Да это же Нина. Неужели ей конец? Я достал женщину из воды. Ну, все, откинула копытца.

— Эх, Нинка, стремная ты была бы баба, кабы не дура.

Я все таки попробовал пооткачивать ее, поднимая, так сказать, за таз и стряхивая жидкость.

Она тут очнулась и нанесла предупредительный удар в мой пах.

— Рано ты меня списал в утиль.

И показала мне дыхательную трубочку с поплавком на конце. Очередная шпионская хитрость.

Мы выбрались на бортик, Кукин шнырял по залу, делая сплошной шмон.

— Непотопляемый этот парень, — заметила Нина. И, выдернув из какой-то мертвой руки револьвер, взвела курок.

— Тикаем отсюда, — крикнул Николай.

Мы дернули из бассейна мимо душевой в административный коридор.

— Тебе все здесь нравится? — спросил Кукин рядом с дерматиновой дверью, украшенной надписью «директор».

— Не очень, — отозвался я, — и в самом деле, «сивильник» показывал мерцающую змею, то есть затаившуюся поблизости опасность с приличной степенью «летальности». Да и серебристая ниточка — я снова видел ее, протянувшуюся из моего лба в сторону директорского кабинета, — нервно и тяжело пульсировала.

Кукин достал из кармана «лимонку», сдернул чеку и, расположившись чуть левее, вышиб дверь ногой.

— Стой, — заорал я.

И действительно за письменным столом сидел пожилой широкоплечий товарищ, сразу опознанный мной как Сайко, а справа от него, приставивши пистолет к генеральскому уху, располагался этот самый «среднеазиат». Этот самый, который убил майора Крылова.

Да уж, Сайко — видимо, тот субъект, который нужен всем, и нам, и им.

— Хорошо, — откликнулся Коля и поставил чеку обратно.

— Отойдите от входа, все в одну сторону, налево, и замрите там, — велел «среднеазиат» негромким странным голосом.

Мы послушались, а через несколько секунд он, прикрываясь генералом, покинул кабинет и направился по коридору в противоположную от нас сторону. Итак, все уходят — и киллер, и многознающий генерал. Я уже завелся на борьбу, замахнулся на победу, и сейчас тяжко страдал от внезапного поражения.

Неожиданно заморгал свет. Возникла суматоха. Последовательность событий я осознал потом. Кукин дернул ковер, выведя «среднеазиата» и Сайко из равновесия, а Нина выстрелила. Одна пуля — один труп. Труп того самого киллера. Мы направились к генералу, но и на расстоянии десяти шагов я заметил, как шныряют глазки краснощекого старичка. Он, кажется, не слишком был доволен освобождением. Нервничал так, будто что-то случится — и не какой-нибудь там понос.

— Замри, братва, — крикнул я своим. Серебристая нить, ведущая от моего лба к генералу, побагровела и затрепыхалась. — Ложись!

И тут старичок кое-что сделал, а именно взорвался. Когда мы, слегка контуженные, подошли к нему, то не с чем было разговаривать.

Нина отлепила от стены обрывок проводка.

— Заминирован был генерал.

— А кто же его подорвал? Киллер вряд ли бы успел кнопкой дистанционного взрывателя воспользоваться.

— Возможно, господин генерал был психически закодирован. Он сам себя подорвал после гибели опекуна, — отпустила маловразумительную фразу Нина.

— Скорее уж Сайко был на хитром автоматическом радиообмене с опекуном. «Среднеазиат» отбросил хвост и не дал ответ на очередной сигнал передатчика, установленного на генерале, отчего сработало подрывное устройство, — предложил свое толкование Кукин.

— Вы мне лучше объясните, почему замигал свет в самый решающий момент? — поинтересовался я, потому что по-прежнему не врубался в недавнюю ситуацию.

— Ну, Егор Саныч, ты залудил. Просто бросок по напряжению на подстанции, — немудряще высказался Коля.

— Просто я просигналила на спутник, а он своим мазером направил мощный электромагнитный импульс на подстанцию, — выложила какую-то научную фантастику госпожа Леви-Чивитта.

— Ну-ну… Надеюсь, тебя, Коля, сюда переправили не электромагнитным лучом.

— Немногим лучше. Меня сюда доставили в этом, как его, каталептическом состоянии. Те, кого мы все не любим, отловили меня в подвале «Хроноскафа», вывели оттуда подземным ходом, помариновали в карцере, а затем напоили какой-то гадостью, от которой я весь окоченел и видел только глюки — страшные рожи с клыками и все-такое. Ну и, завернув в тряпку, притащили меня сюда.

— Прямо гуманисты… Как много прекрасного и удивительного я услышал в последние несколько часов. Согласно системе Станиславского, сейчас я должен закричать: «Не верю», после чего все растает.

Коля, не обращая внимания на мои причитания, довел нас до камбуза, вернее до большого холодильника. У его дверей лежал труп с малоприятной дырой на месте глаза. Николай распахнул холодильник… и ого, там еще один жмурик из команды противника.

— Не жмур он, а тоже в каталептическом состоянии, — заобъяснял Кукин, как на экскурсии. — Мы тут вместе лежали. Честное слово. Этого парня в подвале «Хроноскафа» взрывом повредило, особенно головной горшок пострадал. В общем, меня должны были в удобный момент принести в жертву демону Супаю, чтобы тот не забирал себе душу ихнего парня. А потом холодильник перестал морозить — советский ведь, «качественный» — я проснулся раньше времени, встал, исполненный сил и ненависти. И когда двери распахнулись, то дал по башке мужику, который на охране стоял. Вон тем крюком дал…

— Ладно, давай без подробностей, — остановил я его. — Гордиться нам нечего. Просрано вчистую. Сайко-то утрачен.

— Ты не убивайся больше меня, — распорядилась Нина. — Я ведь пока командир. Сайко хоть и закодированный, но кое-что мне успел наплести, пока мы там все в бассейне разбирались.

— Пока тебя там макали. Они явно использовали женщину не по назначению.

— Короче, — рявкнула дама, — генерал думал, что это последнее, что я услышу в своей жизни, поэтому кое-что выдал. Существует некий прибор пространственно-временной навигации. Он как раз заменяет ту «лопату», о которой говорил Крейн. Сложная электронная плата. А может сверхсложная.

— Ага, улавливаю. С этой штучкой-дрючкой откроется нам дорога на «тот свет», где полно золота и всякого другого кайфа. Надо только добавить этот, так сказать, «компас» к тем уравнениям, которые у нас имеются на лентах, и прорвемся… Стой, Нина, у нас же нет этого магического кристалла.

— Нет, так будет.

Смелая агрессивная женщина. Однако глуповатая. Впрочем, глупость можно считать разновидностью ума… Но я кажется знаю, где надо искать «компас». И хотя это дело срочное, все-таки стоит отложить его на потом, потому что…

— Сдается мне, Нина, что с магнитолентами у нас запросто выйдет промашка. Ты ведь раскололась, где они, во время дружественной беседы с этими паршивцами. Да или нет?

— Ну, вообще-то, скорее «да», чем «нет», — скромно призналась представительница международной организации.

Я уже мчался на выход.

7

Академический институт был заметен издалека — по собравшимся около него пожарным машинам. Из трех или четырех окон валил густой дым, похоже, он имел отношение к залу, где полно всяких ЭВМ, от древнеримских до самых модерновых. Впрочем, там активно трудились пожарники, они швыряли детали машин и целые стойки в оконные проемы, оснащая меткие броски радостным матом. А на земле другие удальцы добивали остатки сложной техники ломиками.

С первой попытки цепь из пожарных и милиционеров прорвать не удалось.

Во-второй раз я с дикими воплями «пропустите ведущего специалиста» просочился под руками и кулаками оцепления, и как ни странно, никто за мной не погнался. Лень им было, а для стрельбы тоже повода не нашлось. Однако, шмыгнувших за мной Кукина и Нину, отсекли в полувежливой форме, так что Коле только фингал поставили, а госпоже Леви-Чивитта отвесили поджопник.

А я почесал по лестнице, затем по дымному коридору. Где Крейн? Выскочил ли он? А если выскочил, то захватил ли с собой мои ленты? «Сивильник» был тревожен, подозрительные бабочки порхали над моей экранной «куколкой», свидетельствуя о разборках, которые имеют какое-то отношение ко мне. Пожарные в коридоре уже поработали, так что здесь хоть все было обуглено, испорчено, прокопчено и промочено, но уже не горело синим пламенем. Оставался какой-то десяток метров до зала, набитого эвээмками, когда изъеденное огнем перекрытие хрупнуло подо мной и я полетел, набирая ускорение, вниз. Сброс потенциальной энергии закончился на первом этаже. Не разбился я, конечно, но и смеяться тоже не захотелось.

Внизу была примерно та же планировка, аналогичный зал, только переоборудованный в кафе-шантан. Я шел вглубь недавно еще шикарного помещения и разглядывал потолок, который украшали дыры, испускающие вонючий пар. А потом сверху раздались выстрелы, тут я и вспомнил, что у меня под курткой, кстати, висит «Узи». Даже мураши пробрали от того, что я с такой штуковиной под одежкой увильнул от милицейских рук — это ж верный срок светил. А потом мне на макушку упало несколько капель крови. Я поднялся на стол, поставил стул и уцепился за стробоскоп. Затем вскарабкался с кряхтением по тросу, протиснулся в дыру, образованную балками перекрытия, и вынес глаза и уши на уровень пола следующего этажа.

Кто-то гулял по залу, но покамест всякая рухлядь заслоняла его от меня. Я выбрался целиком наружу, потом стал выползать из-за скрывающего меня ящика. И наконец «запеленговал» мужика, с очень хищным выражением скуластой физиономии. Опять кто-то из команды «среднеазиатов». Он, вспучивал ноздри, словно вынюхивая какое-то лакомство. И тут из ящика, за которым я укрывался, выпорхнул слабый едва слышный шепоток, похоже принадлежащий тому самому «лакомому» объекту.

— Хвостов, это я, Крейн. Я почти решил задачу пульсирующего хронального окна, но тут случился пожар. А потом «эти» явились.

— Слушай, кровь из тебя течет?

— Да цапнули меня в руку, а сейчас еще хотят добить. Их двое. Одного ты видишь, а другой — левее ошивается. Магнитоленты они уже прикарманили.

— Ты перетяни руку ниже дырки тряпкой или ремнем, а я пойду разберусь.

Я прополз еще немного и заметил второго «хищного» мужика, уже возле окон. Он, немного петляя, приближался слева к тому укрытию, где мы с Сашей Крейном залегали бесполезными ископаемыми.

Итак, конкурентов обнаружилось двое, а я один.

И пришло изящное решение. Сейчас между ними пустое пространство, я сигану на этот пятачок, покачусь и стану стрелять в обе стороны. А «среднеазиаты» шмалять из своих стволов будут аккуратно, чтобы не засадить друг дружке.

Я оперся на носок, потом на коленку, ну и прыгнул. И в общем-то получилось. Я катился — головой к одному противнику, ногами к другому, и строчил то туда, то сюда. В итоге, оба типчика послушно упали. Я трепетно на четвереньках подобрался к одному — верный трупак. Направился к другому, искренне надеясь на лучшее, что тот тоже сделал одолжение и сыграл в ящик.

Враг лежал за бугром, сложенном из деталей ЭВМ. А потом вылетел оттуда, как чертик на пружинках. Совершенно неожиданно. Раз и вышиб пистолет-пулемет из моей руки — я как раз опирался стволом о пол. Потом быстроногий и агрессивный оппонент хотел мне, наверное, башку продолбить шипастым кастетом, чтобы потом мозги размазать по паркету, но поскользнулся на каких-то соплях. Пока «среднеазиат» за равновесие боролся, я приподняться успел на одну ногу, а другой, крутанувшись, подсек его.

