Помоги проекту - поделись книгой:
– Именно так, – кивнул дьякон.
Марго была взволнована, но вида подавать не хотела. Она лениво отпила «Порто», поставила бокал на стол и задумчиво повертела его за ножку.
– Значит, все-таки Маяковский, – проговорила она. Подняла взгляд на дьякона и добавила с надеждой в голосе: – Но ведь не самоубийство?
Дьякон покачал головой:
– Нет. Маяковский застрелился в тридцатом году. А эти стихи написаны в двадцать втором.
– Слава богу, – вздохнула Марго. – А нам важна дата?
– Не знаю. Но тут, в сносках… – отец Андрей слегка качнул смартфоном, – написано, что эту поэму проиллюстрировал Александр Родченко. Сделал для нее фотомонтаж.
Марго обдумала эту информацию и сказала:
– Кому Маяковский пытался дозвониться в рождественскую ночь 1922 года? Как звали его возлюбленную?
– Ну, это известно. Он звонил Лиле Брик. Она была любовью всей его жизни. Он с ней жил. Ну, то есть… – дьякон слегка замялся, – жил в семье Лили и ее мужа – Осипа Брика. Он считал Бриков своей семьей.
– Да, я об этом слышала, – кивнула Марго. – Любовь втроем. Прямо шведская семья.
– Не опошляйте, – попросил дьякон.
Марго дернула острым плечиком:
– Да я и не опошляю. Знаете, что в этих стихах самое странное?
Дьякон уставился на нее с любопытством.
– Посмотрите, где была написана поэма? – попросила Марго. – Обычно это указывают после текста.
Дьякон отщелкнул клавишей несколько виртуальных страничек и сказал:
– В Москве.
– А где жила Лиля Брик? Тоже в Москве?
– Ну да. Маяковский указал в поэме не только ее телефон, но и адрес. Вот, послушайте…
– Водопьяный переулок, – подытожил дьякон. – Там они и жили – Лиля Брик, Осип Брик и Маяковский.
Марго наставила вперед палец и назидательно произнесла:
– Вот в этом-то все и дело. Если Маяковский жил с Бриками одной семьей, то почему он в рождественскую ночь не был с ними? Ведь Рождество обычно празднуют всей семьей. Где он шлялся? И почему просто не приехал к Лиле, а тратил время и силы, пытаясь ей дозвониться?
– Вы просто гений! – восторженно произнес отец Андрей. – Не переставаю вам поражаться.
– Не «не переставаю», а «не перестаю», – поправила его Марго. – Вижу, за прошедший год вы поглупели ровно настолько же, насколько я поумнела. Слушайте, а может, я беременна? Говорят, что беременные женщины умнеют. – Марго прикинула что-то в уме и облегченно покачала головой. – Нет, беременность исключается. Сто процентов.
– Уверены?
– Да.
Отец Андрей усмехнулся.
– Что ж, теперь, когда мы узнали, что вы не беременны, можно вернуться к нашему делу. Значит, Родченко указал нам на поэму Маяковского. А Маяковский в поэме дал «наводку» на квартиру Лили Брик. И Родченко, и Маяковский указали на одну и ту же квартиру…
– Значит, клад находится именно в этой квартире! – воскликнула Марго. – Если, конечно, дом еще не снесли.
Дьякон прищурил карие глаза.
– А вы так уверены, что это клад?
– Ну, это я фигурально выражаюсь. Ведь кладом могут считаться не только деньги и драгоценности.
– А что еще? – насмешливо осведомился отец Андрей.
– Ну, там… рукописи, письма… – «И тому подобная чушь», – хотела добавить Марго, но сдержалась. – Давайте лучше подведем итоги нашего расследования, – сказала она. – Итак, коллекционер Шихтер нашел негативы Родченко. Если учесть, что негативов после Родченко осталось море, то, значит, эти – какие-то особенные. Например, Родченко никогда не делал с этих негативов снимки. Как вам такой вариант?
– Годится, – кивнул дьякон.
– Думаю, Родченко сфотографировал что-то такое, что его напугало или насторожило, – продолжила Марго, наслаждаясь собственной безупречной логикой. – Поэтому он и не стал делать с негативов отпечатки, а сами негативы надежно спрятал. Если бы не спрятал, они бы давно уже нашлись, – пояснила она, и отец Андрей кивнул, соглашаясь с ходом ее мысли.
– Идем дальше, – продолжила Марго. – Думаю, что для поисков негативов Шихтер нанял специального человека. Сам он был слишком ленив. Этот специальный человек отыскал негативы и отослал их Шихтеру. А вскоре явился за платой. Шихтер отказался платить… ну, или заплатил слишком мало. И тогда этот «специальный человек» решил, что Шихтеру самое время поплавать в лотке с проявителем.
Марго сделала глоток «Порто», облизнула губы и добавила:
– Интересно, он успел выбить из Шихтера всю сумму до того, как его утопить?
– Вы удивительная женщина, Марго, – мягко произнес дьякон. – С вашим умением связывать факты в цепочку вам нужно работать в милиции.
– Спасибо, нас и здесь неплохо кормят, – сказала Марго, усмехаясь. Она достала из сумочки сигарету, изящно вставила ее в губы и так же изящно прикурила от золотой зажигалки. Выпустила струйку дыма в сторону дьякона и поинтересовалась: – Лучше скажите, что мы будем делать дальше? У вас есть какие-нибудь планы?
– Было бы неплохо наведаться в квартиру Лили Брик, но…
– Что «но»?
– Водопьяного переулка давным-давно нет. На его месте сейчас Тургеневская площадь. Можно, конечно, поступить по-другому…
Отец Андрей задумался. Марго сгорала от нетерпения. Наконец она не выдержала.
– Долго еще вы будете играть у меня на нервах? – сердито спросила она.
– Что? – вскинул на нее взгляд дьякон. – Ах да. Простите. Просто я подумал: если тайник… а вы ведь не сомневаетесь в существовании тайника… Так вот, если тайник в двадцать втором году находился в квартире Лили Брик в Водопьяном переулке, то потом, после того как Брики оттуда съехали, он мог переместиться вместе с ними в их новую квартиру. А именно – в Гендриковский переулок. Брики и Маяковский поселились там четыре года спустя.
– А этот переулок до сих пор существует?
– Да, но называется по-другому.
– Как?
Дьякон улыбнулся.
– Угадайте.
– Неужели переулок Маяковского?
– В точку! А в бывшей квартире Бриков теперь Музей-квартира Маяковского. У вас завтра… часов, скажем, в двенадцать… есть дела?
– Есть, но ради похода в музей я готова их отложить. С детства обожала музеи, – с усмешкой прибавила Марго и передернула плечами. – А чем мне заняться сегодня вечером?
Дьякон, погруженный в свои мысли, не заметил лукавого огонька, засветившегося в глазах журналистки, когда она произносила эти слова.
– Нам нужно побольше разузнать о поэме, – сказал он. – И найти ответ на главный вопрос: почему Маяковский в рождественскую ночь был не с Лилей? Что заставило его уйти из дома? Вот этим вы и можете заняться сегодня вечером. Побродите по Интернету, поищите информацию.
Взгляд журналистки слегка похолодел.
– А что насчет таинственных негативов Родченко? – спросила она сухо.
– Я попробую про них что-нибудь разузнать, – ответил дьякон. – Я близко знаком с директором Дома фотографии Ольгой Орловой. Через месяц открывается выставка работ Родченко. Нанесу ей визит, побеседую. Нам надо спешить. Времени очень мало.
– Вы уже говорили, – сухо сказала Марго. – Это из-за вашей поездки в Париж.
Отец Андрей покачал головой:
– Не только. Нам нужно раскрыть это дело до того, как «специальный человек» убьет еще кого-нибудь.
– Думаете, он не остановится на одном убийстве?
– Уверен, что не остановится.
Марго нахмурила лоб.
– Вы так и не сказали, как называется поэма Маяковского, которую вы тут цитировали?
– «Про это», – ответил дьякон. – Она называется «Про это».
– Про что – «про это»?
Дьякон допил вино, поставил опустевший бокал на стол, вытер рот салфеткой и ответил:
– Это не совсем понятно. Кстати, первая глава поэмы так и называется – «Про что – Про это?».
– И как сам Маяковский отвечает на этот вопрос?
– Расплывчато. Хотите, прочитаю?
– Валяйте. Только без трагических завываний, пожалуйста.
Отец Андрей снова взял смартфон, прищурил карие глаза и прочел, на этот раз совершенно спокойным и прозаическим голосом:
– Любовь, – выдохнула Марго вместе с дымом.
Отец Андрей оторвался от смартфона и внимательно на нее посмотрел.
– Возможно. Но в поэме на месте ключевого слова стоит лишь многоточие.
Марго небрежно пожала плечами.
– Ну и что? Дураку понятно, что это любовь. И рифма прекрасная. «Лбов – любовь»!
Дьякон поднял руку и потер лоб.
– Да, рифма оригинальная, – сказал он, усмехнувшись. – Лучше бы вы срифмовали с моим лбом «любовь», чем связку отмычек.
– Что, еще болит?
– Немного.
Марго небрежно пожала плечами:
– Сами виноваты. Скажите спасибо, что я не зашибла вас насмерть. – Она стряхнула с сигареты пепел, посмотрела дьякону в глаза и вдруг спросила: – Куда вы пропали год назад, Берсенев?
Отец Андрей отвел глаза.
– Это долгая история.
– Ничего, я готова послушать. Расскажите.
По-прежнему не глядя Марго в глаза, дьякон покачал головой.
– Нет, не сейчас.
Зрачки Марго сузились.
– А когда?
– Потом… когда-нибудь.
– Наверно, связались с какой-нибудь монашкой, – презрительно предположила Марго. – А потом изменили ей, и она дала вам кадилом по физиономии. Поэтому у вас и шрам на виске.
Лицо дьякона вспыхнуло.
– Я… – начал было он, но Марго не дала ему договорить.
Поделиться книгой: