— Я уж думал — забурел командор. Вы бы ремнем для страховки попользовались, — разумно сказал Коля.

— Раньше надо было предлагать, — гавкнул я, презирая собственную тупость.

Конечно, Кукин не ощутил всего трагизма. Ведь не просто так ослабели мои мышцы, ну не прибредилось же мне, что какая-то сила старается отправить меня в режим пике. А может и прибредилось. В момент перебздения черт те знает как начинает куролесить умная начинка черепа — это я по войне знаю.

Впрочем, размышлять о подобных вещах было и бесполезно, и вредно, ведь, когда играешь в футбол, не думаешь, что соперник шарахнет тебе в нос из газового баллона.

Мы нашли на крыше «Хроноскафа» чердачное оконце — в отличие от оконных проемов на этажах там не было никакой сигнализации, да и вообще стекло разбито. Оставалось только влезть.

Вскоре стало ясно, что пожар прилично погулял и в главном корпусе. На чердаке хранилось много всяких обгоревших вещей, не такого, правда, барахла как в соседнем доме, но, в общем-то, ничего примечательного. Почерневшие металлические шкафчики и сейфы свидетельствовали о некогда протекавшей здесь секретной деятельности.

Впрочем ниже этажом мы увидели совсем не то, что ожидали. Большой зал, разделенный невысокими прозрачными переборками, новомодная обстановка, компьютеры-персоналки с модемами, факсы, ксероксы, стеллажи с папками — обычное помещение для фирм, занимающихся торговой или финансовой деятельностью. Заметно было, кстати, что ремонт и переоборудование случились не так уж давно и не повсюду. Лестницы и коридоры сохранили весьма унылый казенный вид, а кое-где остались отметины от сажи и копоти. Я включил один из компьютеров, два накопителя были запаролены и не получилось туда влезть, но открытые каталоги оказались полны всякой муры — биржевые и фондовые справки, цены на мировых рынках, сведения по поступлению товаров от поставщиков и отправкам получателям. Оптовая торговля, да и только; не похоже, чтобы закрытые каталоги могли хранить разведывательные данные или научные программы.

Ниже этажом были офисы, тоже модернового вида. Кукин довольно умело вскрыл парочку из них и у меня возникли большие сомнения насчет рода его занятий на гражданке.

Судя по папкам в шкафах и бумагам в столах, тут тоже настойчиво занимались коммерцией.

На втором этаже аналогичная ситуевина. Видимо здание подверглось серьезному переустройству.

На первом этаже располагались столовые, буфеты, подсобки и — ничего намекающего на иные реальности, машины времени, хрональные поля и тому подобное фуфло.

В конце коридора, в вестибюле, у входных дверей, кемарил вахтер.

— Наверное, не стоит тревожить его покой и бить по кумполу, — шепнул я компаньону. — Нынче «Хроноскаф» — это куча всякого малоинтересного говна. Недаром же он в справочнике присутствует, как и любая нормальная коммерческая контора.

— Ладно, тогда шуруем на крышу. Вам, Егор Саныч, уже не карабкаться, а съезжать по веревочке предстоит. Так что приободритесь.

На третьем этаже Кукин неожиданно задумался:

— Сбоку от вахтера какая-то дверка была, а перед ней несколько ступенек вниз. Может, она в подвал ведет?

Мне уже неохота было возвращаться, но Кукин настаивал:

— Если мы сейчас, Егор Саныч, обратно через забор полезем и нас заметут, так ведь зазря пропадем, чувство неудовлетворенности останется. С ним в тюряге трудно будет жить и работать.

После таких убедительных слов мы вернулись вниз. План действий был идеально прост. Я уронил в коридоре ведро с пожарного стенда, вахтер очнулся и отправился глянуть, с чего это шум. На входе в коридор его скрутил Кукин, а потом я на пару с бывшим десантником принайтовал охранного воина к стулу.

— Что в подвале, любезный? — вежливо спросил я пленного.

Вахтер зашнырял туда-сюда глазками, но, осознав, что спасения ждать неоткуда, быстро раскололся:

— Да туда во время пожара и даже после того сносили вещи со всего здания… Но там ничего интересного, только разная рухлядь.

— Суди, дружок, не выше сапога… А кто, кстати, велел туда все сносить?

— Генерал… извините, зам директора по административно-хозяйственной части Сайко.

Уж не тот ли гэбэшник Сайко, который прозвучал в рассказе доктора Крылова?

— Ну, пленный, а где же ключи от подвала?

Вахтер показал челюстью — руки-то были связаны за спиной — на стенд. Там имелся и искомый ключ, и кнопка, снимающая сигнализацию с подвальной двери.

В благодарность за это Кукин вложил вахтеру в рот жевательную резинку, а в связанные руки — какую-то железяку, названную смекалистым пареньком противотанковой гранатой. Кажется, вахтер поверил. Он замер, боясь сделать лишнее телодвижение, а мы со Николаем направились в подвальный поход.

Это был не подвал, а Подвал. Капитальнейшее сооружение, полностью воплотившее замысел архитектора-маньяка: создать кносский лабиринт.

Лабиринт отражал историю здания в частности и историю человечества вообще.

Тут была мебель минувших веков, венские стулья, бюро стиля «барокко», сервант стиля «ампир», дубовые столы стиля «советский вампир», красные знамена, противогазы, плакаты Осоавиахима и НКВД. Ворохи каких-то брошюрок, инструкций, циркуляров, относящихся к работе органов внутренних дел тридцатых-сороковых. Энциклопедии Брокгауза и Граната, французские и немецкие книжульки девятнадцатого века, разные там Бенжамены Констаны и Клейсты, здесь валялись даже дипломные и диссертационные работы петербургского университета за девятисотые года. Похоже, подвальная коллекция появилась за счет знаменитых чекистских реквизиций. Конечно же, ценное имущество утекло во всякие Гохраны и на красно-чиновные дачи, а никому не нужные следы изъятых жизней оказались здесь.

Впрочем, мы со Кукиным искали то, что имело бы отношение к работе специнститута КГБ СССР.

И странные вещи стали попадаться. Вислоухие идолы с островов Океании, шаманские маски из Монголии, черепашьи панцири для гаданий из Китая, статуэтки Будд из Непала и мандалы из Тибета, каменные фаллосы Шивы из Индии, древнеегипетские саркофаги, шумерские клинописные таблички, южноамериканские амулеты, африканские… высушенные головы — этого добра здесь тоже хватало.

Подвальный коридор раздвоился, потом растроился, наши попытки разделиться и вести поиски по нескольким направлениям разбивались о сложное устройство подземелья. Больше всего хотелось не потеряться в откровенно жутковатой тьме, где там и сям на тебя могли взглянуть то индийский ракшас — пожиратель сырых человеческих потрошков, то божество-кровохлеб с ацтекского барельефа.

Впрочем в подземелье не содержались какие-либо намеки на машину времени и прочие транспортные средства, доставляющие в иную реальность. А времени было в обрез. Уже два ночи. Вахтер мог доползти до кнопки вызова милиции или же не ответить на контрольный звонок из ментовки, что опять-таки послужило бы сигналом. Может, на выходе нас уже ждут. Ну и помнут же!

Неожиданно в мой мятущийся внутренний мир проник бодрый голос Кукина.

— Эй, Саныч, тут шкаф, весь набитый магнитными лентами.

— Музыка что ли?

— Музыка для железных вычислительных ящиков. Здоровенные такие бобины.

Это были магнитоленты от устаревших ЭВМ, «еэсок» и «эсэмок». Конечно, в такой куче я вряд ли бы разобрался, если бы не аккуратная запись на некоторых футлярах: «В архив. Бореев, 23 августа 91 года.»

Где-то в глубине подвала раздался хлопок, я от неожиданности присел и почти сразу почувствовал, что ногам стало мокро и неуютно. Луч фонарика высветил большую лужу, в которой я мочил подметки и которой полминуты назад не существовало.

— Ты сделал эту лужу, Кукин? — строго спросил я.

— Да, что я слон? Уже ведь мокро по щиколотку.

Я спешно засунул пару интересных бобин в полиэтиленовый пакет, потом запаял его с помощью зажигалки и спрятал в свой вещмешок. Когда мы собрались в обратный путь, холоднючая вода уже достала колени даже у длинного Николая.

— Откуда такая волна, наводнения вроде не намечалось?

— А если из подвала соседнего дома? Похоже, кто-то взрывчаткой сделал проход. Или вообще задействовал тоннель, соединяющий это подземелье с рекой Невой, — резонно заметил Коля. — Менты такую диверсию вряд ли сообразят. Может, это наши джигиты или так называемые среднеазиаты подсуетились?

Тут в качестве ответа на вопрос ударила очередь поверх голов. Мы сразу присели и вода постаралась попасть нам в рот.

— По-моему, мы попали в оборот, — заметил, выплевывая довольно неаппетитную жидкость, Коля. Я ее тоже активно выплевывал, поэтому не смог отозваться. А еще я запсиховал, потому что в голове царила полная тупость насчет возможных вариантов спасения.

— Не надо сразу захлебываться, Егор Саныч, давайте подаваться в противоположную сторону от выхода, — предложил Кукин.

— Но почему именно туда?

Он, не удостоив ответом, нырнул и поплыл. Тоже пришлось сделать и мне, потому что кто-то снова нажал спусковой крючок. Пули ударили по воде совсем рядом с моей головой. Не думал я, что придется заниматься подводным плаванием в подвале здания на Петроградской стороне. Фонарик еще работал и высвечивал там и сям страшные зыбкие рожи южноамериканских и африканских идолов — впечатление такое было, что подвальное плавание ведет меня ровно в преисподнюю.

Я вынырнул и к своему большому огорчению заметил, что один из неприятелей совсем рядом, более того свет его фонаря слепит меня. Я знал, что за светом последуют пули. Надо было срочно нырять, но тут слепящий луч растаял в воде, вместе с тем послышался звук крепкого удара и всплеск. Вскоре луч снова направился на меня, но одновременно раздался знакомый голос.

— А, Егор Саныч… пока вы тут стометровку сдавали, я спрятался за саркофагом. Теперь у нас есть пистолет-пулемет. Кажется, «беретта».

И снова загавкали стволы. В свете своего и Кукинского фонаря я различал три человеческих силуэта метрах в тридцати от нас, ближе к началу коридора. Уровень пола там был повыше, поэтому вода не слишком скрывала их. Они были неплохими мишенями, однако садили из пистолет-пулеметов. Кукин пришил одного из них, после чего нам снова пришлось отступить. Вскоре дно ушло из под ног; хорошо, что при этом коридор сделал изгиб и мы вышли из зоны обстрела. Навстречу проплыла мумия не то египтянина, не то индейца с шикарными черными волосами, которые набились мне в разинутый рот. Пока я отбивался от трупака, возле поворота, который мы недавно миновали, появился неприятель. Он мощно, как ватерполист, бурлил ногами, создавая подъемную силу, в руке его маячила граната. Ну, это кранты.

Вот рука грозно замахнулась, однако кто-то произвел профилактический выстрел. Это не Коля сработал, он больше занимался плаванием. Рука врага вместо мощного броска практически выпустила гранату, которая, конечно же, вскоре грохнула. Я в последний момент успел зацепиться за какой-то железный шкаф. Это было правильно, потому что следом меня словно ударило стеной. Стена превратилась в горячую гущу и наконец снова в «аш-два-о». Тогда я вынырнул. На поверхности не было видно ни неприятеля, ни Кукина.

— Коля! Кончай придуриваться, вылезай.

Вместо Кукина появилась странная фигура в гидрокостюме, с миниатюрным аквалангом. В руке у нее был странный длинный пистолет, похоже не боящийся сырости.

— Это еще что за черт? — не удержался я от реплики.

Фигура сдвинула маску на лоб.

— Это не черт, а дама, — произнесено было явно женским голосом.

Похоже, эта чертова дама и пришила неприятеля с гранатой. Впрочем, дамин голос казался мне знакомым. Жалко, что фонарик мой почти сел.

— Мы с вами где-то встречались? — решил уточнить я.

— Ну, иди поближе, Хвостов.

Я понял, что это Нина Леви-Чивитта задолго до того, как добрался до нее. И тут снова началась стрельба. Насколько можно было разобрать — кто-то подплывал на спасательном круге с автоматом и гранатометом.

— Сейчас будем нырять, — крикнула мне Нина в промежутке между очередями. Она протянула мне маску и небольшой ранец с баллоном. — Натягивай.

Я кое-как нахлобучил маску, зажал мундштук, после чего госпожа Леви-Чивитта потянула меня за собой, под воду. Мы проплыли мимо каких-то каменных азиатских драконов, мимо надгробной плиты с грустной надписью на латыни, мимо малоизящной статуи богини Кали с ожерельем из черепов, мимо квадратного индейского божества с клыками хищника и отрезанными головами в лапищах. Мне на мгновение показалось, что божество не каменное и глазки-бусинки у него светятся нехорошим огнем, а клыкастый рот ухмыляется.

Потом мне стало не до мистических заморочек, потому что мы принялись протискиваться в какую-то дырку в полу, похоже, отверстие люка, и едва не застряли там вдвоем. Наконец, Нина покрутила пальцем около виска, я пропустил женщину вперед, а сам направился следом, ориентируясь на ее круглую попку.

Мы вначале опускались в тесном колодце, который, загнувшись, превратился в тоннель. Дама неплохо знала дорогу, поэтому даже протаскивала меня сквозь узости. Преодолев обломки взорванной решетки, мы оказались в большом водном объеме. Внизу шевелился ковер из водорослей, справа уходила ввысь буро-зеленая стена, над головой было зыбкое смутное «небо». Мы явно бултыхались в реке. Темное пятно наверху, как я вскоре догадался, было не облаком, а днищем небольшого суденышка.

Когда мы вынырнули на поверхность, крепкие руки немедленно втащили нас на борт. А еще через полминуты мы уже пользовались благами цивилизации в каюте катера. Довольно неплохой каютке с полированными дубовыми и сияющими никелированными поверхностями, с баром, с японским телевизором, с радиотелефоном.

Нина скинула маску и сдернула непромокаемую материю с головы. Черные кудряшки рассыпались по ее плечам. Ее рука взялась за молнию и стала продвигаться вниз, высвобождая и раскупоривая из объятий гидрокостюма женское тело. Застежка дошла до «буферов», еще немного и в мои глаза влетело бы весьма аппетитное изображение двух розовых «кнопочек», но тут дама обратила ко мне свой резкий каркающий голос.

— Basta, bambino, ты кажется большой любитель халявы. Ну-ка, повернись и смотри на дверь. Она как раз подружка для тебя.

В таких условиях пришлось повиноваться. Утратив источник положительных эмоций, я задумался о том, насколько продрог в осенней водичке.

— Мне не во что переодеться, Нина. — Голос был уже жалобным, но еще мужественным.

— А мне какое дело. Я не могу решать все твои проблемы. Ну, разве что подарю жетон на метро.

— Мне нельзя появляться дома, там вся квартира трупами закидана, а деньги из моего кармана вымыло в подвале. Там все просто кипело, понимаешь. У Коли Кукина был толстый кошелек, но они оба куда-то запропастились.

— Ну тогда продавайся мне в рабство, славянин. Будешь собирать выделения, оставленные на газонах моими собаками, — скверным вызывающим голосом произнесла дама.

— Нет, никогда, никогда, — я постарался быть обиженным и твердым. Ишь выдумала, сука забугорная.

