Помоги проекту - поделись книгой:
- О'кей. - Нелл подняла руку, призывая к миру. Она всегда призывала к миру, если Майя и Рипли проводили друг с другом больше десяти минут. Иногда ей хотелось взять их за головы и хорошенько стукнуть лбами. - Может быть, перейдем от обмена оскорблениями к обсуждению программы? По-моему, первое заседание кулинарного клуба прошло неплохо.
Майя подавила раздражение и кивнула. Потом она наклонилась, осмотрела спелые гроздья пурпурного винограда, лежавшие на светло-зеленом блюде, и выбрала одну.
- Да. Отличная была идея, Нелл. Думаю, она пойдет на пользу и кафе, и магазину. В тот вечер мы продали дюжину поваренных книг и еще дюжину продадим в ближайшие дни.
- Я думаю, надо выждать пару месяцев, удостовериться, что интерес не прошел, а потом устроить совместное мероприятие с книжным клубом. Может быть, на Рождество. Я понимаю, что до него еще далеко, но…
- Но хороший план еще никому не мешал, - закончила Майя, взяла вторую гроздь, посмотрела на Рипли и насмешливо фыркнула: - Есть целые романы, в которых еда играет главную роль. В некоторых даже приводятся рецепты. Мы можем предложить один такой роман книжному клубу, а кулинарный клуб приготовит блюдо. Всем будет весело.
- А ты продашь книги, - вставила Рипли.
- Как ни странно, в этом и заключается главная задача кафе «Бук». А сейчас…
- Есть еще кое-что.
Майя сделала паузу и удивленно посмотрела на Нелл .
- Что-то случилось?
Взволнованная Нелл плотно сжала губы.
- Я понимаю, что главная задача - это продажа книг, но… Мне уже давно пришла в голову одна идея. Я обдумывала ее, пытаясь понять, получится что-нибудь из этой затеи или нет. Ты можешь подумать, что это ни к чему, но…
- Ох, Нелл, ради бога! - Рипли нетерпеливо заерзала в кресле и отставила миску с попкорном. - Она считает, что тебе следует расширить кафе.
- Рипли! Позволь мне изложить проблему так, как ее вижу я сама.
- Я бы позволила, но я не собираюсь сидеть здесь целую неделю. Меня муж ждет…
- Расширить кафе? - прервала ее Майя. - Но оно и без того занимает почти половину второго этажа.
- В данный момент так и есть. - Нелл бросила на Рипли недовольный взгляд и повернулась к Майе. - Но если пристроить с восточной стороны веранду, скажем, размером шесть на десять футов и сделать крытый портик или раздвижную дверь, появится больше посадочных мест. Кроме того, оттуда в хорошую погоду можно будет любоваться панорамой острова.
Увидев, что Майя нахмурилась и взяла со стола бокал, Нелл торопливо продолжила:
- Я могла бы расширить меню, добавить несколько блюд, подходящих для непринужденного летнего обеда. Конечно, тебе понадобится кого-то нанять дополнительно, а я… впрочем, кажется, я лезу не в свое дело.
- Я этого не говорила. - Майя откинулась на спинку дивана. - Но все это довольно сложно. Существуют архитектурные требования, а также строительные нормы и правила. Нужно подсчитать затраты, срок самоокупаемости и потенциальное снижение прибыли во время перестройки.
- Я… э-э… уже подумала об этом. Немножко. - Нелл смущенно улыбнулась и достала из сумки пачку бумаг.
Майя посмотрела на пачку и громко рассмеялась.
- Молодец, сестренка, хорошо поработала! Ладно, я взгляну на твои расчеты и подумаю. Любопытно, - пробормотала она. - Дополнительные места, дополнительные блюда… Если все получится, мы отгрызем у гостиницы и часть ее обеденного бизнеса. По крайней мере, в летнее время.
Увидев довольную улыбку Майи, Нелл ощутила укол вины.
- Это еще не все. Майя… я должна тебе сказать. Сэм Логан приходил к нам обедать.
Улыбка сползла с лица Майи.
- Прости, что?
- Этот крысиный ублюдок сидел за твоим столом? - Рипли вскочила с кресла. - И ты его кормила? Надеюсь, ты догадалась подсыпать ему яду?
- Нет, не догадалась. Проклятие, я его не приглашала! Это сделал Зак. Они друзья. - Нелл виновато смотрела на Майю. - Я не могу указывать Заку, кого он может приглашать в дом, а кого нет.
- Попробовал бы мой Мак пригласить к столу этого лживого сукина сына! -Рипли оскалила зубы с таким видом, словно собиралась укусить своего нового мужа. - Зак всегда был дураком!
- Полегче, ладно?
- Он был моим братом дольше, чем твоим мужем! -огрызнулась Рипли. - И я имею полное право называть его дураком. Особенно если так оно и есть!
- Успокойтесь, - негромко сказала Майя, заставив их обеих обернуться. - Нет смысла кого-то осуждать или обвинять. Зак имеет полное право выбирать себе друзей и приводить их в дом. Нелл, ты напрасно чувствуешь себя виноватой. То, что было между Сэмом и мной, касается только нас двоих и никак не влияет на остальных.
- Не влияет? - Нелл покачала головой. - А почему никто не сказал мне, что он - один из нас?
- Потому что это не так! - выпалила Рипли. - Сэм Логан - не один из нас!
- Вряд ли Нелл имела в виду, что Сэм - наша подруга, - иронически заметила Майя. - Или хотя бы островитянин. Конечно, он всегда будет считаться островитянином, потому что вырос здесь. - Она махнула рукой, отметая эти соображения. - Но его дар не имеет никакого отношения к нашему.
- Ты уверена в этом? - спросила Нелл.
- Нас трое. - В голосе Майи послышался металл, а пламя в камине затрещало и поднялось. - Мы составляем круг. Нам предстоит сделать то, что суждено. То, что этот крысиный ублюдок, как его удачно назвала Рипли, тоже имеет дар, ничего не меняет.
Она с деланым спокойствием потянулась за третьей гроздью.
- А теперь перейдем к солнцестоянию.
Она не позволит этому случиться. Она сделает все необходимое одна или вместе с сестрами. Но никого не впустит в их круг. И в свое сердце.
В разгар ночи, когда весь остров спал, она стояла на скалах. Шел холодный злой дождь, черное море билось в зазубренные утесы так, словно хотело разнести их на куски. Упрямый ветер яростно трепал волосы Майи и развевал полы ее плаща, так что они поднялись в воздух, словно крылья.
Темноту нарушал лишь вращающийся клинок света, вырывавшийся из белой башни за ее спиной. Он освещал Майю, скалы и море. А потом снова все погружалось во тьму.
«Прыгни, - шептал коварный голос. - Прыгни со скалы, и все кончится. Зачем ты борешься с неизбежным? Зачем тебе жить в одиночестве?»
Сколько раз она слышала этот голос. Сколько раз приходила сюда, испытывая себя. Она приходила даже тогда, когда ее сердце было разбито на миллион мелких осколков. И победила. Она никогда не сдастся.
- Ты не одолеешь меня. - Грязный туман полз по земле и камням, окутывая ее холодом. Казалось, ее щиколотки обхватывали ледяные пальцы, готовые сделать роковой рывок. - Я никогда не сдамся. - Она подняла руки и развела их в стороны.
И вызванный ею шквал разнес туман в клочья.
- Я защищаю и свято храню все, что имею, и все, что люблю. - Она подставила лицо дождю, капли которого лились по ее щекам, как слезы. - И наяву, и во время сна буду любимым своим верна.
Магия наполнила ее и запульсировала в такт биению сердца.
- Бремя свое до конца донесу и встречу судьбу лицом к лицу. Воля твердая сильна, пусть исполнится она.
Она закрыла глаза и стиснула кулаки, словно хотела сразиться с ночью. Словно могла пробить пелену, мешавшую ей видеть будущее.
- Почему я
С воздухом что-то случилось; казалось, ее щеки погладили теплые ладони. Но это было не успокоением, в котором она нуждалась, и не попыткой уговорить ее проявить терпение. Поэтому она отвернулась от моря и побежала к дому, в окнах которого горел свет. Полы плаща летели за ней.
Лулу сидела в постели с третьим бокалом вина, последним триллером «Дневник американского каннибала» и пакетиком чипсов с сыром и луком. Спальню оглашала пальба Мэла Гибсона и Дании Гловера: одновременно Лулу смотрела по телевизору «Смертельное оружие».
Таков был ее обычный субботний ритуал.
Ночную рубашку ей заменяли рваные шорты, майка с надписью: «Лучше быть богатым, чем глупым», и фонарик, прикрепленный к бейсбольной шапочке.
Она жевала, глотала, смотрела то в книгу, то на экран и считала, что находится в своем личном раю.
Дождь барабанил в окна ее ярко раскрашенной «солонки с крышкой» [2] ; ветер позвякивал бусами, заменявшими шторы. Довольная и слегка подвыпившая Лулу вытянулась под лоскутным одеялом, сшитым ею собственноручно.
«Никому и никогда не удастся искоренить во мне шестидесятые», - часто с легкой гордостью думала она.
Когда слова на странице начали расплываться, она поправила очки и села повыше. Лулу хотелось дочитать главу и выяснить, позволит ли глупая молодая проститутка перерезать себе горло.
Она была готова поспорить, что позволит.
Клюнув носом, Лулу вскинула голову и изумленно заморгала. Кто-то прошептал ее имя.
«Ну вот, слуховые галлюцинации, - недовольно подумала она. - Старость - не радость».
Допив остатки вина, Лулу посмотрела на экран.
Оттуда ей улыбался Мэл Гибсон. Его ярко-голубые глаза смеялись.
- Привет, Лу! Как дела?
Она протерла глаза и яростно заморгала. Но видение не исчезло.
- Какого дьявола?
- Вот и я говорю, какого дьявола? - Мэл сделал шаг в сторону, и Лулу увидела наведенное на нее дуло пистолета калибром с пушку. - Никто не хочет жить вечно, верно?
Грянул выстрел, и комната озарилась ярко-красным светом. Острая боль заставила Лулу вскрикнуть и прижать руки к груди. Когда она быстро села, ожидая увидеть кровь, чипсы полетели во все стороны.
Но она не ощутила ничего, кроме бешеного стука собственного сердца.
На экране Мэл и Дании спорили о какой-то полицейской процедуре.
Чувствуя себя набитой дурой, она заковыляла к окну. «Нужно глотнуть свежего воздуха, - подумала Лулу. - Чтобы в голове прояснилось. Наверно, уснула на минутку, вот и привиделось». Она отодвинула бусы, рывком подняла створку и вздрогнула.
На улице было холодно, как зимой. Во всяком случае, куда холоднее, чем следовало. А в поднимавшейся над землей дымке было что-то странное. Она напоминала плывущий в воздухе синяк - тускло-фиолетовый и ядовито-желтый.
Из окна были видны цветочная шпалера, сквозь которую пробивался лунный свет, и грубо вырубленная каменная горгулья, показывавшая язык прохожим. С неба лил ледяной дождь. Когда Лулу потянулась к оконной щеколде, в ее ладонь вонзились острые осколки.
Она отдернула руку и выругалась. Поправив очки, она вновь взглянула в окно. Горгулья поменяла место. Теперь вместо профиля ее уродливое лицо было видно почти на три четверти.
Сердце заколотилось так, что заболела грудь.
«Мне нужны новые очки, - подумала Лулу. - Зрение подводит».
Тем временем горгулья повернулась к ней лицом. И обнажила страшные длинные зубы.
- Господи Иисусе! - вскрикнула потрясенная Лулу.
Горгулья двигалась к дому, жутко щелкая зубами. Тянулась к открытому окну. За ней прыгала маленькая лягушка-флейтистка, купленная Лулу неделю назад. Ее флейта превратилась в длинный зазубренный нож.
- Никому нет до тебя дела.
Лулу резко обернулась к телевизору. С экрана на нее насмешливо смотрела огромная рисованная змея с ухмыляющимся лицом Мэла Гибсона.
- Если ты умрешь, никто этого не заметит. У тебя ведь никого нет, правда, Лу? Ни мужа, ни ребенка, ни семьи. Никто не даст за тебя и ломаного гроша.
- Чушь! - Увидев боковым зрением, что горгулья и ее спутница находятся уже в каком-то футе от дома.
Лулу вскрикнула от ужаса. Голодная горгулья щелкала зубами, а нож прорезал густой туман со свистом, напоминавшим стук метронома.
- Бред! - Тяжело дышавшая Лулу неловко потянулась к шнуру.
Когда окно захлопнулось, она поскользнулась и упала на пол.
Едва отдышавшись, Лулу поднялась на колени, заплакала, подползла к корзине для рукоделия и достала оттуда две вязальные спицы. Сжимая их в кулаке, она осторожно встала.
Когда она набралась мужества и подошла к окну, шел мелкий теплый дождь; туман рассеялся. Облупившаяся уродливая горгулья стояла на своем обычном месте и показывала язык следующему прохожему.
Лулу стояла у окна, пока в телевизоре снова не началась пальба. Она вытерла ладонью пот со лба.
- Вот что делает с человеком лишний бокал «шардонне», - вслух сказала она.
Но все же - впервые со времени переезда - она вышла на улицу, обошла маленький домик, вооруженная спицами, и плотно заперла все окна и двери.
- Даже самый последний трудоголик имеет право на выходной, - сказал себе Сэм, выезжая из поселка. Он целыми днями сидел за письменным столом, проводя совещания, раздавая задания и изучая отчеты. Если не проветрить мозги, они просто изжарятся.
Как- никак стояло воскресенье. Дождь наконец унесло в море, и остров сверкал, как драгоценный камень. Задача Сэма требовала выяснить, что на этом клочке земли изменилось, а что нет. Это было не менее важно, чем карнизы и выступы.
Именно этой чувствительности не хватало предыдущему поколению Логанов. Сэм всегда знал, что его родители считали двадцать с лишним лет, проведенных на Трех Сестрах, чем-то вроде ссылки. Именно поэтому они так часто искали предлоги удрать на материк, а после смерти деда уехали туда окончательно.
Остров никогда не был для них домом.
Вернуться на него предстояло Сэму, потому что для него остров действительно был родным. Итак, один из ответов, за которыми он сюда приехал, теперь был
По воде скользили прогулочные яхты - как моторные, так и парусные. Их вид успокаивал Сэма и даже доставлял ему удовольствие. На темно-синей воде подпрыгивали оранжевые, красные и белые буи. Земля рвалась навстречу воде.
Он видел семью, собиравшую моллюсков, и мальчика, гонявшего чаек.
Поделиться книгой: