Блондинка сообщает об убийстве

В вестибюле отеля, где жил Шейн, никого не было, за исключением дежурного портье и одной молодой женщины, сидевшей в кресле лицом к входной двери. Она нервно курила сигарету.

Подходя к бюро дежурного портье, Шейн по пути бросил беглый взгляд на эту женщину. Молоденькая, хорошенькая девушка. На ней были темная юбка, белая блузка и поверх блузки светло-серый жакет. На коленях лежала красная кожаная сумочка. Она внимательно следила за Шейном, когда тот подходил к столу дежурного. Дежурному, Питу, не терпелось поскорее поговорить с Шейном, он немного наклонился вперед, состроил гримасу и в волнении вращал глазами вправо и влево.

— Я не знал, стоит ли звонить вам к мисс Гамильтон или нет, мистер Шейн. — Он старался говорить таинственным шепотом, как будто боялся, что кто-нибудь их подслушает. — Но вы когда-то дали мне этот телефон и сказали, что, если будет что-нибудь очень важное, можно туда позвонить. Я решил, что на сей раз дело очень важное. Она так сказала. Понимаете? Бедняжка насмерть перепугана. Все время оглядывалась, как будто за ней гнался сам черт. А вы мне разрешили в особых случаях пускать в вашу комнату клиентов, чтобы они там вас подождали.

— Я просил тебя посылать наверх только хорошеньких, — с улыбкой напомнил ему Шейн. — Она хорошенькая?

— Да. Очень хорошенькая. Конечно, не такая, как та, которая сидит вон на том стуле, — он ткнул большим пальцем в сторону девушки с красной сумочкой. — Но она пришла немного позже, поэтому я не мог и ее послать наверх, верно ведь?

Шейн облокотился на бюро и посмотрел на девушку, сидевшую в другом конце вестибюля. Она все время внимательно за ними наблюдала и, поняв, что они заговорили о ней, быстро встала и направилась к ним.

Это была довольно пухленькая для своего возраста — ей было лет двадцать, не больше — девушка, и на ходу она весьма игриво колыхала бедрами. Светло-голубые глаза казались стеклянными, а ресницы и брови до того тонки и светлы, словно их не было вовсе. Полные, пухлые, обильно смазанные губной помадой губки расплылись в заискивающей улыбке:

— Вы мистер Шейн?

Шейн молча кивнул, изучая ее прищуренными глазами. Она взглянула на Пита и резко проговорила:

— Почему вы мне не сказали, что это Шейн? Вы обещали мне, что, как только он придет...

— А я только что пришел, — спокойно сказал Шейн. — Боюсь, что у меня нет времени для...

— Нет, для меня у вас есть время. — Она вцепилась в его руку и потащила в дальний угол, подальше от дежурного, чтобы он не мог их подслушать. — Это ужасно важно, — быстро говорила она слишком низким, хриплым для такой молодой женщины голосом. — Я вас ждала-ждала и чуть с ума не сошла от мысли, что же я буду делать, если вы не придете вовремя. Но теперь все в порядке. Я уверена, что вы его застанете там, если сейчас же поедете туда. Он был там пятнадцать минут тому назад. Он в "Сильвер Глэйд", это недалеко отсюда, в конце улицы.

Говоря это, она открыла свою сумочку и старательно искала там что-то. Затем вынула оттуда фотографию молодого человека и настойчиво сунула ее Шейну.

— Это он. Пожалуйста, поторопитесь. Подождите его у входа, когда он выйдет, а потом идите за ним.

Шейн покачал своей рыжей головой.

— Извините, но я уже занят. Если речь идет о бракоразводном процессе...

— Какая разница, для какой именно цели и какую работу вы будете выполнять? Я вам заплачу. Сколько? Назовите вашу цифру. Эта работа займет у вас не более получаса. — Она снова покопалась в сумочке, достала оттуда пачку ассигнаций и начала отсчитывать двадцатки.

Отсчитав пять штук, она приостановилась, затем взглянула на Шейна и добавила еще две, так как он упрямо продолжал качать головой.

Он протянул руку, чтобы вернуть ей фотографию, но она оттолкнула ее, продолжая горячо настаивать:

— Вы не можете отказать мне, а то он уйдет раньше, чем я найду кого-нибудь другого.

Теперь голос ее сделался робким, умоляющим, она подошла к нему совсем близко, заискивающе взглянула в его глаза и соблазнительно вытянула свои ярко накрашенные губки.

— О, пожалуйста. — Она попыталась всунуть ему в руку семь отсчитанных ассигнаций. — Я буду ждать ваш ответ. У себя дома... Одна... — Последние четыре слова она проворковала своим гортанным голосом, вкладывая в них совершенно определенный смысл.

— Нет, — сказал он коротко и подумал: хотел бы я, чтобы ты была более взрослой и понимала, что твои духи обладают слишком крепким ароматом, чтобы соблазнительно подействовать на чувственность мужчины.

Он сунул фотографию обратно ей в руку и нетерпеливо повернулся, но она вцепилась в него, хотела оттащить обратно, опустила фотографию в его карман и все время настойчиво пыталась силой всучить ему деньги.

Но он, слегка оттолкнув ее, решительной походкой направился к дежурному портье. И она, наконец, сдалась. Она стояла посреди вестибюля, уперев обе руки в крутые бока, ее светло-голубые глаза метали молнии.

Шейн даже не посмотрел на нее, а Пит улыбался во весь рот.

— Кажется, они готовы сегодня подраться из-за вас, мистер Шейн. Лично я, если бы на меня напирала такая красотка, как эта...

— А та, наверху, такая же? — нетерпеливо перебил его Шейн.

— Ни капельки не похожа. То есть она, конечно, хорошенькая, но о ней трудно что-либо сказать, уж очень она перепугана. — Он слегка понизил голос. — А эта вторая пришла сюда несколько минут тому назад и хотела прямо пройти в вашу комнату, чтобы подождать. Но я не сказал, в каком номере вы живете, как она ни старалась прострелить меня своими глазами. Я ей не сказал также, что у вас уже есть другая клиентка.

— Отлично, — похвалил его Шейн. — Так ты и не говори ей номер моей комнаты.

Он повернулся, чтобы пойти к лифту, и ускорил шаги, когда заметил, что она снова хочет обратиться к нему. В вестибюле раздавался громкий стук ее каблучков. Шейн быстро вошел в лифт и сказал широко улыбающемуся лифтеру:

— Давай, скорей закрывай.

Лифтер захлопнул дверцу прежде, чем она успела добежать до лифта.

Шейн рукавом белого полотняного пиджака вытер пот со лба и уже сам улыбнулся лифтеру:

— Давай наверх, Джек. И каким бы способом тебя ни уговаривала эта дамочка, ни в коем случае не привози ее наверх. Понял?

— Понял, мистер Шейн. Мне просто смешно, как она на вас напирает.

Шейн что-то пробормотал и пошел по коридору в свою комнату.

6.

22 ч 06 мин

Первым впечатлением Шейна от девушки, которая при его приходе отпрянула от двери в дальний угол гостиной, было, что это совсем молоденькая, хорошенькая пепельная блондинка, перепуганная насмерть его приходом.

Лицо мертвенно-бледное, круглые, как два шарика, глаза, дрожащие губы. Она прижалась к стене, пристально глядя на Шейна. Когда он спокойным движением закрыл за собой дверь, она выпрямилась и, все еще дрожа от страха, спросила:

— Вы мистер Шейн?

— Да, я Шейн, конечно, я Шейн, — с раздражением ответил он. — Вы ведь пришли сюда и спросили меня. Так ведь? Это моя комната. Кто же, по-вашему, может сюда войти?

— Я не знаю. Я так боялась все время, пока ожидала вас. Я думала, что он каким-нибудь образом найдет меня здесь.

— Он?

Она все еще стояла, дрожа как в лихорадке, тесно прижавшись к стене, как будто боялась, что без поддержки ей не устоять на ногах. Он медленно пошел по направлению к ней, стараясь не делать резких движений, так как они могли бы испугать ее до истерики.

— Да. Человек, который убил моего брата, — проговорила она. — Во всяком случае, я так думаю, что это он убил его. Это должен быть именно он. Если... если мой брат действительно убит. Я видела его, уверяю вас. Вы верите мне, мистер Шейн? Вы не считаете, что я сошла с ума?

Шейн подошел к ней совсем близко, так близко, что смог, протянув руку, осторожно взять ее за кисть. Он нежно отвел ее от стены и, крепко держа за руку, подвел к креслу и усадил. Стараясь придать своему голосу максимально спокойное и доброе выражение, он сказал:

— Конечно, я вас слушаю. Но успокойтесь. Прежде всего, вам необходимо выпить. Закройте глаза и успокойтесь. Не бойтесь, что кто-то может сюда войти.

Он отпустил ее руку и пошел к стеклянному винному ларцу.

— Что вы будете пить: коньяк или херес?

— Пожалуйста, немного хереса. — Ее голос утратил истерическую резкость. Она говорила теперь низким дрожащим голосом: — Вы должны мне поверить.

Шейн ничего не ответил. Он взял бутылку хереса и коньяк, пошел в маленькую кухню и через несколько минут вернулся оттуда, неся на подносе два винных стаканчика и бокал с водой. Он подвинул маленький столик поближе к креслу девушки, поставил на него поднос и налил ей стакан хереса.

— Сначала выпейте это, весь стакан, прежде чем начнете что-нибудь рассказывать.

Он наполнил свой стакан коньяком, с наслаждением выпил глоток, с грустью вспоминая о нетронутом стакане, который он оставил в комнате Люси ради того, чтобы прийти сюда и выслушивать безумный бред относительно брата истеричной девушки, который якобы был убит, а на самом деле, может быть, совсем и не убит. Он придвинул другой стул, сел на него, оказавшись лицом к лицу с девушкой, и терпеливо ожидал, пока она допила свой стакан.

— А теперь расскажите мне о вашем брате. Вы говорите, он был убит?

— Да. Уверяю вас, я видела сама. Он лежал там мертвый. Я это видела. Но когда я вернулась, его там уже не было. Он исчез. Просто исчез. — Она вдруг с новой силой задрожала и всплеснула обеими руками.

— Но он не мог уйти. Ведь мертвые не могут бегать, правда?

— Во всяком случае, ни один из тех, которых мне приходилось видеть, бегать не мог, — согласился с ней Шейн. — Вы лучше расскажите мне все с самого начала.

— Да, конечно. Все началось сегодня вечером. Нет, пожалуй, вы захотите знать, что было до сегодняшнего вечера. Мой брат вообще страдал глупой слабостью в отношении девушек. Вы понимаете, что я хочу сказать? А я всегда следила за ним. С тех пор, как умер папа, четыре года тому назад. Правда, он на два года старше меня, но фактически... Ну, знаете, мне всегда приходилось за ним следить.

Она замолчала, нервно покусывая нижнюю губу. Ее светло-карие глаза смотрели мимо Шейна, куда-то вдаль, на давно ушедшие события.

— Давайте лучше вернемся к сегодняшнему вечеру, — предложил Шейн.

— Да, конечно. — Она кивнула головой и застенчиво улыбнулась. — Ну, хорошо. Мы остановились в отеле "Рони Плаза", а приехали мы уже две недели тому назад. И я опять начала замечать кое-какие признаки. Я знала, что у него появилась какая-то девушка и что в самое ближайшее время мне придется взять дело в свои руки... Сегодня вечером, около девяти, он позвонил мне по телефону. Он был страшно испуган и взволнован. Он попросил меня немедленно прийти к нему в отель "Эдельвейс", в комнату № 316. Я попросила его повторить адрес, записала все на бумажке, чтобы не было ошибки, немедленно вышла, взяла такси и поехала в "Эдельвейс". — Она опять замолчала.

Шейн нагнулся, чтобы налить ей еще вина, но она не заметила его движения.

— В отеле я сразу поднялась на третий этаж, — продолжала она, — в комнату № 316. Через фрамугу я видела, что в комнате был свет, но, когда я постучала, никто мне не ответил. Я стучала три раза, окликнула его по имени и затем попробовала дверную ручку. Дверь не была заперта. Я ее открыла. Первое, что я увидела, это был мой брат, который лежал на кровати в дальнем конце комнаты. Он был в одной сорочке, а его пиджак был скатан в валик и подложен под голову, и на нем была кровь. А на шее — огромная зияющая рана. Я... я знаю, что он был мертв, мистер Шейн. Глаза были открыты и как стеклянные.

Она вдруг закрыла лицо руками и начала всхлипывать. Шейн дал ей выплакаться, закурил сигарету, выпил половину своего коньяка и глотнул воды. Наконец, ее плечи перестали вздрагивать.

Он сказал спокойно:

— Чем скорее вы мне все расскажете, тем скорее я смогу начать действовать.

— Я знаю. Конечно. — Она подняла заплаканное личико и с шумом глотнула. — Я даже не входила в комнату. Мне это и не требовалось: я видела, что он был мертв. Сначала я хотела воспользоваться телефоном, стоявшим в этой комнате, но потом подумала, что я могу стереть отпечатки пальцев на трубке, а они могут оказаться уликой. И тут я вспомнила, что, когда я выходила из лифта, я заметила, что одна из дверей номеров открыта и из нее виден свет. Я побежала к этой комнате, чтобы попросить разрешения позвонить вниз, но оказалось, что в комнате никого нет. Тогда я схватила телефонную трубку, позвонила вниз на коммутатор и вернулась. Я уходила не больше чем на две минуты. Я отлично знаю, это заняло не больше двух минут. Но дверь в 316-ю оказалась уже закрытой, хотя я отлично помню, что оставила ее открытой. Свет все еще горел. Тогда я нажала на ручку, и дверь открылась, как и в прошлый раз. Но его в комнате уже не было. Просто не было, и все. И никаких следов беспорядка. Ни его пиджака. Ни крови. Ничего.

— Вы уверены, что это была та же самая комната?

— Конечно уверена. Когда я подошла к ней, а дверь оказалась закрытой, я еще раз взглянула на номер, это был 316-й. Я вбежала в комнату, посмотрела в ванной, в единственном шкафу, который там стоял, даже посмотрела под кроватью. Я чувствовала себя так, как будто я нахожусь в стране зеркал, как Алиса, понимаете? Я выбежала в коридор, и тут он наскочил на меня. — Она снова замолчала, тяжело дыша широко открытым ртом, — ее охватила новая спазма ужаса. — Это был какой-то неизвестный человек. Я уверена, что я его никогда раньше не видела. Свет в коридоре был довольно тусклый, но мне все-таки удалось рассмотреть его лицо. Ужасное лицо, со шрамом. Я повернулась и побежала в противоположную сторону, к красному сигналу, указывающему пожарный выход. Он побежал за мной, что-то кричал, но я ничего не расслышала. Я бежала, не оглядываясь. Я знала, что это он убил моего брата и теперь хочет убить меня. Я выбежала на пожарную лестницу, спустилась вниз, там была открыта дверь, выходившая в темную аллею. Я изо всех сил неслась к освещенной улице, а он бежал вслед за мной и что-то кричал. Когда я выбралась из темноты, мимо меня как раз проезжало такси, я почти силой заставила шофера остановиться, вскочила в машину и попросила его ехать как можно быстрее. А потом... потом я не знала, что делать, а шофер оказался такой милый, я ему рассказала... совсем  немного... не все, и он сказал, что если кто мне и может помочь здесь в Майами, так это вы, и привез меня сюда.

— Очень мило с его стороны давать мне такую рекомендацию, — проворчал Шейн. — Но почему бы вам не обратиться в полицию? О таких случаях, когда находят мертвого человека, следует прежде всего сообщать именно им.

— Я боялась пойти к ним. — Она снова задрожала и протянула руку к стакану с вином. — Все о них говорят, что они продажные и ни на что не способны. Они бы только начали смеяться надо мной и сказали бы, что я сумасшедшая. Кроме того, я знала, что им, вероятно, уже сообщили из отеля что-то по моему звонку, они туда приехали, не нашли никакого трупа и, конечно, не будут слушать меня.

Шейн пожал плечами, встал и сказал:

— Ну-ка, выпейте еще глоточек хереса, пока я проверю. — Он подошел к телефону и набрал номер.

— Пожалуйста, сержанта Дженкинса. Эй, Сарж. Майкл Шейн. Тебе не сообщали о каких-нибудь неприятностях из отеля "Эдельвейс"? Ну, о каких-нибудь вообще. Например, об убийстве или других подобных пустяках? — Он выслушал ответ, потом медленно проговорил: — Понимаю. Нет, по-моему, нет. Во всяком случае, пока нет. Если что-нибудь узнаю, непременно сейчас же сообщу тебе.

Он повесил трубку и, почесывая ухо, смотрел на затылок блондинки. Она повернулась и посмотрела на него глазами, полными надежды, но надежда тут же исчезла, как только она увидела лицо Шейна. Он нашел в телефонной книге номер телефона отеля "Эдельвейс", позвонил туда и попросил соединить его с мистером Паттоном.

— Олли? Майкл Шейн. Что, в ваших краях не было никаких событий сегодня около 21.30?

Некоторое время он слушал, а девушка внимательно следила за выражением его лица.

— Спасибо, Олли. Учти, я всегда готов в любой момент помочь чем могу... — Он повесил трубку и с хмурым видом вернулся на свое кресло.

— Отельный сыщик из "Эдельвейса" рассказывает примерно то же, что и вы. Это относится только к первой части вашего рассказа. Им ничего не известно о том, что кто-то гнался за вами. После того, как вы сообщили им из 360-го относительно убитого человека, они сначала пошли в 360-й, так как дежурная телефонистка думала, что она просто ослышалась, когда вы говорили про 316-й. Потом они тщательно проверили обе комнаты, но ничего не нашли; ни трупа, ни каких-либо следов убийства. Естественно, поэтому они ничего не сообщали полиции. Они подумали, что это просто глупая шутка или выходка рехнувшейся женщины. — Говоря это, он внимательно изучал лицо девушки.

Она заметила это и воскликнула в отчаянии:

— Вы тоже так думаете? Да? Что я сумасшедшая? Что я все это выдумала?

Он пожал плечами.

— Нет. Ваши слова о том, что вас преследовал какой-то мужчина, звучат весьма правдоподобно. А что, водитель такси тоже видел его?

— Да, видел. И другая леди, которая уже сидела в машине, когда я туда впрыгнула. Вы можете спросить их обоих.

— Вы помните номер такси или фамилию шофера?

— Нет.

— Или имя другой пассажирки?

— Нет. О, вы такой же нехороший, как и полиция, — взорвалась вдруг она и вскочила на ноги, слегка покачнувшись при этом. — Как я могу вам все доказать? Я отлично знаю, что мой брат был убит. Я видела его. Это была не галлюцинация.

— Садитесь, пожалуйста, — успокоил ее Шейн. — Я охотно верю вам, что вы видели нечто, что вам показалось убитым братом. Я ведь не отрицаю полностью, что вы ничего не видели. Давайте-ка разберемся во всем. Скажите, может быть, ваш брат был большой шутник?

— Нет. — Она снова села в кресло.

— Потому что это довольно старый трюк: разыгрывать убийство при помощи бутылки томатного соуса.

— После того, как его горло было перерезано? — сердито крикнула она. — Мистер Шейн, я видела зияющую рану. И я видела его глаза. Вытаращенные, мертвые...

Шейн встал и начал ходить по комнате.

— А в первый раз вы совсем не входили? Даже для беглого осмотра?

— Нет. У меня была единственная мысль: поскорее добраться до телефона.

— Значит, во время вашего первого визита убийца, вероятно, еще находился в комнате? Где-нибудь в ванной или в шкафу?

— Вероятно, так. Я его не искала.

— А сколько времени вы потратили на то, чтобы найти другой телефон?

— Я думаю, что не больше двух минут. Ну, может быть, три или четыре. Я все делала очень быстро, стараясь не терять драгоценное время.