Мне удалось практически из положения сидя прыгнуть к своему осиротевшему оружию. Но ловкий недруг коварно зацапал мою лодыжку. Я был не только остановлен, но и повержен.

Затем агрессивный оппонент пнул меня разок в пузо — хорошо, что попал на пряжку ремня — и направился к моему «Узи». Теперь уже я вцепился врагу в пятку и затормозил его. Пятку я ему удачно повернул, так что он шлепнулся на спину. Наконец я гордо протопал по его животу и ухватил вначале двумя пальцами, а потом и всей горстью желанный пистолет-пулемет.

Противный противник снова воспрял и потянулся к «Узи», но тут получил от меня рукояткой по зубам и на время угомонился. В свою очередь, я стал водить дулом неподалеку от физиономии сникшего человека и вопрошать насчет того, кто его послал. Вид у меня был не слишком свирепый, но глаза у поверженного вдруг замерли, даже остекленели и я уловил остроту момента — сейчас что-то случится.

Я откатился назад и тут шарахнуло. Пару минут не мог в себя прийти из-за контузии, а перед глазами все картинка стояла: голова «среднеазиата» стартует в потолок. Да, еще один непонятный человек подорвал себя, наверное, благодаря какому-то вредному кодированию — лишь бы не сдаться в плен.

Я, шатаясь, поискал Крейна — тот уже наполовину вылез из своего ящика.

Я, конечно, сперва перетянул ему тряпкой сосуды, чтобы кровь не вытекала из пробитого предплечья, потом строго вопросил:

— Где все-таки ленты?

— Поищи у тех мужиков.

Я поискал и нашел магнитоленты в виде следов грязи на полу и стенах. Взорвавшийся неприятель напрочь уничтожил важные материалы вместе с собой.

Голова моя поникла, вот облом-то.

— Чего губу свесил? — окликнул меня Крейн. Я хотел было послать раненного товарища подальше, но он сказал отличные слова. — Да черт с лентами. У меня ведь кое-что осталось, — он указал на карман пиджака.

Там нашлись две трехдюймовые дискеты.

— Ты все скопировал, Саша? Неужели поместилось?

— Однако ты, братец, отстал в своем развитии. Скопировал все, где содержался хоть намек на будущие свершения. И вот что, Егор, учти. Хрональное окно откроется где-то в середине декабря на двадцатом градусе южной широты. С долготой еще предстоит поработать. — Крейн взял небольшую паузу, отчего стало ясно, что он вдобавок с болью сражается. — И, само собой, надо достать навигационный кристалл, который все уточнит… Сдается мне, что требуется он не только нам, поэтому вынюхивай его по-быстрому. Еще я хотел сказать, что собираюсь с тобой в далекие края.

— Зря хотел. Тебе что и после сегодняшнего мало впечатлений? Ты кто, в конце концов, видный ученый или авантюрист вроде меня?

В коридоре послышался топот. Это был верный сигнал к отрыву.

— Ну, выздоравливай, Саша. А мне пора смываться. Иначе довесят пару лишних трупов.

— Справа от большого окна имеется выход, малоприметный такой. Скорее всего, с той стороны никто не прется. Если там не обвалилась лестница, то попадешь во двор, где двинешь наискосок, чтобы попасть к забору…

Дружок дружком, но я чесанул достаточно стремительно и не заметил даже, цела ли лестница, — просто съехал по перилам. А потом припустил по темному задымленному институтскому двору. Пару раз мимо фланировали какие-то непонятные фигуры, но я прятался за кучами хлама, где и отдавал им честь. Вот уже до забора осталось метров двадцать. Пространство открытое, однако, около забора мусорный бак. Авось, проскочу. Я рванулся через пятачок, но тут сзади ударили лучи и раздались грубые голоса: «Стой, сука». Ой, как зачесалась спина. Если не пристрелят, то потопчут меня почище медведей. Я запетлял, как заяц. Вначале выписал крюк, направляясь к другому участку забора, а когда засвистели пули, то резко свернул влево, вскочил на бачок и прыгнул перекидным стилем через преграду.

Приземление оказалось жестким, умопомрачительным, кости загрохотали, челюсти залязгали. Тут меня и вяжи на здоровье. Так оно и вышло, чьи-то крепкие руки схватили меня, потащили и швырнули в автомобиль между сидений. Оперативник придавил меня одной ногой и машина тронулась, отчего вжался в бок острый носок второй ноги. Ну, все, задержан.

Я вывернул голову, пытаясь определить форму и размер мучающего меня ботинка. Что за хрен? В мой бок впилась небольшая туфелька. Я продолжил наблюдение, поведя взглядом вверх. У оперативника были стремные голые ножки, которые тянулись аж до… Рассматривание трусиков оперативника было прервано резким голосом. Голос был знакомым.

— Ты не слишком верти головой, compagno Хвостов. А то шейка может сломаться.

Вскоре я раскинулся на мяконьком сидении автомобиля марки «вольво», рядом со мной телесно присутствовала приятная дама по имени Нина. На передних сидениях разместились Коля Кукин и уже знакомый водила с сицилийско-мафиозной физиономией.

— Кого я вижу! — воскликнул я с неподдельной радостью. — Вы как будто следили за мной.

— Мы следили за шумом, а не за тобой, так что будь скромнее. — Нина показала мне палку с поролоном на конце — похоже, что звукоуловитель.

— А вот и не буду скромнее. Поцелуй меня в рот и я тебе кое-что покажу.

— Как же, стану я тебя целовать, если мы потеряли ленты.

— Как бы не так, — я вынул из кармана две трехдюймовые дискеты. По счастью, не раздолбал этих крепышей по ходу приключений. — Здесь копии ленточных записей, все самое существенное. Крейн как только оправится от прострела, начнет врубаться в суть. А он, между прочим, хотя внешне похож на дебила, но внутри очень одарен и содержателен.

Глазки Нины радостно сверкнули и она достала платочек.

— Ладно уж, поцелую через материю. Буду представлять, что я тебе делаю искусственное дыхание.

— Уже проехали, Нина. Если у тебя не получилось это спонтанно, по эмоциональному выплеску из сердца, то не надо. Но у меня есть еще одна информация, так что постарайся не упустить свой шанс.

— Ну, Егорушка, говори, vivace. — Госпожа Леви-Чивитта сместилась поближе ко мне. — Parla, parla, mio caro.

— Надо срочно двинуть к пруду, что возле дачи Сайко. Там, на дне, с хорошей вероятностью покоится навигационный прибор, то есть пространственно-временной компас, то есть ключ, который открывает иные более интересные миры. Простые необразованные колдуны называют его магическим кристаллом.

— Эту информацию надо проверить. Тут уж, извините, никаких спонтанных вознаграждений. — Нина предусмотрительно отодвинулась.

— Только делать это лучше в срочном порядке. Боюсь, что сон нашего разума рождает конкурентов.

Через семь часов именно мне пришлось нырять и проверять свою идею. Правда, товарищи прикрывали меня. Я проплыл вдоль памятного мне провода и тютелька в тютельку въехал в штуку, напоминающую небольшой металлический ананас и покоящуюся в кастрюле.

Прежде чем разбираться с этим предметом, я хотел было навестить старичка-соседа, но его и след простыл. Спасибо, что хоть возле его дома не было устроено засады. И вообще постройка производила впечатление давно заброшенной и нежилой.

А конкуренты не появились, несмотря на то, что Сайко наверняка выдал «среднеазиатам» местоположение навигационного прибора. Похоже, вся их группа была истреблена за вредность. А появление новой команды в наших краях без такого вот «компаса», должно быть, откладывалось. Аслан тоже не проклевывался, то ли сбился со следа, то ли лег на дно после неудач.

8