Помоги проекту - поделись книгой:
– Ага. И в твоих журналах, кстати, написано то же самое.
– Так выкинь их, дорогая. И книги, и журналы. Тебе самой зачем мужик, которому нужна глупая зависимая баба? Ну подумай – что ты с ним будешь делать?
– Так ведь других нет!
– А тебе не надо ДРУГИХ! Тебе надо ДРУГОГО! Одного! Ты же не собираешься замуж за все мужское население планеты.
– Ну не собираюсь, – покладисто сказала Тата, видимо в уме подсчитав, что мужское население планеты – это все-таки перебор. – А где этого другого искать? На другой планете?
– Не надо искать, сам найдется. Это называется судьба.
– Да что ты говоришь! Есть такая штука на свете?
– Есть, подруга, где-то обязательно есть.
– Ну ты меня успокоила. Теперь еще судьбу искать, – вздохнула Тата, ковыряя ложечкой Беатин торт. – Шоколадный. Сладко, аж жуть. А ты, мать, и правда влюбилась. Долго страдать собираешься?
– Долго, – вздохнула Беата. – Дня три, а то и четыре. И вовсе не так уж сладко. Ты чувствуешь, шоколад горьковатый.
– Как наша жизнь, – согласилась Тата.
Люди испытывают потребность в шоколаде, когда им не хватает любви. Об этом Татке рассказывали на лекциях по психологии. Очень толковые лекции, после них она научилась видеть человека насквозь. Это помогало в работе, но счастья в жизни не прибавляло.
Тата была первая из них, кто мог выйти замуж. В девятнадцать лет, прямо со школьной скамьи, у нее приключилась настоящая любовь. Мальчик был на год моложе Татки и красив просто фантастически. К тому же умен, к тому же влюблен, короче, тут даже ехидным подругам нечего было возразить.
Прекрасный принц сделал предложение и представил избранницу своей маме.
Неизвестно кого ожидала вдовствующая императрица увидеть рядом с сыном, но только не бледного гномика в очках, с воинственно задранным носом.
– У нее было такое лицо, – рассказывала потом Тата, пытаясь улыбаться, – как будто ей в кофе попала муха.
Принц обещал, что они все равно поженятся, что Тата ему важнее и маминого одобрения, и всего королевства. Но вскоре они расстались. На прощание он объяснил, что сейчас не время для личной жизни, нужно заниматься карьерой.
Тата все так же задирала нос кверху, но с каждым годом это давалось все труднее. У подруги Наташки были длинные ноги и длинные русалочьи волосы, у подруги Беаты – ресницы, кудряшки и королевская осанка, а у маленькой Татки – ничего, кроме гордого носа.
Ее бывший жених Игорь действительно сделал карьеру и теперь работал главным редактором сопливого женского журнала, куда Беата ни за что бы не пошла, если бы не возможность отомстить этому козлу за Тату.
Но об Игоре они никогда не говорили.
Тортик из горького, как наша жизнь, шоколада запивали зеленым чаем «Серебряные иглы» – тоже символичное для нашей жизни название.
С ними сидела и уборщица Надя – оказывается, так принято, пить чай со своими уборщицами, – и Тата рассказывала, что ее гостья работает в знаменитом «Ажуре». Надя широко раскрывала раскосые глаза и качала головой. Потом Надя ушла, и они снова пили чай и мазали на крекеры Таткину фирменную пасту, сделанную из сыра «Дор Блю» и сметаны (размять вилкой или перемешать в блендере).
На обеденном столе у Таты стоял аквариум, где жили одинокая синяя рыбка и несколько толстых улиток. Эти улитки так эротично распластывались по стеклу, так жеманно раскрывали рты, что Беата могла смотреть на них часами, впадая в несвойственную ей сонную эйфорию, которая сменялась приливом энергии и здравомыслия.
К вечеру ей уже не хотелось страдать от несчастной любви. Вообще страдать – это противно и непродуктивно. Надо доводить до кондиции достойную партию – Сергея и переходить на следующий уровень этой однообразной игры. Очень важно уметь вовремя перейти на следующий уровень и перевернуть страницу своей жизни. «Перевернуть страницу» – так будет называться одна из ее статей. Но вместо этого она неожиданно написала про чай.
Все цвета чайной радуги
– Красная?
– Нет, черная.
– А почему белая?
– Потому что зеленая.
Помните эту загадку про смородину? Но бесхитростной русской ягоде далеко до той путаницы, которой морочит нам голову таинственный и прекрасный напиток Востока – чай.
«И из зеленых чашек мы, обжигаясь, пьем...»
Зеленый чай даже в сухом виде отличается от черного или красного. Так и представляешь себе плантации с разноцветными кустами...
И совершено напрасно. Зеленый чай – вовсе не особый сорт чайного куста, равно как черный, красный, белый и менее известные желтые, серебристые, бирюзовые чаи, которые пьют в Китае. Все они получаются из одинакового чайного листа.
Собранный чай сперва чуть-чуть вялят на солнце, а потом скручивают. В результате этого скручивания соки чайного листа начинают бродить – ферментироваться. Степень ферментации и определяет цвет чая. Например, белый чай – вообще не ферментированный. Красный – ферментирован наполовину. А самый ферментированный чай – черный. Дорогие чаи ферментируются под наблюдением специалистов, более дешевые – на конвейере.
У чайного дела – свой собственный язык. Так, знакомое всем по «тому самому, со слоном» определение «байховый» означает, что собранные веточки имели по три листика. Это слово родилось из китайского, и в латинской транскрипции оно звучит как «pekoe». А «orange pekoe» не имеет отношения ни к апельсинам, ни к оранжевому цвету – это лишь обозначение особого качества чайного листа. Пометка «orthodox» означает чай ручного производства. Чай «sushong» сделан не из верхних, молодых, а из более старых листьев и, соответственно, считается менее качественным.
Чай в пакетиках, в принципе, бывает и неплохим. Главное его достоинство – удобство и быстрота заварки. Говорят, американцы даже удивляются тому, что в России продают рассыпной чай, и считают, что мы его сами рассыпаем по пакетикам, как когда-то любители крутили папиросы из табака и бумажных гильз.
Обычно пакетики наполняют так называемой чайной пылью – отходами от чайного производства. С обычной пылью она не имеет ничего общего, и вреда от нее нет. Но если вы никуда не торопитесь, то лучше заварить хороший «ортодоксальный» чай. Красный, черный, зеленый...
Отправляя материал в «Ажур», Беата постеснялась подписывать его своей фамилией. Все сведения она бессовестно содрала из статьи своего знакомого в одной солидной кулинарной книжке. Эти сведения, решили они с Яной Лапской, удачно ввернутые в разговор, помогут любой девушке произвести впечатление на объект, выбранный для охмурения. Особенно в сочетании с чашечкой удачно заваренного чая.
Закончив статью, она перелистала Таткины книжки про способы заарканить миллионера. Они оказались скучными, как инструкция к пылесосу, а мужики, которых там описывали в качестве желанной добычи, были куда противнее любого пылесоса. Во всяком случае, Беате не встречались пылесосы, которые оценивали девушку по размеру чаевых, оставленных в ресторане, или дарили возлюбленной шикарные подарки, только чтобы позлить бывшую жену. Ей, правда, и мужчины такие встречались редко.
Поразмыслив, Беата решила, что цель подобных книжек – отбить у нормальных девушек всякую охоту выходить замуж за этих уродов-миллионеров. Цель, в общем, вполне достойная.
– За машиной пришли? – невинно спросила она, когда Сергей нарисовался возле ее лотка с утра пораньше в понедельник.
– Какое там! Машина еще не скоро будет. Я несколько особых примочек заказал, – небрежно бросил Сергей, и Беата про себя фыркнула. Именно о таком женихе и мечтают читательницы журнала «Ажур» – с машиной на заказ и «особыми примочками».
– Просто соскучился.
Отлично. Дело движется к развязке, и ей уже недолго томиться за прилавком с колготками.
– Сходим куда-нибудь вечером?
Длинное пальто, перчатки в руке – он был таким бонтонным, что у Беаты стало приторно во рту. Сейчас она должна кивнуть:
– С удовольствием!
И проводить его томной улыбкой.
Но Сергей не уходил, и томная улыбка пропала зря.
– Слушай, а можно я у тебя посижу? Мне через полчаса на встречу, ни туда, ни сюда. А у тебя такой чай вкусный. Угостишь?
– Чаю мне не жалко. А только давно ли мы перешли на «ты»?
– «Милее сердцу и уму старинное: „Вы пан, я пани“, – фальшиво пропел он, и Беата поморщилась.
Она знала и даже в детстве любила песню Гелены Великановой на стихи Окуджавы. И конечно, относила эти строчки к себе. Пани Беата, называли ее многие поклонники.
– Пани Беата, – повторил Сергей, похлопывая по прилавку перчатками. – Я прошу прощения, если чем-то вас обидел. Но мне казалось, мы подружились. А?
Ладно, в конце концов продавщица не должна быть слишком гордой. «Слишком гордым, наверно, не дается любовь», – пела та же Гелена.
Беата состроила гримаску, включила чайник и кивком отправила «достойную пару» за табуреткой.
– А ты что-то знаешь про этот автосалон? – спросил ее Сергей, размешивая в чашечке коричневый сахар.
Беата держала баночку с сахаром просто на всякий случай. Это же такое вопиющее невежество – пить сладкий чай. И так не гламурно!
– Он ведь недавно появился? Я имею в виду салон.
Хорошенькие дела! Сначала он делает дорогой заказ и только потом начинает наводить справки о фирме. И у кого – у продавщицы из соседнего киоска! Серьезные люди, претендующие на роль «достойной пары», так себя не ведут.
Беата пожала плечами:
– Раньше магазин был наверху. А потом затеяли ремонт, после которого верхнее помещение заняли салоном, а магазин и киоски перевели в подвал. Так местные бабушки рассказывают, меня тогда еще здесь не было. Но они и часть подвала отхватили на какие-то свои подсобные помещения. Так что там, наверху, ребята не промах.
– Про подсобные помещения тоже бабушки рассказали? – усмехнулся Сергей.
– Это я сама слышала.
– Слышала?
– Угу. Они у меня за стенкой.
– Да ты что? За этой, что ли?
Сергей бесцеремонно шагнул к ней за прилавок и осторожно постучал по роскошной груди Софи Лорен. Великая актриса не обиделась, а улыбнулась еще шире.
– Гипсокартон, – прокомментировал Сергей. – Слышимость, наверное, как в кино. Мешают они тебе? Много базарят?
– Да нет. Я же говорю, у них там какие-то подсобки или склад.
– Какой склад в дорогом автосалоне? Что они там держат – запасные колеса?
– Сереж, что ты меня допрашиваешь? – рассердилась Беата. – Я так подумала – подсобки или склад, потому что обычно оттуда ничего не слышно. Только однажды там кто-то выяснял отношения.
– В каком смысле? Дрались, что ли?
– Нет, не дрались, но очень страшные вещи обсуждали. Про зону, про вышки. Один другого обещал оставить без рук, без ног...
– Без рук без ног – на бабу скок, – пробормотал Сергей, ставя на прилавок нетронутый чай. – Знаешь такую загадку?
– Знаю, это инвалид Великой Отечественной войны, – фыркнула Беата, и вдруг ее осенило. Не надо никакого Интернета! Достаточно одного звонка, и она разберется в заковыристом вопросе, который не давал ей покоя в последние дни...
– Это коромысло, – жестяным голосом произнес Сергей-администратор, внезапно вырастая возле ее лотка. – Посторонним запрещено находиться за прилавком. А продавец не должен в рабочее время заниматься личными делами.
Сергей-покупатель «Пежо» смерил своего тезку оценивающим взглядом, но ничего не сказал. Беата ожидала, что он поставит мальчика из магазина на место, но ее рыцарь молча покинул поле боя, подмигнув на прощание – мол, вечером, как договорились.
– Беата Мстиславовна, я вынужден сделать вам замечание.
Он – вынужден – сделать – ей – замечание! Сопля! Беата, хоть и была занята другими мыслями, почувствовала, как спесивая польская кровь бросилась ей в голову. Сейчас она его отбреет и... и больше не появится в подвале. А задание останется невыполненным, и это будет позор посильнее «замечания» ничтожного администратора.
– Да, да. Вы плохо работаете и отвлекаетесь от своих обязанностей.
«Уже и кролики на меня кричат», – подумала Беата словами Алисы в Стране Чудес. Эта фраза всегда смешила ее в опасные минуты – и успокаивала. Она промолчала, лишь метнула вслед уходящему «кролику» самый презрительный взгляд, на который была способна.
Скоро она окрутит покупателя «Пежо», отчитается перед редакцией и вырвется на свободу. Ноги ее не будет в этом козлятнике!
А как быть настоящей продавщице, если на нее наезжает начальник? Представим ту же ситуацию: он пытался за ней приударить, она отказала, и он начал к ней придираться. Хорошо, если ты выполняешь задание редакции. А если это твоя единственная работа, которую ты боишься потерять?
Ну во-первых, не надо бояться потерять работу, ответила Беата своей воображаемой собеседнице, робкой и бесправной продавщице. Мало, что ли, товарных лотков по Москве! Имея опыт, можно найти и более козырное место. Например, с теми же колготками, но в фирменном магазине, где есть перспектива роста. Вообще в смене работы нет ничего страшного, наоборот – это всегда шанс начать новую жизнь. Беата много раз все бросала и начинала сначала, даже когда к ней никто не придирался. Из издательства на телевидение, с телевидения – в остропублицистическую газету, из газеты – в глянцевый журнал. И всегда это было для нее увлекательной ездой в незнаемое, как настоящее путешествие.
А если жизнь на работе становится невыносимой, то тем более не надо терпеть. Уходить без колебаний. И помнить, что ты удивительная, ценная, уникальная – и как работник, и как женщина.
Во-вторых, следует держаться так, чтобы никакие кролики на тебя кричать не смели. Но Беата знала, как это трудно. Чем ты более независима, тем сильнее какое-нибудь чмо старается поставить тебя на место.
Она задумалась, вставлять ли этот невыполнимый совет в статью для журнала, что было бы не очень честно. И почти не удивилась, увидев журнал у себя перед носом, открытый на той самой странице полезных советов. Эту рубрику делали все по очереди, но в ближайший номер готовить ее поручили Беате – на свежем колготочном опыте.
– Вы читаете «Ажур»? – быстро спросила ее Софья Михайловна, нервно оглядываясь на свою незапертую аптеку.
Беата еле удержалась от смеха. Она вспомнила журналистскую байку о том, как легендарный журналист Анатолий Аграновский на вопрос, читал ли он «Малую Землю» Брежнева, ответил: «Я ее писал». Но сейчас такой ответ был бы хоть и правдив, но вряд ли уместен. Она лишь сделала заинтересованное лицо.
– Смотрите, как тут написано. «Надо помнить, что самое лучшее у тебя впереди, даже если кажется, что жизнь уже прошла. И каждый день, каждую минуту ждать счастья, которое обязательно и очень скоро придет». Вот!
Беата читала этот текст в рукописи, и он показался ей примитивным и слащавым. Автором его была Галина Ведерникова, генеральный директор, которая изредка «баловалась» небольшими материальчиками. Беате дали его на редактуру, и она вначале попыталась переписать текст полностью, но потом махнула рукой и только чуть-чуть поправила стиль.
И вот выходит, что Галя написала именно то, что нужно читателям, к тому же почти то же самое, о чем думала и сама Беата. Мораль – не судите опрометчиво. Беата решила, что вместо жизненных советов она научит своих читательниц, как выбирать колготки. Зря, что ли, отправляясь на дело, она обшарила на эту тему весь Интернет!
Сделать важный звонок ей удалось только в так называемый технический перерыв, для которого существовала начерченная по трафарету табличка. Беата давно собиралась вместо «ТЕХ. ПЕРЕРЫВ 20 МИНУТ» написать винни-пуховое «УШОЛ ШАСВЕРНУС», но все забывала.
– А, проклюнулась, – без удивления сказал ленивый голос в трубке. – Говорил, прибежишь. Слышал, ты на рынке носками торгуешь. Кушать захотела?
– Я не на рынке, – сказала Беата. – Я по делу. Ты помнишь Переяславчикова?
– Кого? – насторожилась трубка.
– Депутата Переяславчикова, у которого я брала интервью, – терпеливо объяснила Беата. – Ты еще тогда сказал, что он слишком борзый и разевает пасть не на свой кусок. Помнишь?
– Что тебе надо? – холодно спросил ее собеседник.
– Ты знаешь, что он разбился на машине? А машина была совсем новая, только купленная!
– Дура, – сказала трубка равнодушно. – Опять лезешь не в свои дела, опять нарвешься. Мало тебе, что газетку твою вонючую закрыли? Сиди тихо. Неприятностей хочешь?
– Я хочу знать... Хочу знать, какие автосалоны по городу – твои! – выкрикнула Беата навстречу коротким гудкам. – И где Переяславчиков покупал машину. – Она отключила телефон. – И я это узнаю.
В середине дня к ней подскочила Люда.
– Ты что, с Серым зарубилась? Забей, он ко всем привязывается. Говно каких мало. Сначала подкатывается, потом вонять начинает. А что за мужик тут у тебя сидел? Хахаль твой?
Беату позабавило старомодное слово – хахаль. Когда-то в студенческой компании про нее сочинили стишок: «От хахаля к хахалю – все хахали ахали». Ну и разные варианты.
– Лучше расскажи, как было в ресторане, – сказала она.
Люда поджала губы:
– Я тебе еще в субботу рассказать хотела. А ты раз – и ускакала куда-то, даже ко мне не подошла. На свиданку, что ли, бегала, с этим в шарфе?
– Ну говори же! – поторопила ее Беата. Лучший способ избавиться от чужого любопытства – задавать встречные вопросы.
Поделиться книгой: