Ложь, опасность и любовь

Возможно, Люси не сразу замечала очевидное, как, например, в случае с Куинном, когда понадобилось слишком много времени, чтобы понять, что все его слова есть ложь. Но на этот раз все было иначе. Она поняла, в чем дело. Она написала достаточно книг, провела немало исследований, копалась в изощренных преступных умах, чтобы сразу распознать хвастливую дерзость.

Убийца «бездыханных» хотела, чтобы Люси была в курсе всех ее дел. Она выставляла их напоказ. Так Малыш, придушив мышь, приносил ее к порогу, чтобы Люси восхитилась его ловкостью. Убийца хотела, чтобы Люси восхищалась ею.

Люси судорожно вздохнула. Кот спрыгнул со стула на пол, и Люси едва не хватил удар. Сердце бешено заколотилось в груди, в горле запершило.

– Боже всемогущий, – прошептала она.

Она отложила письмо в сторону и уставилась на третий конверт. Ей не хотелось открывать его, но деваться было некуда. На этот раз она была осторожнее. Она достала розовые перчатки из-под раковины и натянула их. Ее руки тряслись, когда она брала филейный нож и вскрывала конверт. Люси перевернула конверт, и оттуда выпали еще одна статья и письмо. На фотографии в газете изображалась жертва и место преступления. Лоренс Крейг, которого Люси знала под ником zhesllubvi, смотрел на нее с фотографии. На губах у него застыла слабая улыбка. От напряжения у Люси свело мышцы на затылке. Она сделала глубокий вдох и медленный выдох.

«Не прошло и полгода, как полиция догадалась, что убийства связаны между собой. Жуть! Я знаю, они ждут, пока я ошибусь. Но не дождутся! Я умнее их. Пожалуй, я все же напишу книгу. Когда-нибудь, когда остепенюсь. Они называют это мемуарами.

Хочу сообщить вам, как коллеге по цеху, мало ли, понадобится для следующей книги. Когда душишь человека, то он издает такой специфический клекот. Во всяком случае, если исходить из моего опыта. Возможно, так случается не со всеми. Если будут исключения, я сообщу вам почтой. Лоренс хрипел сильнее всех, брыкаясь, будто это могло помочь. Ему понравилась моя идея привязать его. Хотя ближе к концу он, пожалуй, пожалел об этом.

В самом начале мне казалось, что сложно будет найти мужчин, которые с радостью согласятся быть прикованными к постели. Но оказалось, это проще простого. Мужчины готовы на что угодно ради секса. Но вы же умная женщина, так что я уверена, для вас это не новость. Знаю, у нас много общего, и при встрече нам было бы что порассказать друг другу о печальном опыте отношений с мужчинами.

Женщины хотят любви. Мужчинам же наплевать на любовь. И что же нам делать с дегенератами и стервятниками?»

Люси положила письмо и газетную вырезку к первым двум и стянула перчатки. Ей казалось, что земля ушла из-под ног. Будто ее втянули в чужую реальность. И реальность эта была совершенно ненормальная. Раздался телефонный звонок, и она подпрыгнула чуть не до потолка. Она посмотрела на определитель номера. Номер был незнакомым. Черта с два она станет снимать трубку. У нее было устойчивое ощущение, что за ней наблюдают, и она стала бегать по дому, из комнаты в комнату, проверяя окна и задергивая шторы.

Люси вернулась в гостиную и забралась с ногами на диван, вперив взор на коллекцию бутафорских доспехов в китайском стиле. Сердце учащенно билось в груди, а к горлу подступил комок.

Почему? Почему эта психопатка выбрала именно ее? Она же не делала в жизни то, о чем писала в книгах. Это вымысел. Она ведь писала книги, а не наставления по убийству. Она не хотела, чтобы ее втягивали в это. Кто-то холодный и расчетливый манипулировал ею, играл ее жизнью. Зря она вообще пошла на почту. Хорошо бы закрыть глаза, а открыв, понять, что это только сон.

Люси не знала, как долго сидела в раздумьях, пытаясь понять, что к чему, хотя прекрасно понимала, что нужно делать.

Она сняла трубку телефона и набрала номер.

Глава 11

Golodniymuzhik: хочу перекусить…

С помощью пинцета Куинн убрал третье письмо в целлофановый пакет для улик и запечатал его. Он положил пакет на стол рядом с другими и убрал пинцет в сумку с инструментами. Если им повезет, то они снимут отпечатки пальцев и найдут следы ДНК. А если нет, то по крайней мере убийца «бездыханных» заговорила. Как и большинство убийц, она не могла удержаться от позерства. Вот только жалко, что оппонентом своим она вы брала Люси Ротшильд.

В последний раз, когда он был на этой кухне, Люси залепила ему пощечину и выставила за дверь. Не то что бы он винил ее, но ему казалось, что больше его ноги здесь не будет. Хотя, если разобраться, это был вовсе не дружеский звонок.

– Так ты говоришь, нет никаких соображений по поводу авторства этого письма? – спросил Курт у Люси. Он сидел на стуле перед ней и записывал все в блокнот.

Куинн заправил сине-зеленый галстук в брюки, чтобы не мешался, и одернул рукава зеленой рубашки. Он сел перед уликами и положил ладони на стол. С первого взгляда можно было сказать, что убийца «бездыханных» составила письма на обычном компьютере. Жаль только, принтер был на последнем издыхании, слова пропечатались неразборчиво.

Не поднимая головы, Куинн посмотрел на Люси. Она побледнела, но была так же прекрасна, как и три дня назад, когда он видел ее в последний раз. На ней были джинсы и белая футболка. Войдя в дом, он тут же понял все по ее голубым глазам. Как она ни храбрилась, видно было, что она напугана до смерти.

– У тебя есть поклонники, чьи восторги когда-либо выходили за рамки?

Она нервно вздохнула.

– Пожалуй, да. Но они выходили за рамки не больше, чем поклонники «Звездного пути». Но чтобы такое безумие?!

Люси забрала волосы в хвост и теперь выглядела очень юной и ранимой. Над ключицей виднелся синяк. Едва заметный, но Куинн сразу заметил его, потому что сам и поставил.

Последние три дня Куинн допрашивал знакомых и родственников Роберта Паттерсона, которых вычислил по телефонной книге покойного. Он выяснил, что, как и предыдущие жертвы, Роберт Паттерсон активно назначал свидания через Интернет. Куинн выписал ряд имен из программы электронной почты на компьютере Паттерсона. Многие были ему знакомы. Многие он уже вычеркнул из списка подозреваемых. Куинн потратил не один час на разработку новой стратегии расследования Возможно, убийца «бездыханных» находила своих жертв вовсе не через Интернет. А еще Куинн много думал и Люси. Он бы вел себя иначе с ней, зная правду.

Пока Курт расспрашивал Люси о ее друзьях и поклонниках, Куинн то и дело посматривал на ее пухлые розовые губы. Он работал под прикрытием, чтобы остановить убийцу. Он работал в рамках закона и мог говорить и делать что угодно, если от этого не страдало дело. Да, он лгал и предавал, что и произошло с Люси. А еще он грязно домогался ее, и все это он делал в рамках закона. Он просто выполнял свой долг. По крайней мере себе он говорил именно это.

Жаль, что враль из него никудышный.

– Мои подруги не стали бы делать ничего такого, – сказала Люси Курту, а Куинн снова посмотрел на синяк, видневшийся над ее ключицей. Да, он мог кому угодно, да и себе в том числе, рассказывать, что дело было лишь в работе. Но он получал настоящее удовольствие от того, что ему приходилось выполнять по долгу службы. Он обожал ее смех и улыбку. Ему нравилось слышать ее стоны, когда он ласкал ее. Он обожал ловить в зеркале ее возбужденные взгляды.

Тогда, в своем доме, он хотел отнести ее в спальню, но дальше холла уйти не смог. Хотел бы он сказать, что остановился, чтобы перевести дух, но это было не так. Он остановился в холле, потому что не желал, чтобы за их интимной близостью наблюдали его коллеги через системы аудио– и видеоконтроля. Как ревнивый любовник, он хотел, чтобы она целиком принадлежала ему.

Он чувствовал себя подростком, нетерпеливо срывая с нее одежду. Он был горд, что заставил ее кончить, и с трепетом вспоминал ощущение ее теплой руки на своем члене. Но даже в этом состоянии он не забывал о работе. Ни на секунду. Другой вопрос, что ему было наплевать на это. То, как она смотрела на него, как произносила его имя в момент страсти, как ласкала его, напрочь лишало Куинна контроля над собой. Это делало Люси куда опаснее десятка серийных убийц, вооруженных наручниками.

– Что вы знаете об «Обществе павлинов»? – спросил Курт.

– «Общество павлинов»? Вы о женщинах, которые носят разноцветные шляпы с перьями? – Люси пожала плечами. – Да немного. Им преимущественно за пятьдесят, они любят жизнь и любят конфликты.

– А вы не знакомились ни с кем из них на своих встречах с читателями?

Люси покачала головой:

– Нет. Да и с чего вдруг? Я пишу детективы, а не романы для феминисток.

В Бойсе было двадцать два филиала «Общества павлинов», и Куинн уже связался с каждым, запросив список членов и личные дела. Он также ожидал личные дела членов клуба «Загадочных женщин» и отчет о вскрытии от коронера.

– А как насчет «Загадочных женщин»? – спросил Куинн.

Люси бросила на него косой взгляд. Если у него и были какие сомнения по поводу того, как она к нему относится, то искры в ее голубых глазах расставили все по местам.

Когда она ответила, голос ее был совершенно спокойным:

– А что насчет них?

– Они, как я понимаю, знают примерный сюжет книги, над которой ты сейчас работаешь.

– И что с того?

– А ты не задумывалась над тем, что убийца «бездыханных» работает по твоей книге?

Люси повернулась к нему, пригвоздив Куинна жестким взглядом.

– Нет. Моя героиня душит своих жертв, но это всего лишь совпадение.

– Мы доподлинно знаем, как именно она это делает. – Куинн встал, вытянулся во весь рост и внимательно посмотрел на Люси. Он ей определенно не нравился. Он не винил ее, но разве это важно? – Убийца приковывает их к кровати пластиковыми наручниками и надевает на голову целлофановые мешки, которые выдают в прачечных. Это тебе ничего не напоминает?

Люси побледнела. Куинн почувствовал себя негодяем из-за того, что напугал ее.

Она смотрела на него несколько мгновений, не произнося ни слова, затем покачала головой.

– Я не желаю в этом участвовать, – сказала она, как будто у нее был выбор.

– Слишком поздно. – Он достал галстук, расправит его и указал на письма. – Не хочу пугать тебя, но дело серьезное. Психопатка решила выйти на тебя, потому что чувствует духовную связь с тобой через твои книги.

– Я это понимаю, но разве вы не можете забрать письма и просто оставить меня в покое?

Хотел бы он, чтобы это было так просто. Люси даже не представляет, как он об этом мечтал. В обычной ситуации он бы только радовался, что серийный убийца как-то проявил себя и стал бы планировать следующий ход. Но в этот раз все было сложнее.

– Мы бы с радостью оставили вас в покое и не стали бы впутывать в расследование, – сказал Курт, изображая из себя «хорошего полицейского». – Но поверьте, это не последнее письмо от нее. Она снова с вами свяжется. Вы правильно сделали, что надели перчатки, когда вскрывали третье письмо.

Куинн подтолкнул к Люси конверты.

– Ты не обратила внимания на марки? – Он не стал дожидаться ответа. – Она отправляла письма через три-четыре дня после каждого убийства.

– Получается, следующее письмо я получу не сегодня-завтра.

– Именно. Сегодня ты еще не проверяла свой почтовый ящик?

– Нет.

– Если дашь нам ключи, мы сами проверим.

Люси покачала головой и встала.

– Нет. У меня есть дела на почте, так что я поеду с вами.

– Ты же только что просила, чтобы тебя не впутывали в расследование.

– Знаю, но я не могу, кого попало допускать до моей корреспонденции.

Проще было не спорить с ней, и Куинн бросил ящик с инструментами в спортивную сумку и застегнул ее на замок.

– Я тебя отвезу.

– Нет уж, уволь.

– Это не просьба, Люси. – Она открыла было рот, чтобы возразить, но Куинн оборвал ее на полуслове: – Я ведь могу взять ордер и обыскать твой почтовый ящик.

– Но в этом нет необходимости, – поспешил вставить Курт, чтобы предотвратить препирательства.

Люси взяла со стола сумочку, а Куинн не мог оторвать глаз от ее фигуры.

– Ладно, но чур я за рулем, – сказала она и вышла за дверь.

– Может, лучше мне поехать? – спросил Курт. – Я ее разговорю, успокою, глядишь, она согласится с нами сотрудничать. Она не в восторге от тебя.

Куинн бросил взгляд на дверь.

– Ничего, переживет, – сказал он и посмотрел на напарника.

Курт собрал улики и положил в блокнот.

– Что между вами было, о чем я не знаю?

– Ничего из ряда вон выходящего, – соврал Куинн. Только они с Люси знали, что случилось в холле его дома, и он точно не собирался никому об этом рассказывать.

– Ты смотришь на нее так, будто что-то между вами было.

– Да ничего я на нее не смотрю. – Куинн надеялся замять разговор, но Курт придерживался другого мнения по этому вопросу.

– Смотришь, смотришь. Ты смотришь на нее так, будто голоден, а она твой завтрак. – Курт покачал головой. – Вот только тебе не повезло, приятель, потому что она смотрит на тебя так, будто ты ее жирного кота раздавил.

Курт уже достал его, но у него не было желания спорить с ним.

– Не забудь сделать фотокопии улик, прежде чем отдавать в лабораторию. Увидимся в офисе, – сказал он и вышел во двор, где Люси уже разворачивала свою «БМВ». Он сел на обитое красной кожей сиденье и печенкой почувствовал ее враждебность к своей персоне.

– Отличная машина, – сказал он и потянулся за ремнем безопасности.

– Мне нравится, – ответила Люси и вдавила педаль газа в пол, оставив за собой жирный след паленой резины на асфальте.

Куинн бросил на нее короткий взгляд и пристегнулся.

– Где пожар?

– Не стоило тебе приезжать.

– Ошибаешься, солнце мое.

Она свернула с аллеи и выехала на улицу.

– Не называй меня солнцем. Меня зовут Люси. Для тебя мисс Ротшильд.

Куинн ухмыльнулся:

– И как долго вы будете злиться на меня, мисс Ротшильд?

– А кто сказал, что я злюсь? – Она свернула на Пятнадцатую авеню и снова выжала педаль газа до отказа, превышая скорость минимум километров на двадцать. На дорогу выбежала белка, но вовремя одумалась и кинулась обратно на дерево, решив, что рисковать не стоит.

– Ну-ну. – Да, он врал ей, но у него попросту не было выбора. И таки да, он малость переборщил с интимными отношениями, но что-то он не припоминает, чтобы кто-нибудь жаловался по этому поводу. Люси получила свое. А он нет. Если кто и должен злиться, так это он. – Ты всегда так ездишь?

– Не нравится, вылезай. – Она резко затормозила у светофора, и он едва не разбил нос о ветровое стекло.

Куинн улыбнулся и напомнил себе, что его работа намного упростится, если Люси согласится сотрудничать. Он выбивал признания из матерых преступников, так что с Люси он уж как-нибудь справится.