Помоги проекту - поделись книгой:
Наших же директоров-идиотов надо было видеть. Насупились, нахохлились, покраснели лицами. Холодная война отделов – не иначе. Интересно, в других компаниях так же легко посрать «продажи» и «маркетинг»?
Снисходительно улыбающийся продажник, умывший конкурента, уже было согласился на брудершафт под натиском начальства, но маркетолог был упрям и несговорчив.
Закончилось все настоящим скандалом с увольнениями – не зря же я старалась на ниве организации. Для продолжения праздника в три ночи двух особо проворных манагеров послали докупать алкоголь. Все припасенные ящики были выпиты, ибо в голову уже ударяла весенняя лихорадка женского праздника. Все вокруг спаривалось и дышало интенсивно, как при оргазме.
Два смышленых бойца из отдела продаж, не впечатлившись ассортиментом и ценами расположенного близ пансионата магазина, проделали двухкилометровый путь по тихим ночным тропам и вышли к Щелковской трассе. Вдоль нее стояли ларьки и в каждом – коньяк «Хеннесси» по 600 рублей. Это после полутора-двух тысяч в привычной городской среде! Да еще «Хеннесси» VSOP!!!
Проведя успешные переговоры, разузнав, сколько всего «Хеннесси» в трех ларьках, какие будут скидки в случае оптовой закупки, и выкупив всю партию из 11 бутылок по 520 рублей, рассчитавшись выданными турецкими соучредителями долларами, они, довольные собой, внесли эту чачу в пансионат.
Надо ли описывать все события, происходившие после массовой дегустации напитка! Каждый запомнит эту ночь навсегда.
Вернемся к нашим главным героям.
Уснувший на столе в тревожном беспамятстве доктор продажных наук – он словно потянулся через край за чьей-то юбкой да так и остался лежать – попал в зону видимости почти такому же пьяному корифею маркетинга. Хотя, может, он был и не такой уж пьяный и следил за ним специально весь вечер – кто знает этих исследователей рынка в дорогущих прямоугольных очках с толстой черной оправой.
Факт тот, что, когда продажник был найден, его задница стала мишенью. Причем на этот раз отнюдь не для шуток. Со стены был снят дартс, точнее, дротики – комплект из трех штук с синим, красным и зеленым оперением.
Сильно удаляться от новой мишени маркетолог не стал, видимо, не собирался добиваться серьезных спортивных достижений. Хотя для чистоты эксперимента любовно нарисовал на брюках у спящего два круга канцелярским клеем. С трех шагов он остервенело запускал дротики в благодушно оставленную без присмотра задницу продажника, и каждый бросок сопровождался вскрикиванием крепко спящего пьяного, но страдающего организма.
После трех серий, когда зеленый дротик наконец-то не отскочил, а по всем правилам дартса остался торчать в мишени, раздался серьезный вопль, привлекший внимание коллег, танцующих под громкую музыку на веранде неподалеку.
Словом, все завершилось логично – согласно главной драматической линии сюжета.
Маркетолог, не столько из-за угрызений совести, а скорее из опасений быть попросту зарезанным как свинья на ближайшем корпоративе, благополучно сгинул на большую зарплату в место иное.
Скатертью дорога. Чем больше у меня работы по подбору персонала, тем серьезнее будет ваша команда, елки-палки дед на палке!
Ну вот – откуда-то палка вылезла: тяжело две недели без секса. Запарил он меня своими командировками. Так ведь можно и сорваться…
Когда я подъехала к ресторану на тракторе в дорогом костюме – пиджак с юбкой до колена – синего цвета, не очень сочетающемся с оранжевой покраской кузова, – полуразвитые менеджеры закрутили головами и облились входящим в бизнес-ланч борщом. Все обедавшие в это время мои коллеги подскочили к окнам. Но я говорила им, что в скором времени собираюсь серьезно заняться сельским хозяйством, поэтому готовлю себя к этому большому и светлому сельскохозяйственному будущему.
Это, похоже, единственное, в чем я не вру людям из этой конторы-мертвеца. Ну что же – человек осваивает свое будущее хобби, имеет, кстати, права и доверенность на использование служебного транспорта.
Немного распоясался Федор в последнее время. Слухи про его шизофренические наклонности явно не беспочвенны. Может, еще сказывается приближение весны. На прошлой неделе вечером он, стоя с лопатой у свежего сугроба, кричал идущим к проходной: «Офисные! А я вашу начальницу каждый вечер имею!
Слышите, офисные? Вот так вот: раз! Раз! Раз-два! Раз-два! Эй, офисные! Дайте часы поносить!»
Иногда его просьбы менялись на «дайте пиджак поносить, есть у кого старый?» или на «вы какой коньяк пили вчера на юбилее? Курвасье? А людям оставили, а, офисные?» Но, судя по тому, что именно часы оставались наиболее востребованными в его громогласных обращениях, – все остальное, так или иначе, перепадало ему от добрых сослуживцев.
А вчера вечером, когда я зашла к нему в подсобку, он вообще стоял там и ждал меня в одних кирзовых сапогах – то есть голый буквально. Этот снаряд между ног надо было видеть. Если у Федора сломается какой-нибудь ломовой инструмент, ему будет чем его заменить, не дожидаясь корпоративной закупки. А может, у всех слабоумных такие приспособления?
Последние страницы распада.
И все-таки хочется иногда немного садизма. Сейчас, когда агония фирмы близка как никогда, грешно не воспользоваться этой полной всеобщей ситуацией безответственности. Этой вакханалией умирающих в совместной оргии сотрудников.
Айтишники уже вовсю расклеивают по своим стенам порнолозунги, с Сети снят запрет на скачивание порнухи. Менеджеры отдела продаж бегают к мониторам друг друга, тыкая пальцами в экраны и гогоча как сношающиеся орангутанги. Звонки клиентов ходят от одного внутреннего номера к другому, безнадежно и ненастойчиво. «Идите на х…й» – у нас два часа «Контрстрайка» после обеда. Главный пидор в командировке затыкает собой в бане какую-то внеплановую щель в отгрузках. Когда же люди поймут, что они – дебилы, создающие идиотизм вокруг себя своими руками!
Все нормальные уже давно ушли. Я сделала из этого лидера рынка скопище скудоумных, но энергичных даунов. Ибо тихий дурак – это еще полбеды, но когда вам одного за другим приводят бодрых и энергичных идиотов…
Итак – небольшой садистский штришок напоследок.
Конкурс детского рисунка среди детей сотрудников – победителя-малыша ждет поездка с одним из родителей в американский Диснейленд. Раздали по коробке карандашей.
Видели эти преображенные ночным творчеством физиономии? Все как один ударились в живопись со своими вторыми половинами и младшими чадами.
Чтобы не было обиженных – ведь все рисунки настолько замечательны, – главный приз решили не присуждать. Естественно, обиделись – все. Если бы кого-нибудь послали за бугор – обида была бы другого рода: больше понятной простому человеческому сердцу зависти, меньше нескрываемой ненависти…
Ну да ладно, вы рисовали – вам дали за это карандаши, в чем проблема? В чем гимор, как говорят в вашем отделе по работе с претензиями?
Решилась-таки.
Переспать с Федором – хотя в этом случае так, наверное, и не скажешь. Скорее – прыгнуть под трактор. Дать себя пробороздить. Угодить под плуг. Какие еще в деревне есть выражения?
Это было что-то дикое совершенно. Сначала мне казалось, что меня пытаются разорвать пополам. Чувство страха, унижения, досады на то, что я пошла на это, – заставило меня верещать как на плахе. А я и побывала на плахе. Его гильотина и была из серии орудий пыток.
Когда я стала кричать: «Стоп!» и «Скотина!» – он приговаривал: «Кричи-кричи, мне так нравится…»
Сложно описать тот момент, когда я поняла, что кричу уже не от страха, а от бешеного наслаждения.
Хорошо, что повернулась к нему спиной. Не видела это чудовищное, лишенное любых индивидуальных черт лицо.
Ну и ну… Хорошо прокатились. В деревне о трактористах не зря слагают легенды…
Закончив, Федя хлопнул меня по спине и сказал:
– Вот так тебе, офисная…
Вчера Федор наведался ко мне в кабинет. Подкараулил, когда никого на этаже не было. Стоял, дышал тяжело. В офисе он, конечно, не такой страшный… Правда, когда он внутри, офис становится плохо сконструированным сараем.
– Это что, – спрашивает, – факс?
– Нет, – отвечаю, – это ксерокс.
– Не люблю я эти понты…
– И я – понты?
– И ты – понты! Придешь сегодня, я из тебя эти понты буду выбивать!
– Ты что ж это, Федя, – спрашиваю, – уж не влюбился ли?
– Любить тебя офисные будут, а я тебя трахать буду! Зверь без клетки. Все мачо Голливуда отдыхают в сторонке. Тут бы и Мадонна в молодые годы не отважилась.
– А здесь, Федя, не продемонстрируешь свои пылкие намерения?
– Чего?
– Прямо здесь, в офисе, попробовать не хочешь?
– Нет, здесь я не могу. Мерзко здесь у вас. В офисах всегда деревьями мертвыми пахнет!
И через три часа – за которые я сорвала голос, кажется, на неделю – продолжает в своей будке:
– Устроилась бы куда на природе поработать. Да хоть на склад. Передохнула бы полгода. У вас же там в офисах облучение одно.
Вот это персонаж.
Кризисное собрание.
Все руководители делают доклады на тему «Главные причины кризиса организации и пути выхода из него».
Мой доклад был признан лучшим. Я советовала компании быстрее меняться, следовать за моделью рынка, создать аналитическую группу и изменить всю структуру, брать молодежь, забыть былые заслуги, представить, что все начинается с нуля, и броситься с энергией заблуждения в дело получения бабла.
Конечно, против этого никто не возражал.
Где идеи? Где люди, способные оторваться от текучки и генерировать их. Поднять голову над процессом? По моему опыту подобные вопросы можно смело задавать в любой компании, и шеф начнет потирать потные ладони и ерзать на стуле, шепча про себя: «Да. Да-да-да. А действительно: где все это? Гд е все это? – я вас спрашиваю».
Мне было важно окунуть их в бурные перемены, поиграть перед смертью в игры «вход-выход для каждого отдела», «внутренние и внешние потребители», поискать «критерии эффективности», по которым их дела вдруг станут не так уж безнадежны.
Оторвать их от реальной жизни и работы. Дать напоследок увидеть перспективу и умереть. Чтобы в зрачках мертвой компании отражался путь, который нащупан, в который все верят, но по которому не успели вовремя ломануться.
Правда, со стороны – так прямо смерть великого путешественника в начале пути к великим открытиям. Афанасий Никитин и Колумб в одном лице.
Ну-ну. Давайте. Рисуйте на ватманах свои предсмертные наскальные узоры, пишите в десять-двенадцать рук свои эпитафии.
Вам же лень торговаться и втюхивать изо всех сил. Лень очень хорошо или, на худой конец, просто хорошо делать свою работу. Вы потеряли нюх и сноровку в этой главной своей составляющей труда. Продавец должен быть назойлив, как раненный в жопу бык на корриде.
А эти ходят и нудят по офису – озвучивают проблемы клиентов и это считают своей главной обязанностью. Вызывать всеобщее удивление тем фактом, что с нашими проблемами еще кто-то с нами работает.
Действительно. С вашими-то проблемами в квалификации – как?!
Конец этой истории был потрясающим. До глубины моей души. До тех мест, где обида и смех превращаются в единое целое.
Компанию все-таки лишили годового бонуса. Все поувольнялись и всех поувольняли. Даже топов вышвырнули, хотя это и казалось им невероятным до последнего момента.
Пришедший новый молодой директор, повстречав меня в коридоре, пригласил зайти. Такой милый, бойкий такой, энергичный местами. Просто молоденький Уилл Тернер, возглавивший корабль с мертвецами.
– Я много хорошего слышал про вашу работу и ваш профессионализм, несмотря на то, что в целом у компании были нелегкие времена. Но это ведь не повод красить все одной черной краской, правда? Я бы хотел видеть вас в своей обновленной команде.
У меня внутри все тряслось от смеха. Почему во всех фирмах проверяют всех, кроме эйчаров? Неужели потому, что у нас нет бюджетов. Копейки на обучение и праздники не в счет. Что это по сравнению с отделом снабжения, закупок, левых бонусов продажников и рекламных откатов?
Меня берут в новую команду!
Ну уж нет! Мой договор с моим настоящим нанимателем истекает, и продлевать его я не собираюсь. На ваше счастье.
Мне стало жутко обидно из-за неоцененности моей работы. Неужели они думают, что она так мало значит?
А ничего, что это я пустила ко дну вашу преуспевающую некогда посудину? Кто-нибудь заедет ко мне в мой новый домик в Чехии и расспросит меня об этом? Вряд ли. Вряд ли кто-то доберется в мою глушь. Так я и останусь безвестным героем-подпольщиком.
Конечно, он сдержал свое слово. Этот красивый как дьявол француз, хозяин сразу семи направлений бизнеса (с разной учредительской долей), перекинувшего мостик из Франции в Россию. После моей успешной работы в течение двух лет это направление по доходности перешло с седьмого места на третье.
Я купила себе дом в деревне неподалеку от города, носящего имя хоккеиста из тихоновского ЦСКА. Команды, за которую болел мой отец, когда был жив. Все увлекались первой звездной пятеркой, а ему нравилась вторая.
Вот уже три года как я не имею возможности поздравить его с днем рождения. Поцеловать в щеку, прижаться к нему. Спросить совета по любому вопросу, даже про то, какие тряпки носят, на его взгляд, «достойные внимания женщины». Мне всегда нравились его рассуждения на эту тему.
Но не буду о грустном.
Не буду писать и название моей деревушки. Вдруг все это сохраняется где-то на общем диске и станет когда-нибудь достоянием общественности. Раскопает занудный и ушлый айтишник. И еще кто-то вознамерится меня искать.
Паранойя, конечно, но все же…
Буду играть роль Штирлица в юбке до конца.
Теперь можно подумать и о ребенке.
Лучше иметь в качестве отца человека на удалении, но с демонической внешностью, породистого как самец-чемпион, нежели ту плотву, которая вьется возле меня в течение последних семи лет. Не было ни одного мужика российского происхождения, которого можно было бы поставить рядом, не надев предварительно бабушкины очки на минус четыре с половиной (в них можно только смело и беспробудно спать перед кухонной плитой и телевизором).
Когда он узнал, что меня приглашают продолжить свою активную трудовую деятельность, он два дня уговаривал меня остаться. Но на этот раз я была на редкость упряма и несговорчива.
Затем он стал отговаривать меня от покупки недвижимости в Чехии. Говорил, что, если будет дом под Москвой или под Парижем, мы будем видеться чаще. Но кроме него я влюблена еще и в Чехию. И потом, когда он будет приезжать туда – он будет приезжать только ко мне и к своему ребенку, а не заскакивать между визитами к родне своей законной жены или переговорами с российскими предпринимателями из далеких глубинок.
Теперь оставалось посвятить неделю зачатию ребенка. Процесс не самый неприятный, надо сказать.
Прощание с работой получилось на редкость комичным. Федор, узнав, что я увольняюсь, часами гонял вокруг завода на своем тракторе на бешеной скорости, тарахтя, как сотня болидов на «Формуле». Я боялась, что он кого-нибудь задавит.
Вечером толпа привычно потянулась по асфальтовой дорожке к автостоянке, чтобы ехать в свои непросторные московские квартирки, к туалетикам, в которых, надевая трусы, задеваешь лбом о дверную ручку, а локтем сбиваешь со стены держатель бумаги.
Федор стоял у проходной, подобно предводителю варваров перед битвой с организованной, но трусливой армией противника, и кричал своим злобным рыком:
– Офисные! Офисные! Я вас скоро п…дить буду! Слышите, вы, офисные?
Люди шарахались от него и подходили к проходной по грязному месиву будущего газона.
Поделиться книгой: