По велению судьбы

Его лицо приняло подозрительное выражение. Выглядела эта особа как невинная школьница, но ему уже случалось обманываться.

– Вы скрываетесь от закона?

Элен сердито сверкнула глазами.

– Нет, конечно! – (Питер продолжал с сомнением смотреть на нее.) – Это из-за мужчины. Вам понятно? – Гнев, который Элен упорно подавляла в себе, вдруг прорвался наружу. – У меня есть жених, Чарльз. Так вот, мне не захотелось больше оставаться с ним в одной стране.

– И вы едва не погибли от холода из-за банальной размолвки?

Элен ясно прочитала в его глазах: «Ну и дуреха!» Ее охватило раздражение.

– Признаюсь, я поступила опрометчиво. О чем очень сожалею. Больше такого не повторится. Но может, мы оставим эту тему?

«Кем бы ни был этот самый Чарльз, малышка сумеет задать ему перцу», – подумал Питер.

– Я всегда придерживался того мнения, что не следует вмешиваться в ссору влюбленных.

Элен сдвинула брови.

– Это было нечто большее, чем банальная ссора… – И тут же сжала губы. Она и так уже сказала много лишнего.

Внезапно ей в голову пришла тревожная мысль. Перед отъездом она обратилась к Полу Сандерсу, своему начальнику, с просьбой дать ей несколько дней отпуска по семейным обстоятельствам. К ее большому облегчению он разрешил ей это, не задавая никаких вопросов. Но родителям Элен не позвонила: им надо было все подробно объяснять, а она не была к тому расположена.

– Я, пожалуй, все же воспользуюсь вашим разрешением позвонить. Чарльз, чего доброго, позвонит моим родным в Канзас, решив, что я поехала туда, и они станут беспокоиться. С вашего разрешения, я скажу им, что решила навестить подругу.

Он равнодушно пожал плечами и продолжил приготовление кукурузных лепешек, но краешком глаза успел заметить, как, повернувшись, она соблазнительно качнула бедрами, и угрюмо нахмурился. Она помолвлена, и только дурак станет добиваться внимания женщины, влюбленной в другого. Питер же себя дураком не считал.

Уединившись в кабинете, Элен набрала номер и бодрым голосом заверила родителей, что чувствует себя прекрасно, но просто ей захотелось уехать на несколько дней, чтобы развеяться. Взяв с них обещание, что они никому не откроют ее местонахождение, она назвала номер телефона Питера на случай, если им вдруг потребуется с ней связаться.

– Ты просто немного разнервничалась, – успокоила ее мама. – Это пройдет. В конце концов, ты так долго ждала своего принца…

– У меня нет сейчас настроения это обсуждать, – твердо ответила Элен и, быстро попрощавшись, повесила трубку, прежде чем мама успела что-либо из нее вытянуть. Обхватив себя руками за плечи, Элен устремила взгляд на плясавший за окнами снежный вихрь. Она солгала. И чувствовала себя далеко не прекрасно. Потому что, помимо гнева, испытывала душевные муки: сознание того, что ее предали, причиняло нестерпимую боль.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Элен вытерла последнюю миску и убрала ее на место. Она настояла на том, чтобы самой вымыть посуду после ужина – и просто из вежливости, и чтобы чем-то занять себя. Когда они сели к столу, она приготовилась твердо пресекать его попытки продолжить разговор о ее личной жизни. Но это не понадобилось. Питер явно расположен был ужинать в молчании. Их беседа свелась к тому, что Элен похвалила угощение, а он поблагодарил ее за комплимент. Рок поужинал вместе с ними и теперь спал на коврике перед камином, а Питер сидел в кресле, погрузившись в чтение. Элен еще раньше обратила внимание на его книгу – это был массивный том о цивилизации майя. Хотя на первый взгляд он не показался ей интеллектуалом. Впрочем, с горечью подумала Элен, она вряд ли может считать себя знатоком мужчин.

– У вас в кабинете большой выбор книг. Вы позволите мне взять что-нибудь почитать? – спросила она.

– Чувствуйте себя как дома, – ответил Питер, не поднимая головы от страницы. Он пытался сосредоточиться на карте древней империи майя, но нежданная гостья явно мешала ему. Он ловил себя на том, что исподтишка рассматривает ее и это доставляет ему удовольствие. Пусть бы нашла себе книгу и устроилась где-нибудь в уголке, чтобы не отвлекать его.

«Я определенно из числа тех женщин, которые мало интересуют мужчин», – кисло подумала Элен, входя в кабинет. Перед ее внутренним взором возник образ светловолосого, голубоглазого, красивого молодого человека, и под ложечкой противно заныло. Решительно отогнав видение прочь, она принялась изучать содержимое шкафов. Книги большей частью были публицистические и научные, встречались также труды по истории. Почти все они были посвящены коренным жителям Америки. Присмотревшись внимательнее, Элен обнаружила несколько книг об искусстве врачевания у разных индейских племен; на их корешках стояло имя Джека Гринривера; еще одна книга, об эскимосах, также принадлежала его перу. Взяв наугад первый попавшийся том, Элен хотела было остаться в кабинете, но одиночество упорно побуждало мысленно возвращаться к причине, заставившей ее так опрометчиво сорваться с места. Тогда как в обществе своего спасителя и волка Рока она отвлекалась от событий прошедшего вечера.

– Кажется, вы сказали, что этот дом принадлежит Джеку Гринриверу? – спросила Элен, вернувшись в гостиную.

Питер поднял глаза. Волосы у нее высохли и распушились мелкими колечками. Выглядело это очень забавно. Недовольный собой, он насупился. «Она принадлежит другому», – сурово напомнил себе Питер.

– Да.

Элен отчетливо почувствовала, что он не желает говорить.

– Мне просто стало любопытно, – произнесла она поспешно. – Я нашла на полке книги этого автора.

– Да, их действительно написал Джек. Сейчас он в Аризоне – гостит у родных и заодно собирает материал для новой книги.

Стекло в кухонном окне задребезжало от сильного порыва ветра.

– Там у них, наверное, погода получше, чем здесь. По крайней мере, теплее, – пробормотала она.

Не теплее, чем жар, в который его бросало в ее присутствии. Видимо, он слишком долго жил один. Питер снова обратил свой взор к карте.

– Вероятно.

Еще раз удостоверившись, что хозяин не намерен поддерживать разговор, Элен велела себе угомониться, села на диван и попыталась углубиться в чтение. Книга попалась весьма интересная, но ей никак не удавалось сосредоточиться. Девушка продолжала незаметно рассматривать Питера и машинально сравнивала его с Чарльзом.

Оба они были примерно одного возраста, одного роста и телосложения. Но явно принадлежали к двум различным типам. Питер, судя по всему, не был завсегдатаем парикмахерских салонов. Джинсы и фланелевая рубашка, вероятно, его обычная одежда. У Чарльза же был свой мастер, которого он неукоснительно посещал раз в неделю. Он никогда не надевал джинсы. Элен попыталась представить Чарльза в джинсах, но в образе сразу появилась фальшь. Джинсы не гармонировали с его личностью. На работу он всегда являлся в костюме, спортом занимался в модельных свободных брюках или шортах. Он выглядел утонченным, хорошо образованным человеком с безупречными манерами. А на самом деле был… отвратительным ничтожеством.

Девушка снова обратила взгляд на сидевшего напротив мужчину. За едой он продемонстрировал весьма приятные манеры и вообще был, кажется, весьма образован.

Питер честно пытался не обращать внимания на гостью. Но от ее пристального взгляда у него по коже поползли мурашки, и он резко поднял голову. Элен тут же снова уткнулась в книгу, но вникнуть в ее содержание не удавалось – перед ней стояли темно-голубые глаза хозяина. У Чарльза они тоже были голубыми, но бледного оттенка. Глаза Питера Уитли напоминали небо, потемневшее перед грозой.

Поняв, что дальнейшие попытки углубиться в чтение бесполезны, Элен отложила книгу, встала и подошла к окну. Буря продолжала свирепствовать.

– Может быть, стоит позвонить в ближайший гараж и договориться, чтобы прислали тягач, который сможет вытащить мою машину на дорогу, когда снегопад наконец окончится? – спросила Элен, неожиданно нарушив воцарившуюся в комнате тишину.

– Я это уже сделал, пока вы мыли посуду, – ответил Питер.

Элен полагала, что он, как и прежде, незамедлительно уткнется в свою книгу, но, обернувшись, встретилась с невозмутимым взглядом синих глаз.

– Спасибо.

Надеясь избавиться от всех искушений разом, Питер произнес:

– Если вы так стремитесь побыстрее выбраться отсюда, чтобы помириться с женихом, может быть, проще позвонить ему?

У Элен окаменело лицо.

– Я не могу с ним разговаривать, по крайней мере, пока.

Ее волнение начало действовать ему на нервы. А тут еще она принялась расхаживать по комнате. Питер был не в состоянии оторвать от нее глаз. Решив, что, если она сядет, ему будет легче держать себя в руках, он сказал:

– Извините меня за недостаток гостеприимства. Если хотите, можно сыграть в шахматы или в карты.

Кажется, он предлагал это искренне.

– Больше всего мне сейчас хочется кричать.

– Не стесняйтесь. Я приветствую все, что может разрядить обстановку.

Элен удивило, что ее переживания как-то его затрагивают. Ей-то казалось, что он обращает на нее не больше внимания, чем на стул или прочие неодушевленные предметы.

– Извините.

Питер невольно задержал взгляд на ее губах. Интересно, каковы они на вкус?.. Нет необходимо как-то отвлечься, чтобы пресечь подобные мысли. Может быть, ей надо выговориться?

– Я, как правило, не сую нос в чужие дела, но, если вам станет легче, когда вы расскажете, что заставило вас предпринять эту поездку, готов вас выслушать.

Элен представился Чарльз в купальном халате, и гнев ее разгорелся с новой силой.

– Вам, мужчине, это, скорее всего, покажется смешным!

Она, очевидно, подразумевала, что все мужчины – бесчувственные истуканы. Питер снова нахмурился.

– Не вижу ничего смешного в том, что человек подвергает себя опасности.

Элен залилась краской, спохватившись, что несправедлива к нему.

– Прошу прощения. Прежде я очень доверяла Чарльзу, а теперь не знаю, можно ли верить мужчинам вообще.

– Никто из нас не совершенен.

Элен была слишком взвинчена, чтобы оставаться на месте. Она широкими шагами прошлась по комнате и, остановившись у дивана, прямо взглянула ему в глаза.

– Я и не искала совершенства. И решила закрыть глаза на все увлечения, которые были у него, прежде чем мы начали встречаться. Но поскольку он заявил, что любит меня, и мы обручились, я имела основания ждать от него верности… – Ее глаза ярко вспыхнули. – Прошлой ночью я застала его с другой женщиной! Он рассчитывал, что я на всю ночь задержусь на заводе. Я инженер-механик, и мне необходимо было устранить причину выхода из строя автоматического рычага. Но я разобралась со всем быстрее, чем предполагала, и приехала к нему домой с едой из китайского ресторана. Думала, мы поужинаем вместе.

Питер поймал себя на мысли, что этот Чарльз, должно быть, круглый идиот.

– Возможно, он решил погулять последний раз, прежде чем вступить с вами под своды церкви. Некоторые мужчины чувствуют такую потребность.

– Вы говорите об этом так легко, словно он всего лишь устроил пирушку с приятелями. – Она холодно оглядела его. – Неужели вы, мужчины, не в состоянии понять смысл взаимных обязательств?

Питера покоробило ее обобщение.

– Я знаю цену обязательствам, и, если бы полюбил женщину, ей не пришлось бы опасаться неверности с моей стороны.

Глубокая синева его глаз неудержимо затягивала ее. Твердость, которую Элен увидела в них, была почти физически осязаема. Инстинкт подсказал ей, что он говорит абсолютно серьезно, и в ее голове вдруг мелькнула мысль: именно такого человека она ждала всю свою жизнь.

А Питер увидел, как смягчились карие глаза девушки. «Она сейчас оскорблена и очень уязвима. Нечестно будет воспользоваться ее состоянием». Он всегда старался поступать по возможности честно.

– А вы дали ему шанс объясниться? – спросил он отрывисто.

– Объясниться? Кому? – На миг Элен забыла обо всех и вся, кроме хозяина хижины. Сила мгновенно вспыхнувшего влечения потрясла девушку до глубины души. На его лице появилось отчужденное выражение – видимо, он все же заметил ее реакцию. Элен смутилась, щеки ее запылали.

– Чарльзу, – ответил Питер.

– Чарльзу… – повторила Элен. Ее глаза сделались холодными и колючими, как осколки льда. – Он попытался обвинить меня. Вы можете в это поверить? Он попытался обвинить, во всем меня!

– Обвинить вас в своей измене? – «Вот ловкач», – мысленно усмехнулся Питер.

Элен гордо распрямила плечи.

– Думаю, вы сочтете меня безнадежно старомодной, но я берегла себя для брака.

В его глазах промелькнуло удивление.

– Это правда. Перед вами стоит двадцатидевятилетняя девственница. Держу пари, вы вряд ли предполагали, что можно встретить нечто подобное в наше время… и в таком возрасте.

– Я, по правде сказать, как-то не думал на эту тему.

А она мило выглядит, когда сердится, подумал Питер. Элен вызывающе вскинула подбородок.

– Я считала, что веду себя правильно. Мне хотелось, чтобы это стало событием. К тому же так можно уберечь себя от СПИДа или… от не желательной беременности… – Она горячилась все больше. – И это было не так-то просто. Я не бесчувственная ледышка. Часто приходилось бороться с искушением.

Она болезненно сморщилась, и Питер отчетливо понял, что за ее гневом кроется страдание человека, впервые столкнувшегося с предательством.

– Множество людей сочло бы ваше решение достойным восхищения.

– Если так, то они хорошо это скрывают, – возразила Элен и снова прошлась взад и вперед по комнате. – Газеты, телевизор и журналы пропагандируют совсем другое.

Она тяжело вздохнула, подошла к дивану и, взявшись руками за спинку, взглянула на Питера.

– Но чужое мнение никогда не влияло на мой образ действий. Даже после помолвки я считала, что нам следует подождать до первой брачной ночи. Мне казалось, что это придаст нашей близости большей значимости. – В ее голосе зазвучали горькие нотки. – Он заявил, что это сказывается на его самочувствии. Что он здоровый мужчина и ему нужна женщина. И что я виновата в том, что ему приходится искать ее на стороне. – Элен негодующе выпрямилась. – И знаете, на кого пал его выбор? На двадцатидвухлетнюю рыжую секретаршу с завода. Я видела однажды, как она флиртовала с Чарльзом, но верила ему.

Питер, сам не зная зачем, словно бы взял на себя роль адвоката коварного Чарльза, хотя это ему совсем не нравилось:

– На происшедшее можно попробовать взглянуть иначе.

– Не могу поверить, что вы его защищаете! Неужели мужчины всегда и во всем стоят друг за друга?

Питер нахмурился.

– Я не защищаю его. Но, поскольку он, очевидно, вам дорог, следует рассмотреть все вероятности.

– Был дорог. Это уже в прошлом, – поправила Элен.

Питера ошеломило собственное жгучее желание поверить ей.

– Но если он сделался вам безразличен, почему вы так горюете?

– Потому что я чувствую себя униженной, осмеянной, одураченной.

– Мне кажется, вам следует расслабиться и хорошенько выспаться. Отдохнув, вы сможете рассуждать спокойно.

Элен мрачно уставилась на огонь.

– А я, может, вовсе не хочу рассуждать спокойно. Моя мама никогда не говорит об этом, но я знаю, она боится, что если я не выйду замуж за Чарльза, то не выйду замуж вообще. Должно быть, такой же страх сидит и во мне и может заставить меня простить Чарльза, даже не веря ему. – Она сжала зубы. – Но я не хочу становиться женой человека, которому не могу доверять.

– Но вполне возможно, что теперь он осознает, насколько сильно любит вас, и никогда больше не повторит подобного, – пробормотал Питер.