Изгой

В итоге вмешался вахтенный офицер и определил обоих в трюм, где их обработали антифризом и погрузили в гибернацию вместе с пятью сотнями других отбывающих наказание воителей.

У каждого путешествия есть конечная точка. Трюм разгрузили, пришвартовавшись к закопченной Крепости Аарку, совершавшей обороты вокруг альфы Центавра Б, и, когда Наставник очнулся, он не мог понять, что его вообще побудило покинуть родной Хссин. В диаметре протяженность Аарку составляла жалкие девять сотен километров, и крепость даже не могла похвастаться наличием такого удобства, как атмосфера, пусть и загрязненная. Сам форт был заложен поколение спустя после вторжения, а потом брошен недостроенным. «Стратегическая позиция», задуманная адмиралом, который тут жить не собирался.

Альфа Центавра Б могла бы стать внешней планетой, будь ее масса в тысячу раз меньше. Вместо этого сценарий эволюции небесного тела оказался иным: массивная, оранжевая, как моча, звезда, в три четверти веса альфы А и в четверть яркости того же двойника. Период обращения друг вокруг друга составлял восемь лег, сближение на восемьдесят восемь световых минут, удаление на двести восемьдесят.

Двойники разрушили внешние планеты друг друга, осталась лишь Дивная Твердь на орбите альфы А, три сверхплотные внутренние планеты да цепь скальных обломков, называемая Внутренним Червем, там же. Кольцо булыжников, окружавшее альфу Б, включало в себя десять крупных астероидов. Между звездами покачивалась на волнах радиопомех груда Змеиного Клубка, пленница замысловатого танца взаимовлияющих колебаний двух звезд, псевдотройных орбит, орбит с крутым углом уклона и прочих экзотических производных сосуществования гигантских двойников. В Клубке имелись огромные дыры, не заполненные астероидами, поскольку ни один не мог там удержаться, не будучи притянутым орбитой одной звезды, а потом откинутым к другой.

Чтобы разглядеть Дивную Твердь, на которой Наставнику-Рабов предстояло приступить к непосредственному выполнению обязанностей, он настроил электронный телескоп Аарку и выставил заслон, чтобы нейтрализовать сияние альфы А. Казалось, подразделение Наставника находится в такой дали от лесов, равнин и гор желанной планеты, насколько это вообще возможно. Мечты Наставника мчаться по залитой настоящим солнечным светом поверхности планеты под настоящим, открытым небом крошились в прах.

Но война есть война. Каждому воину отведено свое место, и каждого ждет своя битва. Фаталистически настроенные спутники Наставника говорили, что даже камни вокруг альфы Б имеют ряд четких обязанностей. В его же обязанности входило снабжение рабами машинных отделений Четвертой флотилии.

Условия в поспешно обустроенной секции для рабов были поистине невыносимыми. Похоже, он надолго застрял тут с дурно пахнущими клетками, с плетенными из проволоки манежиками для малышей-джотоков, ползающих везде и всюду, по стенам, по собратьям, страдающих от тесноты и запаха, выветрить который не представлялось возможным. Хссин сам казался уже Дивной Твердью.

Койка на борту одного из кораблей Четвертой флотилии вдруг потеряла свою привлекательность. Наставник начал грезить о Мире Людей. Если он не может достичь Дивной Тверди, то, может, нацелиться сразу на Землю? Почему нет? Там тоже есть открытое небо и ветра. Согласно архивным сведениям Дивной Тверди, имена у последних — завораживающие. Норд-ост. Ледяные бриса в Андах. Пассаты. Сухой чинук, царствующий в Скалистых горах, переносящий влажные массы с одних склонов на другие. Средиземноморский сирокко. Смерч. Буря.

Теперь у Наставника появился личный интерес к судьбе Четвертой флотилии. Согласитесь, очень трудно оставаться в центре политических событий, когда весь день ты проводишь, скрючившись возле яслей преджотоков. Но он пристально следил за ходом дуэлей Чуут-Риита и искренне радовался его победам. Местные кзины оказались крайне несговорчивы в вопросе экономической поддержки нового похода. Они разразились истеричными хвальбами о яростном штурме Солнечной системы Третьей флотилией, хотя та битва уже давно была выиграна или проиграна.

Чуут-Риит оставался непреклонен. Это политика Патриархата, разъяснял он Героям, чтобы флот-резерв шел на подмогу боевому массиву, независимо от исхода сражений. Это единственный способ вести слишком зависящую от расстояний и времени межзвездную священную войну. Гораздо лучше послать дорогостоящее подкрепление к полям битв, уже завоеванным годы назад, чем пламенный привет с бравурным «Мы верим в победу!» тем, кто, может быть, томится в позорном плену. Недаром кзинская поговорка гласит: «Не считай пальцы на лапах, если когти втянуты».

Орбита альфы Центавра Б стала излюбленным местом для военных учений Четвертой флотилии. В результате Наставник завел знакомство с уймой полных энтузиазма капитанов, испытывавших гравитационные поляризаторы далеко за пределами их возможностей, отчего двигателям требовался срочный ремонт. Молодой кзин нравился капитанам, поскольку его команда в совершенстве владела своим ремеслом. Кроме того, он подавал великолепно сервированное мясо джотоков, так что невозможно было пройти мимо.

Особенно сдружился с Наставником Ссис-Капитан, в котором горел тот же алчный интерес к Земле. Именно капитан познакомил Наставника с игрой в карты. Оказывается, мартышки очень любили забавляться с пластиковыми карточками различной символики. Четыре масти, по окталу и пять карт в каждой. Капитан не прекращал трясти ушами, пока Длиннолап, посиживая на ротовой щели, тасовал карты пятью «руками», половину колоды по часовой стрелке, половину — против. Капитан не любил играть в покер с Длиннолапом. Тот забирал весь барыш.

Как-то раз, вернувшись с маневров у звезды А, Ссис-Капитан принес с собой добытые на Дивной Тверди музыкальные инструменты, так что получился небольшой ансамбль, звучание которого, впрочем, мелодичностью не отличалось. Ползун управлялся тремя «руками» с двенадцатью банджо, Длиннолап стучал по барабанам и дул в гармонику всеми пятью легочными щелями, а Шутник присвоил ксилофон с тарелками. Сам Наставник-Рабов пытался воспроизвести мелодии героических сказаний на казу.

— Ах вы, звери! Не хватает вас в команде «Крови Жертвы»! Как вам перспектива отправиться за честью и славой на борту моего корабля? Готов обменяться с вами клятвами верности и долга! Мы еще сыграем победный марш, когда пройдем под Триумфальной аркой в Берлине!

— Триумфальная арка в Москве, — заявил Наставник тоном праведника.

— Да нет же, друг мой. Красные мартышки были захвачены на первых же этапах. Ясно помню, что Триумфальную арку приматы-французы воздвигли в Берлине, чтобы почтить своего кайзера. Гитлер, Верховный французский Командор-Завоеватель, прошел под ней маршем во главе всей своей армии после того, как разбил гуннов. Я видел оттиски дагеротипа!

В другой раз Ссис-Капитан тайком доставил кзинррет, спрятанную в старый кожух из-под поляризатора. Красавица с великолепным красным отливом меха, загорелым носом, правда весьма недовольная перелетом и угрюмо, с сомнением разглядывающая друзей.

— Гриинх, поприветствуй своего нового хозяина.

— Мой Герой, — промурлыкала самка. Наставник был в ужасе:

— Ты украл жену благородного Героя? Или вообще его дочь?

Ссис-Капитан захлопал ушами, а глотка издала насмешливый рык.

— Он сам отдал ее! Лишь бы избавиться. Она ведь маленький кошмар. Плюется и шипит на остальных жен, даже дерется с ними! Загнала фаворитку в лес, ее потом едва нашли. Дочерей хозяина нещадно колотила, а сыновей все время старалась скинуть с моста!

— Что за мать для великого бойца!

— С этим ничего не вышло. Ее котят перебили в играх. Сумасшествие. Хозяин пытался силой с ней справиться, но без толку, а убить не решился. Думаю, как раз по нам задачка.

— Как считаешь, человеческие самки столько же хлопот доставляют?

— Что ты! С ними вообще беда! Они крайне умны, даже дверь свою запереть могут!

Грациозная Гриинх шагнула из кожуха, надменно оглядывая свое новое жилище и осторожно принюхиваясь. Вдвое меньше самца-кзина, она, пожалуй, настолько же превосходила его в расторопности. Ловко схватив маленького джотока, выбравшегося из проволочного манежа, одним махом проглотила пять его лапок и пристально поглядела на зловонную корзину, определенно желая полакомиться еще.

— Ты заберешь ее на «Кровь Жертвы»?

— Запрещено уставом. Она должна остаться у тебя.

— Это также карается. — Наставник почувствовал, как в нем закипает злость.

— Гр-р, но у тебя же найдется укромный угол, замок с ключом?

— Но как я запру на замок ее феромоны?!

— И не надо, в том вся прелесть.

— Что, позволить этому маленькому шипящему кошмару гулять где вздумается?!

— Не волнуйся. Она любит самцов. Просто не переносит других самок. Организуй ей место, дай пару безделушек… У нас довольно развлечений, чтобы сделать ее счастливой. Пусть согреет твои лапы. А как иначе? Нам просто необходимо расслабляться. Карты, музыка, военные истории, ч'раоул…[2] Или, думаешь, явится хранитель и затянет проповедь о Единственном Истинном Пути Чести и сущности Клыкастого Бога?

Наставник-Рабов пораскинул мозгами и решил уступить, — подумаешь, какая мелочь. Подобные дружеские узы были для него в новинку и крайне радовали его. О да; он бы хотел завоевать Землю бок о бок с этим славным воином и стать владельцем огромных охотничьих угодий на Амазонке рядом с Францией, и чтобы толпы розовых бесхвостых рабов присматривали за его животными. Но, разумеется, Длиннолап навсегда останется его лучшим рабом.

В течение двух лет Верховный Командор-Завоеватель Чуут-Риит вел ожесточенную борьбу с местными политиканами. Сущая западня. Потом на волнах света прибыли первые новости со стороны Солнца Людей. Опоздание в четыре и три десятых года. Кзины одержали неожиданную победу в первой стычке. Третья флотилия разворачивает позиции для крупной битвы.

Кзины Дивной Тверди позабыли обо всем остальном тут же. Даже Чуут-Риит сбавил натиск. Противостояние захлебнулось в сообщениях радиооператоров, паривших в космосе на огромной антенне, нацеленной на Солнце Людей и ставших истинными героями момента.

Впрочем, хорошие новости скоро кончились.

Не прошло и месяца, как стала ясна вся катастрофичность положения Третьей флотилии. Наставник-Рабов копил ярость для людей-приматов. Окружающие сделались угрюмыми и молчаливыми. И положение дел Чуут-Риита коренным образом изменилось. Больше никто не возражал, чтобы он занял пост губернатора альфы Центавра Никто не был против его требований к снаряжению Четвертой флотилии, никто не оспаривал дату выступления в поход.

Наставник подал заявление с требованием о переводе на «Кровь Жертвы».

Глава 12

(2402 н. э.)

Ссис-Капитан явился в Крепость Аарку в новой форме, немного не соответствующей предписанной уставом. Нарядный камзол переливался слишком насыщенными оттенками лилового и был богато украшен самоцветами. Звезды на эполетах — из нефрита, добытого в шахтах Гряды Йотунов на Дивной Тверди. Восьмиконечная звезда капитана — из настоящего алмаза. Рукава-воланы «три четверти» сшиты из сатина, на котором спят только любимые кзинррет. Кожаные манжеты и чехол для хронометра были сшиты из высшего качества кз'иркт[3] — смуглых кож каторжников Дивной Тверди, тщательно проверенных на отсутствие шрамов от плетей и прочих дефектов.

— Впечатляет! — заметил Наставник-Рабов.

— Я решил, что у тебя должно быть звание! — Ссис махнул кончиком хвоста вперед-назад, довольный успешной демонстрацией наряда.

— Гр-р. А как же те, кто поклялся максимально усложнить мою участь?

— Хахарргх! У меня с собой все необходимые бумаги, которые максимально упростят ее, включая рекомендательные письма — Ссис даже замурлыкал. — Плюс пропуск на Дивную Твердь! Я кругами не хожу, предпочитаю бросаться сразу. Им придется отдать тебя мне. Я же без твоей помощи никак не управлюсь!

— Друг, путешествие на Дивную Твердь — это уже слишком много!

— Нет, с тех пор, как ты стал моим личным канониром! — Изысканно одетый капитан закинул вдруг свою косматую голову и, широко оскалившись, шипением, свистом и воем изобразил звуки боевой стрельбы. — По пути немного подправим формы некоторых астероидов. Отличная забава!

Наставник решил, что оставит Длиннолапа за главного, поэтому взял своего любимого раба для осмотра мастерской. Гигантский генератор поля был подвешен на волнах гравитационного излучения Аарку, пока двое джотоков меняли его многослойные пластины-плоскости.

Длиннолап торжественно вытянулся на четырех «руках», а пятой указывал подчиненным, что делать.

— Этот блок будет готов к тестированию через два дня, — доложила Тонкая.

— Я польщен твоим доверием, доблестный хозяин, — перебила Короткая; она взяла контроль над тремя глазами и изучала информационные консоли. — Не волнуйся за качество работ. К концу дня мы ожидаем очередной блок для диагностики и реконструкции. Каковы будут приказания насчет ювенильных особей?

Наставник-Рабов готов был доверить Длиннолапу все, кроме джотоков переходной стадии.

— Следи за работой систем жизнеобеспечения. Вовремя меняй фильтры.

Никак нельзя допускать, чтобы молодое существо с пятью «руками» и пятью любознательными мозговыми центрами привязалось к взрослому животному.

— Третий-Учитель-Рабов тебя заменит. Твоя главная задача — управлять мастерской.

— Ты отправляешься к Дивной Тверди? Команда проверила двигатели «Крови Жертвы» от кончиков пальцев до локтей. Жужжат. Скажи Ссис-Капитану не злоупотреблять возможностями корабля, беречь поляризаторы.

Гравитационные поляризаторы — наиважнейшая из основ Патриархата и залог военного превосходства. В состоянии покоя этот агрегат создавал искусственную гравитацию, но куда более важную функцию он выполнял как реакционно-инертный космодвигатель, позволяющий кораблям разгоняться в свободном падении: единицы g для громоздких грузовозов и до шестидесяти, а то и семидесяти g для скоростных военных судов.

Тридцать пять лет назад данное изобретение совершенно обескуражило защитников Дивной Тверди. Во время штурма корабли кзинов проявили чудеса быстроходности и маневренности, при этом, похоже, в двигателях не происходило никакой термодинамической реакции, поскольку не наблюдалось продуктов сгорания, и судам не требовалась дозаправка после маневров, опустошивших бы цистерну с горючим человеческого корабля-«горелки». Против кзинов действовала тактика изматывания: их можно было дразнить и провоцировать, словно быков на арене Старой Испании. Их корабли прекрасно горели после попадания снаряда, но их невозможно было догнать. Похоже, законы физики на них не распространялись.

Четыре года спустя, после тех месяцев сущего кошмара, разоренные войной профессора Мюнхенского Схолариума собрались в кафе на Карл-Жорж-авеню в Старом Мюнхене, чтобы за рюмочкой-другой шнапса рассчитать уравнения и поделиться друг с другом догадками, учитывая все возможные, пусть и абсурдные, допущения. Пусть на университетское имущество наложен арест, но ведь расчеты и логические построения совершенно бесплатны! На ночное небо взошла альфа Центавра Б, тусклая, но куда ярче уличных фонарей Дивной Тверди; каждая новая гипотеза о природе кзинских технологий распространялась среди тротуарных столиков подобно эпидемии до самого заката второго двойника, когда ночная жизнь Мюнхена завершается.

Предположив, что реакционно-инертный двигатель действительно существует, они сделали первый робкий шаг к постижению истины, и к моменту, когда Чуут-Риит прибыл сюда, в систему Центавра, вершить и править, их догадка имела под собой солидное теоретическое основание. Человеческий разум, в отличие от кзинского, одержим возможностью разрешать противоречия между видимым и тем, что принимается за таковое.

Реакционно-инертный корабль не мог сохранить возникающего импульса; уравнения гравитационного поля, лежавшие в основе чертежей поляризаторов, способствовали возбуждению минусовой кривизны в пространстве — необходимого для работы любого реакционно-инертного двигателя обстоятельства. Обычные логические умозаключения на тему импульса обречены на провал, если учитывают минусовую кривизну. Но уравнения с сохраненным импульсом противоречий не содержали.

На борту «Крови Жертвы» Наставнику-Рабов выделили каюту канонира. Его снабдили инфоскопами, так что перед глазами скакали диаграммы, из которых он мог почерпнуть все, что ему необходимо было знать о стрельбе и снарядах. В перерывах между занятиями у него появлялась возможность потренироваться в беге на симуляторе, благо в «виртуальные очки» был загружен обширный запас всевозможных препятствий и опасностей. Подобная гормональная встряска буквально «натаскивала» на врага, пусть его корабли и оставались пока что лишь спрограммированными призраками.

Охотничья связка из пяти сферических судов дрейфовала в отправном квадранте. Эфир заполнили переговоры капитанов, готовящихся к перелету в три световых часа от альфы Б к альфе А, отдаленному аналогу перелета от Юпитера к Миру Людей. Змеиный Клубок должен исполнить роль двойника скопления астероидов в человеческой системе, хотя превосходил Солнечный Пояс по размерам и плотности в сотни раз.

Благодаря этой-то высокой плотности Клубка учебной команде было позволено сбивать астероиды в таких количествах, в каких пожелается, без опасения нарушить законы притяжения внутри Пояса. Особой целью оставались астероиды, подходящие по размеру для размещения защитного вооружения, которым активно пользовались люди на северных и южных подступах к своей планете.

При максимальном ускорении «Кровь Жертвы» могла преодолеть расстояние между альфой Б и альфой А за два дня, разогнавшись до одной десятой скорости света, однако такое практиковалось редко из-за особенностей системы Центавра, снижавших мощность энергетических полей.

Поляризатор высокоскоростного кзинского двигателя использовал природный механизм защиты корабля от газовых скоплений или микрометеоритов. Опасные частицы, попадая в поле поляризатора, немедленно ускорялись до критических показателей, на что корабль отвечал движением назад. Одновременно энергетическое поле превращалось в добавочную массу. Размер частиц значения не имел — неравные массы ускорялись одинаково и без помощи гравитационного поля.

К несчастью, проникавшие в область поляризатора атомы оказывали слабое электромагнитное воздействие, трансформирующее энергетическое поле в радиационный фон. Внутри планетарной системы это могло стать серьезной проблемой, если от корабля потребуется высокая скорость. Ну а при перелетах от одной звезды к другой, где высокие скорости просто необходимы, кзины, чтобы не погибнуть от «голубого сияния», выходили лишь на восемьдесят процентов от скорости света, да и то при нормальной плотности межзвездного газа.

Пока поляризатор работал над ускорением, он превращал массу в энергию, в обратном случае — ту же энергию он переводил в массу. Количество потребляемой энергии меньше зависело от размеров корабля, чем в случае с кораблем-«горелкой». Мощность требовалась лишь для того, чтобы компенсировать потери от воздействия окружающего пространства.

Охотничья связка отрабатывала стандартные маневры. Выйти над Змеиным Клубком, идти вниз под углом на умеренной скорости, расстреливая астероиды. Группа нападающих и группа защищавшихся затеяли перепалку в эфире, пока шел подробный разбор сценария учений. Но то были шутливые оскорбления — когда кзин серьезен, он дополняет ругательства шипением и плевками. Ссис-Капитан получал огромное удовольствие, называя противников бабуинами, поскольку тем было приказано «думать, как приматы». В ответ его любезно именовали «Завтрак-Кшата» в честь травоядного, в рацион которого, как известно, входят отходы жизнедеятельности.

Клубок они пересекли не за два, а за двенадцать дней, сохраняя патрульный статус, со сканерами, активно прочесывающими окрестности. У индустриальной Тиамат они перехватили заглушаемые помехами радиосигналы: какие-то инструкции для одинокого горняка в его «горелке», запрос о ремонте, о срочной медицинской помощи… Мониторы систематически выдавали сигналы о доплеровских смещениях.

