Помоги проекту - поделись книгой:
– А чего ты ждал? – Две маленькие слезинки скатились по щекам Аманды. Судя по взгляду, она его винила во всем. – Ты сам виноват. Ты черствый и жестокий.
Куинн рассмеялся, хотя смешно ему не было.
– Убирайтесь из моего дома, – сказал он. Голос его был жестким, а тон непреклонным, в груди клокотал гнев. Годы самоконтроля не прошли зря, он умел владеть собой. – Оба. – Что-то в его голосе заставило их поверить, что он едва сдерживает гнев, потому что оба схватили одежду и бросились бежать.
Куинн не думал, что в ту ночь он мог пристрелить их, но вот забить Шона до полусмерти, просто из принципа, мог запросто. Впрочем, едва ли, ведь в глубине души он понимал, что обвинения Аманды не лишены основания.
Он отодвинул стул и собрал то, что осталось от подушки. Милли не удосужилась даже понурить стыдливо голову, глядя на следы погрома. Вместо этого она прошлась по перьям, налепив на лапы добрую треть. Если бы не сырая погода, он запер бы ее в вольере на улице на время уборки.
– Вон, – сказал Куинн, указав на дверь в гостиную. Милли медленно вышла из комнаты, оглянувшись на пороге. Как это по-женски: натворить дел, а потом заставить его чувствовать себя виноватым.
Куинн бросил остатки подушки и рваную наволочку в мусорное ведро. Перья кружили в воздухе, прилипая к рубашке. С тех пор как он застал Аманду с Шоном, прошло уже больше года. Он слышал, что они обзавелись ребенком, недвижимостью по ипотеке и внедорожником. Они живут американской мечтой, а он до сих пор живет la vida loca.[3] Живет с Милли. И его, Куинна, это полностью устраивало. Было время, когда ему казалось, что и он хочет пожить красивой жизнью. Было время, когда ему казалось, что и ему хочется иметь жену, детей, мини-вэн, но карты легли иначе. Во всяком случае, для него.
Многие полицейские, которых он знал лично, были женаты по второму, а то и третьему разу, и он считал, что лучше жить одному, чем пополнять печальную статистику. У него была его работа и собака, а еще мать, брат с сестрой и семь племяшек. Такой семьи кому угодно хватит. А когда ему нужно было женское общество, он знал, где его найти. Многие прельщались на его полицейский жетон. Ему нужен был секс, а они хотели секса с полицейским. Чаще всего этого ему хватало.
Куинн встал и взял из шкафа, что стоял у стены, веник и совок, а заодно нажал кнопку воспроизведения на автоответчике. Пока он гонял оставшиеся перья веником по кухне, представитель гарантийного отдела компании «Сирз» напоминал ему, что скоро закончится гарантия на купленный им холодильник. Второй звонок был от мамы.
– Эрин сегодня делали УЗИ, – сказала она. Она и вздохнула, прежде чем продолжить: – У нее снова будет девочка.
Куинн хмыкнул. Эрин была женой его брата Донни. Она уже родила троих девочек. Значит, сейчас счет будет пять к одному. Один против пятерых женщин. Не повезло парню. Донни обречен.
Последовал еще один вздох.
– Конечно, мы все счастливы. Но кто же продолжит род Макинтайров, если у Донни будут одни девочки?
Куинн был старшим из детей. За ним шли сестра, Мэри, и брат Донни. На двоих у них было семь девочек. Куинн не видел необходимости преумножать семейство.
– На воскресной мессе я встретила Беатрис Гарнер, – говорила тем временем мама, а Куинн стряхивал перья на совок. Он уже знал, что дальше скажет его мать. – Ее дочь, Вики, работает в «Диллард». Она в отделе детской одежды. Она не замужем и посещает церковь Святой Марии на Стейт-стрит.
– И думать забудь, – сказал Куинн, снимая перья с джинсов.
Мать возблагодарила Господа, когда Куинн перевелся из отдела наркотиков в убойный отдел. Она считала, что это куда лучше, чем бегать за наркоманами и уворачиваться от пуль наркодилеров. С тех пор она спала и видела, как бы устроить личную жизнь сына. Ей казалось, что любовь хорошей женщины и регулярные визиты в исповедальню сделают его счастливым. На доводы Куинна о том, что именно «любовь хорошей женщины» сделала его несчастным, мать отвечала, что Аманда не была хорошей женщиной. Среди прочих грехов особо выделялась принадлежность к пресвитерианству. Куинн устал объяснять матери, что такой образ жизни его вполне устраивает и счастлив он не меньше, чем любой другой житель этой планеты.
Голос матери на автоответчике бормотал еще что-то о приходском священнике и дьяконе, но запал ее кончился, и вскоре она повесила трубку. Куинн поставил мусорное ведро на место, под мойку, а веник прислонил к стене. Совок он бросил на стол и достал из холодильника бутылку пива. Быть может, мать меньше беспокоилась бы за него, если б у нее самой была личная жизнь. Впрочем, он не знал, как отреагирует, если мать начнет встречаться с кем-нибудь так быстро после смерти отца. Хотя, если задуматься, прошло уже три года с тех пор, как отца хватил удар во время того, как он постригал мамину сирийскую розу. Куинн взял со стола ноутбук и досье, которое оставил там ранее, и выключил свет, когда выходил из кухни. Когда он вошел в гостиную, Милли встала и подошла к нему. Свободной рукой Куинн дотянулся до пульта и включил вечерние новости. Он сел на кожаный диван и положил ноутбук с досье на стеклянный журнальный столик перед собой. Милли села на пол у его колен, и Куинн потрепал ее за ухом.
В комнате было темно и уютно, свет из телевизора лился на пол и журнальный столик. Он смотрел прогноз погоды, который грозил очередным дождем. Пресса пока что не распространялась о деле «бездыханных». Широкая общественность знала только, что жертв было три, и все они были задушены у себя дома. Как именно жертв задушили, не разглашалось, равно, как и не разглашались подозрения полиции о том, что свидания жертвам назначались через Интернет. Пресса пошла на сотрудничество с органами. Пока что. Как только они решат, что могут сорвать большой куш, то тут же расторгнут соглашение.
Экран засветился ярче, когда пошла реклама страховой компании. Куинн глотнул пива. Он работал в полиции шестнадцать из своих тридцати семи лет. Первые шесть лет он провел на улице патрульным, пока не дослужился до детектива. Следующие шесть он провел в отделе наркотиков. В самом начале он был наивен, верил, что может спасти мир от наркотиков. Он вырос с четкими моральными принципами. В голове были ясные представления о том, что такое хорошо, а что такое плохо. Добро и зло. Белое и черное. Ему хватило года работы под прикрытием, когда он вынужден был дружить с отребьем, у него даже мировоззрение изменилось. Границы между добром и злом размазались, а черное и белое стадо одинаково серым.
И чем больше он работал под прикрытием, тем больше менялся сам. А чем больше он менялся, тем проще принимал то, что раньше считал неприемлемым. И однажды, глядя утром в зеркало, он не узнал того человека, каким стал. Он увидел перед собой обросшего типа с косматой бородой. С жестокими глазами. И ему понравилось то, что он увидел. Полицейским из отдела наркотиков приходилось думать очень быстро и действовать жестко. Они были умны и самоуверенны и считали себя несокрушимыми. А Куинн был одним из лучших. Шесть лет он жил в мире наркотиков и насилия, и вкус побед не набил оскомину. Прижать к стенке крупных наркоторговцев – дело нешуточное. И ему нравилось выбивать из плохих парней душу. Адреналин неделями зашкаливал выше нормы. Трудно было найти этому замену. Работа и жизнь переплелись так крепко, что порой невозможно было сказать, где кончается одно и начинается другое. Перемены в нем пугали родных, и он редко появлялся на семейных праздниках, пока в один прекрасный день не перестал ходить на них вовсе. Он жил работой, дышал ею, и любовью его была все она же. Это и была его настоящая жизнь, и он наслаждался каждой секундой.
Пока все не развалилось.
Куинн сделал еще глоток пива. Ее звали Мэри, что подразумевало, что она должна быть легкого нрава, вот только в жизни ее не было ничего, что могло порадовать. Она была девятнадцатилетней проституткой и баловалась наркотиками. Ее любимым был черный героин, но Мэри какое-то время была без дозы, потому что ушла от парня-наркоторговца, который избил ее до беспамятства и изнасиловал. Первый раз, когда Куинн увидел Мэри, она была в синяках и кровоподтеках, глаза ее почти не открывались. На второй встрече она согласилась быть тайным осведомителем Куинна и познакомила его с дилером.
