И обрушилась стена

3. Возможна трансгрессионная передача больших объемов информации за время, близкое к нулевому. Это телепатия. При ченнелинге передается информация от духовного источника, то есть информация заведомо более низкого энергетического уровня. При декодировании она всегда искажается и частично теряется. При телепатии же можно передавать высокоэнергетичную информацию от одного физического существа к другому, причем без малейших искажений и потерь. (Перепишите компьютерные файлы с диска на диск. Это телепатия. А теперь попробуйте объяснить, что такое компьютер, пятилетнему ребенку. Это ченнелинг.)

Непонятным оставалось только одно: как всему этому научиться. Не хватало практики. Но, когда у меня все уже уложилось в голове, практика не заставила себя долго ждать.

* * *

Заснув в один прекрасный зимний вечер 1978 года в своей бурятской келье, я тут же проснулся в прекрасный весенний вечер, на каких-то задворках в городе, который я уже через минуту после пробуждения отождествил как зарубежный и англоязычный, а еще через пять минут — как Нью-Йорк. Оставалось сориентироваться во времени. И тут меня ждал самый большой сюрприз. Подойдя к газетному киоску, я прочитал на свежем экземпляре «Нью-Йорк таймз» дату: 1 июня 1998 года.

Я не был голым — на мне был привычный серый комбинезон (в шарашке я спал в одежде). Английский язык я знал превосходно. Это был не сон. Свою советскую жизнь я помнил четко, во всех подробностях. Вокруг была Америка двадцать лет спустя. И надо было что-то делать.

Я проснулся в другой реальности. Я совершил трансгрессию! Спонтанно? Или кто-то меня толкнул? Это предстояло выяснить.

Некоторое время я бродил по улицам, обдумывая сложившуюся ситуацию. Один за другим перебирал варианты действий. Идти в советское консульство? Лечь спать в надежде проснуться снова в далекой Бурятии двадцать лет назад? Искать контактов с местными магами? Пробираться в Лос-Анджелес и пытаться разыскать Карлоса Кастанеду? Все это были логично обоснованные, сами собой напрашивающиеся варианты. Можно было обсуждать их относительные достоинства. Можно было гадать, есть ли в этом мире советское консульство, бурятский спецобъект и Карлос Кастанеда, но мне вдруг показалось важным именно то, что все эти варианты были наиболее вероятными. Все это было движением «по выпуклостям» Мультиверсума. Все это было, как сказали бы дон Хуан и Лао-цзы, делание.

Но то, что я попал сюда, было событием очень маловероятным. Магическим событием. И я понял, что просто обязан продолжать в таком же духе. Надо придерживаться неделания. Надо совершать маловероятные, логически необоснованные поступки. В конце концов, что мне терять? Началось самое потрясающее магическое приключение в моей жизни. Неужели я буду разыскивать каких-то консулов или магов и, краснея от осознания собственной беспомощности, рассказывать им свою невероятную историю? Неужели мне вообще хочется поскорее попасть обратно в родное стойло? Ну уж нет!

Не помощи я буду просить у сильных мира сего, а поделюсь своей радостью с первым встречным. Это было импульсивное и необдуманное желание, и я поспешил исполнить его, пока не вмешался здравый смысл.

— Прошу прощения, сэр! — сказал я по-английски первому встречному, седому черноусому нью-йоркскому джентльмену, вышедшему из магазина, мимо которого я в этот момент проходил. — Вы знаете, я наконец-то свободен!

— Рад за вас, Александр Иванович, — ответил мне джентльмен на чистейшем русском языке. — И каково оно, быть свободным?

Я остолбенел. Передо мной стоял Янус Полуэктович Невструев собственной персоной.

* * *

Мы проговорили весь вечер и всю ночь. Пересказывать весь этот разговор, как и предыдущие наши диалоги через астральный канал, я не буду. Отведенный мне в книге объем заканчивается, и я ограничусь лишь кратким пересказом того, что мне поведал Вновь Воплотившийся Янус Полуэктович (В-Янус).

За моим Откровением, оказывается, давно уже с интересом следил не только И-Янус; мне уделяли самое пристальное внимание Стражи Шамбалы, своего рода «служба безопасности» системы спец-технологических учреждений. Я об этом не догадывался. Сталкинг, конечно, сильная защита, но не против одного из мощнейших магических орденов Мультиверсума. Когда Стражи решили, что моя самодеятельность зашла слишком далеко, меня решено было нейтрализовать. И пребывал бы я как наблюдатель еще тысячи линейных лет в каком-нибудь надежно заговоренном магическом кристалле, если бы не вмешалась другая сила.

— Значит, вы на стороне Иллюминатов, Янус Полуэктович? — спросил я.

— На этот вопрос я не дам вам никакого ответа, — Ответил он, — потому что любой ответ будет одинаково истинным и ложным на вашем нынешнем, все еще линейном, уровне самоосознания. Когда вы, Александр Иванович, достигнете Интеграции, вы все поймете. Вы обязательно все поймете.

Мы сидели в номере недорогого нью-йоркского отеля. Съели ужин, заказанный и оплаченный Янусом. Пили чай. Он снова обращался ко мне на вы и был похож на тех Янусов Полуэктовичей, которых я когда-то (проклятая линейная грамматика!) знал. Он выглядел несколько моложе и значительно сильнее Януса-Администратора, а глаза его были, кажется, еще пронзительнее, чем у многомудрого Януса-Ученого. Он был подчеркнуто материален. А я весь клокотал счастьем и вопросами.

— Как же так, Янус Полуэктович? Ведь ваше сознание давно уже распределено по всей сфере Мультиверсума. А такое состояние, кажется, несовместимо с человеческой формой?

— В сфере Мультиверсума, голубчик, нет никаких «давно уже» или «только что». И вы ведь, кажется, давно уже — в вашем, подчеркиваю, линейном времени это поняли. А что до совместимости, так ведь это тоже касается только того моего фрагмента, который осуществил Интеграцию в определенный момент определенной линейной последовательности. Целое не может быть слабее фрагмента. Любое И-существо в состоянии принимать любую материальную форму в любой реальности — как духовной, так и сугубо материальной. Чтобы иметь удовольствие общаться с вами посредством ченнелинга, мне пришлось принять некую астральную форму. А при материальном контакте, мне показалось, вам приятнее всего будет видеть то, что вы видите перед собой в данный линейный момент.

Так же обстоятельно и в таком же менторском тоне он ответил почти на все остальные мои вопросы. На некоторые вопросы никакого ответа он дать не захотел по причине их линейности. И вот какая вырисовывалась картина.

Сила, забросившая меня сюда, сделала это из тех же соображений, из которых однажды уже провела меня через трансгрессию. Зачем это делается, я уже сам догадался, и догадался, в общем, правильно. Не учел я только одного. Тайные иерархии, во всех без исключения линейных реальностях борющиеся за власть над Универсумом, знают и о Мультиверсуме. И они не только ведут между собой нескончаемые астральные войны за контроль над каждым данным миром. И Шамбала, и Атлантида очень хотят овладеть всем Сверхмиром. Поэтому за технологии трансгрессии во всех реальностях идет еще более жестокая борьба, чем за астральные (магические) технологии, не говоря уже о ядерных, лазерных, психотронных и прочих материальных технологиях.

Без технологий невозможно существование Мультиверсума. («А ведь сфера Мультиверсума, Александр Иванович, с одной стороны, попеременно расширяется и сужается, движется в радиальном времени, а с другой стороны, сама по себе является лишь материальной точкой на сфере Омниверсума. Чувствуете ответственность?») Но технологии имеют тенденцию использоваться прежде всего и преимущественно для целей выживания и господства. («Для животных целей, Александр Иванович. Впрочем, это естественно. Наш Мультиверсум еще молод. Его Сейчас — это, можно сказать, каменный век в ваших линейных масштабах».) Поэтому Интеграция идет бок о бок с Откровением. Технологии не должны быть достоянием тайных обществ. И не только технологии, а вообще любая информация. («Поэтому в той реальности, куда вы, Александр Иванович, не без нашей помощи сейчас попали, происходит широкомасштабное обнародование всех тайных прежде знаний — всех видов магии, прорицания, боевых искусств, целительства, алхимии, метафизики. И вы в этом принимаете самое непосредственное участие».) Никто не смог бы узурпировать ядерную технологию, если бы ею владели все. Когда технологией ченнелинга овладевают массы людей, власти церквей, монопольно присвоивших себе право на ченнелинг, приходит конец. Примеры можно продолжать. Чтобы никто не смог узурпировать технологию трансгрессии, эта технология должна стать достоянием всех. Поэтому люди должны подвергаться трансгрессии и получать Откровение.

Я свое Откровение уже начал получать. Мне в этом помогли. Меня провели по различным реальностям. Меня ткнули носом в проблему, о которой я и не подозревал в своем линейном бытии. Мне предоставили разбираться в ней. Когда надо, помогали информацией или действием. И будут это делать всегда. («В линейном времени всегда, Александр Иванович, а как станете интегральным, то и в сферическом времени, и так далее».) И я должен помогать другим. Для начала — рассказать всем, кто захочет слушать, о моем Откровении. Не смущаясь тем, что никто не поверит. Постараться, чтобы поверили. Чтобы Мультиверсум оставался сферой, каждый человек-микроверсум должен реализовать себя как сферу. Таков закон Бытия. И я не могу ему не подчиняться. Ибо в Вечном Сейчас я Бог, а Бог, создав Бытие, подчиняется законам Бытия.

О многом еще мы с В-Янусом говорили, что не относится непосредственно к делу. И закончили разговор уже засветло. Янус Полуэктович вдруг поглядел на часы, потянулся с хрустом и заговорил как-то лукаво:

— Ну, Александр Иванович, мне пора. Дел у меня, честно говоря, по горло. Девяносто восьмой год еще ответственнее, чем семьдесят третий. Хорошо хоть помощников хватает. Интегрируется народ помаленьку. Вам, кстати, от Карлоса привет. Боюсь, не нашли бы вы его в Лос-Анджелесе. И советского консульства не нашли бы. Да и не нужно оно вам. Там, откуда вы прибыли, без вас разберутся. Точнее, вы же и разберетесь, когда распределитесь по сфере Мультиверсума и станете — как это вы сказали? — «несовместимым с человеческой формой»? Эх, молодо-зелено… В общем, до встречи, Александр Иванович. Сидите, сидите. Пока!

Если уважаемые читатели ожидают, что В-Янус после этих слов растворился в воздухе, я вынужден их разочаровать. Он вышел в дверь. Пока он произносил последнюю свою тираду, меня вдруг стало клонить в сон. Когда Янус ушел, сонливость стала непреодолимой. Тупо посмотрев на дверь и почему-то напоследок вспомнив, что у древних римлян Янус был богом дверей, я рухнул на кровать как был, в комбинезоне. И заснул, кажется, еще в падении.

Проспал я, как вскоре выяснилось, целые сутки. Проснувшись, испытал приступ какого-то животного ужаса и долго не решался пошевелиться и открыть, глаза. Но боялся я напрасно. Вокруг был все тот же одноместный номер отеля. За окном был Нью-Йорк 1998 года. Все было так же. Нет, не все. Мое сознание обогатилось еще одной прожитой реальностью. У меня появилось еще одно прошлое-настоящее! Еще одно! В 1960 году, проводя отпуск на Севере, я на дорогах никого не подвозил. И даже никто меня не просил подвезти. Вернувшись из отпуска, не поступил я на работу ни в какой институт спецтехнологий. Работал на прежнем месте. В 1973 году, женившись на Стелле, переехал из Ленинграда в Киев и устроился программистом в Институт имени Патона. Киев — город славных не только научных, но и магических традиций. Увлекся так называемой «эзотерической литературой». В смутное время, когда зарплату платить перестали, а сына кормить-одевать-образовывать надо было, стал подрабатывать переводчиком этой самой литературы. Кое-какие шаманские техники сам практиковал, общался с единомышленниками. Так что с магическими технологиями все же был связан. К 1997 году стал я редактором в одном из киевских книжных издательств. И приехал я в Нью-Йорк из Чикаго, где посещал Международную книжную ярмарку. А завтра отправляюсь домой, в Киев. И вот висит мой костюм, а в его карманах — деньги, загранпаспорт и всякие до боли знакомые мелочи. А вот мои сумки с книгами, каталогами зарубежных издательств и личными вещами. И я, помнится, собирался сегодня пройтись по местным книжным магазинам и вообще посмотреть город.

Это была реальность-3. При этом я помнил варианты 1 и 2 столь же ясно. Это было потрясающе! И в первую очередь — потрясающе тяжело. Реальность-2 я вспоминал несколько лет. С реальностыо-3 я в одночасье проснулся. «Не сойти бы с ума», — подумал я. И чужой голос в моей голове — готов поклясться, что это был голос Камноедова из реальности-2! — назидательно произнес: «А как вы думали, Привалов? Интеграция — это вам не кнопки нажимать!»

Я принял душ, побрился и надел костюм. (Пока я был в ванной, серый бурятский комбинезон куда-то бесследно исчез.)

Спустившись вниз, я позавтракал в ресторане и вышел на улицу. Голова еще немного гудела. Три мои памяти ворочались в сознании, стараясь улечься так, чтобы не мешать друг другу. А сколько их еще будет, подумал я. Не пора ли поменять сознание на более просторное?

Зайдя в облюбованный еще вчера (Боже мой! Да ведь еще вчера я проспал весь день в своем номере! Спросить, что ли, у портье, выходил ли я вчера из отеля?) огромный книжный магазин, я почему-то не стал подбирать произведения нужного объема по намеченной еще в Киеве тематике, а подошел к симпатичному молодому «ассистанту» и заявил:

— Меня интересуют книги о параллельных реальностях, о сознании, о науке, о магии, о тайных оккультных обществах, о структуре мироздания и о тех, кто ее поддерживает, о времени и пространстве.

Выслушав это несколько сумбурное пожелание, молодой человек, как-то заговорщицки улыбнувшись, сказал:

— Нью-Эйдж и Кастанеда в зале направо, теософия и Гурджиев в зале налево. Или вас интересуют древние восточные традиции?

— Вы знаете, — ответил я, — в трех своих жизнях я все эти залы уже исходил вдоль и поперек.

— О, — совсем уже по-свойски сказал «ассистант», — три жизни — это серьезно. Тогда знаете что… Стенд Роберта Уилсона — вон в том углу. Идемте, я покажу вам.

Роберт Уилсон? Это было что-то новое. Мы подошли к стенду, и я стал перелистывать книги. «Иллюминатус!», «Кот Шредингера»… любопытно… «Квантовая психология»… гм… Молодой человек начал рассказывать мне о Роберте Уилсоне. Я листал книги и одновременно слушал его… Похоже этот Уилсон неплохо разбирается в оккультизме… и в физике… и в психологии… Начнете читать, сэр, не оторветесь… Один из основателей Института Изучения Человеческого Будущего (почему-то мне сразу вспомнился НИИЧАВО с его Отделом Смысла Жизни)… Контакты с Сознанием Сириуса… когда это было? Ага, с 22 июля 1973 года… я так и думал. Телепатическое общение с Тимоти Лири, сидящим в тюрьме… гм… Часто бывает в Мексике… ну еще бы… Сэр если вас интересует заговор Иллюминатов, то лучше этой трилогии ничего в мире еще не написано… А вот это как раз о параллельных реальностях и о времени: «И обрушилась стена». Между прочим, хит сезона… Тут об одном ученом, который обнаруживает, что у него как бы несколько разных вариантов прошлого. И к тому же ощущает себя римским солдатом во времена Иисуса. И он пытается понять, что ему со всем этим делать…

Я повернулся и сказал:

— Я возьму эту. И эту. И трилогию.

— Вы из России? — поинтересовался молодой человек. — Я так и понял. Мой вам совет, сэр: возьмите вот эти тоже. Думаю, что до вас такая литература не скоро дойдет.

На лацкане пиджака у него была приколота небольшая карточка с именем и фамилией: Janus Booker.

— Постараюсь, чтобы дошла поскорее, Джейнус, — ответил я.

* * *

Вот, собственно, и все. Я рассказал обо всем, о чем обещал рассказать. Думаю, что сказано было достаточно. А книги Роберта Антона Уилсона я прочитал с огромным удовольствием. И, выполняя свой долг перед Мультиверсумом, рекомендую одну из них вашему вниманию. Я имею основание полагать, что в «Стене» Уилсон рассказывает о самом себе. Если бы он сам не пережил трансгрессию и Откровение, он бы не написал всех остальных своих книг. И не дал бы мне наконец, конкретный ответ на мучивший меня вопрос: что мне со всем этим делать.

Если вы взяли на себя труд дочитать до конца мое скромное предисловие, значит, подобный вопрос мучает и вас. И вы не пожалеете, начав читать дальше.

И ОБРУШИЛАСЬ СТЕНА

ПАНОРАМА

Крыши Бостона и Кембриджа на фоне ночного неба. Жутковатая электронная музыка.

По пустынной пригородной улице Кембриджа мчится автомобиль.

Через окно автомобиля мы видим Майкла Эллиса, бородатого мужчину средних лет, профессорского вида, явно охваченного сильнейшим беспокойством.

Машина останавливается. Визжа тормозами. Темп музыки ускоряется, и она становится всё более зловещей. Майкл выскакивает из машины и, забыв закрыть дверцу, несётся по лужайке к высокому дому в новоанглийском стиле.

Майкл барабанит в дверь дома.

ВНУТРИ ДОМА

Темнота. Внезапно вспыхивает свет, и на верхней ступени лестницы мы видим Саймона Селина в халате поверх пижамы, не вполне проснувшегося и раздражённого, со всклокоченной бородой.

Саймон. Слышу, слышу, слышу — иду (про себя). Но если это не извещение из нобелевского комитета, я тебя пристрелю.

УЛИЦА

Ещё одна машина останавливается за автомобилем Майкла. Камера приближается к окну машины. Мы видим простоватого, но хорошо одетого мужчину, который вполне может быть полицейским или агентом ФБР.

Мужчина (в микрофон). Объект вошёл в дом на Луис-Лейн. Адрес: два девять девять три.

КУХНЯ САЙМОНА

Саймон готовит кофе. Майкл сидит на стуле, едва способный контролировать своё состояние неестественного возбуждения.

Майкл. Ты психолог. Ты должен сказать мне, сумасшедший я или нет. Если я не сумасшедший, это величайший переворот в науке нашего времени.

Саймон (одобрительно, дружелюбно). Ты не похож на сумасшедшего, Майк. По-моему, ты просто переживаешь какой-то травматический шок. Я видел людей, которые выглядели гораздо хуже после инспекции из Федерального налогового управления.

Он ставит на стол две чашки кофе.

Саймон (полностью проснувшийся, «объективный профессионал»). Почему бы тебе не рассказать мне обо всём с самого начала?

Майкл. Боже, это тянется долгие годы. Может быть, всю мою жизнь. Впрочем, ладно… страх появился в прошлом году. Ты был у нас в тот вечер вместе с Три. Помнишь — я вёл себя не очень-то хорошо…

Затемнение.

ГОСТИНАЯ

Зритель видит экран телевизора. Идёт передача о паранормальных явлениях. Всё внимание сосредоточено на мужской руке, которая держит ключ. Жутковатая музыка.

Майкл (за кадром). Всё началось с того липового экстрасенса — Стоковского или как там его звали…

Мы наблюдаем, как ключ очень медленно начинает изгибаться кверху.

Саймон (за кадром). По-моему, Кажинский…

Ключ тем временем окончательно выгнулся вверх, образовав изящную, плавную параболу.

Ведущий телепрограммы (за кадром). Согнула ли этот ключ сила разума — психическая сила, — как утверждает мистер Ковальский? Или же мистер Ковальский просто ловкий фокусник, как считают скептики?

Майкл Эллис (за кадром). Экое дерьмо собачье! Если он не мошенник, то я готов показать голую задницу архиепископу в день Святого Патрика!

Телевизионная камера отъезжает, показывая ведущего, который держит ключ, и мистера Ковальского, лысого, ничем не примечательного человечка, изо всех сил пытающегося выглядеть отстранённо и загадочно. Наша камера тоже отъезжает, и мы попадаем в гостиную Майкла и Кэти Эллисов.

Видно, что уровень жизни выше характерного для среднего класса, но во всём заметен беспорядок: повсюду стопки бумаг и беспорядочные кучи книг. Оба, Майкл и Кэти, профессора. Обоим за пятьдесят, но оба «хорошо сохранились». У него слегка седеющая борода, но он явно из тех профессоров, которые ходят на футбольные матчи. Её огненно-рыжие волосы тронуты проседью, но одета она, что называется, «чувственно». Импрессионистские картины на стене демонстрируют вкус Кэти; афиша сериала «Стар Трек» свидетельствует о до сих пор неизжитом мальчишестве Майкла.

Майкл изо всех сил жмёт на кнопки пульта дистанционного управления, и на экране телевизора появляется Джонни Карсон[1].Мы не слышим, что он говорит, из-за спорящих Майкла и Кэти.

На третьем стуле, в дальнем углу сидит профессор Саймон Селин; он лет на десять моложе Майкла и Кэти и очень внимательно наблюдает за их спором.

Рядом с Саймоном — Три, девушка-аспирантка, очень сексуально привлекательная. Она сидит, закинув ногу на ногу, и эти ноги стоят того, чтобы на них посмотреть.

Кэти (самоуверенная эмансипированная леди). Чёрт возьми, Майк, я хотела досмотреть.

Майкл. Зачем? Набивать мозги всякой чепухой? Любой фокусник в цирке смог бы выполнить такой трюк.

Саймон с интересом наблюдает за тем, как развивается спор.

Кэти. Благодарю покорно, но позволь мне самой решать, что такое чепуха. Я уже совсем взрослая девочка. Мама разрешает мне самой сморкаться, самостоятельно ходить в туалет и всё такое прочее.

Майкл (рассудительно). Кэти, дорогая, ты же учёный.

Кэти. Так это означает, что я должна быть фанатиком? А я-то думала, что совсем наоборот.

Майкл (выходит из себя). Господи… эти женщины! Женский ум! Вторая ошибка Бога!

Кэти (шагнув к нему и выговаривая прямо ему в лицо). Господи… эти мужчины! Мужской ум! Первая ошибка Бога!

Майкл. Давай не будем снова начинать войну полов. Ты знаешь, что этот парень, Вакальский, — мошенник. Зачем ты стараешься мне досадить?

ТРИ КРУПНЫМ ПЛАНОМ

Значительную часть кадра занимают её длинные ноги, прикрытые мини-юбкой.

Кэти. Я мечтаю, чтобы хоть раз в жизни я могла быть в чём-то так же уверена, как ты всегда уверен во всём!

Майкл. Ты занимаешься математической физикой или ты цыганская гадалка?

Кэти. А ты занимаешься математической физикой или ты Папа Римский?

Пауза, пока они испепеляют друг друга взглядом.

Джонни Карсон (с телеэкрана). От скуки мы как-то подъехали к одному мотелю и начали орать у входа: «Полиция нравов!», — а потом побежали во двор смотреть, как евангелисты выпрыгивают из окон в одних трусах.

Саймон находит это смешным и неистово хохочет. Майкл и Кэти тоже начинают смеяться, и напряжение временно спадает.

Майкл. Ладно, ну его к чёрту, — эта экстрасенсорная чепуха даже забавна… Единственное, что не забавно, — так это то, что некоторые люди воспринимают всё всерьёз. И это меня пугает.

Три (гнусавым бесполым голосом). Правильно, ребята. Поцелуйтесь и помиритесь. Ссоры создают плохую карму.