Ответный уход

Все попытки выдавить из него что-нибудь членораздельное не увенчались успехом. Зеленокожий скалил зубы и лопотал какую-то чушь. Иногда у него вырывались отдельные слова на спейсамерикане, но выродок тут же умолкал. Морщился, словно вырвавшиеся звуки приносили ему физическую боль или напоминали о чём-то жутком.

– Рредкостный уррод, – смачно бросил, как плюнул, Иван, наблюдая за реакцией мутанта.

Тот мгновенно опять напрягся, как бы готовясь к прыжку. Глаза налились кровью, из-под губы, приподнятой над левым клыком, потекла струйка слюны.

– Ты смотри, как бурно реагирует, Тоска Зелёная… С рефлексами у него всё в порядке. Да и с пониманием тоже, смысл происходящего на лету хватает. Это что ж с планетой надо было сделать, чтобы её в итоге такие недоразумения населили?

– В Сети Миров неохотно вспоминают, что происходило на планетах, подобных этой. Хотя, если порыться в сетевых архивах, особенно в периферийных каталогах, что я и проделала… Вот что удалось выудить из информационной свалки. Постимперская трагедия конкретно этого мира началась с того, что Иные здесь организовали неофициальный лагерь-концентратор для побеждённых имперцев. Это было уже после того, как по мирам бывшей ЭрсСтеллы пронёсся слух об уничтожении столицы метрополии, Солнечной Системы. Военно-революционного режима, как такового, никто ещё не отменял, но… уже было не принято, даже у самых отпетых земоненавистников, уничтожать целые планеты. То, что творилось и сходило с рук во время революции и некоторое время спустя, постепенно начало вызывать осуждение в среде разношёрстой братии, которая ещё недавно звалась одним словом «повстанцы». Примеры Канканы, то есть Тиорна-Шесть, или АстерДамм-Три в Поясе Нибелунгов, Лоудунга в системе ДиРайзера… Эти планеты, населённые исключительно землянами, добровольно сложившими оружие и сдавшимися на милость Иных, были полностью уничтожены более чем век спустя после падения империи. И уже практически никто не поверил заявлениям ликвидаторов о якобы начавшихся там восстаниях эрсеров. Судьба этих миров провела жирную черту под глобальными репрессиями. К тому времени уже набирала силу новая политическая сила – Межгалактическая Коммуникационная Безопасность, и с ней, как ни крути, уже приходилось считаться локальным армиям-победительницам. Я не говорю, что в МКБ в те годы служили исключительно миссионеры-земофилы, но дабы остановить стихийный пульсирующий процесс уничтожения остатков землян, который уже начинал мешать нормальному функционированию новосозданной Сети Миров, тогдашние иксатые всё чаще и чаще «расчехляли стволы излучателей» и направляли их против тех, кто не хотел успокаиваться. Новоявленной Паутине требовался нормальный спокойный фон для песен созидания, а не для военных маршей. Так вот, Диабелла стала одним из первых фильтрационных лагерей МКБ, после запрета силовых акций в отношении побеждённых. Иксатые отцы и матери-основатели не сумели обойтись без знаний и навыков специалистов-землян, необходимых для восстановления межгалактических коммуникаций. Это уже потом, овладев технологиями, Совет МКБ принял решение избавиться от ненужных свидет…

– Сидеть!!! – рявкнул Иван. Ринувшийся было к ним зеленокожий шарахнулся назад и снова прижался к скальной плите.

Ирá, уже не сводя с мухома глаз, досказала вкратце, что на Диабелле история повторилась по стандартной схеме: дискриминационное «закручивание гаек», возрождение геноцида, генные и экологические эксперименты над «земами». В итоге – всепланетное восстание земов с ответным карательным применением ядерного оружия… Последствия вышедших из-под контроля природных процессов – побочные эффекты, мутации среди чудом выживших остатков некогда разумных существ.

– Солли, а знаешь, что мне покоя не даёт? Ведь все эти уроды – тоже наши братья и сёстры. Следовательно, их надо…

– Нет, не надо, – отрицающе покачал головой Иван. – Они всего лишь наши в демонстрационной версии Иных. Именно такими ОНИ НАС видят. Именно такими мы в их представлении только и можем быть. Это…

Челюсти лязгнули в том фрагменте пространства, где только что находилась нога Ивана. Но его рефлексы намного опередили молниеносный бросок зеленокожего выродка, и практически мгновенно мягко переместили тело на шаг в сторону.

Челюсти лязгнули снова. Теперь уже от мощного удара сапога. Хруст ломаемой кости, сопроводивший лязг. Глухой шлепок обмякшего тела. И злобный утробный хрип существа, в генах которого уже состоялся необратимый передел мира, и стирание вредной для выживания информации. В мутировавших кодах теперь начисто отсутствовало понятие «свои». Остались только «чужие».

– Знаешь что, Маленькая, ты давай иди, а я догоню… Хочу с ним по-свойски потолковать. Негоже такое отродье живым за спиной оставлять. Точно! Ещё чего доброго опять начнёт из себя следопыта корчить.

…Обрушились они на поверхность Диабеллы в аварийном режиме (это уже почти традицией сделалось), чудом посадив существенно повреждённый звездолёт. Насколько Ивану было известно, эта планета являлась второй по счёту и единственной обитаемой в системе светила Акрополис, входившего в маленькое звёздное скопление Парис, что мерцало малозаметными блёстками на фоне вытянутой прерывистой полоски. Этот составленный из светящихся точек след являлся галактикой «Путь Ариев», но куда он вёл, – ни Иван, ни Ирá не ведали.

Обнаруженные здесь последствия локального апокалипсиса лишь отдалённо напоминали ужасы мира Фообб. По сравнению с реалиями планеты-резервации Фурргиасс II в звёздном скоплении Хромой Кентавр, на Диабелле можно было смело размещать элитную рекреационную зону и напыщенно величать её не иначе, как РАЙ.

Но – рай для уродов…

Как ни странно, природа Диабеллы оказалась более устойчивой к рукотворным самоубийственным катаклизмам. И, на первый взгляд, планета казалась скорее заброшенным, забытым небесами суровым краем, нежели некачественно уничтоженным миром. Уже позднее начинали бросаться в глаза и в остальные органы чувств симптоматичные проявления агонии. Отсутствие птичьего пения, как и самих птиц. Непригодные для питья источники воды. Отнимающий сознание радиационный фон…

Иван опустил голову. Потряс ею и, стянув лямки заплечных чехлов с необходимой амуницией, которой они запаслись на корабле, наклонился. Поклажа приземлилась с глухим шлепком, он бесшумно сел рядом. Маленькая не сделала даже этого. Просто изнурённо осела, прислонившись боком к массивному валуну. Иван повернулся к ней и, встретившись взглядом, спросил Ирý:

– Диабéлла… Странноватое название у этой планеты, ты не находишь? Первая половина слова – «дьвольская», – сливается со второй – «прекрасная»…

– М-да… Дьявольская красота. Поистине, у него… у дьявола, своё, оригинальное представление о прекрасном, – хмуро отозвалась она.

– Я вот всё думаю – какого чёрта этот обожатель тяшек, ДжонБэкфорд хренов, в последний момент выдал-таки из подсознания координаты этой точки выхода? Словно наконец-то вспомнил ускользающие цифры, гоняясь за ними в глубочайших глубинах памяти… Он вряд ли понимал, что я смогу прочесть чётко сформулированные мысли, но ведь в начале разговора у него даже никаких ассоциаций не мелькало, по поводу. Вообще, у меня такое впечатление, что вы оба стремились в одно и то же место. Но ты знала точку, а он забыл, куда именно нужно… Если бы я не был уверен, что знаю тебя как облупленную, то мог бы подумать, что вы с ним заодно, из одной банды, только что-то не поделили…

– Тогда бы я пошутила, что у меня такое впечатление, что ты угадал. Может, я действительно помогла ему вспомнить… но лишь то, чего он сроду не знал. А делить мне с ним нечего, кроме, разве что, общей истории Сети Миров. Это ему, наверное, хотелось делить. И не меня в первую очередь, а тебя – на самые мелкие частички.

– А тот голос внутри меня: «Сейчас или никогда!»… В предстартовое мгновение перед входом во внемер. Это тоже была не ты?

– А твой невообразимый рывок, – тут же парировала она, – ты прыгнул, несмотря на перегрузки, когда ни один нормальный человек не может даже пальцем пошевелить. Это был не ты? Разве не благодаря тебе мы сюда попали живьём, а не в качестве свежевыпотрошенных тушек?

– Да ладно, мы это… мы. Точно. Где ещё во Вселенной встретишь подобную ненормальную парочку. – Иван улыбнулся и добавил: – А мой рывок… Это, пожалуй, единственное действие, которого этот предатель не ожидал, давя на сенсор самоликвидации корабля, потому и скоропостижно скончался, так как единственный на борту фельдшер, то бишь я, недолго, зато успешно боролся за его смерть…

Несмотря на пока что плачевные результаты пребывания в чертогах негостеприимной ДьявольскойКрасоты, невзирая на грозящую перспективу безрадостного будущего, Ирá рассмеялась…

Они сидели на каменном выступе, контролируя обозримую взглядом местность, раскинувшуюся внизу. Кое-где вдали периодически пошевеливалась высокая трава, но зеленокожие покуда не решались на повторную атаку.

– Маленькая, мне неохота даже подумать, что ты так настойчиво тащила меня на эту Диабеллу из-за сафари на зеленокожих и лупоглазых. Зачем тогда?

– Хорошо, Сол, скажу… Об этой планете я узнала от своего отца…

– Отца? Мда-а, похоже, ты далеко не всю правду мне о родителе рассказала… Иногда меня снедает дьявольский соблазн пошарить в твоей головке без спросу, застать врасплох. Твоё счастье, что я патологически совестлив по отношению к… гм, другу. Представляешь, хотел это слово во множественном числе употребить, и понял, что у меня один-единственный друг. ЗАТО ЭТО ТЫ.

– Сол, я не обманывала… Действительно, я просто не говорила всей правды. Я после его кончины всех встреченных мною мужчин сравнивала с ним. Такое вот классическое подтверждение правоты прадедушки Зигмунда Фрейда… И ТОЛЬКО ТЫ однажды выдержал это сравнение. Мой отец… – она закрыла глаза, что-то представив, и грустно улыбнулась. – Он был лучшим в мире, исключая присутствующих, пилотом, и по-настоящему замечательным человеком. Он знал и умел много такого, что «чёрные шлемы» запросто могли подвесить его за мужскую гордость, пытаясь вынудить поделиться. Могли бы… Если бы напали на его след. Но этим «многим» он не поделился ни с кем, даже со мной, к сожалению, так и унёс с собою в могилу… А вот про Диабеллу успел рассказать перед смертью, мне – девчонке. Но у него уже не было выбора… Где-то здесь, в районе этих шикарных развалин, бывших некогда городом Элишаднис, и находится вожделенный объект моих поисков. Все эти замысловатые петли и ломаные зигзаги, которые я выписывала с момента выхода из полуподвала Агентства «СК», на самом деле заметали следы, сбивали с толку преследователей.

– Ха. А я, значит, не ищу? Просто от тебя всяких уродов отпугиваю, да? Бесплатное приложе…

– Извини, Ваня… Наших. НАШИХ поисков.

– Ну ладно, проехали. И вот мы здесь. Всех уродов стряхнули с хвоста, обвели спецслужбы Вселенной вокруг пальца, добрались, совершили посадку в нужной точке. Замечу в скобках, исключительно благодаря моего беспримерному героизму. Точно! И что теперь? Вообще-то трудно искать то, чего сам не прятал. И когда даже не знаешь, что ищешь…

– Я иска… То есть мы… МЫ ищем действующий боевой корабль Армии Солнца. Вероятно, последний в Сети звездолёт, произведённый на Земле, к которому ни разу не прикасалась лапа Иных. Штурмовик автономный малый, который по-прежнему является именно имперским ШАМом, а не переделанным корытом тяшек.

– Чего-чег… х-х-кх… – Иван закашлялся, поперхнувшись от неожиданности, потом, растерянно глядя на Ирý, выдавил из себя. – Маленькая, и тебя достал этот Космос-убийца? Ничего, вот отдохнём чуток, поваляемся на песочке, где-нибудь на бережку тихой речки…

– Да не сошла я с ума. Не дождёсся!..

Ирá рассердилась неподдельно. Иван осторожно коснулся кончиками пальцев её виска, успокаивая, впитывая в себя всплеск. Их глаза встретились и Маленькая, наткнувшись взглядом на его боль, подрагивающую в зрачках, неожиданно успокоилась. Большой провёл ладонью по щеке напарницы.

– Ир… расскажи мне о своём отце. То, чего я не знаю.

– Я потому и не говорила, что поверить в это просто невозможно. Даже тебе…

– Я постараюсь.

– Мой отец был одним из лучших пилотов ЭрсСтеллы. Империи, а не эмкабэшного легиона антиземов. Его не раз чествовал сам его величество император.

Иван вдруг словил себя на предательской мыслишке, что это может оказаться полезным – без спросу влезть в голову ДРУГА. По крайней мере, сразу станет ясно, в чём состоит правда.

– Ирá… – мягко произнес он, – расслабься… Не хочешь говорить всей правды, не надо. Но я тебя умоляю, не говори вот так… Ты мне напоминаешь сейчас девочку, выросшую без отца, которая страшно по этому поводу комплексует, а посему придумала сказочную историю. И конечно же, по сюжету папочка – герой, погибший при свершении подвига. Лётчик. Разведчик. Десантник. Нужное подчеркнуть… Маленькая, ты запамятовала, сколько прошло циклов с той войны?! Даже не веков, тысячелетий! Лучше уж ничего не говори, если тебе это приносит такую боль…

– Да ты что?!! – отпрянула от него возмущённая Ирá. – Ты мне не веришь?!

И тут же сникла. Покачала головой. Грустно улыбнулась.

– Ты прав. Нормальная реакция. Правильнее было бы начать вовсе не с этого…

И она, резко выдохнув, помолчала. Потом, мучительно вспоминая, словно действительно выуживала каждое слово из засыпанного хламом тысячелетий забытого колодца Памяти, начала свой рассказ. Сначала Иван слушал, собственным ушам не веря, со страхом думая о том, что Маленькая помешалась. Однако обилие деталей и упоминаний о неизвестных реалиях прошлого, тон, каким вёлся рассказ, и кое-какие совпадения из того, что он сам знал из документальных свидетельств о тех временах, – вначале стёрли скептическую ухмылку. Затем Иван сказал себе: «Ты успел её узнать. Она не будет тебе врать. Промолчит – да. Дезинформирует – нет. Тебя – нет». И ПОВЕРИЛ. Каждому слову…

Из слов напарницы стало Ивану известно, что на одном из заключительных этапов отчаянной войны Империи с восставшими порабощёнными расами создалась очень непростая ситуация. Объединённые войска Иных уже теснили, за редким исключением, солдат Армии Солнца на многих стратегических направлениях. Имевшиеся в наличии штатные дивизии землян были фактически распылены по всему разведанному космосу, выполняя каждая свои конкретные задачи. Резервные силы, сгруппированные в пределах Солнечной системы, успешно отбивали дерзкие атаки повстанцев, пытавшихся захватить метрополию, и в особенности планетарную столицу ЭрсСтеллы – Землю. Для нанесения новых локальных ударов в удалённых мирах уже не хватало сил, однако эти удары были жизненно необходимы, для того, чтобы удерживать наиболее опасные группировки Иных в пределах их собственных миров. Иначе вся война вскоре свелась бы к защитным боям внутри Солнечной системы. А это уже была бы не просто агония Империи, а последняя предсмертная конвульсия…

Вот тогда и начали формироваться ДиверЗы – «диверсионные звенья» из тех пилотов, которые добровольно прошли спецподготовку в неких сверхсекретных лабораториях некогда всесильной ИСВ, Имперской Службы Вооружений. Принципиальное их отличие от штатных, даже элитных формирований Армии Солнца состояло в том, что пилоты этих подразделений по сути являлись «диверсантами-во-времени». Суперменами, жизненным кредо которых был то ли приказ, то ли девиз: «Выполнить задачу любой ценой». Дело в том, что в лабораториях иэсвэшного отдела «Оу Зет» над их организмами и психикой основательно поработали, внеся необратимые изменения. Переделка придала им ряд бесценных для воина функций и качеств, как то – форсирование темпа мыслительных процессов, молниеносность реакции, повышенную приспособляемость к агрессивным средам, высочайший уровень психической устойчивости, кое-что ещё, но самое главное – теоретическую долгожизнь, по меркам земного биовида условно сравнимую разве что с бессмертием. Эти боевые преимущества позволяли ДиверЗам эффективно воевать не только в координатной сетке разведанных точек, но и в «диком» космосе. Они могли не опасаться, что умрут от старости или ещё раньше сойдут с ума от невыносимого одиночества, оказавшись выброшенными за пределы освоенного пространства. Обратный путь будет долог, но реальный шанс вернуться у них был… И, понимая это, они безоглядно, смело ныряли в «слепые проколы». Либо специально, ища новые подступы к объектам, требующим уничтожения, либо ненамеренно, когда приходилось, уходя от погони, прокалываться во внемер мгновенно, без нацеливания. Из их психики убрали главный барьер. Люди боятся прокалываться вслепую, потому что интуитивно ЗНАЮТ, насколько велик Космос и насколько тонки паутинки, связующие точки входа-выхода. И насколько мал шанс вернуться, доведись вдруг соскочить с правильной траектории. Суицидальные наклонности – отклонение, а не норма. Подавляющее большинство людей любого биовида хочет выжить любой ценой…

Учитывая же тот факт, что вооружение на корабли ДиверЗов монтировалось наиновейшее и убойнейшее, практически все новинки из «загашников» ИСВ, – соответствующим был и эффект от внезапных ударных атак. Повстанцы не знали подробностей, позволявших «слепым проколистам» быть такими отчаянно дерзкими, но во многих бывших колониях их называли «Оседлавшими Страх»… Когда же дела у Империи стали хуже некуда, когда ЭрсСтелла практически свернула активные наступательные действия, отдавая Иным галактику за галактикой, тогда идея вечных героев-одиночек ДиверЗов, призванных выжить любой ценой, ВЕРНУТЬСЯ и отомстить, трансформировалась и практически выродилась в классическую версию самоубийц-одиночек. Правда, на более высоком витке спирали. Духу следующего поколения «косми-кадзе» придавало силу то, что их божественный ветер мщения дул поистине вечность. Один за одним они уходили ПРОЧЬ. Исчезали из освоенного космоса бесследно… Одним из томов засекреченного «полного собрания сочинений» о преступлениях землян против вселенского человечества, как раз и являлся блок информации об «ударах возмездия», которые были нанесены спустя века и даже тысячелетия после гибели Империя ЭрсСтелла. Последнее из зафиксированных ВОЗВРАЩЕНИЙ произошло совсем «недавно» по историческим масштабам. «Всего-то» полторы тысячи циклов тому назад.

– Представляешь, Солли, каково это? несколько тысяч лет провести внутри замкнутой консервной банки, летящей в холодное ничто, и согреваясь лишь предвкушением того, как вернёшься, чтобы ОТОМСТИТЬ… Вот таким-то «косми-кадзе» и был мой отец. – Ирá подняла глаза на Ивана и умолкла.

– Невероятно… Но что можно было делать все эти тысячелетия?!

– А практически ничего… Спал, ел, испражнялся. Вспоминал. Снова спал, ел, пил, испражнялся. В сотый раз читал тексты и слушал музыку, просматривал голофильмы, которые после сотого раз знал наизусть. Летел в вакууме навстречу собственной судьбе…

– Неужели в их корабли нельзя было вмонтировать элементарную анабиозную ванну? Всё ж не так скучно…

– Ни в коем случае. Месть – это такое кушанье, которое нужно долго готовить и подавать холодным. Вернуться должны были МСТИТЕЛИ, а не отмороженные кретины, проспавшие вечность. Воины, закалившие ненависть в ледяном горниле времени. Таков был идеологический замысел…

После трансформации военной доктрины имперцев от тактики супермобильных, всюду поспевающих ДиверЗов к тактике одиночных атак, изменилась и сама направленность ударов. Война за мобильность велась. Теперь это однозначно были удары возмездия, ответные ходы Империи… Причём, сколько угодно растянутые во времени. Выходило даже, чем позже, – тем лучше! Победители уже и забыть должны были о том, что когда-то воевали, как вдруг – с небес обрушивается СТРАХ. Чем больше мирных циклов минует, тем эффективнее возмездие. Наполнить ужасом сердца обрюзгших, разленившихся от мирной жизни обывателей – неимоверно слаще, чем поливать огнём ветеранов, ещё не забывших кровавый запах полей сражения.

Николай, отец Иры́, ушёл в свой бессрочный полёт если не самым последним, то в составе последнего звена. Насколько Ирá помнила детали, из немногочисленных бесед с отцом о времени его молодости, – задание было комплексным. Причём самым первым и самым главным этапом должно было быть посещение столичного мира накчезов. Для этого он должен был двигаться по разведанным, но малоиспользуемым и малоизвестным (хотя учитывалась поправка, что спустя долгие века магистральные траектории могут измениться) координатным зигзагам. Вероятность встречи с вражескими звездолётами на этой скользкой дорожке была более чем реальной, но ставка делалась на внезапность появления, изумительное мастерство пилота, и даже на благосклонность какого-то древнеславянского божества Авось. Хотя большая доля авантюризма компенсировалась беспроигрышным страховочным вариантом – возможностью решительного ухода в «слепой прокол», в бездорожье и безвременье. Чтобы вернуться ЕЩЁ РАЗ.

Потом уже, очутившись после нескольких хаотических проколов воистину поблизости от края света, отец Иры́ иногда проклинал командиров своих. Он тосковал, что не может войти в анабиоз, дабы не наблюдать год за годом унылую чёрную бездну, этот бутерброд для нищих, скупо сдобренный мелкими икринками звёзд. Так он и падал в бездонное Никуда-Нигде, проведя в свободном дрейфе несколько тысячелетий… покуда на него не наткнулся космический корабль. Бортовой комп, специально запрограммированный на встречу с разумными существами, как на один из возможных вариантов, тут же объявил режим боевой готовности. По сценарию должна была состояться мини-война, в которой предполагалась победа землянина… И вот тут-то пилот Николай совершил то, что сценарий НЕ предполагал. То, чего не планировалось отцами-командирами, давным-давно почившими в бозе. Николай ОТМЕНИЛ боевую готовность, предотвратил войну и вступил в контакт.

В итоге, после взаимного обнюхивания и обмена первичной информацией, «косми-кадзе» поражённо узнал, что ему встретился корабль с экипажем… состоящим из представителей вымершей расы лунифов! Вымершей уже к тому времени, когда он родился.

– Как это могло случиться? Я сам, например, когда-то перерыл чуть ли не всю Библиотеку в поисках хоть каких-то возможных координат, относящихся к…

– Ты полагаешь, что в Координатной сетевой библиотеке есть абсолютно все, когда-либо разведанные, координаты? – резонно переспросила Ирá.

Таким образом её попал к лунифам и жил в их мире долгие годы. Он не рассказал дочери, как ему удалось избежать мгновенной расправы, когда те узнали, кто, собственно, к ним пожаловал, да ещё на боевом корабле, под завязку напичканном порционной смертью. Тем более что по логике конспирации – уничтожению должен был подлежать любой пришелец извне, а что уж говорить о представителе расы главных виновников исчезновения лунифов с лика Вселенной. Ещё бы – ведь именно землянин обнаруживает уцелевшую, неассимилированную, часть лунифской цивилизации… Это уже действительно была целая популяция, насчитывавшая несколько десятков миллионов особей.

В свою очередь, узнав новости о победе повстанцев и о крахе империи ЭрсСтелла, которая была причиной стирания народа Лун Фа, эти потомки спрятавшихся лунифов тем не менее практически единодушно проголосовали на всепланетном референдуме за то, чтобы никогда и ни в каком виде не возвращаться в некогда оставленные пространства, что бы там ни происходило и кто бы там ни главенствовал. К тому же, по словам отца, они установили контакты с более чем сотней разумных биовидов, неизвестных землянам, и у них уже практически началось формирование собственной Сети миров, вот только организующие начала в корне разнились от тех, что практиковались землянами. Лунифы сразу напрочь отказались от мессианской роли, никого не завоёвывали, не оккупировали, и не включали в свою Сеть расы, находящиеся на заведомо начальных стадиях своего развития…

– Собственная… СЕТЬ? Другая? – перебил Иван, запнувшись от волнения.

– Я понимаю, эхх, – сокрушённо вздохнула Ирá, – в тебя крепко вколочена аксиома, что наша Сеть Миров единственная в этой местами усеянной звёздочками бесконечности… На самом-то деле, возможно, существуют тысячи Сетей, но только до поры до времени нигде не пересекающихся друг с другом. Взаимопроникающих, но не соприкасающихся. ПАРАЛЛЕЛЬНЫХ сетей миров. Возможно, кое-кто в разных сетях прекрасно знает о тем, что имеются «параллели», вполне вероятно, владеющие информацией даже придерживает парочку тайных «точек перехода», контрабандных проколов, но… по каким-то причинам не соединяются дороги. В каждой сети свои политические реалии…

– Так значит в чем-то космотурист Кертис Йойодль прав, и локальный «эскейп» одной-единственной расы возможен?

– Конечно. Но вряд ли такой беспокойный народ со своим взрывоопасным менталитетом, как земляне, смог бы удрать от своих бывших рабов и сидеть тихо, забившись в тайную норку космоса… Лунифы другое дело. К тому же, им нужно было реально спасать жалкие остатки своей расы, причём не от явного открытого врага, а от коварного, подспудного – генетической ассимиляции, что для них было синонимично физическому вымиранию. Вот они и воспользовались частицей давних открытий лунифа Везз Пуччиа, древнего героя-первооткрывателя, который присоединил в своё время к ЭрсСтелле столько миров, что пара-тройка утаённых канула в вечность незамеченной… На эту новоявленную родину, на орбиту обетованной Лун Си, в одночасье и прибыла небольшая флотилия с несколькими сотнями семей переселенцев-беженцев, желавшими сохранить чистокровную самобытность цивилизации Лун Фа. Среди них были и пра-пра-предки моей мамы…

– Ир, а ты действительно не помнишь хоть что-нибудь о ней? – осторожно коснулся Иван хрупкого плечика Маленькой.

– Только рассказы отца… – мгновенно отозвалась она, словно давно ждала этого вопроса, – да плохонькая голограмма, наверняка воссозданная отцом уже после её смерти. Я это изображение помню как собственное имя. Длинные чёрные волосы, скорее всего мокрые, схваченные наспех в подобие косы. Точёные правильные черты. Грустная улыбка, как гаснущее эхо. А вот глаза, ещё более раскосые чем у меня, жаль только не очень отчётливо получившиеся на снимке, как бы смазанные от неожиданного движения. Поэтому, мне кажется, и смазан её образ в моей памяти. Вспыхивает, но не проявляется до конца…

Ирá помолчала. Её лицо просветлело, а голос смягчился:

– Это была настоящая любовь… Когда закрываются глаза на всё, и верить хочется только внутреннему зрению. Как сейчас помню лицо отца, рассказывавшего мне о маме. Казалось, морщины разглаживались, а шрамы сливались с цветом кожи… Это была настоящая мелодрама. Оба чувствовали, чем грозит им обрушившееся на обоих огромное, почти неподъёмное чувство…

Она знала, что её возлюбленный – военный пилот, оставивший за собой не один костёр из сгораемых заживо жертв, среди которых лишь по объективным причинам не было обугленных лунифов. Вернее по одной-единственной причине – их, попросту, другими методами свели «на нет» гораздо раньше…

Он знал – её соплеменники, что бы там ни говорили они ему, в душе никогда не простят землянину принадлежность к расе, олицетворявшей собой захватчиков и уже БЫВШИХ господ, в виде особой милости даровавших лунифам право быть равными.

На самом деле УНИЗИВ их этим подарком гораздо страшнее.

Она знала, что он потенциальный враг, убийца, пускай по принуждению обстоятельств, и находится по ту сторону условной линии, хотя ЭТИ лунифы и не участвовали во всеобщей бойне.

Он знал – Лун Си, родина любимой девушки, никогда не заменит ему не только Родину Землю, но даже и воспоминаний о ней.

Она знала.

Он знал…

Они всё понимали разумом. Потому и взбунтовались их души, рванулись друг другу навстречу и слились воедино. Может быть, эта любовь и спасла Николаю жизнь, ведь почему-то он всё же остался жив, и даже попал на «святая святых» – в засекреченный от всех и вся мир Лун Си, на поверхность центральной планеты ДРУГОЙ сети миров. Хотя, скорее всего наоборот, – любовь спасла жизни миллионов лунифов Лун Си, включая само существование их сети…

Он, конечно же, мог бы прожить с любимой целую жизнь в её родном мире. Мог бы пожертвовать этим большим и лакомым куском от пирога своей Вечности домашней выпечки. Мог бы вместе с любимой женщиной наслаждаться дарованным куском времени, никак не меньшим, чем расщедрилась бы Судьба… И лишь спустя долгие годы, потом, испытав горечь утраты любимого человека, умчаться в бездушие космического вакуума, и там постараться разбавить душевную боль до консистенции, совместимой с жизнью. А пережить её смерть долгоживущему Николаю пришлось бы рано или поздно. Таков удел всех, кто всерьёз вознамерился поиграть в вечность.

Он действительно мог это себе позволить, тем более, что свою главную задачу – УНИЧТОЖИТЬ РОДИНУ НАКЧЕЗОВ, – он УЖЕ НЕ выполнил… Почему? Потому что, являясь страховочным вариантом, после возможной неудачи эскадры, входившей в состав Триста Второго флота землян, он всё произошедшее видел собственными глазами, и слышал также собственными… Он знал о соглашении, которое заключил капитан ударного линкора, единственного корабля, пробившегося к Праматери накчезов, с обитателями Мира Накч. А именно: если земляне не сотрут с лика Вселенной планету, то накчезы никогда не будут мстить их потомкам. И хотя на тот момент у отца не только не было потомства, но и самой мысли о возможности обзаведения им, однако он удержался от смертоносной атаки на обречённый мир. Он согласился с решением капитана линкора. И это невыполнение приказа, спустя тысячелетия, действительно спасло жизнь его дочери. Да и тебе, Солли, спасло тоже. Помнишь, надеюсь, наш спешный то ли отъезд, то ли бегство с Накча на Зинкурию?

– Помню-помню. Эх, если бы я умел хоть что-то забывать… – проворчал Иван. – И всё-таки мне не очень ясно, что помешало твоему отцу испепелить преградивший ему дорогу корабль? Почему он отменил боевую тревогу?

– Что помешало, спрашиваешь? Ничего глобального. Попросту одна-единственная голографическая проекция, что возникла перед ним. Молодая, невероятно красивая девушка. Она просто приложила руку к сердцу, а после протянула по направлению к отцу, держа открытой ладонью кверху, и произнесла одно слово… как он узнал потом, это было её имя. Ты мужчина, ты сумеешь представить, каково это, спустя тысячелетия одиночества увидеть проекцию ЖИВОЙ женщины, а не виртуальную красотку из набора моделей опостылевшего эросимулятора…

Когда всё утряслось, – ему можно было бы жить со своей любимой не в «шалаше» штурмового истребителя Армии Солнца, один только силуэт которого являлся раздражающей мишенью для всех разумных рас-неземлян, а в роскошном «дворце», каковым являлась планета Лун Си целиком.

Так было бы естественнее, с какой стороны на это ни посмотри. И всё-таки он поступил иначе…

Он ушёл дальше, канул в космос. Ушёл, не спрашивая ничьего разрешения. Ох уж эта загадочная славянская душа!..

– Большой, а как бы поступил ТЫ на месте моего отца? – Ирá с интересом посмотрела на него.

И он ответил, ни секунды не раздумывая:

– Так же. ТОЧНО.

– Вот-вот. А ты ещё спрашивал, зачем я разыскивала именно тебя…

Последний Солдат Империи, который вместо того, чтобы погибнуть, истребляя Иных, полюбил Иную…

Вместе с ним ушла, убежала, эмигрировала, растворилась в вакууме полюбившая его девушка – моя будущая мать. Представляю, каково ей было преодолевать вековые предрассудки и ВЕРИТЬ чудовищу, отобравшему у её народа Родину… Но она поверила. Это она подсказала Николаю, как можно вернуться в обитаемые объёмы Сети Миров, ведь она, пилотесса, отлично знала координационные точки входа в тот, запрещённый самим себе Космос… Этот чужой Космос и погубил её – она умерла родами, даже не успев толком рассмотреть меня…

Ирá, смахнув непрошеную слезинку, прервала на этом свой рассказ. Встала. Принялась разминать затёкшие ноги.

Привал – штука хорошая, но, увы, недолгая…

Потом они долго шли вдоль горной гряды. Потом устало волочили ноги. Тащились. Сидели на камнях. Лежали на тёплых скальных плитах, запрокинув головы. Тонули взглядами в фиолетовом плотном небе. Опять шли. И опять тащились. Пока не оказались в большом каменном мешке из обступающих пологих гор. Но движение вперёд ещё было возможным. Днище мешка постоянно отодвигалось, оказываясь не последним препятствием, а очередным крутым изгибом узкой долины… Ирá вела уверенно. Она ЗНАЛА, куда идти.

Если бы корабль не был повреждён, то она не менее хорошо знала бы, куда лететь, и совершила бы посадку в точке, остаток пути до которой теперь приходилось измерять шагами.

Вынужденно сделавшемуся пешеходом Ивану периодически мерещились зеленоватые силуэты, двигавшиеся на значительном удалении. Хотя он уже ни в чём не был уверен, – перед глазами все настойчивее проблёскивали искорки не только зелёного, но и других цветов. Местное светило, похоже, не собиралось уходить со своей огневой позиции, расстреливая чужаков лучами. Искорки плясали перед глазами, водили развесёлые хороводы. Нестерпимо хотелось пить… И почти так же хотелось кого-нибудь УБИТЬ… Эта ненавистная страсть не оставляла его в покое никогда, но особенно обострялась в минуты опасности. Закон природы – живой организм желает питаться. ЕГО организму необходимо ТАКОЕ питание, и ничего не изменишь в этой логической цепочке. ПОКА, во всяком случае, не… А если не разорвать цепь – о «пока» можно забыть. Разрубить её можно, разыскав Родину. Только ТАМ есть нужный «топор». Снова цепочка взаимосвязей. ЦЕПЬ, приковавшая его к Ирé?..

Только вот местных уродов всё равно употреблять «в пищу» можно только в крайнем случае. Тело – ладно, и не такие страхолюдные примерять доводилось. Но память выродка – самый настоящий яд…

Когда он в очередной раз поведал Маленькой о своих навязчивых видениях, она отрицательно покачала головой. Даже попыталась улыбнуться, но это получилось нисколько не жизнерадостнее, чем если бы она от отчаяния закусила губу. Когда же Иван спросил, не пора ли сосредотачиваться, чтобы потратить частицу неумолимо иссякающих сил на экстрасенсорное прощупывание, Ирá нахмурилась и посоветовала не тратить энергию. Даже если зелёные не мерещатся, воевать с ними нет смысла – цель почти достигнута.

Хотя уж она-то, Ирá, не просто допускала наличие преследователей, – она ЗНАЛА. Чувствовала их злобную энергию, которая становилась всё плотнее и ближе. Аборигены не торопились. Были абсолютно уверены, что жертвы сами себя в тупик гонят.