Помоги проекту - поделись книгой:
— Чего не знаю, того не знаю, Джонни. Если он действительно всегда носит описанные вами брюки и пальто, то это явно не тот Гарри. Потому что этого я видел в чем мать родила. А нет, извиняюсь, на левой руке у него были часы.
Свирепо рыкнув, Льюк вскочил и, вытянув руки, готовые вонзиться в горло марсианина, бросился на него.
Но они уперлись в пустоту, словно прошли сквозь шею…
Зеленоватый коротышка рассмеялся и показал ему язык. При этом добавил:
— Джонни, может быть тебе сказать, чем они там занимались? Твоя Розалинда и этот миленок Гарри?
Реакция у Льюка была однозначной: одним залпом опрокинул стакан.
Это было последнее, что он мог вспомнить, проснувшись на следующий день утром. Он как-то все же сумел добраться до постели, но раздеться…
Голова ходила ходуном, во рту словно кошки побаловались.
Кое-как приподнял свое отяжелевшее тело с постели, уселся и с чувством тревоги осмотрелся.
Слава Богу, зеленого коротышки не было.
Покачиваясь, подошел к двери, которая вела в другую комнату. Тоже ни души.
Подумал было поставить кофейник, но тут же отказался от этой затеи. У него было только одно желание: добраться до шоссе, ведущего в город. За вещами вернется позже или пришлет кого-нибудь, если попадет в дурдом.
Сейчас самое главное решиться на первый шаг. А все остальное пусть катится ко всем чертям. Решил уехать даже не приняв душ и не бреясь. Там, уже дома, приведет себя в порядок. И там же, уже в более спокойной обстановке, проанализирует всю эту историю, от которой и свихнуться не долго. Если, конечно, ему удастся полностью взять себя в руки.
Его взгляд упал на фотоаппарат, решил хотя бы его взять с собой. И самое первое, что он сделает — отдаст пленку на проявление. Все-таки существовал один шанс из тысячи, что он и в самом деле общался с марсианином, а не стал жертвой галлюцинаций… Хотя, как он с содроганием вспоминал, его руки вместо шеи инопланетянина встретили пустоту. (Впрочем, чему тут удивляться; если марсиане куимировали, то почему бы не признать за ними ещё более поразительные способности?)
Если на фотографии выявится марсианин, то это полностью изменит картину. А если нет… что ж, останется только одно — позвонить Марджи и узнать фамилию психиатра, которого она ему советовала посетить ещё до развода. Психоанализ был хобби Марджи; она не раз заверяла его, что если бы имела возможность продолжать занятия в университете, целиком посвятила бы себя этой проблеме.
Льюк вышел из хижины, закрыв дверь на ключ.
Потом обошел её, направляясь к машине…
На её капоте бесстыдно развалился зеленый коротышка!
— Привет, Джонни! — возликовал он. — Ну и рожа у тебя — жуть. Но, похоже, ты все сделал, чтобы её заиметь. И что это у вас за омерзительная привычка нажираться до остервенения?
От неожиданности Льюк чуть не грохнулся оземь. Но затем развернулся на сто восемьдесят градусов и побрел обратно в хижину. Не мешкая, наполнил до краев стакан виски и залпом опустошил его. Всего за несколько минут до этого он поклялся сам себе, что спиртного и в рот больше не возьмет. Но что ж, если галлюцинации вернулись, то принять что-нибудь взбадривающее — дело святое.
Снова вернулся к машине. Марсианин возлежал на прежнем месте. Льюк сел за руль и нажал на стартер. Только после этого высунул голову из окна.
— Эй, вы хороший мой! Вы что думаете, что я смогу нормально вести машину, глядя на вас, а не на дорогу?
Марсианин бросил через плечо с издевкой:
— А мне-то какое дело? Мне до балды, видишь ты что-нибудь или нет. Попадешь в аварию, худо-то будет не мне!
Льюк глубоко вздохнул и тронул с места. До самой автострады вел машину, высунув голову из окна и чуть не свернув себе шею. Галлюцинация ли это или нет. Но ясно было одно — видеть сквозь зеленого человечка он не мог.
Уже на автостраде, проезжая мимо дорожного ресторана, решил перехватить чашечку кофе. Войдет ли марсианин вместе с ним или нет — его мало интересовало. В конце концов, все равно этого субъекта никто не заметит.
Льюк остановился. Марсианин спрыгнул с капота и поплелся за ним. Зал оказался пустым. Только за стойкой маячил бармен, пребывавший явно в мрачном настроении.
Льюк уселся на высокий табурет. Марсианин тут же подтянулся, сделав стойку на руках, и примастился рядом, оперевшись локтями о стойку.
Бармен пристально уставился в их сторону. Да, сомнений не было — он пялился не на Льюка.
— О Боже! — проворчал он. — Еще один!
При этом он чувствовал, как его пальцы инстинктивно до онемения вдавились в цинковое покрытие.
— Кто-кто! Опять один из этих сукиных детей с Марса, — буркнул бармен. — Вы что не видите, что ли?
Льюк набрал побольше воздуха в грудь и осторожно, словно чего-то или кого-то опасаясь, спросил:
— Вы хотите сказать… что их тут несколько?
Бармен от удивления даже рот раскрыл:
— Несколько? Вы что, с луны свалились? Где вы были этой ночью? Не в пустыне ли, без радио, без телевидения? Черт вас побери, да их же целый миллион!
Глава 2
Бармен был не совсем прав. По более поздним оценкам их было что-то около миллиарда…
А сейчас покинем на время нашего героя — Льюка Деверо — но не надолго, мы ещё вернемся к нему — и обратим наше внимание на события, состоявшиеся уже в других местах, но в том же временном отрезке, то есть в тот момент, когда Льюк принимал своего визитера в хижине в пустыне.
Да, с учетом точности, присущей любым оценкам, речь шла именно о миллиарде. Где-то по одному марсианину на трех жителей планеты.
Только в США их было шестьдесят миллионов, и эта пропорция сохранялась во всех других странах. Насколько точно удалось установить, все они появились точнехонько в одно и то же время. Конкретно — в двадцать часов четырнадцать минут по местному времени на побережье Тихого океана, и в соответствующее время, исходя из часовых поясов, на всех других широтах. В Нью-Йорке было одиннадцать четырнадцать вечера — люди как раз выходили из театров, в соответствующих заведениях города только-только начиналась бурная ночная жизнь (естественно, с появлением марсиан она тут же стала намного более оживленной). А в Лондоне светало, в четыре часа четырнадцать минут люди едва-едва только просыпались. В Москве куранты пробили семь четырнадцать — время собираться на работу (и, несмотря на случившееся, многие там все-таки пошли на работу, выполнять свой долг — как ни как, но это говорит о мужестве москвичей, если только их не страшил больше Кремль, чем марсиане). В Токио было тринадцать часов четырнадцать минут; в Городулу это произошло ровно в восемнадцать четырнадцать и т. д.
Эта ночь — или утро, или день — были отмечены множеством человеческих жертв.
Полагают, что в США в первые минуты после появления марсиан погибло около тридцати тысяч человек.
Причины смертей были самые разные. Одни разволновались аж до сердечного приступа, а другие — до апоплексии. Многие пали от пуль, поскольку тут же началась беспорядочная пальба по марсианам. Но так как кусочки свинца проходили сквозь них беспрепятственно, то они, как правило, заканчивали свой путь в подворачивавшихся человеческих телах. А что творилось на дорогах! Сколько аварий. Многие марсиане куимировали прямо в движущиеся машины, и при этом никто не может объяснить их предпочтение устраиваться преимущественно на переднем сиденье, рядом с водителем. Вы только представьте себе его состояние, когда с вроде бы пустого места вдруг раздается голос: «Подбавь газку, Джонни. Жми на всю железку!» Мало кто из автомобилистов смог выдержать такой тест на испытание нервов и без всякого ущерба выпутаться из передряги.
Потери марсиан равнялись нулю, хотя встречали их, мягко говоря, не очень-то гостеприимно. Порой набрасывались, едва лишь узрев, но чаще всего, как в случае с Льюком, после того, как они доводили свои жертвы до исступления. На автоматные очереди и пистолетные выстрелы, на удары ножей, на летевшие в их сторону вилы, стулья, тарелки и другие кухонные предметы, молотки, топоры, разводные ключи, саксофоны, столы и даже сенокосилки, как впрочем, и на любой другой подворачивавшийся под руку предмет, они отвечали только одним: открыто насмехались и издевались, прибегая к оскорбительным замечаниям, вплоть до не совсем цензурных слов.
Некоторые люди, наоборот, пытались добиться у них расположения своим радушием. Но куда там. По отношению к ним марсиане вели себя ещё грубее и стократно наглее.
Короче говоря, независимо от места, где они появлялись, от того, как их встречали и принимали, сказать, что они явились причиной смятений и потрясений — было бы самым невинным и безобидным определением века!
Глава 3
Вот, например, какие печальные события произошли на главной телестанции в Чикаго. Мы ссылаемся на этот пример даже не потому, что здесь случилось нечто отличное от того, что творилось в то же самое время в других телевизионных студиях, но просто, чтобы остановиться хотя бы на одном конкретном случае.
В тот вечер как раз шла очень престижная программа с участием Ричарда Бретейна, ведущего в мире исполнителя Шекспировских ролей, выступавшего в дайджест-постановке «Ромео и Джульетта», специально созданной для телевидения.
Отлично сработано, умело подано! Передача пошла в эфир в десять вечера; ровно через четырнадцать минут по часам в руке уже шел второй акт пьесы, а точнее — знаменитая сцена с балконом. Джульетта только что появилась на нем, а Ромео, внизу, читал свои восхитительные стихи:
Дойдя до этого места, он вдруг словно онемел, так и оставшись стоять с широко открытым ртом.
Балюстраду балкона, в пятидесяти сантиметрах от Джульетты, оседлал зеленый человечек.
Великий Ричард Бретейн пошатнулся и с трудом проглотил слюну. Но через несколько мгновений решительно взял себя в руки. В конце концов ничто не доказывало, что кто-то ещё из присутствовавших видел то же самое, что и он! И уж в любом случае надо было как-то выходить из положения, не срывая трансляции.
И он с мужеством продолжил:
И надо же такому случиться! Слова «зелено-бледный» застряли у него в горле. Остановился, чтобы перевести дух, и тут же услышал всеобщий шепот в студии.
Этим моментом и воспользовался зеленый человечек, заявив зычным голосом:
— Эй, Джонни, ты ещё не перестал пороть эту чушь?
Джульетта, вздрогнув от испуга, повернула голову и увидела, кто находился рядом с ней. Она, взвизгнув, грохнулась в обморок.
Недомерок спокойно взглянув на нее, проронил:
— Тебе что, плохо, милашка?
Режиссер был человек не робкого десятка! Двадцать лет тому назад, будучи морским пехотинцем, он повел своих орлов в атаку на островах Тарава и Квайлян; конечно, это не то, что сейчас — только смотреть и наблюдать за развитием сюжета… За свою исключительную храбрость он в те времена даже был награжден двумя медалями… Участвовал в таких переделках, где точное выполнение приказа уже граничило с самоубийством. Да, много воды утекло с тех пор… прибавил в весе на тридцать килограммов, появились деньжата в банке, но смелость и бесстрашие никогда не изменяли ему.
Живое тому доказательство: он сразу же кинулся на съемочную площадку, обуреваемый единственны желанием — схватить нахала за шиворот и вышвырнуть вон!
Схватил… но… Зеленый коротышка, как отъявленный бруклинский хулиган, залихватски свистнул и вскочил на парапет. Пока руки режиссера впустую пытались схватить его за лодыжки, он повернулся лицом к камере и, надув свои щеки, словно жаба, скорчил невообразимую гримасу, показав нос растопыренной ладонью.
В этот момент у оператора хватило ума отключить передачу. Впрочем, к этому времени уже в течение нескольких минут всем пятидесяти тысячам телелюбителей Шекспира было не до него, не до изумительной игры Брейтайна и не до того, что происходило на их экранах. К ним самим, домой, нагрянули их личные марсиане.
Глава 4
Другой пример: печальный случай с молодоженами, в разгаре медового месяца. Случай типичный, так как в любой момент нашей жизни — а, значит, и в этот, — всегда найдется огромное количество новоиспеченных женихов и невест или просто парочек, пользующихся всеми прелестями этих нескольких дней на таких же, как они, а возможно, даже и законных, основаниях.
Но ближе к делу. Итак, рассмотрим пример, взятый наугад. То, что произошло с молодоженами Уильям Грубер. Ему было двадцать пять, а молодой супруге — двадцать два. Они поженились в тот злополучный день в Денвере, не дав пропасть отпуску Билла, служившего в Военно-Морском Флоте. Знай они, что произойдет, то сразу же после обмена кольцами, рванули бы в какую-нибудь гостиницу, чтобы поскорей закрепить на месте сей торжественный момент в их жизни. Но, как говорится, пути Господни неисповедимы. А они ни о чем и не подозревали.
Но в одном, по крайней мере, им повезло: им не пришлось неожиданно столкнуться с возникшим из ничего марсианином, и у них было некоторое время, чтобы психологически подготовиться к тому, что потом случилось.
В двадцать один час четырнадцать минут — да, это было как раз в это время — они зарегистрировались в гостинице (это был праздный день: бракосочетание, потом коктейль; ни он, ни она не спешили, им хотелось показать друг другу, что у них достаточно терпения дождаться того вполне пристойного момента, когда можно отправиться в постель… чтобы не дать повода подумать, что они женились только ради ЭТОГО.
Именно в тот момент, когда Билл давал чаевые носильщику, который доставил их чемоданы в номер, он услышал сначала один, а потом уже серию непрекращающихся криков из комнат вдоль коридора. Все они сопровождались гневными ругательствами, шумом бегущих по этажам людей, а где-то даже стреляли — разрядили весь магазин.
На улице творилось что-то невообразимое: крики, стрельба, шум резко тормозящих машин.
Билл нахмурил брови:
— Я всегда считал эту гостиницу спокойным и тихим местом в городе…
— Так это и есть на самом деле, — пролепетал ошеломленный посыльный. Ничего не понимаю…
Он поспешно вышел из комнаты, чтобы выяснить, что творится в коридоре. Но пробегавший мимо него мужчина уже скрылся за углом. Поэтому ему ничего не оставалось, как промямлить:
— Извините, но я не знаю, что случилось, но в одном я уверен — ЧТО-ТО ПРОИСХОДИТ. Спущусь-ка я вниз. Советую закрыться в номере на засов… Спокойной ночи, господин, и спасибо.
Едва он исчез, как Билл закрыл дверь на защелку.
— Дорогая, не волнуйся. Возможно, ничего опасного. Забудем об этом…
Подошел к ней…
На улице опять началась пальба, снова послышался топот бегущего люда. Билл не мог удержаться и открыл окно. К нему присоединилась Дороти.
Сначала они увидели пустынную улицу, превращенную в паркинг для машин. Но через мгновение из здания выбежал мужчина. Его преследовал какой-то мальчик. Мальчишка?.. Даже на таком расстоянии, с четвертого этажа, его фигура выглядела довольно нелепо. Вдруг мужчина остановился и хотел дать пинка своему мучителю. Но Билл и Дороти не поверили своим глазам. Если только им не померещилось, то удар оказался впустую, как будто прошел сквозь мальчишку(?).
Мужчина с грохотом плюхнулся на асфальт. При других обстоятельствах, конечно, можно было бы и посмеяться, но сейчас… Он поспешно встал и пустился во весь мах наутек, а за ним по пятам все так же неотступно следовал мальчишка (??). Кто-то из них прокричал нечто неразборчивое. Дороти и Билл не поняли, кто именно, но голос в любом случае был далеко не детский. Вскоре они скрылись за углом. Откуда-то издалека доносились выстрелы.
Больше ничего интересного на улице не просматривалось. Молодожены закрыли окно и переглянулись.
— Билл… как ты думаешь… случаем это… не революция?
— Ну что ты, дорогая. Хотя подожди…
В комнате имелось радио. Билл включил его, и пока нагревались лампы, они молча смотрели на него, тесно прижавшись друг к другу. Билл начал крутить ручкой настройки. И вдруг в динамиках раздался в высшей степени возбужденный голос диктора:
— …это, без всякого сомнения, марсиане! Мы убедительно просим вас сохранять спокойствие. Не пытайтесь напасть на них. Никакого насилия. Это может привести к печальным результатам. Они безобидны. Они не более опасны для нас, чем мы для них. Повторяю: они безобидны. Их невозможно ранить. Рука проходит сквозь них, как через струю дыма. Поэтому — никакого оружия. Это бесполезно! По полученным на этот час сообщениям, ни один из марсиан не предпринял враждебных акций против людей. Сохраняйте хладнокровие, не поддавайтесь панике!
Вдруг голос диктора взвился ещё больше.
— Ну вот, и мой черед настал. Прямо передо мной, на столе, сидит один из них!.. Что-то мне говорит, но я так прикрепился к микрофону, что…
— Билл, это все розыгрыш. Наверняка, одна из этих научно-фантастических передач… Поищи что-нибудь другое.
Билл со словами: «Конечно, дорогая», — повернул ручку растройки.
Другая волна, другой голос:
— …и, самое главное, мои дорогие слушатели, не теряйте головы. Не старайтесь убить марсиан. Единственное, чего вы добьетесь в этом случае, попадете в своего соседа, а может быть и сами пострадаете от рикошета. Соблюдайте спокойствие. Как вы уже знаете, они объявились не только у нас, а буквально по всему миру. Все до одной радиостанции уже сообщили об их появлении.
Но они не сделают вам ничего плохого. Повторяю, ничего плохого. Поэтому, не волнуйтесь, проявите выдержку… Подождите минуточку… Тот, что сидит на моем плече, вроде хочет мне что-то сказать… Лучше передам ему микрофон, он сам вас сейчас успокоит. Они были не совсем… как это лучше сказать… вежливы по отношению к нам, но я уверен: зная, что он обращается сейчас напрямую к миллионам слушателей, марсианин… Итак, друг мой, может быть, вы скажете несколько слов, которые успокоили бы всех, кто нас в этот момент слушает?..
Раздался визгливый, пронзительный голос:
— Спасибо, Джонни. Я говорил тебе, а не пора ли перекрыть кран грязному потоку глупостей, который ты изрыгаешь в эфир. А теперь все, что я хочу заявить, этим уважаемым слушателям, так это…
Передача резко прервалась.
Поделиться книгой: