Дело любящей сестры

– Вы держите такие суммы наличными прямо в конторе?

– Да. Гораздо большие.

– Я имею право поинтересоваться почему?

– Не вижу причины скрывать от вас это, – ответил Гейдж. – Многие наши сделки заключаются за наличный расчет, причем часто это осуществляется в выходные дни, когда все банки закрыты.

– И иногда вы не хотите оставлять после себя след?

– Нет, нет, ничего подобного. Мы просто давно проводим политику наличных расчетов, уже заключили массу сделок таким образом, а потом… ну… требуется установить…

– Боюсь, что не понимаю вас, – вставил Мейсон.

– Это любому сложно понять. В различных странах существуют различные эмбарго, которые следует учитывать. В Мексике, например, считается незаконным экспорт подлинных артефактов,[3] однако в нашей стране на них огромный спрос.

– Значит, эти мексиканские фигурки вывезены из Мексики контрабандным путем?

– Я этого не говорил, мистер Мейсон. Я осторожно выбирал слова. Я объяснял вам причины, почему нам требуется держать крупные суммы наличных прямо в конторе. Мы не задаем лишних вопросов. А когда не задаешь лишних вопросов, за тебя говорят наличные.

– Боюсь, что все равно не понимаю.

– А вам это необходимо?

– Думаю, да.

Гейдж побагровел.

– Мистер Мейсон, я уже достаточно рассказал вам о том, как мы ведем дела. Большего, при сложившихся обстоятельствах, вам не требуется.

– Когда вы говорили о том, что вам нужны наличные, чтобы переправить фигурки через границу, вы ссылались на взятки, не так ли? – уточнил Мейсон.

– Совсем нет. Вы – адвокат. Вы, наверное, в состоянии разобраться, что к чему.

– Не исключено.

– Но также не исключено и то, что, попробовав во всем разобраться, вы придете к ложным выводам, – предупредил Гейдж.

– В таком случае, – улыбнулся Мейсон, – вам представится возможность дать более подробные объяснения в суде.

– Минутку, мистер Мейсон. Нет необходимости обращаться в суд. Зачем нам ссориться?

Мейсон молчал. Гейдж вздохнул.

– Давайте я объясню поподробнее, мистер Мейсон. В Мексике существует эмбарго на вывоз из страны древних статуэток. С другой стороны, в Соединенных Штатах не установлено никакого эмбарго на ввоз артефактов. Поэтому, если вдруг кто-то появляется на микроавтобусе, забитом мексиканскими статуэтками, мы тут же заключаем сделку, расплачиваясь наличными, независимо от того, на самом ли деле это древние статуэтки или подделки. Вы, конечно, понимаете, что в Мексике процветает индустрия копирования артефактов. Подделки продают туристам, которые считают, что купили образец древней культуры.

– Но вы все равно не объяснили наличные.

– Поставьте себя в положение водителя микроавтобуса, – продолжал Хоумер Гейдж. – Он хочет продать артефакты. Он хочет получить за них хорошую цену – в его понимании. Он знает, сколько заплатил за них. Естественно, он желает получить прибыль. Если человек приезжает на микроавтобусе, заполненном подобными фигурками, разумно предположить, что он занимается этим делом и это не единичная поездка. При сложившихся обстоятельствах он предпочитает, чтобы сделка никак официально не регистрировалась и чтобы все осуществлялось по принципу «Деньги – товар». Теперь я расскажу вам еще об одном аспекте. Например, при экспорте товаров из Гонконга требуется свидетельство о происхождении. И здесь сделки осуществляются только за наличный расчет. Деньги пересылаются телеграфом. Наверное, нет необходимости объяснять более подробно. Мы…

Внезапно Гейдж замолчал, потому что в кабинет вошла одна из секретарш.

– Простите, – извинилась она, – но только что вернулся мистер Франклин Гейдж.

– Попросите его зайти, пожалуйста. Скажите, что у меня сейчас находится мистер Перри Мейсон, адвокат из Лос-Анджелеса, и не исключено, что нам самим придется проконсультироваться в нашем юридическом отделе.

– Почему бы не сделать этого прямо сейчас? – предложил Мейсон. – Я предпочел бы обсуждать вопросы с вашим адвокатом.

– Нет, нет, пока нет. Я просто хочу, чтобы мистер Франклин Гейдж уяснил ситуацию. Он… а вот и он сам.

Мейсон обернулся.

В дверном проеме появился представительного вида мужчина. На его губах играла улыбка, однако она не отражалась в глазах, пытающихся оценить положение. Эти огромные круглые глаза казались доминирующими на лице. На вид Франклину Гейджу было около пятидесяти. Он носил очки без оправы, которые подчеркивали величину глаз. Его отличал крупный рот, пухлые губы и улыбка человека, привыкшего действовать вкрадчиво, чтобы получить от жизни то, что он хочет.

– Мистер Мейсон. Мистер Франклин Гейдж, – представил Хоумер Гейдж.

Франклин Гейдж протянул руку, такую мясистую, словно тело специально выработало изоляционный слой на правой кисти.

– О, мистер Мейсон, я много слышал о вас. Ваша репутация не ограничивается Лос-Анджелесом. Рад познакомиться. Чем мы можем быть вам полезны?

– Мистер Мейсон пришел поговорить насчет Дианы Дуглас, – быстро вставил Хоумер Гейдж. – Если помните, она отсутствовала последние три-четыре дня. Мы сейчас не очень заняты, поэтому я ее отпустил. Ее брат попал в автокатастрофу и не приходит в сознание.

– Насколько мне известно, он скончался сегодня утром, – сообщил Мейсон.

Франклин и Хоумер Гейдж переглянулись.

– Боже праведный! – воскликнул Хоумер.

– Бедняга, – с симпатией в голосе пробормотал Франклин.

– Спасибо, что сказали нам, – поблагодарил Хоумер Гейдж.

Франклин Гейдж повернулся к племяннику.

– Мы должны послать цветы от фирмы, Хоумер.

– Конечно. Я займусь этим.

– А также позвони Диане и поинтересуйся, не нужна ли ей какая-нибудь помощь. Вырази наши соболезнования.

– Боюсь, что мистер Мейсон против того, чтобы мы напрямую общались с Дианой, – сказал Хоумер Гейдж. – И даже если бы он не возражал, я не считаю это разумным – пока мы не проконсультировались у наших адвокатов.

– Чушь! – воскликнул Франклин Гейдж. – Мы должны руководствоваться соображениями гуманности и элементарным приличием.

– Вам лучше выслушать мистера Мейсона, – заметил Хоумер.

– А почему это должно что-то изменить? – потребовал ответа Франклин. Его тон потерял дружелюбие.

– Диана Дуглас зачем-то летала в Лос-Анджелес, – быстро принялся за объяснения Хоумер Гейдж. – Каким-то образом просочились сведения, что она путешествовала под вымышленным именем. Затем Стюарт Гарланд, проверяя наличные, заявил, что, похоже, имеется несоответствие – недостача в размере двадцати тысяч долларов. Естественно, я решил докопаться до сути и хотел допросить Диану Дуглас.

– Ты хочешь сказать, что допросил ее о недостаче? – спросил Франклин Гейдж.

– Ну, не прямо. Наверное, я поступил поспешно, однако я выяснил, что она зарегистрировалась в гостинице под вымышленным именем. Я обратился к своему близкому другу – полицейскому – и попросил посоветовать мне, как поступить. Он пообещал все организовать. Сказал, что его приятели из полиции Лос-Анджелеса ее допросят. Похоже, мистер Мейсон считает, что наши действия приравниваются к обвинению Дианы Дуглас в присвоении денег компании, что является дискредитацией личности.

– Так-так, – медленно произнес Франклин Гейдж. – Тебе не следовало приходить к поспешным выводам, Хоумер. У многих людей есть доступ к наличности, по крайней мере, если дело поставлено так, как у нас. Я сам, например, брал с собой в командировку десять тысяч наличными, чтобы завершить сделку, по которой работал. К сожалению, сделка провалилась. Я вернул десять тысяч несколько минут назад.

– Таким образом, наша недостача сокращается до десяти тысяч долларов, – пришел к выводу Хоумер Гейдж.

Он не казался таким уверенным в себе, как вначале, когда Мейсон только появился в компании «Эскобар».

– Нельзя заявлять, что есть недостача, пока тщательно все не проверишь, – заметил Франклин Гейдж. – Ты сам знаешь ситуацию с нашей кассой. Мы держим в сейфе крупные суммы, а когда кому-то требуются наличные, он просто берет деньги и оставляет записку, в которой указывает, сколько взял. Иногда эти записки кладутся только на следующий день или позднее, например если человек торопится. В моем случае я вел переговоры, которые, к сожалению, ни к чему не привели. Я забрал из сейфа десять тысяч долларов и не оставил никакой записки. Я даже не предполагал, что возникнет вопрос о присвоении денег компании… Ты прекрасно знаешь, Хоумер, как мы работаем. Тебе следовало собрать нас всех вместе перед тем, как вообще поднимать вопрос о присвоении денег.

– Простите, но Диана Дуглас отправилась в Лос-Анджелес под вымышленным именем. Она зарегистрировалась в гостинице как Диана Дииринг. При сложившихся обстоятельствах я посчитал…

– Как ты все это выяснил? – перебил Франклин Гейдж.

– Если честно, я этого не выяснял, – ответил Хоумер Гейдж, занимая оборонительную позицию, потому что его несколько выбили из колеи. – Я хотел расспросить Диану о наличных, не осталось ли у нее каких-то корешков от чеков, которые она планировала отправить по почте… Я узнал, что ее нет дома. Ее не оказалось в больнице рядом с братом, хотя она провела там часа два-три сразу же после аварии. Казалось, что она исчезла. Я обратился к своему другу-полицейскому, как уже говорил. Я поинтересовался, как обычно ищут молодую женщину при подобных обстоятельствах. Он пообещал мне помочь. Конечно, он воспользовался здравым смыслом, что и мне следовало сделать, если бы я хоть чуть-чуть подумал. Диана беспокоилась о брате, поэтому полицейский отправился в больницу, переговорил с оператором коммутатора и узнал, что в больницу несколько раз звонили из Лос-Анджелеса, чтобы справиться о состоянии Эдгара Дугласа. Даже оставили номер с просьбой сообщить, если состояние ухудшится. Полицейский выяснил, что это номер одной из комнат в гостинице «Виллатсон» в Лос-Анджелесе, а звонила Диана Дииринг. Он сверил описание внешности Дианы Дииринг и Дианы Дуглас и пришел к выводу, что это одно и то же лицо. Полицейский предложил допросить ее, потому что… вы понимаете, в каком положении я оказался.

– Я не собираюсь ничего комментировать в настоящий момент, – заявил Франклин Гейдж, – однако хочу заметить, что Диана Дуглас всегда была хорошим, преданным работником и у меня нет сомнений в ее честности. Мне очень жаль, что мистер Мейсон решил, что имела место дискредитация личности. Нам самим необходимо провести тщательную проверку перед тем, как говорить о какой-либо недостаче… Поймите, мистер Мейсон, суммы наличных у нас в сейфе иногда доходят до ста тысяч долларов.

Мейсон в удивлении приподнял брови.

– Да, конечно, вам они представляются крупными, – продолжал Франклин Гейдж. – Однако в нашем деле они не считаются таковыми, потому что мы занимаемся не совсем обычным бизнесом. Это не торговля автомашинами, где есть номерной знак, данные регистрации и все в таком роде. В нашем деле тот, у кого находятся предметы, по существу является владельцем, если, конечно, он их не украл. Разумеется, тут нам приходится рисковать. Правда, мы работаем с одной и той же клиентурой. Нам повезло: мы не торгуем крадеными вещами.

– Но это контрабанда? – спросил Мейсон.

– Я не знаю, – покачал головой Франклин Гейдж. – И, честно говоря, не хочу знать. Естественно, контрабанда не считается серьезным преступлением. Существует эмбарго на экспорт. Если хитрый делец вывезет из Мексики дюжину статуэток, не возбуждая излишнего интереса у мексиканских властей, и представит их на границе с США как подделки, купленные за умеренную цену в магазине сувениров в Тихуане, никто не станет его трясти, потому что в Тихуане на самом деле есть масса сувенирных магазинов, торгующих подделками. Затем, после того как изделия попадают в нашу страну, оказывается, что это подлинные артефакты. Естественно, мы не спрашиваем, как их выпустили из Мексики, если существует эмбарго на экспорт. Мы задаем один простой вопрос: «Сколько?» Если цена нас устраивает и мы находим качество товара удовлетворительным, мы заключаем сделку.

– Значит, статуэтки, выставленные у вас в конторе, – это копии? – поинтересовался Мейсон.

Франклин Гейдж покачал головой.

– Мы не занимаемся подделками, мистер Мейсон. Мы продаем настоящие, подлинные артефакты.

– Однако они пересекают границу как копии?

– Мы не знаем, как они пересекают границу, мистер Мейсон… А теперь я хочу сказать, что мы искренне соболезнуем Диане, потерявшей брата. Я знаю, что они были очень близки. Сейчас, конечно, не время обсуждать с ней какие-то вопросы, однако после похорон… Я надеюсь, вы согласны со мной, мистер Мейсон, что следует отложить обсуждение? Лично я не вижу ничего хорошего в том, чтобы еще больше усиливать горечь утраты, с одной стороны, и оскорбленные чувства – с другой. Я прошу вас, мистер Мейсон, в качестве одолжения компании и мне лично заморозить дело на несколько дней. Сегодня пятница, конец недели. У Дианы умер брат. Ей придется заняться организацией похорон. Бедняжка… Хоумер, созвонись с ней, пожалуйста, и спроси, не нужны ли ей деньги. Предложи ей аванс.

– Не звоните сегодня, – перебил Мейсон. – Я велел ей принять снотворное и отключить телефон.

– Да, да, я понимаю, – кивнул Франклин Гейдж. – Завтра суббота и… Думаю, Хоумер, тебе лучше попросить одну из девушек связаться с Дианой через несколько часов и выразить наши соболезнования. Кого-то, кто с ней дружит, из наших сотрудниц. Наверное, она с кем-то общалась не только на работе.

Хоумер Гейдж покачал головой.

– Только не Диана. Она держалась сама по себе, что касается секретарш. Однако я подумаю, что можно сделать.

Франклин Гейдж встал и снова протянул пухлую руку адвокату.

– Рад был познакомиться с вами, мистер Мейсон. Спасибо, что зашли и предупредили нас. Я не считаю необходимым для нас занимать положения противников на ринге. Я, конечно, не говорю, что во всем согласен с вами… Что-нибудь придумаем. Вопрос будет урегулирован. И, пожалуйста, мистер Мейсон, пусть у вас не складывается впечатление, что мы занимаемся чем-то особенным. Все экспортно-импортные компании в наши дни сталкиваются с одинаковыми проблемами, и, я думаю, у всех есть нужные связи.

– Что вы имеете в виду под связями?

– Брокеров, – ответил Франклин Гейдж, делая легкий жест рукой. – Вы же понимаете, мистер Мейсон, что мы не даем деньги первому встречному, появляющемуся с грузом. Есть определенные люди, с которыми мы торгуем, у них, в свою очередь, имеются свои контакты и… в общем, нет ничего странного в том, что я уехал из конторы, взяв с собой пять, десять или даже пятнадцать тысяч долларов наличными, связался с одним из наших брокеров, получившим груз антиквариата, который мы в состоянии перепродать с прибылью для себя, – мексиканские статуэтки, изделия из слоновой кости или нефрита. Мы знаем, что брокер – только посредник и, естественно, он тоже имеет прибыль со сделки. Мы, конечно, стараемся, чтобы его прибыль не оказалась чрезмерной, однако, с другой стороны, хотим, чтобы она была справедливой, потому что в делах подобного рода все должны получать достаточный доход… Ну, в общем, вы понимаете ситуацию.

– Понимаю, – сказал Мейсон.

Хоумер Гейдж не стал протягивать руку адвокату. Он стоял в стороне и старался держаться с достоинством. Франклин Гейдж открыл дверь Мейсону.

– Еще раз спасибо за то, что зашли. Я очень рад, что вы посчитали нужным объяснить нам положение вещей. Я уверен, что мы придем к какому-нибудь приемлемому для всех решению. До свидания, мистер Мейсон.

– До свидания, – попрощался адвокат.

Мейсон проследовал по коридору и, выходя, остановился на мгновение перед изделием из слоновой кости, привлекшим его внимание. Рядом с фигуркой лежал сложенный листок бумаги, на котором была напечатана фамилия «Мейсон».

Адвокат склонился вперед, чтобы повнимательнее изучить фигурку, одновременно подняв правую руку, и незаметно взял записку. Когда Мейсон выпрямился, он положил сложенный листок в правый карман пиджака. Затем он открыл дверь в первый выставочный зал и снова остановился, изучая фигурки в стеклянных шкафах.

– Они на самом деле очень красивы, – улыбнулась девушка, сидевшая за коммутатором.

– Несомненно. И нравятся мне все больше и больше.

Мейсон вышел из конторы и направился к лифту, на полпути он прочитал записку.

Текст оказался отпечатанным на машинке и гласил:

«Не позволяйте им пускать пыль вам в глаза. Диана – честная девушка. Здесь творятся темные дела, в которые они не хотят вас посвящать. Защитите Диану».

Подписи не было.

Мейсон снова сложил записку, опустил в карман, вернулся в гостиницу и выписался.

Глава 11

В понедельник утром Мейсон вставил ключ в дверь своего кабинета, выходящую прямо в общий коридор.

– О, здравствуйте, незнакомец! – воскликнула Делла Стрит.

– Неужели ты успела меня позабыть? – улыбнулся Мейсон.

– Конечно – летаете туда-сюда в Сан-Франциско, работаете вместе с частными детективами. Что нового?

– Ничего. Могу сказать только, что Диана Дуглас – одна большая ходячая проблема. Хочется выбросить ее за борт.

– Тогда почему ты этого не сделаешь?

– Ну, у меня есть профессиональные обязанности.

– Она врала вам с самого начала, – напомнила Делла Стрит. – А когда не врала, то что-то скрывала.

– Знаю, – кивнул адвокат, – но бедняжка страшно беспокоилась о брате.