Как-то на экранах слежения мелькнула скудная россыпь огоньков. Человеческие суда. Где-то там, среди астероидов, еще сохранялись остатки разбитого флота приматов; они выжидали, планировали месть, но с борта «Крови Жертвы» не засекли ни одного корабля. От злосчастных тварей неудобств теперь не больше, чем от клещей, но попадись они учебной команде — была бы отличная цель для тренировки. За неимением же лучшего Героям оставалось только дробить в пыль бесхозные булыжники.

К моменту, когда его взору предстал подернутый вязью циклонов шар Дивной Тверди, Наставник-Рабов сделался опытным канониром. Но политиком пока еще оставался весьма слабым.

Глава 13

(2402 н. э.)

В самом элементарном исполнении гравитационный поляризатор просто парил. Толчок для направления массы — и энергия наполняла гравитационное поле, что заставляло поляризатор подниматься. Толчок в обратном направлении — поле теряло энергию и поляризатор опускался.

Платформы-шаттлы, осуществлявшие перевозки груза и пассажиров в пределах силы тяготения Дивной Тверди, являлись прямыми потомками того первого примитивного механизма При спуске электромагнитным воздействием вызывался эффект «сочащегося поля» — заряжались аккумуляторы молекулярного искажения. Взлет же контролировался «подпиткой» гравитационного поля теми же аккумуляторами. Ускорение в горизонтальном положении обеспечивало воздействие торсионного поля, разгонявшего и тормозившего вращение Дивной Тверди.

Подобный цикл был весьма эффективен, разделяя энергию между электромагнитным гравитационным взаимодействием и приливным трением. Покидая при спуске орбиту Дивной Тверди, поляризатор шаттла нагревался всего на несколько градусов.

Мюнхенпорт оказался весьма гнетущим вступлением к ожидавшейся фантастической картине благосостояния, о которой Наставник-Рабов слушал рассказы всю свою жизнь. Космодромом это место можно было назвать лишь с большим натягом. Они приземлились на открытом поле, окруженном недавно построенными длинными зданиями, прямоугольными и уродливыми. Их строили пленные. Коренные жители Дивной Тверди звали это место «himmelfahrt»[4] — из-за веры людей в человека, который однажды вознесся к небесам, и потому что во время строительства их тут погибло очень много, и все они, видимо, отправились в рай.

Приводило в ужас число вольных приматов, выстроившихся в линию со всем их скарбом. Очередь-давка, металлодетекторы, споры с кзинами-служащими. Почти все они пытались найти работу на военных заводах Змеиного Клубка. Крайняя нужда толкала их на это, они готовы были делать оружие, которое будет пущено в ход на подступах к их родной системе. От мартышек разило немытыми телами и нищетой, странной сладко-кислой смесью машинно-синтетического запаха их строений и остаточного следа озона их убогих электрических автомобилей.

Ссис-Капитан, похоже, чувствовал себя здесь как рыба в воде. Он нанял пару приматов-носильщиков и аэромобиль. Свежий, прохладный воздух внутри машины принес облегчение.

— Поедем в старый город. Там лучше, есть на что посмотреть, — сказал капитан.

Герою, рожденному на окраинном, негостеприимном аванпосте возле умирающей звезды, Мюнхен казался слишком странным для города. Это город?! Черепичные крыши, похоже, не могли похвастаться воздухонепроницаемостью, и многие окна были распахнуты настежь. Некоторые дома буквально утопали в зелени, бросающей густую тень на тротуары. Просторная синяя гладь Дуная пересекала парки, где росли пальмы и цвела плюмерия. А для чего вот этот стальной шпиль на крыше собора Святого Иоакима?

Ссис-Капитан нашел для них комнату в старом четырехэтажном кирпичном особняке. Для удобства кзинов все дверные проемы были значительно расширены и увеличены. Багаж приняла старая самка-примат. От тяжести поклажи ее немилосердно шатало; в конце концов она опустила ношу на землю и, отдышавшись, перенесла вещи по частям.

— А она сгодится для фабрики клея, — прокомментировал капитан, размерами превосходящий старуху втрое.

— Это самка? Но ведь она получала от тебя распоряжения!

— Еще бы.

Наставник оглядел служанку. Тупые люди-самцы — еще куда ни шло, но самки, способные понять целые предложения?! Он представил, как его мать вдруг начала выражаться законченными, сложными фразами. Наставник часто говорил с нею, и порой… порой даже казалось, что она его слушает, — такими круглыми становились ее глаза. Отличный фокус. Кзинррет всегда должна создавать впечатление, что умна и сообразительна. Однажды, будучи еще совсем юным котенком, младший сын Хамарр настолько поддался этой иллюзии, что принес книжку с приключениями, чтобы мать почитала ему на ночь. Та, недолго думая, разорвала книжицу в клочки.

Но довольно чудес. Они отпустили аэромобиль, разобрали вещи и остаток пути к Адмиралтейству проделали пешком.

Наставник-Рабов, которому вблизи довелось увидеть лишь двоих приматов, вдруг оказался посреди города, буквально кишевшего ими. Ссис-Капитан не обращал на них никакого внимания, словно этой прорвы мартышек вовсе не существовало. Все приматы носили одежду — очередной факт, поразивший Наставника. Но вроде бы эти люди не принадлежали ни к одному военному рангу… А ведь во время охоты на людей в загоне молодой кзин решил, что приматы ходят нагишом.

Адмиралтейство привыкло получать все, что ему вздумается. Во время оккупации Дивной Тверди ему понадобился замок наместника. Готические арки, массивный каменный фундамент… Со стороны главного фасада — мощеная площадь Грюндерплац.[5] Победоносные Герои не стали утруждать себя такой задачей, как снос бронзового мемориала в честь восемнадцати Основателей. Вероятно, потому, что замок в данном архитектурном ансамбле доминировал со всей очевидностью, а в нем теперь жили кзинти. С верхних этажей памятник напоминал кучку жалких рабов, измотанных непосильным трудом.

Военная логистика — занятие не для слабонервных. Последние месяцы подготовки Четвертой флотилии к походу стали сущим кошмаром для тех чиновников, в чьи обязанности входили расчет издержек, управление средствами и обеспечение всем необходимым, что только может понадобиться в пути Завоевателям. Наставника-Рабов принял изможденный офицер, то и дело стукавшийся макушкой о притолоку годного лишь для человека дверного проема, пока бегал из кабинета в кабинет в поисках необходимых документов. Он никак не мог вспомнить, в какой именно компьютер загрузил их. В конце концов, придя в полное отчаяние, офицер сложил уши, извиняясь, и сообщил, что с величайшей радостью поможет Наставнику завтра утром, если тот будет столь любезен зайти еще раз.

Друзья вернулись в старый особняк. На лестнице им повстречался высокомерный кзин, придерживающий на поводке двух пушистых самок. Кзинррет в городе могли быть весьма опасны. У них обнаруживалась склонность плеваться на любой источник дурного запаха, поэтому самцы-приматы, с их неизменным спиртным дыханием, являлись в этом смысле излюбленными жертвами. Что тут скажешь, ведь кзинррет не отступили бы и перед огромным взрослым самцом, решив, что жизни котят в опасности.

— Одной разумностью эмоций самок не сдержать, — объяснил хозяин пары. — Спокойной ночи. Услышите шум из покоев кзина в конце коридора, не обращайте внимания: это он спит и во сне борется с призраками.

На следующее утро, вернувшись в Адмиралтейство, Наставник обнаружил разительные перемены в местных настроениях. Вчерашний клерк его принять отказался, а когда посетитель решился вежливо настоять на своем, другой офицер выглянул из соседнего кабинета:

— Вы не отвечаете требованиям Четвертой флотилии, а ваша должность из списка необходимых вычеркнута.

— Но рекомендательные письма…

Огромный рыжий офицер в желтых пятнах угрожающе зашипел. Наставник тут же понял намек, отсалютовал, махнув когтями перед мордой, и спешно ретировался.

Вечером вместе с Ссис-Капитаном они отправились пропустить стаканчик-другой в одном из заведений неподалеку от Грюндерплац. Оно называлось «Лунный свет», и других посетителей-кзинов здесь не было. Официантка едва держалась на ногах от страха, но нашла в себе силы принять заказ, заговорив по-немецки:

— Добрый день, благородные Герои. — Ее откровенно трясло. — Что-нибудь выбрали?