тот, который заключается в распределении явлений по способностям, используемым для их реализации. Таким образом их легко объединить в пять категорий:
1. Те, что основаны на простом использовании тела медиума: речь в состоянии транса, автоматическое письмо, рисунок, живопись, автоматические движения, персонификация и иногда использование планшетки.
2. Те, которые требуют овладения обычным астральным зрением, например: нахождение отрывка в закрытой книге, чтение письма, закрытого в коробке, ответ на мысленные вопросы, нахождение кого-то или чего-то, что исчезло.
3. Те, которые связаны с частичной материализацией, прекращающиеся, как правило, до того, как она становится видимой. Под этой рубрикой мы поместим стуки, танцующие или вертящиеся столы, перемещающиеся и парящие в воздухе предметы, надписи на грифельной доске, а также все виды надписей или рисунков, выполненных непосредственно рукой умершего, а не через медиума; прикосновение рук умерших или звуки их голосов. "Коснуться руки, которой больше нет, слышать голос, который навсегда умолк", — как говорит поэт со жгучей скорбью. Сюда относятся почти все второстепенные явления, наблюдаемые во время сеансов, поскольку мы должны отнести сюда также играющие инструменты, музыкальный ящик, заводящийся сам собой и парящий в воздухе, и даже холодное дуновение, одно из наиболее постоянных явлений в начале сеанса. Вероятно, в эту группу входят и движения планшетки.
4. Различные явления, требующие более глубокого знания законов астральной физики, такие как письмо и рисунки, полученные преципитацией; различного типа свечение, раздвоение предметов, их перенесение на некоторое расстояние, их появление в закрытой комнате, проникновение одной материи через другую, появление огня.
5. Видимая материализация.
Я поставил себе целью возвратиться к каждой из этих категорий и попытаться проиллюстрировать и объяснить их в той степени, в какой это возможно либо на основании известных трудов по этой теме, либо на основании моего личного опыта. Я провёл много лет в терпеливом изучении спиритизма, и, вероятно, нет ни одного такого явления, к какой бы категории оно ни принадлежало, о котором я бы не читал в книгах и которое я бы не наблюдал несколько раз на сеансах.
Итак, это область, в которой я чувствую себя совершенно уверенным. Рассказ о том, каким образом я стал ставить свои первые и скромные опыты, возможно, послужат хорошим предисловием к более полному изложению вопроса.
ЛИЧНЫЙ ОПЫТ
Первый раз, насколько я помню, я услышал о спиритизме в связи с сеансами Юма перед императором Наполеоном III. То, что о них рассказывали, мне показалось тогда совершенно невероятным; и однажды вечером, читая своей матери сообщения об этих сеансах, я выразил серьёзные сомнения относительно точности описания. Однако статья заканчивалась замечанием, что всякий, кто сомневается в подлинности фактов, может легко убедиться в том, что они возможны. Нужно было только собрать нескольких друзей и рассадить их за маленький стол либо в темноте, либо при неярком свете. Ладони рук должны слегка опираться на поверхность стола. Сообщалось, что ещё проще — это положить шляпу на столешницу, обтянутую шелком, полями вверх и легко касаться их руками (для этого нужны два или три человека). Утверждали, что шляпа или стол скоро начнут вращаться, доказывая тем самым существование силы, независимой от присутствующих лиц.
Это казалось довольно простым, и моя мать предложила сделать опыт немедля, так как вечер уже наступил и момент казался подходящим. Итак, я взял маленький круглый стол на одной ножке, на котором обычно стоял цветочный горшок с большим белым арумом. Я принёс свою шляпу с вешалки и поместил её на стол. Затем мы положили на её края свои руки, как было описано. Кроме меня и матери присутствовал ещё маленький мальчик двенадцати лет, который впоследствии оказался очень сильным психическим медиумом. Но тогда я ещё ничего не знал о медиумах. Я не думаю, что кто-то из нас ожидал какого-либо результата; знаю, как велико было моё изумление, когда шляпа сделала плавный, но чёткий полуоборот на полированной поверхности стола.
Каждый из нас думал, что её бессознательно двигал другой, однако вскоре это сомнение рассеялось, так как шляпа стала кружиться так быстро, что нам стало трудно сохранить прежнее положение рук. По моему предложению мы подняли руки. Шляпа поднялась, в свою очередь, как будто была к ним привязана, и оставалась висеть примерно в двух дюймах над столом в течение нескольких мгновений. Это новое явление удивило меня ещё больше, и я попытался снова получить такой же результат. Несколько минут шляпа отказывалась подчиняться, но когда она стала наконец подниматься, за ней следовал стол! Итак, моя шляпа, к которой я так привык, обладала до сих пор неведомыми мне таинственными силами, загадочно повисая в воздухе на кончиках наших пальцев! Но не довольствуясь этим вызовом законам тяготения в отношении самой себя, она притягивает к своему верху стол и также его поднимает! Я посмотрел на ножки стола: они находились примерно в шести дюймах над ковром, и к ним не прикасалась и даже не приближалась ни одна человеческая нога! Я сам провел ногой под ним, но там определенно не было ничего — по крайней мере ничего ощутимого физически.
Естественно, при первом движении шляпы у меня промелькнула мысль, что это, должно быть, наш маленький товарищ разыгрывает с нами шутки. Но, во-первых, нам было ясно, что он ничего не делал, а во-вторых, такое явление он не мог вызвать незаметно. Приблизительно через две минуты стол отделился от шляпы и упал на пол, и почти сразу же за ним последовала шляпа, однако опыт был повторен несколько раз с перерывом в несколько минут. Затем стол стал сильно раскачиваться, а шляпа поднялась очень высоко. Но никто из нас не знал, что делать потом, хотя нас глубоко заинтересовали эти сверхъестественные движения. Лично я вовсе не думал, что явление было вызвано умершими, а просто рассматривал это как открытие странной новой силы.
На следующий день я рассказал об этих странных фактах нескольким друзьям, и среди них нашёлся такой, который раз или два наблюдал нечто подобное и был знаком с основами спиритизма. Я немедленно пригласил его на следующий вечер присоединиться к нам, чтобы присутствовать на наших опытах. Повторились те же явления, однако на этот раз с помощью нашего друга мы задали вопросы и увидели, что стол своими движениями разумно на них отвечал. Однако существо, вошедшее с нами в контакт, по-видимому, не было очень развито, поскольку оно не сообщило ничего важного ни в тот день, ни впоследствии и его проявления всегда имели до некоторой степени характер низкопробных шуток. Самым замечательным в них была огромная физическая сила, продемонстрированная в некоторых случаях. Он часто швырял тяжёлую мебель и иногда значительно её портил, хотя никому из нас не был нанесён физический вред. Один из друзей, настроенный особенно скептически, получил по ноге тяжёлой каминной решёткой из меди, однако я полагаю, что он сам это спровоцировал.
После второго сеанса и впоследствии мы клали руки прямо на стол или по крайней мере так начинали, потому что через несколько мгновений он, как правило, пускался в такую сумасшедшую пляску, что мы могли к нему прикасаться лишь время от времени. На третьем сеансе (если это слово применимо к вечеру, прошедшему в основном в беготне из одного угла в другой с целью избежать ударов различных предметов обстановки) наш маленький стол был изрядно попорчен. В момент относительного покоя, когда мы могли держать руки на столе, снизу послышалось странное гудение и на пол упал какой-то маленький предмет. Его подняли и увидели, что это был болт. Мы спрашивали себя, где "духи" могли найти такой предмет и почему они принесли его сюда. То же гудение повторилось ещё два раза, и мы получили ещё два болта, но даже тогда мы ещё не понимали, что происходило.
Вдруг мы вздрогнули от того, что я не могу выразить иначе как очень сильный удар ноги по внутренней поверхности стола, отчего он метнулся вверх и чуть было нас не опрокинул. Эффект был в точности такой, как если бы по нему с огромной силой ударяли ногой, обутой в тяжёлый башмак. Удары повторялись три или четыре раза, быстро следуя один за другим, отчего крышка стола отвалилась от ножки. Ножка продолжала вальсировать в одиночестве, между тем как крышка упала на пол и, конечно, не для того, чтобы лежать неподвижно. Если вы возьмёте монету и закружите её на гладкой поверхности, то она начнёт медленно, будто колеблясь, кружиться, пока не упадёт. Именно так кружился на полу наш стол, и двое здоровых мужчин, встав на колени и изо всех сил пытаясь остановить его движение и положить на пол, были отброшены в сторону с большой, как казалось, легкостью.
Удары ногой снизу продолжали раздаваться с прежней силой, в то время как мы держали стол как можно ближе к ковру, так что их виновник, кем бы он ни был, мог наносить удары сквозь ковёр и пол комнаты без всякого труда. Как только сеанс закончился, мы осмотрели стол и поняли, что происходило. Существо, игравшее с нами, очевидно, хотело отделить крышку стола от нижней части и сумело каким-то образом выкрутить из него три болта, как будто с помощью отвертки. Но четвёртый, заржавевший в дереве, не поддавался; этим и объясняются удары ногой, от которых стол разбился.
Эти проявления колоссальной силы во время сеанса, конечно, не являются исключением. В своём рассказе о сеансе, имевшем место весной 1870 г., Роберт Дейл Суэн замечает:
"Тогда — возможно, усиливаясь в темноте, — началась демонстрация неведомой мне физической силы. Я не думаю, что самый сильный в мире человек был бы способен сделать подобное — бросить стол с такой силой. Мы все почувствовали, что одного удара этого существа было достаточно, чтобы мгновенно убить любого из нас".
Поделиться книгой: