Дело о секрете падчерицы

– А оружие? – спросил Мейсон.

– Она думает, что, когда прыгнула за борт, пистолет и сумочка были у нее в руке, но в воде она стала усиленно работать руками и плыть к берегу. Она обронила пистолет. Сумочка соскользнула у нее с запястья.

– Стоял густой туман. Она видела берег?

– Она видела слабое свечение огней, и оказалось, что она была всего в нескольких футах от мелководья, где можно было идти по дну. Она вышла на берег и обнаружила, что находится рядом с топливным причалом, где обычно заправляла яхту. Оттуда было только несколько сотен футов до парковочной площадки у яхт-клуба, потому она просто добежала до нее в своей мокрой одежде, села в машину и поехала домой в город.

– Оставив лодку там, где она была?

– Совершенно верно.

– С телом на борту?

– Да.

– Почему она думает, что он мертв?

– Она в этом абсолютно уверена, судя по тому, как он упал, и учитывая, что она выстрелила в него в упор, прямо в грудь.

– И это был Джилли?

– Это был Джилли.

– И она не знает, что случилось с Фордайсом?

– Нет.

Мейсон сказал:

– Хорошо, кажется, все складывается в определенную схему. Фордайс доверился Джилли. У Джилли есть приятель, крупный шантажист и аферист, известный как Кинг-Конг Келси… Так что с яхтой?

– В том-то и дело, – сказал Бэнкрофт. – Как только рассвело, я отправился к причалу и обнаружил, что ее там нет.

– Ее там нет? – переспросил Мейсон.

Бэнкрофт покачал головой:

– Видите ли, прошлой ночью, когда все это произошло, был отлив. Течение только начинало поворачивать в другую сторону, и вода стала прибывать. Очевидно, ближе к утру она поднялась достаточно высоко, чтобы поднять яхту, и та стала дрейфовать в сторону гавани, пока не села на мель где-нибудь вдалеке от берега.

– Когда ваша жена рассказала все это?

– Вчера, около десяти часов вечера.

– Почему вы не позвонили мне или в полицию?

– Я не решился звонить в полицию и подумал, что лучше будет встретиться с вами завтра утром. Я не знал, как с вами связаться в такое время иначе, чем через «Детективное агентство Пола Дрейка», а кроме того… Черт возьми, Мейсон, моя жена была в дикой истерике. Если бы она позвонила в полицию в таком состоянии, я не знаю, к чему бы это привело. К тому же это означало бы, что газеты узнают всю историю Фордайса… Проклятье, ведь это не было убийство. Это была самозащита. Я приму всю ответственность на себя. Мы расскажем обо всем полиции.

– Хорошо. Однако вы с самого начала действовали неправильно. Если бы вы сразу обратились в полицию, это могло бы считаться самозащитой. Но к тому времени, когда полиция приедет к вам, это может превратиться в убийство.

– Ладно, я уже принял решение и поступил так, как считал нужным. Я дал своей жене сильное успокоительное и оставил ее дома.

– Но разве вы не понимаете, – спросил Мейсон, – что все это дело с шантажом рано или поздно выйдет наружу? И тогда вам предъявят обвинение в убийстве.

– Я знаю, что это случится, и именно поэтому обращаюсь к вам и прошу вас взять дело в свои руки. Вы должны действовать с учетом того, что сейчас Филлис не может рассказать свою историю, не упомянув о шантажистах, и, поскольку эта информация ни в коем случае не должна стать достоянием гласности, она просто не станет давать никаких объяснений. Мы должны выиграть время. Поэтому мы не можем поступить никак иначе.

– В этом вы правы, – мрачно заметил Мейсон. – Еще вчера у нас был выбор. Сегодня его уже нет. Нет никакого смысла обращаться в полицию с таким запозданием и рассказывать о том, что произошло. Теперь мы сидим на крючке. В такой ситуации надо собрать как можно больше фактов. И первым делом мы должны найти вашу яхту.

– Над заливом все еще густой туман.

– Мы возьмем вертолет, – сказал Мейсон, – и будем кружить над ним, пока он не поднимется. – Адвокат повернулся к Делле Стрит: – Позвони в службу аэропорта. Скажи, что мы хотим срочно арендовать четырехместный вертолет. – Адвокат взялся за шляпу. – Идемте, Бэнкрофт, время не ждет.

Когда Мейсон был уже на полпути к двери, зазвонил телефон. Делла вопросительно посмотрела на адвоката, увидела его кивок и подняла трубку.

– Да, Герти, – сказала она. – Что случилось? – Она обернулась к Мейсону и сказала: – Звонит Ева Эймори.

Мейсон нахмурился, вернулся к телефону, стоявшему на его столе, взял трубку и сказал:

– Я поговорю с ней. Соедините.

Через секунду, когда в трубке послышался голос Евы Эймори, он сказал:

– Да, Ева. Это Перри Мейсон. У вас проблемы?

Она сказала:

– Я собираюсь выйти из игры, мистер Мейсон.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, – сказала она, – что намерена подписать заявление, в котором будет сказано, что все случившееся было рекламным трюком, что деньги в банку положил мой друг, выступивший как мой продюсер, что мы сами сочинили письмо с угрозами и придумали, что я найду деньги и таким способом сделаю себе рекламу, и что все это было сделано исключительно для прессы.

– Вы не можете так поступить, Ева, – ответил Мейсон. – Это неправда, и вы сами это знаете.

– Но если я подпишу такое заявление, – сказала она, – я смогу от этого избавиться.

– Избавиться от чего?

– От этого… давления.

– Таким способом вам не удастся избавиться ни от какого давления, – возразил Мейсон.

– Они сказали, что удастся.

– Кто они?

– Они… эти люди.

– Они оставили вам бумагу, которую вы должны подписать? – спросил Мейсон.

– Да.

Мейсон сказал:

– Я хочу, чтобы вы кое-что сделали, Ева. Я хочу, чтобы вы пришли ко мне в офис и поговорили со мной, прежде чем подпишете это заявление.

– Они дали мне время до двух часов дня.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Скажите этим людям, что вы будете в моем офисе в два часа дня и подпишете здесь ваше заявление.

– Я не думаю, что они согласятся прийти к вам в офис.

– Тогда скажите им, что иначе они не смогут получить заявление. Скажите, что вы хотите его подписать, но сначала должны закончить дела со мной.

– Не думаю, что это сработает. Они не…

– Попробуйте, – сказал Мейсон. – Вы обещаете мне, что сделаете это?

– Хорошо, я попробую.

– Обещаете?

– Обещаю.

– Отлично!

Мейсон повесил трубку.

– Эти чертовы шантажисты, – обратился он к Бэнкрофту, – допекут кого угодно. Если человек достаточно умен и достаточно безжалостен и если у него есть информация… Ладно, пойдемте.

Глава 11

Вдали от побережья было солнечно и тепло, но на западе неподвижно стояли густые белые облака. Пилот вертолета, держась на высоте пятисот футов от земли, обратился к Мейсону:

– Мне все это не нравится, мистер Мейсон. Мы можем оставаться на краю тумана, но я очень сомневаюсь, что таким образом мы что-нибудь разглядим.

– А нельзя спуститься ниже? – спросил Мейсон.

– Можно. Если хотите, я могу лететь в пяти футах над водой, но я не хочу двигаться в таком тумане на низкой высоте, не представляя, что может оказаться впереди.

– Сделайте все, что возможно, – сказал Мейсон.

– Бывает, что винты вертолета довольно быстро рассеивают туман, – заметил пилот. – Машина создает воздушные потоки, и, если мы будем лететь вдоль самой границы тумана, возможно, нам удастся создать достаточно сильное движение, чтобы расчистить воздух. Иногда это удается, а иногда нет.

– Давайте попробуем, – сказал Мейсон.

Вертолет летел на скорости семьдесят пять узлов, направляясь к белым клубящимся облакам, которые по мере их приближения становились, казалось, все выше и плотнее.

– Боюсь, ничего не выйдет, – покачал головой пилот. – Мы сможем идти вплотную по самой кромке, однако толку от этого не будет. Туман слишком густ, похоже, он будет стоять весь день.

– Вы не могли бы залететь поглубже в облако и посмотреть, как далеко мы можем продвинуться внутрь?

– Попытаюсь, но как только видимость станет слабой, я вернусь обратно.

– Иногда у самой воды туман бывает реже, чем в других местах, – сказал Мейсон. – Попробуем спуститься ниже.

Пилот снизил машину, пока они не оказались на уровне крыш домов. Потом их поглотили первые клубы тумана. От движения лопастей вертолета частицы воздуха начали вращаться, и на какой-то момент туман действительно стал раздвигаться вокруг аппарата. Однако в следующую минуту он снова опустился вниз, и пилот, резко сбросив скорость, повернул назад и вышел из полосы тумана.

– Ничего не получится, – сказал он. – Жаль, но я ничем не могу вам помочь. Это самый густой туман, какой мне приходилось видеть в такое время дня. Никакого движения воздуха. Все равно что летать в молоке.

– А если подняться выше? – спросил Мейсон.

– Конечно, мы можем подняться над туманом, но вам это ничего не даст. Вы увидите внизу сплошной белый ковер.

– Хорошо, – решил Мейсон, – летим обратно. Но будьте наготове. Как только туман начнет подниматься, я хочу осмотреть всю бухту. – Мейсон повернулся к Бэнкрофту: – Мы делаем все, что можем, Бэнкрофт. Не знаю, что тут можно придумать еще.

– И я не знаю, – ответил Бэнкрофт.

Мейсон сказал:

– Мне надо будет поговорить с вашей женой.

Бэнкрофт кивнул:

– Она все еще под действием успокоительного. То, что я сейчас делаю, я беру под свою ответственность. Я дал ей большую дозу снотворного. Вы можете себе представить, что она…

Мейсон многозначительно кивнул на пилота вертолета, и Бэнкрофт замолчал. Мейсон обратился к пилоту:

– Я хочу, чтобы вертолет оставался в нашем распоряжении в течение всего дня. Когда туман начнет рассеиваться и можно будет пролететь над бухтой, мы должны подняться в воздух. Вы меня поняли?

– Вполне.

– Позвоните мне, как только заметите, что туман редеет, – попросил Мейсон.

– Я так и сделаю, но, возможно, туман сегодня вообще не рассеется, мистер Мейсон, – судя по тому, каким плотным он остается до сих пор.

– Просто сидите и ждите, – ответил Мейсон. – Если туман поредеет, мы полетим. В нижней части города есть какая-нибудь вертолетная площадка, на которой вы могли бы переждать это время?

– Она совсем недалеко от вашего офиса, – сказал пилот.

– Тогда ждите там, – продолжил Мейсон, – и следите за состоянием погоды в гавани. Позвоните мне, как только появится хоть малейший шанс осмотреть залив.

Пилот кивнул, и Мейсон молчал все время, пока вертолет не приземлился.

По пути в офис Мейсон обратился к Бэнкрофту:

– Вы говорите, что яхты не было на том месте, где ваша жена, по ее словам, прыгнула в воду?

– Да.