Я обернулся. Нина была уже не в гидрокостюме, и не в том полярном прикиде, которым она щеголяла на памятной северокавказской станции. Госпожа Леви-Чивитта обрядилась в довольно свободную юбчонку-клеш, из-под которой выглядывали стремные ножки равномерно подкрашенные средиземноморским солнцем. Да и джемперок явно демонстрировал, что между ним и бабьим естеством ничего нет.

— В рабство? — я еще раз подумал, оглядывая женские обводы и округлости. — За дешево никуда не продаюсь… Ладно, я рвану от вас даже без всякого жетона, шпионы прокля…

— Silenzio, тише, — она поднесла пальчик к губам. — Мой сопровождающий чикаться не будет, раз и вернет тебя обратно рыбам.

Так, меня припугнули. Теперь будут выуживать информацию, а затем все равно отправят кормить рыб. В руках у Нины нет оружия, однако не исключено, что «сопровождающий» — тот крепыш, что втащил нас на борт — потихоньку держит меня на мушке. Вон как раз скрипит пудовыми башмаками по палубе.

— Хвостов, что ты лелеешь в своем рюкзаке? — въедливо произнесла допрашивающая сторона.

— По-моему, вы и так достаточно в курсе всех дел.

— Хвостов, мы все равно узнаем, что там, — дама подошла к зеркалу и стала прихорашиваться. Почему-то она уверена, что я не дам ей сзади по кокошнику.

— Зачем тогда спрашивать, Нина? Узнаете, когда найдете советскую ЭВМку-пенсионерку серии «ЕС».

— Да, это действительно сложно… Так почему ты присвоил эти, надо полагать, магнитные ленты?

Стопроцентно запираясь, я пожалуй ничего не достигну. Вот подозрительно заскрипела палуба где-то совсем рядом. Я выудил из пакета бобины и показал на надписи.

— Сайко, Сайко. Cognome. — Нина словно попробовала на вкус фамилию гэбэшника. — Вроде бы знакомое слово.

Женщина достала из ящика стола компьютер размером с небольшую шахматную доску и стала быстро перебирать клавиши, при этом бибикал радиотелефон, стоящий около иллюминатора. Видимо, ответ вскоре поступил на экран, потому что Нина произнесла: «Va bene» и захлопнула свой «ноутбук».

— Позвольте осведомиться — мы же все-таки старые знакомые — что сообщает разведцентр насчет Сайко? — попробовал выпытать я.

— А вам что известно, мужчина?

— Это высокопоставленный гэбэшник, который в девяносто первом году занимался контактами третьего рода, так сказать, с иными реальностями.

Надеюсь, я ничего не выдал врагу. Контактами с иной реальностью занимается любой алкаш.

— Caro Егор, этот Сайко — не просто гэбэшник, а генерал-майор, — ответила с некоторой откровенностью Нина. Известно, что в начале восьмидесятых он курировал работы по использованию так называемого Ф-поля, Поля Судьбы.

— Что-то не слыхал такую сказку. Ну-ка, наплети еще.

— Если это и сказка, то ставшая былью. Ученые из системы ГБ пытались использовать силы судьбы, причем небезуспешно, но потом у них что-то не заладилась и в результате неудачного эксперимента был вдрызг раздолбан специальный исследовательский центр под Москвой. Достоверно известно, что тогда там присутствовал и получил серьезную травму будущий генеральный секретарь сеньор Горбачев.

Ну, ахинея. Вокруг меня замкнулось кольцо бреда. И я не могу ни принять такой треп на веру, ни отвергнуть его напрочь. В подобных ситуациях люди быстро свихиваются.

— Елки-палки, Нина. Если в этом присутствует хоть одна элементарная частица правды, то Сайко должен знать чертовски много. Удивительно, что его еще не пришили, также как и майора Крылова… Тьфу, зараза, может вы и убили доктора.

— Stupido, если мы бы встряли в это дело на день пораньше, то доктор Крылов был бы жив-здоров и я бы его расцеловала. — Дама отпустила в пространство воздушный поцелуй, который выглядел несколько жутковато.

— Кто же его убил, Нина? Джигиты, Абубакар? Кто навалился на нас в подвале?