Паладин. Благословение

– Одна проблема есть, – сокрушенно вздохнул Сильвер, – где настоящий король находится, докопаться не могу. Все связи свои напряг, ничего не помогает. Есть правда наметка. По слухам в Гаштилии два узника появились в железных масках. Но чтоб короля держали там же куда и вас упекли, бред! Знаешь, тот король, что в Зимней Резиденции был – подменыш.

– Знаю, – кивнул юноша, – а можно полюбопытствовать, тебе он зачем? Неужто, патриотизм взыграл?

– А то! Грамотку-то на баронство мне выходит липовый король подписывал. Лажа! А я все-таки на графине женат, надо соответствовать.

Сдержанное хихиканье из комнаты, в которой только что пряталась команда Кевина, заставили пирата насторожиться.

– Ты представляешь, Мелриг, – донесся оттуда голос короля, – сколько истинных патриотов мы можем собрать по всему Одерону одним росчерком пера.

– Это надо взять на вооружение, Ваше Величество. – Король со своим магом соизволил тоже войти в кабинет. – Где там твоя грамота, Сильверучи?

Услышав свою бандитскую кличку, Джон слегка спал с лица.

– Ой, я пошел.

– Куда? – дернул его назад Кевин.

– Вы действительно знаете, где моя племянница? – спросил король.

– Он настоящий? – на всякий случай уточнил у рыцаря пират.

– Настоящий, – подтвердил юноша, – не теряйся.

Джон Сильвер выхватил из-за пазухи грамоту, бережно развернул и почтительно протянул ее королю.

– В монастырь Карамелек ее упекли. Вот туточки подпись подправьте.

– За услуги оказанные короне, подтверждаю титул и дарованные вам самозванцем земли, – величественно произнес король, подошел к письменному столу, взял перо, обмакнул его в чернильницу, и небрежно расписался.

– Значит, монастырь Карамелек, – задумчиво пробормотал Анри IV, отдавая бумагу Сильверу.

– В нем Ваше Величество, – радостно подтвердил теперь бывший пират, с удовлетворением рассматривая венценосный росчерк. – Вот теперь я настоящий барон…

– В законе, – закончил его мысль Люка. – Не понял, что за монастырь Карамелек? Странное название.

– Вы ни разу не слышали про этот знаменитый монастырь? – удивился Мелриг, окидывая бесенка подозрительным взглядом.

– Он приезжий, – поспешил вмешаться в беседу Кевин, – не из этих мест.

– Раньше туда ссылали всех женщин легкого поведения, на исправление, – пояснил Сильвер, присыпал чернила песком, и как только они просохли, сдул песчинки на пол.

– Постом, молитвами и трудом их там на путь истинный направляли, – продолжил пояснения Мелриг. – При монастыре был открыт кондитерский цех, где изготавливались различные сладости. На этом поднялись. Но это было давно. Падших женщин сейчас отправляют в другие места.

– В бордели, – понимающе кивнул головой бесенок.

– Совершенно верно, – подтвердил Мелриг. – В монастыре теперь лишь дев невинных принимают, решивших посвятить остаток жизни постам, и молитвам. Самый благочестивый монастырь теперь. Но карамель по-прежнему производят.

– Девы невинные и все из благородных, – сладострастно вздохнул бесенок, – и большой монастырь?

– Большой, – успокоил его Мелриг, – не меньше трехсот послушниц там Богу молится.

– Триста невинных и все сладенькие… Шеф, я обожаю сладкое. – Люка метнулся к письменному столу, сдернул с него торт, – так, я не понял, что мы тут сидим? Надо срочно спасать Офелию! Все туда!

– Не все! – резко оборвал его рыцарь. – Королю и Мелригу там делать нечего.

– Что!!? – выпучил глаза Анри IV.

– Извините, Ваше Величество, – твердо сказал юноша, – но в данной ситуации вами рисковать нельзя. Посудите сами. Как только ваш побег обнаружится, в монастырь сразу рванет толпа некромантов, чтоб взять ее как заложницу. Вашего повторного захвата допустить нельзя! Опять попадете им в лапы, а нам опять спасать? Хватит! Сами вытащим Офелию, а потом займемся поисками герцога Антуйского. Он тоже неизвестно куда пропал…

– Почему неизвестно? – удивился Сильвер, – он со своей свитой ко мне прибился на следующий день после того, как я маляву вам на рудники послал. Вот такой мужик! Ежели из герцогов попрут, я его в свою команду возьму. Братва его уважает… ой, – съежился он, покосившись на короля.

– Ну, брат у меня с детства шаловливый был, – успокаивающе махнул рукой Анри IV.

– Это да, – облегченно вздохнул Джон, – он недавно с моим боцманом поругался.

– И что? – заинтересовался Кевин, вспомнив вздорного попугая пирата.

– Кабак пришлось восстанавливать за его счет.

– Чей счет? – потребовал уточнения король.

– Боцмана. Герцог победил. Яго потом очень расстраивался. Недельная выручка коту под хвост. Но сейчас в друзьях ходят. Помирились. Яго, правда, клюв долго лечить придется, а у вашего брата пары зубов не хватает. Но это не страшно. Если не улыбается, особо не заметно.

– Так, замнем для ясности, – решительно прекратил вечер воспоминаний Кевин. – Джон, ты наверняка в Босгон на корабле прибыл.

– Конечно.

– Твоя задача безопасность короля. Забирай его с собой и вези к брату. А я со своей командой за Офелией. Монастырь далеко? Надо успеть добраться до нее раньше некромантов.

– Ты что, пешком туда собрался? – сделал круглые глаза Люка.

– А через портал, слабо? – прогудел Зырг.

– Да я там ни разу не был, – сердито буркнул рыцарь.

– Зато я был неоднократно, – мягко сказал придворный маг, взмахом руки отворяя портал.

– И пойдем мы туда все вместе, – решительно двинулся к зыбкому мареву король, но на его пути встал маг.

– Простите, Ваше Величество, но рыцарь Кевин прав. Он обученный боец, и у его команды спасти вашу племянницу шансов больше. Поверьте, вы будете помехой.

– Чтоб я, отсиживался в кустах, когда моя племянница в опасности!!?

– Ваше Величество, – внушительно сказал Кевин, – вы, лицо нашего государства, и государственные интересы требуют, чтобы вы конкретно временно отсиделись в кустах.

– А у меня на Бормундских островах такие кустики! – воскликнул старый пират, – беседочки, девочки и столько рому! Будете сидеть…

– Как Ленин в Шушинском, – закончил за него Люка, – хорошо, кстати, сидел, научные труды писал, вот и вы там напишите, как спасали королевство. – Бесенок подмигнул придворному магу.

Тот понял его с полуслова, и еще одним взмахом руки сотворил второй портал.

– Нам в порт, Ваше Величество.

Джон с магом подхватили под белы ручки короля Босгона с двух сторон, и скрылись в голубом мареве, которое тут же растаяло за их спиной.

– А нам к сладким девочкам, – радостно воскликнул Люка.

– Стоп, ты же хотел что-то взять из запасов Арзибиби, – напомнил ему Кевин.

– Ничего я не хотел. Просто возникложелание узнать, сколько наш домовой за это время наварил. Руфик, чтоб работал не покладая рук, пока мы будем спасать отечество.

С этими словами неугомонный бесенок первый запрыгнул в портал, ведущий в монастырь Карамелек, вместе с презентованным ему рыцарем тортом. Следом за ним поспешили остальные.

– Ф-у-у… – с невыразимым облегчением выдохнул домовенок, как только за спинами друзей растаял портал, – первая ревизия прошла успешно. Та-а-ак, глянем на товар, – подошел он к сундукам, – этот, для продажных стражников, у нас неучтенный. Надо отложить на черный день… нет, лучше в оборот пущу, а как удвою, основной капитал Люка предъявлю, эта бесятина про него точно не забудет, а вот навар уже на черный де-е-ень…

7

То, что за время дебатов в кабинете Руфика над Одероном успела опуститься ночь, они поняли, вывалившись из портала в монастырском саду. Кусты, деревья, и высокое здание монастыря, больше похожего на крепость, с трудом различались в слабом свете ущербной луны. Кевин приложил палец к губам, призывая друзей к осторожности, и начал озираться. Судя по тишине, нарушаемой лишь беспечным щебетом птиц, некроманты сюда еще не добрались. За их спинами бесшумно стянулся в точку наведенный Мелригом портал.

– Молодец Мелриг, – радостно прошептал Люка, – прямо внутрь портал провел. Через забор прыгать не надо. Осталось только определить: за каким окошком наша Дульсинея вздыхает по своему рыцарю, и дело в шляпе.

– Да тише ты, – прошипел на него юноша. Он не знал кто такая Дульсинея, но догадался по контексту, что речь идет об Офелии, – неужто, не чуешь, что в саду кроме нас кто-то есть.

– Где? – заинтересовался бесенок.

– Там, в кустах. Тихо.

Тихий стук сверху заставил всех задрать головы. Одно из окон на восьмом этаже распахнулось, оттуда на мгновение высунулась белокурая головка Офелии, нырнула обратно в темноту оконного проема, а затем оттуда выпала веревка, скрученная из нескольких связанных вместе простыней. Тут же затрещали кусты, и из засады выскочило шесть монашек. Две из них бежали с сетями, четверо тащили на себе какой-то сверток. Расположившись под окном монашки развернули сверток, который оказался куском плотной материи, натянули его, и стали ждать, уставившись на конец «веревки», который болтался метрах в двух над их головами. Рядом приготовили для броска свои сети еще два члена группы захвата. Все застыли в ожидании беглянки. Чувствовалось по всему, это была не первая попытка побега. Кевин растерялся. В принципе все просто: осталось только нейтрализовать засаду и дождаться Офелию, но как воевать с женщинами!!?

– Ну, че, шеф? – азартно прошептал Люка, – берем девочек в оборот?

Рядом нетерпеливо переминались с ноги на ногу гномики и тролль, в ожидании команды. Рыцарь с ужасом затряс головой. Проблему за них решила герцогиня. Из окна ее кельи влетело что-то белое и понеслось вниз.

– Сорвалась! – заволновались монахини.

– Лови ее, лови, – заверещали святые сестры, потрясая сетями, – нам король голову за нее оторвет!

Монахини поймали. Мешок, плюхнулся в самый центр полотна, выгнул его дугой, отправив монашек в полет, навстречу друг к другу. Из треснувшего от удара об землю по шву мешка вылетели знаменитые монастырские карамельки. В оконном проеме вновь появилась голова Офелии, с садистским удовольствием полюбовалась на четыре распростертых под окном тела, и причитающими над ними святыми сестрами с сетями.

– А это лично вам!

Офелия швырнула вниз ночной горшок. Бросок был точен, и главное пришелся впору, плотно засев на ушах одной из монахинь с сетью.

– А-а-а!! – завопила последняя монашка, глядя на оседающую на землю товарку, – мать настоятельница, на помощь! Она уходит!

Цветочный горшок, запущенный в нее сверху оборвал вопли.

– А вот фик вам! Я отсюда только с рыцарем Кевином теперь уйду!

Окошко захлопнулось, заставив дернуться веревку, защемленную створками окна. Монастырь тут же загудел как растревоженный улей. В окнах замерцали огоньки свечей, загрохотали засовы входной двери, послышались встревоженные женские голоса.

– Да что же делать? – окончательно растерялся юноша. Кевин был близок к панике. Он привык работать мечом, научился работать магией, но применять и то, и другое против сестер Господень… Женщина это святое!

– Шеф, я беру первый удар на себя, а вы действуйте по обстановке. Отвлекающий маневр. Учитесь!

Люка быстро надрал с ближайшей клумбы букет цветов, и метнулся к входной двери, которая уже начала открываться. Его друзья из кустов наблюдали за действиями бесенка. То, что он на первых парах недооценил свои возможности, стало ясно, как только распахнулась дверь. На бедолагу тут же обрушился град ударов вениками, швабрами и вообще всем, что нашлось у святых сестер под рукой. Люка, кубарем откатился назад, выводя себя родного из зоны боевых действий, умудрился встать на ноги без помощи рук, (они были заняты цветочками и тортом, которые каким-то чудом при этом не пострадали), и с обидой воскликнул:

– Мать настоятельница, разве можно так встречать гостей?

Швабры и метелки на мгновение замерли в воздухе, а потом втянулись назад, вглубь монастыря.

– А-а-а… вы к кому? – послышался оттуда грудной, чувственный голос матери настоятельницы.

– А к кому вы посоветуете?

То, что началось после этого, не поддается описанию. Мать настоятельница, растопырив руки и ноги в дверном проеме, каким-то чудом сдержала свою рвущуюся наружу паству, завопив диким голосом:

– Да вы что!!? Это святой монастырь! Как вы смеете!!? Это дом Бога! Невесты Господни здесь блюдут себя! И вообще, кто вы такой!!?

То, что Люка, аферюга и артист, Кевин знал и до этого, но что он способен на такое, даже не подозревал. Скудного света ущербной луны не хватало, чтобы проследить за всеми метаморфозами бесенка, но даже в этой полутьме, юноша увидел, как гордо распрямилась грудь Люка, придавая ему строгий, неприступный вид. Из жаждущего любовных утех ловеласа он превратился в неподкупного ревизора. Сунув букет под мышку, бесенок жестом фокусника освободившейся рукой извлек из кармана корочки с надписью ГКЧП.

– Главная Королевская Чрезвычайная Проверка. Поздравляю. Вы выдержали испытание.

– Оу-у-у… – послышался из глубины монастыря дружный, многоголосый, разочарованный вздох.

Мать настоятельница с облегчением расслабила руки, прекратив работать живой пробкой, и вышла из стен монастыря. В руки ей тут же плюхнулся торт, поверх которого лег букет.

– Теперь проверим на целомудренность вашу паству, – строго сказал Люка, – всех послушниц на ближайший плац в том виде, в каком они находятся сейчас!

– Зачем? – опешила настоятельница.

– Хочу знать, чем они занимались, отходя ко сну. Сначала внешний осмотр личного состава, затем обыск келий на предмет запрещенной литературы. Нет ли свитков прославляющих Заблудшего, нет ли… короче, всех на плац!

– Но у нас нет плаца, – запаниковала мать настоятельница, – мы же не военная организация! И потом почему это надо делать ночью!!?

– Ночь время соблазна, греха и блуда. Время, когда Заблудший набирает силу искушая плоть. Быстро всех ваших невинных на плац, или что там у вас его может заменить. Я должен проверить все ли они достойны быть невестами Господа!

– И как вы это будете делать? – окончательно растерялась мать настоятельница.

– Есть способ. Желательно конечно отдельную кабинку, на этом плацу…

– Но у нас нет ни плаца, ни кабинок, – окончательно растерялась мать настоятельница.

– Жаль. Придется план проверки изменить. Все по кельям, и оттуда носа не высовывать! Ждете. Сегодня я навещу всех! – Судя по топоту множества ножек, девицы помчались выполнять приказание. – Мать настоятельница, где ваш кабинет? Надо обсудить план проверки.

Люка подхватил настоятельницу под локоток и увлек ее за собой внутрь монастыря. Двери за ними захлопнулась. Изнутри загремел засов.

– Фу-у-у… – облегченно выдохнул юноша, выскочил из кустов, подбежал к стене здания монастыря, перепрыгивая через лежащих в беспамятстве старых монахинь, подергал за веревку. – Вроде крепко держится. Я пошел.