Следующие восемь месяцев Куинн занимался тем, в чем разбирался лучше всего. Он врал, заводя дружбу с отребьем. Затем посреди ночи раздался неожиданный звонок. Его словно холодной водой окатили. Тело Мэри нашли в продуктовой коляске на заднем дворе супермаркета. Он стоял под дождем, глядя на ее мертвое тело, на дешевые накладные ногти, и злость закипала в нем. Злость, которая, точно кислота, прожигала дыру в сердце. Восемь месяцев работы пошли псу под хвост.
Дьявол!
Он смотрел, как по ее лбу к носу стекают дождевые капли, и что-то в нем изменилось. Моральные устои, которыми он жил, рухнули. Убили девушку, почти ребенка, а он думал только о работе. С этой минуты, глядя в зеркало, он ненавидел жестокого ублюдка, что смотрел на него с той стороны. Он был противен сам себе.
Мэри доверилась ему, а он не смог уберечь ее. Он подвел ее и как полицейский, и как человек. По букве закона он был прав. Он сделал ровно столько, сколько требовала инструкция. Но он должен был сделать больше.
В короткой жизни Мэри он был последним мужчиной, в котором она тоже разочаровалась. Ее тело, кроме бабушки, опознать было некому. И несмотря на то что Куинн подвел ее при жизни, он мог сделать кое-что после ее смерти. Он оплатил похороны, купил лучший гроб и был одним из немногих, кто пришел на похороны Мэри. Каждый год в день ее смерти он приносил букет алых роз к ее надгробию. Он даже не знал, любит ли она алый цвет.
Мэри убили четыре года назад, а он все еще испытывал чувство вины. Скорее всего, это навсегда. История с Мэри помогла ему остаться человеком, хотя он общался с худшими из рода человеческого. Благодаря Мэри он не воспринимал это как войну и не делил мир на своих и чужих.
После того как он перевелся в криминальный отдел и надел костюм, он потратил много времени, чтобы вернуть себе себя самого. Ему пришлось долго выправлять свое представление о том, что такое хорошо и что такое плохо. О добре и зле. О черном и белом. Ему казалось, он преуспел в этом. Он даже начал задумываться о жизни вне работы. Он подумывал о жене, о детях. Но Аманда доказала ему, что чего-то в жизни просто не может быть. Во всяком случае, не в жизни Куинна. Что ж, он смирился с этим. Eго это даже устраивало.
Куинн глотнул еще пива и принялся щелкать пультом, переключая каналы. Экран мигал, а Куинн все пил, не отрывая горлышко от губ. Ему нравилось работать в убойном отделе. Он привык наблюдать разрозненные факты, собирать улики, казалось бы, не связанные друг с другом. Ему нравилось очищать улицы от людей, которые считали насилие нормой жизни. Но это не забирало ею целиком. Он научился дистанцироваться. Смог оставлять работу за дверями офиса. За исключением этого дела. Убийцу «бездыханных» нужно остановить прежде, чем она снова выйдет на охоту.
У Куинна был врожденный талант остановиться, сделать шаг назад, чтобы увидеть картинку целиком. Но на этот раз не на что было смотреть. Фактов почти не было, ниточки были ничтожны, а улики оставались не связанными друг с другом. Ничем.
Из-за этого дела Куинн не спал по ночам. От вопросов, на которые он не мог найти ответы, кружилась голова. Кто бы ни была убийца «бездыханных», она была умной женщиной. А если чего Куинн и не любил, так это когда преступники оказывались умнее его. И не важно, мужчина это или женщина.
Что навело его на мысли о Люси Ротшильд? Он все же полицейский. Он читает язык тела, видит, когда человек врет. Умеет понимать это и по глазам. Но несколько раз во время разговора он ловил себя на том, что смотрит на ее губы, а вовсе не на глаза. Он изучал изгибы ее тела, и причиной тому было вовсе не желание поймать ее на лжи. Один раз он с трудом отвел взгляд от груди, которая даже под объемным свитером четко обрисовывалась. И тогда главный вопрос, не дававший ему покоя, был очевиден: что заставило такую красотку, как Люси, искать мужчину через Интернет? Он мог понять, почему мужчины ищут партнерш в Сети. Многие парни боятся пригласить девушку на свидание, глядя ей в глаза. Но от женщины в этой ситуации требуется одно – хорошо выглядеть. И иногда еще улыбаться, чтобы парень думал, что заинтересовал ее. Чего уж тут сложного? Особенно для такой симпатичной женщины, как Люси.
И тем не менее, что-то с ней было не так. Иначе и быть не может. Какая-то тайна кроется в ее больших голубых глазах. Что-то, что может выдать в ней убийцу.
Люси с делом «бездыханных» связывало не так много: она была в списке клиентов сети прачечных «Вестко», на ее электронную почту приходило письмо от Чарлза Уилсона, в Сети известного под ником hohotyn, и она встречалась в кафе с третьей жертвой, Лоренсом Крейгом, в Сети известным под ником zhesllubvi. Немного, но на этой стадии расследования у полиции вообще немного зацепок.
Детективы методично исключали подозреваемых, и теперь список был куда короче, нежели в самом начале. Но вопрос оставался неизменным: какая женщина станет встречаться с мужчиной, который называет себя zhesllubvi? Вероятно, та же женщина, которая решила до этого встретиться с goryachiymuzhik или legaviy.
Глава 3
На следующее утро Куинн смотрел, как порхают в зеркале его руки, завязывая узел галстука в красно-синюю полоску. Куинн вздернул гладко выбритый подбородок и поправил галстук, пока тот не лег идеально под наглухо застегнутым воротничком голубой рубашки. Он застегнул все пуговицы до конца и взял с полочки жетон. Жетон он прицепил к ремню. Туда же, в кобуру, что висела на правом боку, он вложил пистолет, затем прицепил рядом наручники. Темно-синий пиджак висел на стойке рядом с кроватью. Куинн надел его и прошел на кухню, чтобы покормить Милли. Он допил кофе и проверил, чтобы дверца для собаки не была заперта. По пути к выходу он забрал рабочую тетрадь и папку, затем сел в гражданский «форд-краун-виктория» и поехал в офис. По дороге Куинн проверил голосовую почту на сотовом и выписал несколько телефонов в блокнот, который лежал на пассажирском сиденье. Позвонив в прокуратуру, он поинтересовался одним из дел, ожидавших решения суда, а к тому моменту, когда припарковался на стоянке перед офисом, уже вычеркнул несколько дел из длинного списка.
Куинн прошел в комнату для совещаний, которую выделили команде, занимавшейся делом о «бездыханных». Он сразу заметил, что на планшете имя Люси Ротшильд возглавляет список подозреваемых. Вторым номером шла Морин Демпси. Куинн прибыл первым и положил записную книжку и папку на стол рядом с отчетами об убийствах.
– Карлу Томпсон мы вообще стерли, – сказал, входя в комнату, сержант Вернон Митчелл. – Выяснилось, что ее не было в городе, когда произошло второе убийство. – Сержант был в очках. Его седые волосы были пострижены гак коротко, что он казался практически лысым.
Куинн сел и открыл один из отчетов.
– Эго уже легче, – пробормотал он.
Карла Томпсон, в Сети известная под ником goroshinka, пропахла сигаретами, и голос у нее был как у ковбоя из рекламы «Мальборо». Она ущипнула его за задницу, когда они стояли в очереди за кофе.
Вошел Курт Вебер и сет рядом с Куинном. Он засмеялся.
– Я думал, мне придется идти тебе на подмогу, – сказал он, имея в виду свидание Куинна с Карлой в кофейне.
– Тебе-то смешно, – проворчал Куинн. Бывают, конечно, женщины, от которых приятно даже такое проявление нежности, но Карла точно не относилась к их числу.
– За красоту приходится расплачиваться.
– Да не за это мне приходится расплачиваться, а за те глупые сентиментальные электронные сообщения, которые ты писал вместо меня. Это ты заставил ее думать, что я готов раздеться перед ней прямо там, при всех. – Обычно Куинн был вовсе не прочь избавиться от одежды в присутствии женщины. А еще лучше избавить от одежды ее. Женскую наготу он уважал, но это не касалось женщин, с которыми ему приходилось встречаться в последнее время. И тем более не касалось женщин, одна из которых была психопатом.
– Куинн, тебе придется плотнее заняться Люси Ротшильд и Морин Демпси, пока мы либо не снимем с них подозрений, либо не выдвинем обвинений. – Сержант Митчелл ткнул пальцем в фотографии, лежавшие перед Куинном.
Куинн посмотрел на увеличенные фото с водительских прав и нахмурился. Морин Демпси, пожалуй, самая глупая женщина, с которой ему доводилось общаться, и Люси Ротшильд, которая писала книги о серийных убийцах. Он понял, почему Люси возглавляла список подозреваемых. Она была умна, и если уж кто и может убить и уйти от возмездия, так это тот, кто пишет об этом и неплохо зарабатывает своей профессией.
– Полагаю, мы можем стереть из списка Морин. Она глупа как пробка.
– Она могла разыграть тебя, – заметил Курт.
Куинн усмехнулся и покачал головой:
– Ты же слышал, что она говорила о пришельцах. Таких хороших актрис не бывает.
– Она встречалась со всеми тремя жертвами, и мы не можем снимать с нее подозрений. – Сержант Митчелл открыл отчет с несколькими фотографиями жертв. Они все были привязаны с распростертыми руками, и на поникшую голову каждого был натянут целлофановый мешок из химчистки.
– Возможно, Курт прав. Она могла разыграть все, но, прослушав пленку с Ротшильд, я считаю, что она более вероятная убийца. Она ведь сама похвалялась, что смогла бы убить трех мужчин и уйти от полиции.
Куинн пролистнул несколько страниц и задержался на фотографиях с отпечатками пальцев на двери, торшере и телефоне.
– Может, ей надоело только описывать убийства, – добавил Курт, а Куинн тем временем перевернул страницу. На фотографиях порошком для выявления отпечатков пальцев были обсыпаны три раковины, три стульчака и три душевые кабины.
– Да, не исключено, что она делает то, о чем пишет, – согласился Куинн.
Эксперты сняли отпечатки пальцев с мешков из химчистки, но все они совпадали лишь с отпечатками служащих сети прачечных «Вестко». Он внимательно рассмотрел несколько отпечатков с места преступления. Три трупа мужского пола, и никаких физических улик, связывавших их с кем-либо одним.
– Я бы хотел взглянуть, над чем она работает сейчас. – Куинн посмотрел на сержанта. – Может, стоит просто пригласить ее и побеседовать? Нам нужно лишь поймать ее на лжи.
– Пока рано. Нам нельзя рисковать, она может нанять хорошего адвоката. – Сержант Митчелл потер затекшую шею. – Курт, – позвал он второго детектива. – Напиши-ка еще несколько любовных посланий от goryachiyrnuzhik и пошли этим двум дамам по электронной почте.
Куинн досадливо поморщился. Курт читал любовные романы и смотрел сериалы, так что они с сержантом считали его знатоком женской логики. Кроме того, Курт был женат уже двадцать лет и знал, чего хотят женщины.
– Только не пиши о том, какими страстными они выглядят на фотографиях, – предупредил Куинн. – И еще не говори им, что я ищу родную душу.
Сержант усмехнулся:
– На этот раз назначь свидание в баре, скажи, что он приглашает на пару коктейлей. Пусть расслабятся. Дай мне знать, когда получишь ответ. – Он встал, собираясь выйти, однако задержался и бросил через плечо: – Да, и тебе придется еще раз допросить персонал «Вестко».
– Мы с Куртом собирались заняться этим сегодня после обеда, – сказал Куинн уже удаляющемуся сержанту.
Часом позже Курт закончил любовное послание, которое они собирались отправить по электронной почте.
– Я дописал, – сообщил он и протянул Куинну распечатку. – Сержант говорит, что я превзошел себя. Я тоже доволен. Пожалуй, это мое лучшее письмо.
Куинн прочитал, что там понаписал Курт, и закрыл глаза.
– Боже правый.
Люси переоделась в пижаму с нарисованными пуделями и направилась в кабинет, сжимая в руках чашку с кофе. Тапочки шуршали по кафелю, когда она выходила из кухни, затем застучали по винтовой лестнице. Люси села за Г-образный рабочий стол, скинута тапки и положила ноги на ту сторону, которая была завалена книгами по криминалистике. Солнце уже приближалось к зениту, оно играно лучами на красных, покрытых лаком ногтях Люси и стопке глянцевых журналов, сверху их лежали пригласительные билеты на концерт от ассоциации писателей. Люси зевнула так, что из глаз брызнули слезы. После крепкого кофе, который ей пришлось пить вечером, она проработала до трех утра, убив своего героя, прототипом которого послужил один ее бывший ухажер. Куинна для этого использовать не получилось. Он произвел на нее хорошее впечатление, когда спас жизнь klondikemike.
