Реморы

— Расслабьтесь, — посоветовал Орлеан.

Кви Ли считала, что расслаблена, но теперь она осознала, что с трудом дышит и испытывает такое напряжение, словно испаряется живьем. Казалось, что подъем длится века. Никаких звуков, кроме свиста ветра в ушах. У диска не было ограждения — явное нарушение правил техники безопасности, — и Кви Ли вцепилась в блестящую руку Реморы в поисках опоры. Кви Ли с удивлением ощутила выбоины в слое гиперволокна. Столкновения с пылинками оставляли почти незаметные глазу следы. Реморы, догадалась она, такие же, как сам корабль, — закрытые биосферы, принимающие на себя удары во время полета в космосе.

— Лучше? — спросил Орлеан.

— Да. Лучше.

Тридцать километров пути из порта, вцепившись в руку Реморы. А теперь Кви Ли и Орлеан оказались в какой-то маленькой комнатушке, менее пятисот метров отделяло их от вакуума. Неужели он живет здесь? Кви Ли чуть не задала этот вопрос, глядя на голые стены и шаткую мебель. Слишком аскетичное, слишком убогое, чтобы служить кому-то домом. Даже Реморе. Вместо этого Кви Ли спросила:

— А как вы?..

— Устал. Только что со смены, совершенно вымотан. Лицо немного изменилось. Оранжевый пигмент поблек,

и теперь оба глаза превратились в жутковатые волосатые провалы. Хорошо ли Орлеан видит? Как он трансплантирует клетки из одного глаза в другой? Тут должны быть какие-то хитрые механизмы… Кви Ли почувствовала себя совершенно несведущей, чему была только рада.

— Что вам нужно, Кви Ли? Она сглотнула.

— Перри явился домой, и я принесла то, что он вам должен.

У Орлеана был удивленный вид, но он спокойно произнес:

— Отлично. Просто превосходно!

Она протянула чипы, и серебристая ладонь приняла их. Локоть заскрежетал, и Кви Ли сказала:

— Надеюсь, это поможет.

— У меня уже улучшается настроение, — заявил Ремора. Кви Ли не знала, что ответить.

Инициативу взял на себя Орлеан:

— Я должен вас как-то отблагодарить. Могу я предложить вам что-нибудь в качестве компенсации за ваши хлопоты? Как насчет прогулки? — Он выразительно подмигнул ей, волосы втянулись, и теперь видно было лишь крошечное багровое отверстие. — Прогулка, — повторил он. — Хотите выйти наружу? Подберем вам оболочку. Мы держим их на тот случай, если явится капитан с инспекцией. — Гулко хохотнув, Ремора добавил: — Что случается каждую тысячу лет! Хотим мы того или нет.

О чем он говорит? Кви Ли слушала его, но не слышала. Улыбка, еще одно подмигивание, и хозяин каморки сказал:

— Я серьезно. Хотите совершить небольшую прогулку?

— Я никогда… я не знаю!..

— Безопасно, насколько возможно. — Это могло означать что угодно. — Послушайте, тут самое безопасное место для прогулки. Мы прикрыты лицевым щитом, так что удары нам не грозят. Кроме того, мы в отдалении от двигателей и их излучения. — Еще один смешок. — О, вы получите дозу облучения, но ничего страшного. Вы же крепкая, Кви Ли. В ваших удивительных апартаменах есть автодоктор?

— Конечно.

— Вот и хорошо.

Она не испытывала страха, по крайней мере явного. Кви Ли чувствовала пугающее возбуждение. Ничто из пережитого не могло сравниться с тем, что ей предстояло. Кви Ли была рабой своих привычек, давних и неуклонных, и не знала, как вести себя там, снаружи. Предыдущий опыт не мог подготовить ее к этому моменту.

— Вот, — сказал вежливый хозяин. — Залезайте. Поводов для отказа не находилось. Они вошли в шкаф, или скорее, в раздевалку, набитую оболочками жизнеобеспечения, и Орлеан выбрал одну.

— Она расскрывается и закрывается не в пример моей, — объяснил он, — хотя дополнительных систем в ней нет. Во всем остальном точно такая же.

Кви Ли разместила ноги, руки, торс, надела шлем и стукнулась о низкий потолок, а при первом же шаге врезалась в стену.

— Следуйте за мной и не торопитесь, — посоветовал Орлеан.

Мудрые слова. Они вошли в какой-то проход типа туннеля, который зигзагами поднимался к границе с космосом, — древние лестничные марши, предназначенные для неторопливого человеческого движения. Каждый поворот перекрывался невидимым полем, которое отсекало разреженную атмосферу корабля. Они стали переговариваться по рации. Голос Реморы звучал совсем близко, и Кви Ли начала чувствовать сквозь оболочку, как его псевдонейроны взаимодействуют с ее собственными. Здесь сила тяготения была сильнее земной, но тем не менее, несмотря на свой увеличившийся вес, Кви Ли двигалась легко, конечности энергично сгибались, и, поднимаясь, она касалась шлемом потолка. Тум-тум-тум. Кви Ли ничего не могла с собой поделать.

Орлеан вежливо смеялся, голос звучал совсем рядом и по-дружески:

— Вы прекрасно справляетесь, Кви Ли. Расслабьтесь. Звук ее имени прибавил Кви Ли мужества.

— Помните, — сказал Ремора, — у вас мощные сервомоторы. Оболочка обеспечивает широкий диапазон движений. Не надо ни напрягаться, ни суетиться.

Ей хотелось справиться. Больше, чем чего-либо в жизни, хотелось, чтобы все было как можно ближе к совершенству.

— Концентрация, — произнес он. И затем:

— Да, вот так лучше.

Они миновали последний поворот и подошли к люку. Остановившись, Орлеан повернулся, его нелепый рот растянулся в улыбке:

— Вот мы и на месте. Отсюда мы отправимся на небольшую прогулку, хорошо? — И после паузы добавил: — Когда вернетесь домой, расскажите мужу, чем вы занимались. Удивите его!

— Расскажу, — прошептала она.

Он открыл люк одной рукой — рация передала скрипучий, но далекий звук, и их залило яркое разноцветное сияние.

— Красота, — заметил Орлеан. — Разве не чудесно, Кви Ли?

Перри не будет дома еще несколько недель, а когда он появится («Я спускался на плоту по Облачному Каньону, дорогая, и не мог связаться с тобой!»), она поймет, что не собирается рассказывать ему о своем приключении. А также о деньгах. Она подождет подходящего момента, минуты слабости, когда Перри утратит бдительность. «Что-то случилось, любовь моя? У тебя озабоченный вид». Она ответит, что ничего особенного, просто он куда-то пропал и она беспокоилась. Как прошел сплав? Кто еще был? Перри ей расскажет. «Твиуиты. По сути, большие неуклюжие болваны». Он будет улыбаться, пока она не ответит ему улыбкой. Он будет худым и уставшим, но той же ночью он найдет силы, чтобы дважды заниматься с нею любовью. И во второй раз будет так здорово, что ей останется только удивляться, как она могла по собственному желанию так долго жить без секса. Ведь он может быть самым потрясающим удовольствием.

Перри будет спать, видя искусственные реки, которые с ревом несутся в искусственных ущельях; а Кви Ли сядет в постели и шепотом прикажет дому продемонстрировать ей вид сверху на Порт Бета. Она выведет изображение на потолок в двадцати метрах над головой, и мерцающее сияние станет менять цвета всякий раз, когда силовое поле будет отражать космическую опасность.

— О чем вы думаете, Кви Ли?

Орлеан задал вопрос, и она без промедления ответила, тихо и восхищенно:

— Прекрасно. — Кви Ли закрыла глаза, припоминая, как далеко тянется корпус, плоский и серый, спокойный, но в то же время строгий. — Это прекрасно.

— А еще лучше впереди, на носу, — продолжал ее спутник. — Поля там плотнее и сильнее. Мощные лазеры встречают кометы за десятки миллионов километров от нас и распыляют их. — Он издал тихий смешок. — Когда смотришь с носа, почти чувствуешь движение корабля. Честно.

Она поежилась внутри оболочки, больше от удовольствия, чем от страха. Мало кто из пассажиров выходил на поверхность корпуса. Без сомнения, они нарушали правила. Даже внутри корабельных такси вы находились под прикрытием корпуса. Но не здесь. Здесь Кви Ли чувствовала себя беззащитной, практически голой. Орлеан долго вглядывался в ее лицо, вероятно пытаясь определить ее настроение. Наконец он спросил:

— А вы знаете историю первой Реморы? Знает ли она? Вряд ли.

Он рассказал; голос у его звучал тихо и спокойно.

— Звали ее Вун, — начал он. — Ходили слухи, что на Земле она была преступницей. Согласившись стать членом команды, она избежала психологического преобразования.

— За какие преступления?..

— Имеет ли это значение? — Он покачал круглой головой. — Достаточно серьезные. Дело в том, что у Вун не было конкретной должности. Счастливая, что ей выпала такая возможность, она стала нести вахты на корпусе.

Кви Ли кивнула, глядя на далекий горизонт.

— Она была красивой, как вы. В перерывах между вахтами она занималась тем же, что и остальные: изучала корабль, заводила романы и огорчалась, если отношения не складывались. Как и вы, Кви Ли, она была умна. Всего несколько столетий на борту, и Вун смогла понять, что к чему. Она видела, как капитаны уклоняются от вахт на корпусе. И как некоторых людей, виновных в совершенно незначительных проступках, заставляют нести по две вахты вместо себя. Словом, наши капитаны избегали даже самого незначительного риска.

Статус. Должность. Привилегии. Уж это-то она понимала. Может, даже слишком хорошо.

— Вун возмутилась, — продолжал Орлеан, и в голосе его звучала гордость. — Но вместо того чтобы крушить всю систему, она подчинила ее себе. И преобразовала то, что подчинила. — Мягкий смешок. — Моя оболочка? Это она создала ее прототип с едва ли не вечными герметичными уплотнителями и суперэффективной системой очистки. Она сконструировала оболочку, из которой могла вообще не выходить, после чего стала жить на открытой палубе и порой не покидала ее годами.

— В одиночестве?

— Созерцательной жизнью пророка… — Ремора с любовью посмотрел на гладкую серую равнину. — Вун перестала очищать свое тело от раковых образований и других повреждений. На ее лице — а оно было красивым — оставались куски отмерших тканей. Затем она научилась управлять мутациями, серьезно и целенаправленно. Наконец у нее появилось несколько друзей, тоже бесстатусных. Она научила их своим фокусам и объяснила, какой покой и смысл бытия обрела, живя здесь и имея возможность беспрепятственно наблюдать космос.

Вот уж действительно беспрепятственно!

— Первое Поколение составили несколько человек. Сокращение личного состава убедило наших великих капитанов разрешить появление детей, и Второе Поколение исчислялось уже тысячами. К Третьему мы уже официально отвечали за внешний покров корабля и за самые опасные части двигателей. Мы совершили тихое завоевание владений размером с целый мир, и сегодня нас насчитывается не меньше миллиона!

Вздохнув, Кви Ли спросила:

— А что случилось с Вун?

— Она героически погибла, — ответил Орлеан. — Приближался кометный рой. Ремонтная команда была застигнута на носу, их шаттл вышел из строя и оказался бесполезен… — Почему они находились там, если приближался рой?

— Заделывали кратеры, конечно. Вспомните, носовая часть может выдержать практически любой удар, но если кометы бьют одна за другой…

— Катастрофа, — пробормотала она.

— Для пассажиров внизу — да. — Странная медленная улыбка. — Вун погибла, пытаясь доставить ремонтникам исправный шаттл. Она в одно мгновение испарилась под ударом глыбы из льда и камня.

— Мне очень жаль… — прошептала Кви Ли.

— Вун была моей прапрапрабабушкой, — уточнил собеседник. — Нет, не она назвала нас Реморами. Сначала это оскорбление пустил в ход кто-то из капитанов. Реморы — это уродливые рыбы, которые присасываются к акулам. Не очень лестное сравнение, но Вун согласилась с этим образом. Для нас же он означает духовную полноту, независимость и могучее самосознание. Вы знаете, что я собой представляю, Кви Ли? Внутри этой оболочки я бог. Мне открыты такие возможности, которых вам и не представить. Вы не в состоянии оценить, каково это — полностью контролировать свое тело, свое «я»!..

Она смотрела на него, не в силах проронить ни слова.

Поднялась блестящая рука, и толстые пальцы коснулись лицевой пластины.

— Мои глаза… Вы же восхищаетесь моими глазами, не так ли?

Еле заметный кивок:

— Да.

— А вы знаете, как я вылепил их?

— Нет.

— Скажите мне, Кви Ли, как вы сжимаете руку? Чтобы показать ему, как это делается, она сжала пальцы в кулак.

— Но какие задействованы нейроны? Какие мускулы сокращаются? — Мягкий терпеливый смешок, и он добавил: — Как вы можете делать то, чего не в состоянии полно и точно описать?

— Я предполагаю, что дело в привычке…

— Именно! — Он громко рассмеялся. — И у меня тоже есть привычки. Например, я могу сознательно распространять мутации, используя метастазированные клетки. Лично у меня есть тысячи лет практики плюс те полезные механизмы, которые я унаследовал от Вун и других. И они столь же естественны, как ваше умение сжимать кулак.

— Но моя рука не меняет свою природную форму, — возразила Кви Ли.

— Трансформирование — это моя привычка, и вот почему моя жизнь намного богаче вашей. — Он подмигнул ей со словами: — Не могу даже сосчитать, сколько раз я совершенствовал свои глаза.

Теперь Кви Ли смотрела на потолок своей спальни, на полог синего мерцания, обретавший розовый цвет. Она снова проиграла этот момент про себя.

— Вы думаете, что Реморы — гнусные уродливые монстры. И не отрицайте. Я не позволю вам это отрицать.

Она не издала ни звука.

— Когда вы увидели меня, стоящим в дверях… Когда вы увидели, что Ремора явился в ваш дом… У вас кровь отхлынула от лица. Вы выглядели ужасно бледной и беспомощной, Кви Ли. Перепуганной!

Этого она не могла отрицать. Ни тогда, ни теперь.

— Так у кого из нас более богатая жизнь, Кви Ли? Будьте объективной. У вас или у меня?

Она натянула на себя одеяло. Ее била легкая дрожь.

— Так у вас или у меня?

— У меня, — прошептала она, но в этих словах звучала нерешительность, всего лишь тень сомнения. Затем Перри заворочался, пытаясь проснуться, и перекатился лицом к ней. Кви Ли в последний раз бросила взгляд на изображение и погасила его. Перри улыбнулся, моргнул и потянулся к ней со словами:

— Не спится, любовь моя?

— Да, — призналась она. И сказала: — Иди ко мне, дорогой.

— Ну, ну, — засмеялся он. — Никак у тебя есть настроение?

Именно. Ее мысли возбужденно перескакивали от темы к теме, и, при всей своей беспорядочности, каждая оказывалась сильной и внезапной; Перри был на ней, и ее старомодные глаза, глядящие в потемневший потолок, продолжали видеть мощные волны и переливы красок, заслонявшие блестящую звездную пыль.

Кви Ли сделала им обоим подарок, второй медовый месяц. Объехали чуть ли не половину корабля, посетив знаменитый курорт на берегу небольшого тропического моря; несколько месяцев наслаждались прелестными пейзажами и пляжами, где белоснежные пески уходили в лазурные воды с удивительно красивыми кораллами и фантастическими рыбами. Каждую ночь они проводили под другим небом; корабль предлагал множество изображений туманностей и чужих солнц; они занимались любовью в самых неожиданных местах и в самых необычных позах; чужие иногда подходили и замирали, глядя на них.

Тем не менее она чувствовала какую-то отрешенность от мира, словно глядела на всё с высоты. «Есть ли у Ремор секс?» — думала она. И если да, то какой? И как они производят детей? Однажды Перри надел жабры и в одиночку поплыл к рифам, и Кви Ли могла спокойно собирать информацию. Секс у Ремор, если его так можно назвать, осуществлялся путем электрической стимуляции непосредственно через оболочку жизнеобеспечения. Репродуцирование — другое дело, дети зачинаются in vitro, где соединяются генетические материалы их родителей, и растут в оболочке из гиперволокна. При необходимости эта оболочка расширяется. До чего невероятный способ существования, подумала Кви Ли, но опять-таки есть много человеческих сообществ, которые кажутся странными. Некоторые отрицают бессмертие. Другие вступают в брак с компьютерами или живут в наркотическом угаре. Есть много религиозных течений. Но она никак не могла выяснить, что представляет собой вера Ремор. Является ли это тайной? А если так, почему Кви Ли было позволено заглянуть в их частную жизнь? Перри оставался милым и заботливым.

— Я знаю, что для тебя это работа, — заявила она ему, — и ты был очарователен, дорогой. Пожилые женщины ценят такое внимание.

— О, ты вовсе не пожилая! — Подмигнув, он улыбнулся и притянул ее к себе. — И это отнюдь не работа. Поверь мне!