Дело о подмененном лице

Прочитав радиограмму, Делла сказала:

– Быстрая работа, шеф.

– Угу, – согласился Мейсон.

После завтрака они гуляли по палубе, и Мейсон сделал несколько цветных снимков своим миниатюрным фотоаппаратом. В это время им принесли вторую радиограмму Дрейка:

«В списке победителей лотерей нет фамилии Моор. Все выигравшие известны».

В полдень пришла третья радиограмма:

«У Уинни Джойс нет сестер. Перри, советую тебе забыть о романах и заняться делом. Жду твоего возвращения. Все простил и забыл».

– Ну, я припомню это Полу, – сказал Мейсон, складывая телеграмму.

– Сюда идет миссис Ньюберри, – предупредила Делла.

Поздоровавшись с ней, адвокат сказал:

– У меня есть для вас новости.

– Расскажите о них, – сказала миссис Ньюберри, взглянув на Деллу.

– От нее у меня нет секретов, – сказал адвокат. – Вы предпочитаете откровенный разговор или…

– Откровенный.

– Хорошо. В кассе компании «Продактс Рифайнинг» обнаружена недостача в двадцать пять тысяч долларов. Частные сыщики разыскивают вашего мужа. Он не выигрывал ни в какой лотерее.

Миссис Ньюберри молча смотрела на океан. Лицо ее выражало усталость.

– Этого я и боялась, – сказала она.

– По-моему, вам лучше всего поговорить с мужем, миссис Ньюберри, – заметил Мейсон.

– Это ничего не даст.

– Может быть, даст, если я приму участие в разговоре.

– И чего вы добьетесь?

– Он скажет правду.

– Ну, допустим, – подавленно ответила женщина. – Что тогда?

Мейсон помолчал несколько секунд и сказал:

– Послушайте, миссис Ньюберри. Ведь я представляю в этом деле ваши интересы, а не мужа?

– Да. Я и не хочу, чтобы вы представляли его интересы.

– Вы уверены в этом?

– Да.

– Тогда, возможно, нам удастся достичь взаимопонимания, – сказал Мейсон. – Если вы определенно не хотите, чтобы я представлял интересы вашего мужа, то я попытаюсь защитить Бэлл.

Во взгляде миссис Ньюберри блеснула надежда.

– Ваш муж путешествует под фамилией Ньюберри, – продолжал Мейсон, – и на корабле его знают только как Ньюберри. А деньги компании «Продактс Рифайнинг» он присвоил как Моор. Возможно, мне удастся сыграть на этом. Если бы я пытался уладить дело с его фирмой, представляя вашего мужа, то меня могли бы обвинить в укрывательстве уголовного преступления. Но поскольку я не имею ничего общего с вашим мужем и представляю вас, то я могу попробовать заключить сделку с компанией «Продактс Рифайнинг». Мы вернем им часть присвоенных денег, а они пообещают нам не упоминать на следствии имя вашей дочери. Как вы думаете, на таких условиях ваш муж согласится вернуть оставшиеся деньги?

– Он все сделает для Бэлл, – сказала миссис Ньюберри.

– Но вы должны четко понимать, что, действуя так, я буду представлять только ваши интересы, а не вашего мужа, – повторил Мейсон. – Вам это ясно?

Женщина кивнула.

– И до тех пор, пока я не доведу дело до конца, ваш муж не должен знать о моей работе. Я не хочу разговаривать с ним.

– Хорошо.

– Вы знаете, сколько денег у него осталось?

– Нет.

– Как вы думаете, сколько вы уже потратили из тех присвоенных двадцати пяти тысяч?

– За последние два месяца мы потратили, наверно, тысяч пять.

– Думаю, что с двадцатью оставшимися тысячами мне удастся добиться соглашения, – сказал Мейсон, глядя вдаль.

Миссис Ньюберри сказала:

– Есть еще один опасный момент, мистер Мейсон, о котором я должна вам сообщить.

– А в чем дело?

Миссис Ньюберри понизила голос:

– Вы обратили внимание на пассажира со сломанной шеей?

– Нет. А что с ним?

– Дело не в нем, а в его сиделке, – сказала миссис Ньюберри. – Карл знаком с ней.

– Ну и что?

– Неужели вы не понимаете? Он был знаком с ней до брака со мной, и она знает его как Карла Моора. При встрече наверняка окликнет его по настоящей фамилии.

– Что вы знаете о ней? – спросил Мейсон.

– Ее зовут Эвелин Уайтинг… Вот она как раз направляется сюда.

По палубе шла молодая красивая медсестра в накрахмаленной форме, толкая перед собой инвалидное кресло на колесах. В нем сидел мужчина в темных очках, шея которого была закована в стальной каркас, прикрепленный ремнями к плечам.

– Бедняга попал на Гавайях в автомобильную катастрофу, – сказала миссис Ньюберри. – У него сломана шея. Возможно, ему придется носить этот каркас два или три года. Он не может повернуть голову и даже не разговаривает. Сиделка задает вопрос, а он пожимает ее руку на «да» один раз, на «нет» – два раза.

Мейсон разглядывал сестру. Это была красивая женщина лет тридцати, с хорошей фигурой и рыжевато-каштановыми волосами. Поймав взгляд Мейсона, она с интересом оглядела его, потом, остановившись, спросила больного:

– Вам не жарко здесь, мистер Картман? Может быть, переехать на другую сторону?

Она сунула руку под плед, которым был укрыт больной, и Мейсон увидел, как плед слегка приподнялся, когда тот один раз пожал руку сестре. Она повернула кресло и покатила его дальше, отыскивая тень.

– Как ваш муж собирается избежать встречи с этой женщиной? – спросил Мейсон.

– Он будет выходить на палубу только тогда, когда она в каюте.

– Может, ему стоит пойти к ней и объяснить, что он путешествует под другой фамилией?

– Боюсь, это невозможно, – вздохнула миссис Ньюберри. – Карл рассказал мне, как когда-то она доверила ему свои деньги, чтобы он вложил их в какое-нибудь предприятие. Муж сделал это неудачно, деньги пропали, и он считает, что она на него зла. Особенно неприятно ей будет теперь узнать, что муж богат.

Мейсон повернулся к Делле Стрит:

– Зашифруй радиограмму в мою контору, Делла. Пусть Джексон узнает в компании «Продактс Рифайнинг», на какие уступки они пойдут, если Моор вернет часть присвоенных денег. Пусть Джексон даст понять, что он пока ничего не предлагает, а только задает вопросы от имени заинтересованного лица, что он не представляет интересы Моора и не знает, где тот находится. Передай ему, чтобы он выяснил это дипломатично и сообщил о результатах.

Миссис Ньюберри благодарно пожала руку адвокату.

– Пожалуй, теперь я пойду, – сказала она. – Лучше, если нас не будут видеть вместе слишком часто… Мне бы не хотелось, чтобы Бэлл догадалась, что я советуюсь с вами как с юристом.

Мейсон сказал:

– Моему помощнику потребуется, вероятно, два-три дня на то, чтобы узнать нечто определенное. А пока ждите и не волнуйтесь.

Он оставил женщин и обошел палубу. Селинда Дейл в купальнике, выгодно подчеркивавшем красоту ее длинных загорелых ног, играла в пинг-понг с Роем Хангерфордом.

Глава 3

По расписанию пароход прибывал в Сан-Франциско в воскресенье поздно вечером, а разгружался в понедельник рано утром. В субботу Мейсон получил от своего помощника следующую радиограмму:

«Главный ревизор компании „Продактс Рифайнинг“ Кастер Д. Руни согласился запросить по поводу наших предложений президента фирмы, находящегося в данный момент в Гонолулу. Отношение Руни к нашим предложениям более чем холодное. Прогнозы неутешительны. Буду держать вас в курсе дальнейших событий».

– Странная позиция, шеф, правда? – удивилась Делла, когда Мейсон прочел радиограмму.

– По-моему, тоже. Впервые в моей практике корпорация отказывается от двадцати тысяч долларов.

– Возможно, шеф, для них это вопрос этики. Им не хочется создавать прецедент.

Мейсон рассмеялся:

– О нет, Делла. Обычно, когда растратчик предлагает вернуть хотя бы часть денег, ни дирекция компании, ни полиция не скупятся на обещания. Они сулят ему легкий приговор, освобождение под залог и прочее. Но стоит им наложить лапы на деньги, как их тон совершенно меняется и они не считают нужным выполнять данное обещание.

– Тогда почему же вы позволяете «Продактс Рифайнинг» поймать Моора в такую ловушку?

– Просто я позабочусь, чтобы они, дав обещание, сдержали его, – ответил Мейсон.

– Как? – спросила она.

– Узнаешь. У меня есть еще несколько козырей на руках.

– Именно поэтому вы не хотите представлять интересы Моора?

– Отчасти, – сказал он. – Вторая причина: я не люблю представлять виновных. Разумеется, каждый человек имеет право на законный судебный процесс, а следовательно, и на адвоката. Но я предпочитаю, чтобы парни типа Моора обращались к другим адвокатам. Конечно, и мне не всегда достаются только невиновные.

– Итак, что вы собираетесь делать теперь? – спросила Делла.

– В данный момент я хочу, чтобы ты зашифровала следующую телеграмму Джексону: «Обратитесь в агентство Дрейка и попросите его пустить оперативников по следам Руни. Пусть они раскопают что-нибудь подозрительное в его жизни, что дало бы мне возможность оказать на него давление. Бросьте прохлаждаться и добейтесь результатов».

Усмехнувшись, Мейсон сказал:

– Это приведет Джексона в ярость.

– В конце концов, его нельзя винить, – заметила Делла. – Он делает что может.

Мейсон покачал головой:

– Джексон – слабый боец. Он ходит вокруг да около и может развязать руки Руни. Так он ничего не добьется. Хороший боец заставляет противника все время защищаться, навязывает ему свою тактику.

– Боюсь, вы просто соскучились по драке, – сказала Делла, пряча в сумочку блокнот.

– Так оно и есть, – согласился адвокат, – но с более серьезным противником, чем Руни.

– Жаль, вы раньше не знали, что президент компании в Гонолулу…

Мейсон сказал:

– Вот это верно. Однако он, несомненно, даст Руни распоряжение пообещать все, что угодно, чтобы только получить двадцать тысяч. Вероятно, Руни просто дурак-администратор, которому захотелось поставить Джексона на место… Ну а как развивается пароходный роман, Делла?

– Внешне довольно спокойно, – сказала Делла. – Рой Хангерфорд в равной мере уделяет внимание и Селинде Дейл и Бэлл Ньюберри, но, по-моему, ему приятнее быть с Бэлл. С Селиндой он общается, скорее всего, потому, что они одного круга, имеют много общих друзей и, кроме того, Хангерфорду не хочется, чтобы думали, будто он бросил Селинду, как только встретил девушку, которая ему больше понравилась.

– Ты пристрастна, – сказал Мейсон Делле.

– Вероятно, – ответила она.

– Как Селинда Дейл относится к тебе, Делла?

Девушка улыбнулась:

– Сначала она меня не замечала, но, узнав, что я живу с Бэлл в одной каюте, стала очень приветлива. Она постоянно говорит, как ей нравится Бэлл, какая она чудесная девушка, а потом как бы невзначай добавляет: странно, что они до сих пор не встречались. Ей хотелось бы знать, любит ли Бэлл играть в поло и заниматься парусным спортом.