Наемный убийца

Ровно в одиннадцать к крыльцу подкатила светлая «Волга». В джинсовом костюме, в начищенных до сверкающего блеска ботинках, белоснежной рубашке, без галстука, Гуров вышел на крыльцо. Он не спустился к машине, но мгновенным выходом, радушной улыбкой демонстрировал свое внимание и уважение гостю.

Академик приветственно махнул рукой, обошел машину, открыл переднюю дверь, помог выйти молодой, изящно одетой женщине, в которой полковник не сразу узнал официантку, обслуживавшую их накануне вечером. Прическа, косметика и дорогой твидовый костюм превратили официантку в даму. Гуров сбежал по ступенькам, поклонился.

– Здравствуйте! Какой приятный сюрприз!

– Здравствуйте, Лев Иванович. – Нина протянула руку, сыщик от поцелуя воздержался, пожал галантно.

– Доброе утро, Доктор! – несколько напыщенно воскликнул Академик, махнул водителю, мол, свободен, пожал Гурову руку. – Я решил, что красивая женщина, тем более переводчик, не помешает нашей болтовне.

– Нет слов, проходите, но, кроме кофе и бутербродов, извините, угощать нечем.

– Я распоряжусь, подвезут. – Академик прошел следом за Ниной в дом, чувствовалось, что он здесь не бывал, оглядывался с любопытством.

– Не беспокойтесь, у нас днем деловая встреча, перед этим заглянем на базар, необходимое купим.

– О, моя леди! – воскликнул Дитер, бросаясь навстречу, и затараторил по-немецки.

– Ниночка, займи гостя, сооруди нам кофе, мы скоро освободимся, – сказал Академик и прошел за Гуровым в кабинет.

Сыщик указал на кресло, сел за стол, сказал вежливо, но достаточно равнодушно:

– Слушаю вас, Павел Николаевич.

– Давайте знакомиться. – Академик поддернул светлые, безукоризненного покроя брюки и сел.

– Мы знакомы, а для дружбы у нас нет ни времени, ни оснований. Вы ночью обмолвились об этом молодцеватом милицейском майоре. – Гуров нахмурился, закурил. – Жаловаться на него я не собираюсь. У меня имеются рекомендации к местному генералу, ночной инцидент не повод для обращения. Считаю, вопрос исчерпан. Что еще?

Академик растерялся – со вчерашнего вечера москвич словно стал другим человеком: голос, манера держаться и говорить, взгляд потеряли волевую жесткость, отличающую как представителей деловых кругов, так и сотрудников соответствующих ведомств. «Зачем, собственно, я заявился? – неожиданно подумал гость. – Коммерсант и сопровождающий, таких сейчас по России разъезжает тысячи. А как они вошли в кабак? Как держались в кабаке, а позднее в участке? А пистолет, который точно был и так же точно исчез? И почему, главное откуда, этот фирмач знает меня?»

Сыщику мысли и сомнения гостя были известны и понятны, человек готовился к борьбе, выяснилось, что противника нет, такой поворот кого угодно ошарашит. Гуров ненавязчиво взглянул на часы, сказал:

– Успокойте нервного майора, я слово всегда держу. – Он поднялся из-за стола. – Пройдем к молодым, выпьем по чашке кофе. Вы машину отпустили, я вас подброшу в центр. Мы с Дитером заглянем на базар, потом займемся делами.

– Я могу быть полезен? – Академик не вставал, такой результат встречи его явно не устраивал.

– Это вряд ли.

– Вылетая к нам, вы навели справки и выяснили, что в городе проживает Павел Николаевич Фокин, по кличке Академик. Зачем-то вы это сделали? Вы считали, что Академик может пригодиться, теперь передумали?

– Собираясь по грибы, интересуетесь, какой лес? Березняк? Хвойный? Смешанный? Я не знаком ни с Каюмом Азимовым, по кличке Мустафа, ни с Андреем Кубовым, ни с Александром Тепляковым, но, если столкнусь, узнаю. Но ни к одному из них я не собирался и не обращусь за помощью. – Гуров прошелся по кабинету, отметил, что Академик не повернулся, спокойно пропустил за свою спину. – Поймите, Павел Николаевич, я сопровождаю богатого партнера, в котором моя фирма крайне заинтересована. Криминальная обстановка в России мне известна, связи имеются, естественно, что я интересуюсь, кто правит бал в городе, куда рвется мой подопечный.

– И нас всех знают в Москве?

Гуров не счел нужным отвечать, взглянул на часы.

– Мы останемся без кофе. – Время еще было, он умышленно прессинговал, в цейтноте даже гроссмейстер допускает грубый просчет.

– Чем же интересуется немец, если вы наводите справки не о мэре города, не о директорах предприятий, а об Академике-Фокине, Мустафе с товарищами? – спросил гость.

Вопрос был абсолютно неприличен.

Сыщик не только не ответил, не удостоил взглядом, направился к дверям, как бы между прочим сказал:

– Если я замечу за нами слежку, у пинкертонов будут серьезные неприятности.

– Это угроза? – Академик пытался придать голосу ироничность, получилось довольно нервно.

– Предупреждение. – Полковник не вошел в гостиную, остановился у двери, взял Академика за лацкан пиджака. – Вы спросили, знают ли вас в Москве? Знают, но оценивают совершенно неправильно. Я вчера видел людей, которых вы ждали. Мелочовка, гоп-стопники, шпана, мне за вас стыдно! А еще Академик. – Гуров оттолкнул местного авторитета, вошел в гостиную и весело сказал – Нина, вы потрясающая женщина!

– Официантка. – Нина указала на сервированный стол.

Сыщик, увидев девушку, еще на крыльце отметил тонкий, с большим вкусом сделанный макияж, губы были лишь тронуты перламутровой помадой. Сейчас помада отсутствовала, Дитер стоял у окна и чесал за ухом. «Как раз этого мне и не хватало», – подумал Гуров и вслух произнес:

– Я человек прямолинейный, называю все своими именами. Вчера мне нравилась официантка, сегодня я в восторге от женщины.

За кофе беседа не ладилась, Гуров пытался шутить, но его не поддержали. Нина с Дитером обменивались короткими фразами. Академик глухо молчал, вскоре поднялся.

– Вы обещали нас подвезти, – сказал он и пошел к дверям.

– Не обращайте внимания, – Нина махнула рукой, – с ним случается.

– Павел Николаевич вам шеф, патрон, любовник? – спросил неожиданно Гуров.

– Как? – Нина растерялась, начала краснеть.

– Доктор! – осуждающе произнес Дитер.

– Я же сказал, что человек прямой! – удивился сыщик. – Что неприличного в моем вопросе?

– Павел Николаевич мой клиент, и только, – ответила наконец Нина, направилась к дверям, но Гуров встал на пороге.

– Ясное дело. – Он пощупал ткань ее костюма, указал на великолепные туфли. – А это все приобретено на чаевые. Ладно! – Гуров махнул рукой: – Поехали.

Академик и Нина вышли из «Волги» у ресторана «Алмаз», Гуров и Дитер проехали несколько кварталов и припарковались у рынка, который оказался огромным, неожиданно чистым и светлым зданием, полным товаров и людей.

Дитер ходил между рядами, оглядывая все внимательно, мял пальцами зелень, принюхивался, осмотрел мясные ряды, затем сказал:

– У вас прекрасные продукты и очень дешево, почти бесплатно. В Мюнхене за марку я не могу ничего купить.

– Люди получают рубли. Ты не из Мюнхена, а из Гамбурга. Громко не разговаривай, могут побить. Ферштейн?

– Ферштейн… ферштейн, – забормотал Дитер.

Закупили все быстро, не торгуясь, загрузили в машину и поехали к месту встречи. Сыщик дважды неожиданно свернул и тут же выяснил, что за ними неуклонно следуют голубые «Жигули», а известно, что «Волге» от «Жигулей» не уйти.

– Герой-любовник, приготовься, сейчас я взгляну на тебя внимательно. Они, конечно, вооружены, но стрелять сразу не начнут. Их следует вырубить до того, как они достанут свои пушки. Их трое, я занимаюсь водителем, ты парнем, что сидит рядом.

– А человек на заднем сиденье? – спросил Дитер. – Он может нас перестрелять.

– Не успеет, но учти, у тебя только один удар.

Сыщик резко свернул в узкий переулок, «Жигули» взвизгнули, свернули следом. Гуров нажал на тормоз, крутанул руль, «Волгу» занесло, она перегородила дорогу, «Жигули» встали буквально в сантиметрах, еле избежав столкновения.

Гуров и Дитер распахнули передние дверцы одновременно, буквально выдернули парней из машины. Гуров ударил в челюсть, Дитер решил вопрос проще: опустил кулак на голову преследователя, отшвырнул бесчувственное тело, подскочил к Гурову, они подхватили «жигуленок», уперлись, казалось, что людям такая тяжесть не под силу. От предельного напряжения у Гурова закружилась голова, вот-вот внутри что-то оборвется, из носа хлынет кровь. Он покосился на Дитера, увидел лиловые жгуты вздувшихся на шее вен, вскрикнул, и левые колеса машины оторвались от земли.

Из салона ударил выстрел, пуля ушла в небо, «жигуленок» наклонился сильнее и тут же грохнулся набок, посыпались стекла и матерная ругань.

– Оружие! – всхлипнул Гуров.

На дрожащих ногах они проковыляли к распростертым на земле телам, забрали пистолеты, упали в «Волгу».

Через несколько секунд у перевернутых «Жигулей» начали собираться любопытные.

– Там человек, помогите!

– А где же водитель?

– Сбежал! Я видел пьяного, еле на ногах стоит.

– Да вон валяется.

– И второй. Может, разбились? Звони в «Скорую».

«Волга» вылетела из города.

– Мышцы у тебя в порядке, – констатировал сыщик.

– Мы напали без всяких оснований. – Дитер завязывал платком порезанную ладонь. – Они могут обратиться в полицию.

– А с мозгами – извини. – Гуров проскочил пост ГАИ, неподалеку увидел серые грязные «Жигули», начал притормаживать; из-за деревьев появилась мужская фигура.

Когда «Волга» встала, Василий распахнул дверцу, упал на заднее сиденье.

– Здравствуйте, господа.

– Привет, капитан, – ответил за двоих Гуров, а Дитер, повернувшись, показал большой палец.

– Курить можно? – спросил капитан, укладываясь удобнее, натягивая на себя заранее приготовленную плащ-палатку.

– Потерпи, скоро накуришься, – ответил Гуров, поглядывая в зеркало заднего вида. – «Вальтер» забрал?

– Конечно, – ответил опер. – Пакетик не протек, машинка в полном порядке.

– Молодец. – Гуров свернул с шоссе, подъехал к железным воротам.

Гуров и Дитер разгружали закупленные на базаре продукты, Василий проскочил в открытую дверь. Когда сумки перетащили на кухню, Гуров хлопнул Дитера по плечу и неожиданно сказал:

– Отправляйся в ванную, налей холодной воды, ложись и терпи холод, сколько сможешь. А я приготовлю выпить, закусить и горячего чая.

– Холодную ванну? – Дитер смотрел недоуменно. – Совсем холодную? Зачем?

– Я не профессионал, может, зря тебя мучаю и ни черта не поможет. Когда мы переворачивали машину, ты наверняка потянул мышцы, завтра можешь не встать с постели. Я знаю, при растяжениях требуется холод. Ты что, не можешь пятнадцать минут холодную ванну потерпеть? – Гуров повысил голос, сделал сердитое лицо. – «Мы, немцы, любим дисциплину». Марш в ванную, и без разговоров.

– Слушаюсь, доктор. – Дитер щелкнул каблуками и взбежал по лестнице на второй этаж.

Сыщик прошел в гостиную, где расположился Василий Михеев.

– Какие новости, капитан? – спросил Гуров, оглядывая ладную неприметную фигуру оперативника, взял лежавший на столе «вальтер», осмотрел, сунул в карман, выложил на стол «ТТ» и «макаров», отобранные у бандитов.

– Новости? – Опер наморщил лоб, поднял белесые брови, почесал в затылке. – Много разговоров о вас, ничего конкретного. В основном ваше появление связывают со вчерашней сходкой, которая состоялась ночью в «Алмазе».

– А почему ты меня не предупредил о сходке? – спросил Гуров, осматривая дверцу вмонтированного в стену сейфа. – Вы, оперативники, не знаете, кто когда собирается?

Капитан смутился, помолчал, сказал не очень уверенно:

– Так получилось, господин полковник. Оказалось, что сигналы поступали, но в соседний отдел, я узнал только ночью, предупредить не успел.

Сыщик был так занят осмотром сейфа, что, казалось, не придает сказанному значения. Он достал ключ, отпер сейф, где стояли два «дипломата», один с деньгами, второй со спецтехникой.

– Не верю я этому ящику. – Гуров достал «дипломаты», начал внимательно осматривать цифровые замки. – Не может такого быть, чтобы не существовал второй ключ и человек, которому поручено за сейфом наблюдать. Верно?

Оперативник, обрадовавшийся, что вопрос о вчерашнем проколе вроде забыт, согласился, мол, у любого сейфа обязательно два ключа.

– Пока не лазили, но залезут. – Гуров раскрыл «дипломаты», достал пачку денег, кое-что из техники, разложил по карманам. – Секретные замки открыть не сумеют, рискнут ломать внаглую?

Опер вновь шевельнул белесыми бровями, почесал в затылке:

– Не думаю. Охрану несут ребята из бывшего КГБ, кому сейчас подчинены, не знаю. Без их ведома сюда не пролезть, своим местом они рисковать не станут.

– Святая простота, – усмехнулся Гуров, кейс с деньгами убрал в сейф, а кейс с техникой оставил, сейф запер. – Чего не спрашиваешь, откуда у меня оружие? – Он указал на пистолеты. – Они не наши, мы отобрали пистолеты у любопытных парней, которые нас повели от базара. Забери, сними пальчики, мы оружие хватали только за стволы. Криминалистам на отстрел пистолеты не отдавай, ваша контора течет, узнают о пистолетах – выйдут на меня. А вот пленки с пальцами на проверку отдай, придумай легенду, откуда они, оружие спрячь.

– Сделаем. – Опер достал из кармана тряпицу, завернул пистолеты, спросил удивленно: – Как же вы, безоружные, отобрали это? – Он указал на сверток.

– Руками, может, не очень вежливо, – ответил Гуров. – Вернешься в контору, сообщат подробности.

– Но без мокрого?

– Обижаешь, Василий. – Сыщик взглянул укоризненно. – Я просил тебя подумать, кто в городе может стоять над волками и медведями?

Оперативник вздохнул, ответить не успел, зазвонил телефон.

– Ни сна, ни отдыха, – сказал Гуров и снял трубку. – Слушаю.

– Это Фокин Павел Николаевич.

– Который с трудом закончил школу и сразу присвоил себе звание Академика, – усмехнулся сыщик. – Слушаю вас, Павел Николаевич.