Наши фиолетовые братья

– Как наказали? – поинтересовался хлеборез.

– Пусть он сам придумает. Но ты передай, что наказал я тебя сильно.

– Есть «сильно», – вздохнул Дустназаров.

Десантники прошли метров десять назад, в ту сторону, куда указывала начертанная Бугаевым стрелка, выполненная хотя и в строгом соответствии с уставом, но все же не без некоторого офицерского шика. Первая шеренга точно таким же образом растворилась в воздухе – лишь мелькнули подкованные иридием каблуки, – затем растворились вторая, третья и так далее. Последним растворился Дустназаров.

Не нарушая строя, отряд прошел между зарослями вновь возникшего кустарника, миновал шлюз базы и приблизился к ряду посадочных капсул. Бугаев проследил за тем, как бойцы грузятся в боты, и, заняв место в командирском отсеке, связался с крейсером:

– Капитан, готовься к приему гостей. Сейчас поднимемся. И вот еще чего… Ты давай заводи свою колымагу. Быстрый старт на СС-двадцать четыре… Что?.. Насколько быстрый? Насколько это возможно, капитан.

* * *

– А стрелять они не умеют, – меланхолично заметил Мищенко, посылая в сумерки ветвистый огненный разряд.

– Так точно, господин капитан, – поддакнул Зинчук, перекидывая массивный СТУРН на левое плечо. – И ружья у их слабоваты. Небось думали, за легкой добычей пришли…

– Да я не про этих… Я про наших, – Мищенко кивнул на рассредоточившихся по брустверу бойцов. – Не воины они… спецура какая-то… Смотри, смотри! Ну куда ты палишь?.. – раздраженно прошипел он, вроде бы обращаясь к солдату слева, но в то же время так тихо, чтоб, кроме подчиненного, никто не услышал. – Это не рота охраны, понятно тебе? Что у них тут? Элэски и пяток МАСЛов. Не ждали они никого.

– Угум, – ответил Зинчук, не вполне понимая, какое это сейчас имеет значение.

Дарья с Матвеем сидели тут же, но почти не высовывались – во-первых, Мищенко запретил им прикасаться к оружию, во-вторых, они и сами не очень-то рвались.

Бой продолжался уже второй час. Вечернее небо пылало ярко-желтым, голубые и зеленые дуги разрядов вспыхивали так часто и так беспорядочно, что светофильтры не успевали реагировать. В защитном стекле скафандров висела сплошная серая муть, и, похоже, пришельцы испытывали те же самые проблемы. Сотни выстрелов сливались в неровную барабанную дробь, однако ситуация стабилизировалась, и потери прекратились. Бойцы расползлись по оборонительным позициям, пришельцы не то окопались, не то сильно спрятались, и перестрелка практически потеряла смысл.

На круглой платформе в центре поселка открылся лепестковый люк, и из земли, поскрипывая, поднялась телескопическая штанга высотой около пятидесяти метров. На вершине мачты что-то оглушительно затрещало, и поселок накрыло силовым куполом.

– Давно бы уж!.. – дружно вздохнули охранники и, оставив свои ЛСы прямо в бойницах, принялись вылезать из окопов.

Пришельцы, рассыпавшиеся в полукилометре, также бесстрашно и бестолково бродили прямо по земле, не пригибаясь и даже не уворачиваясь от выстрелов.

– То ли у них поле будь здоров, то ли наши СТУРНы пора выкидывать, – недоуменно произнес Зинчук.

– То ли наоборот, – мрачно поддержал Мищенко. – Нельзя так воевать. Издевательство какое-то…

– Близок локоть, да зуб неймет, – отозвался сидящий на корточках Матвей.

– Чего?!

– Обидно, когда палишь, палишь, а толку нет. Это я про них, про гадов, – добавил он поспешно.

– Эй, уроды! – раздалось из крайнего домика. – Сюда идите!

Дарья сделала какое-то движение, будто собиралась вылезти из укрытия, но Мищенко зацепил ее пальцем за ремень и усадил обратно на пол.

– Уродов зовут, – выразительно сказал он. – Не нас, значит.

– Эй, шпионы! – вновь крикнули им.

– Шпионов зовут, – прокомментировал Матвей.

Мищенко пожал плечами и, подняв СТУРН, случайно переложил его в сторону поселка. Зинчук почти так же случайно последовал его примеру.

– Капитан Мищенко приглашается в штаб, – объявил голос после короткой паузы.

– Есть у нас такой… – одобрительно проворчал тот и, не выпуская из рук оружия, направился к угловому корпусу. – За мной… – обронил он.

Дарья с Матвеем проворно вскарабкались по наклонному бортику и пошли следом за ним. Сзади, безмятежно водя стволом, шагал Зинчук.

– А где наш Моцарт? – неожиданно спросил он.

– Кстати, где? – сказал Мищенко, останавливаясь.

Матвей и Дарья переглянулись, затем, как бы делая все от них зависящее, повертели головами.

– Нету… – заключили они.

– Найдется, – отмахнулся капитан. – А нет – так еще лучше.

Командир тылового сброда сидел на том же месте и в той же самой позе, разве что очки на его скуластом лице чуть съехали набок.

– Первая атака отбита, – молвил он, словно отчитываясь перед капитаном. – Для контрнаступления у нас маловато ресурсов, да и не наше это дело.

– И не наше, – кивнул Мищенко, продублировав это движение стволом СТУРНа. Он заметил, что крышка полевого сервера откинута и наушник лежит в стороне. – Вот подкрепление прибудет, пусть они и разбираются с вашими… гм… с вашими пришельцами.

– Пришельцы у нас одни! – резко возразил лейтенант, хлопнув ладонью по столу. – А вот ваш пятый… тот, кто с вами сюда приперся…

– Это случайно, – вставил Матвей.

– Случайно затесался в вашу компанию, случайно оказался на режимном объекте, случайно пропал… – перечислял лейтенант, загибая пальцы. – Что еще у нас случайно?.. А, вот: случайно твари какие-то напали, и мачту вихревого отражателя заело. Да к тому же… – Лейтенант взял со стола гибкий радионаушник и задумчиво повертел его в руках. – Воняет от вашего человечка, вот что…

– Господин лейтенант! – гаркнули на улице. – Они прилетели!

– Кто «они»? – недовольно спросил тот.

– Полковник Бугаев. И с ним еще сто двадцать бугаев.

– Господи… Он что, клонировался?

– Прилетели? – уточнил капитан. – Это как же?

– А как прилетают? – буркнул лейтенант. – С неба, конечно.

– Тут есть и покороче дорожки… – вякнула Дарья, но Мищенко дружески ее приобнял, и следующее слово застряло у нее в горле.

– Слышь, капитан, – обратился к нему бородатый. – Ты погоны привинчиваешь или на клей сажаешь?

– Пришиваю, а что?

– Зря. Долго отпарывать придется. А на шурупе – раз, и ты уже в новом звании.

– В старлеи метишь? – усмехнулся Мищенко. – Или сразу в майоры?

– В прапорщики, – вздохнул лейтенант. – Майором я уже был.

* * *

Фронтальный атакующий крейсер, или, сокращенно, – фатакер «Леннон», бортовой номер 1917, завис на минимальной высоте в семьдесят километров и первым делом отжал чужих подальше от поселка. Когда дистанция между враждующими сторонами увеличилась втрое, корабль накрыл защитное поле пришельцев дублирующим силовым коконом, лишив их всякой возможности маневра. После этого на холмистую равнину с предельным ускорением рухнул десяток посадочных модулей. Выбравшись из капсул, сто двадцать десантников умудрились образовать целое столпотворение, словно командование стремилось не захватить чужаков, а главным образом напугать их скученностью личного состава. Удалось это или нет, пока судить было рано: пришельцы, спрессованные под двойным колпаком, находились далеко в ложбине между пологих сопок.

Когда количество стволов и перекачанных туловищ на квадратный метр почвы превысило все санитарные нормы, «Леннон-1917» исторг последний аппарат, в народе – АБОТ, официально же – малый Атакующий Бот, из которого появился полковник Бугаев.

Полковник возник перед утомленными ожиданием солдатами настолько быстро, что Дарье, стоявшей чуть левее других, почудилось, будто его нога возникла из корпуса мгновением раньше, чем пшикнул шлюз модуля. Ей даже взбрело в голову, что Бугаев десантировался не внутри капсулы, а сидя на подножке, как «зайцы» в электробусах из доисторического кино. Впрочем, она тут же сообразила, что на высоте семидесяти километров любого человека без скафандра, даже и полковника, разорвет, как гранату, – да еще и заморозит в эдакую разорванную сосульку. Остальные собравшиеся перед посадочным модулем ничего такого не заметили, и Дарья все списала на нервное истощение, переутомление и прочие женские напасти.

Бугаев одинаково ровно приветствовал и капитана Мищенко, и разжалованного лейтенанта. Бородатый выехал на коляске с заранее открытым зипповским ящиком, в котором хранил дежурную отвертку для скручивания погон.

– Докладов не надо. – Полковник поднял руку, опережая возможные реплики, и недовольно огляделся. – Ну, с этими попугаями без вас уже справимся. Ты, старшина, за гибель людей лично ответишь.

Бородатый печально моргнул.

– Развел тут турбазу какую-то! – продолжал Бугаев. – В кого твои бойцы превратились?! В козопасов! Отстреляться не могут! Короче, сержант, пора тебя в реальную часть переводить, в пехоту… ну, в моторизированную… – добавил он, недовольно посмотрев на коляску. – А сейчас ведите ко мне это мясо.

– Мясо пропало, господин полковник! – отрапортовал капитан.

Бугаев, кажется, собирался пошутить, но осекся.

– Что-о? – грозно протянул он. – Куда оно могло пропасть?!

– Исчезло в неизвестном направлении, – уточнил Мищенко.

Полковник тяжело сглотнул и резко поднял указательный палец, словно хотел что-то проткнуть. Застывшие сто двадцать десантников тотчас пригнулись и в сопровождении пяти установок типа МУЗА двинулись к запертым пришельцам.

– Если мясо окажется среди нападавших, не сносить вам головы, – предупредил Бугаев.

– Нет, там его не окажется, – неожиданно возразил Матвей.

– Ну, ты еще, насекомое, поучи меня… – снисходительно молвил офицер.

– С его стороны это было бы нелогично.

– Ох, ох!.. – только и сказал полковник.

– Там неземные, а он все-таки человек, – поддержала Дарья. – Не должен он к ним соваться.

– Про неземных спой кому-нибудь другому.

– Я бы даже рискнула заключить с вами пари, – робко молвила она. – Если, конечно, устав не запрещает.

– Пари, – поддакнул Матвей. – Я бы тоже… Тысяч на десять.

– А у тебя столько есть? – усомнился Бугаев. – Хорошо. На десятку с тобой и с тобой, – сказал он Дарье с Матвеем.

– Нет, со мной на двадцатку, – произнесла девушка. – Если вы позволите…

– И я, – подал голос Мищенко. – Ставлю пятьдесят тысяч, господин полковник.

– И я, – тут же подхватил бородатый. – Спорю на дембель и новые ноги.

– Вы что, ополоумели? – растерялся Бугаев. – Вы с ним побрататься успели, или, может, у вас внутреннее зрение синхронно прорезалось?

– Обыкновенное, господин полковник, – ответила Дарья. – Самое обыкновенное, – повторила она, кивая ему за спину.

Сзади приближались два бойца, тащившие Борисова. Сам Борисов тащил какую-то странную железку, с виду – симбиоз маленького противотанкового ежа и большой чайной ложки. Подойдя к Бугаеву, он сбросил ношу на землю и перевел дух.

– Здравствуйте, господин полковник, давно не виделись, – сказал Шуберт. – А что это вы все такие счастливые, как будто в шахматы на мизере кого-то поймали?

– Ты где был?! – взревел Бугаев.

– В разведке, – гордо произнес Шуберт.

– Где вы его взяли? – обратился он к десантникам.

– Здесь недалеко, господин полковник. Мы фланговую разведку проводили. Там справа за полем холмы идут, невысокие, ну как те курганы, у которых мы туристов встретили. Из одного труба торчит, точь-в-точь как там, и в склоне – дверца. Мы сначала даже подумали, что снова фокус какой-то приключился. Ну, с этими перемещениями по стрелочкам… Потом глядим – мясо! Цивил этот дверцу ножичком ковыряет. Мы предупредительный выстрел сделали, ну, чтобы он не вздумал бежать, да в дверь и попали. Когда пыль улеглась, глядим, нету его, шпиона этого. Сначала подумали – под выстрел попал, диссамблировался. Потом глядим – нет, внутри холма его макушка мелькает. Мы туда, а там хламу какого-то технического – по шею. А цивил вот эту штуковину из груды достал и от грязи рукавом протирает…

– Штуковина подозрительная, – заметил экс-лейтенант.

Он как раз отвинтил левый погон и теперь угрожающе похлопывал им по ладони. Впрочем, распространяться о том, при каких условиях Борисов ушел в разведку, бородатый не стал.

– Ну и что ты там разведал, мясо? – презрительно спросил Бугаев.

– Ничего особенного, – чистосердечно ответил Шуберт. – Все стреляли, а у меня оружия нет, не выдали. Вот я и пошел… Проверить…

– А что принес?

– Не знаю. Там, в хранилище, много всякой ерунды валяется. Оно, кстати, вот на их бункер похоже. – Мастер указал на Матвея. – Только приборов там слишком много и не подметал никто лет пятьсот. Я хотел еще одну штуковину прихватить, но она побольше будет, а юноши ваши помогать мне почему-то отказались… А еще там какая-то бандура прямо из земли торчит… Я ее пошатал – глубоко зарыта, не идет. Вот, подобрал что полегче. Может, сгодится…

Он пнул конструкцию ногой, и та, лениво перевернувшись набок, вдруг заговорила человеческим голосом:

– …в Воркуте плюс тридцать два, на Сахалине плюс восемнадцать, в Сиднее плюс двадцать пять, с кратковременными дождями. И о погоде на Луне. На солнечной стороне плюс сто пятьдесят, на теневой – до ста пятидесяти ниже нуля…

По вогнутой поверхности «ложки» перемещалось сильно искривленное тело дикторши в кольчужке из искусственных бриллиантов и жидкокристаллической юбке чуть выше колена.

– Да это же Мармеладова с ГалТВ! – воскликнул Матвей. – Шуберт нам телевизор приволок!

Он неосторожно сдвинул устройство, и изображение в «ложке» мгновенно изменилось: теперь там был какой-то мужик в сверкающем балахоне – по всей видимости, шоумен. Он порывисто взмахивал руками и что-то тараторил на незнакомом языке. Вокруг него вспыхивали то ли лампочки, то ли настоящие огни, и все присутствующие некоторое время маялись навязчивым дежа вю, пытаясь вспомнить, что это за программа, – но лишь до тех пор, пока камера не показала табличку с текстом. Увидев начертание символов, каждый, отдельно от остальных, понял, что передача идет не с Земли и не с колоний. Молча переглянувшись, люди убедились, что все поняли правильно: других версий не было и быть не могло.

– А ну-ка толкни ее еще, – сказал полковник, обращаясь неизвестно к кому. Оба бойца одновременно коснулись конструкции, и «ложка» показала какие-то спортивные состязания: несколько огромных рыбин неслись по волнам и тянули за собой жокеев в плавучих санках. Это бы еще ничего, на некоторых планетах от худой жизни приручали даже комаров, но люди, в особенности Борисов, обратили внимание, что зрители на берегу одеты слишком вольно. На трибунах не нашлось ни одной особи без бюстгальтера – признаться, на самцах эта деталь туалета выглядела не просто излишней, а в некотором роде провокационной. Зато срам у всех так и светился, так и лез в объектив.

Спустя минуту вокруг «ложки» собралось около десятка бойцов.