Люси поднесла чашку к губам и потянулась через ручку кресла к компьютеру, чтобы включить его. Не то чтобы ее это волновало, но Куинн поймал ее на лжи. Он понял, что никакая она не медсестра, так что она была уверена, что больше от него известий не будет. Вот и хорошо. Нет, конечно, он произвел на нее впечатление. Подтянутый, сказочно красивый, от таких мужчин дух захватывает и щемит в груди. Но ведь свидание все равно было не настоящим. Она бы не стала встречаться с парнем, пока он не убедил бы ее пойти с ним. Да и некогда ей сейчас встречаться. Она дошла до двухсотой страницы «Мертвец. сот», и за месяц с половиной ей надо написать еще столько же. Одного этого было достаточно, чтобы напиться в хлам. Так что мужчина сейчас – это уже перебор.
Пока Люси ждала, когда из Интернета загрузятся все письма, что пришли ей по электронной почте, она поставила в CD-плейер диск с любимой группой. Она достала из чехла очки в тонкой позолоченной оправе и надела их. Когда становишься старше, то здоровья не прибавляется. А она унаследовала от мамы близорукость.
Ее рыжий кот двадцати фунтов веса, Малыш, запрыгнул на стол и расшвырял бумаги и журналы.
Малыш появился у дверей Люси пять лет назад. Он был тощим, облезлым дворовым котярой, которого она выходила и практически спасла от смерти. Он обошелся ей почти в тысячу долларов – приходилось платить ветеринарам. Малыш обладал вспыльчивым нравом и был неразборчив в еде. Зато по ночам, когда она ложилась спать, он приходил к ней, ложился и ногах и мурлыкал, источая любовь и обожание. Люси очень любила его за это.
Малыш потерся о ее ступни, затем уселся и прикрыл передние лапы хвостом. Он стал смотреть на нее так, будто пытался загипнотизировать и под гипнозом убедить хозяйку положить ему в тарелку любимой кошачьей еды, но Малыш сидел на диете, а потому Люси была непреклонна. Вместо этого она зашла на сайты модной одежды и аксессуаров и просмотрела обновления. Она разрывалась между вельветовым пальто от Бетси Джонсон и кожаной сумочкой от Кейт Спейд.
Наконец почтовый ящик наполнился новыми сообщениями, и Люси принялась просматривать письма. Среди них оказались пятьдесят шесть сообщений спама, три письма от подруг и очередная шутка от мамы. Пока Люси стирала спам, пришло еще два сообщения. Она хотела открыть их, но передумала. Девяносто девять из ста сообщений от ее поклонников были милыми и наивными, но оставалось одно, которое могло испортить весь день. В этом письме обычно критиковалось все: от постановки запятых до ее умственных способностей. Открывать электронную почту было так же рискованно, как заглядывать в почтовый ящик на двери дома. В последнем наряду с бесплатными рекламными проспектами и редкими письмами часто можно было обнаружить записки сумасшедших, которые предупреждали о близком конце света или вымогали деньги. Именно поэтому Люси проверяла почтовый ящик не чаще раза в месяц.
Когда она уже собиралась выходить из Интернета, выскочило сообщение с переадресации, которую она специально делала для общения с мужчинами в Сети. Люси опустила ноги на пол и выпрямила спину, затем дотянулась до мышки и открыла сообщение.
Люси перечитала сообщение три раза и не знала, то ли смеяться, то ли умиляться. И то и другое было глупостью. Вчерашняя встреча не была настоящим свиданием, но даже если сделать такое допущение, то закончилось все катастрофой. Так почему он хочет снова встретиться?
Что же с ним не так?
Малыш прыгнул ей на колени, и она скинула его на пол. Кот тяжело приземлился и недовольно мяукнул. Люси, разумеется, решила отшить Куинна, но сначала ей пришло в голову посоветоваться с подругами, и она разослала им письма по электронной почте.
Как и следовала ожидать, Клер думала, что Куинну нужно отдать должное хотя бы за попытку казаться романтичным. «Он по крайней мере запомнил цвет твоих глаз».
Адель написала: «Ну что за мужик станет писать об искрах и пламени страсти? Или он так сильно старается привлечь твое внимание?»
Мэдди выразила свое мнение одной короткой фразой: «Не встречайся с уродами!»
Люси рассмеялась и посмотрела на календарь. В субботу у нее встреча с читателями и писательским сообществом, а до этого момента она совершенно свободна. Они постоянно болтали с подругами по телефону и в чате, но на встречу никуда не выбирались уже больше месяца.
Люси набрала: «
У нее не было времени на мужчину, особенно на goryachiymuzhik, который жаждал превратить искры в ее глазах в пламя страсти.
Поделиться книгой: