- Итак, Левон Ованесович, меня интересуют пациенты, у которых имеются проблемы с ориентацией в пространстве. Скажем, уходит такой дедушка за хлебом в булочную, а приводят его через три дня откуда-нибудь из… ну, скажем, из другого города, а как сел на поезд, он, хоть убей, не помнит, - начал Алексеев. - Но при этом все остальное у него в порядке.
- Как раз дедушка у меня есть. Иваном Онуфриевичем зовут. Колоритный дедушка, Некрасова наизусть читает. У него осенью обострение, родственники его к нам кладут на месяц, на два…
- Обострение - в смысле, он исчезает? Убегает из дому?
- Да, пропадает, где-то гуляет неделю, две. Возможно, живет у добрых людей - одежда, обувь в целости, травм нет.
- А в остальном?
- В остальном очень неглупый дедушка.
- Это, кажется, наш пациент, - сказал Алексеев. - Левон Оване-сович, я должен сейчас же встретиться с вашим дедушкой.
- Сейчас же это будет затруднительно, - ответил психиатр. - Нам еще не принесли ни долму, ни плов, один только голый живот, и тот совсем неаппетитный!
Психиатр был полным жизнерадостным мужчиной и женщин, очевидно, любил основательных.
- Еще кто-нибудь у тебя есть? - поинтересовался Арсений.
- Конечно, дорогой, у меня все есть - кроме Наполеона Бонапарта. Две певицы Мадонны есть, в разных палатах держу, чтобы не подрались, книжный человек есть - хочет сидеть на полке рядом с собранием сочинений Бальзака, человек-мясорубка есть - не поверишь, чистый вегетарианец…
Алексеев тыкал стилосом в экран коммуникатора, добывал телефонный номер. Ему еще нужно было этим вечером встретиться с общей бабушкой Лидией Николаевной.
Лидия Николаевна, педагог с семидесятилетним стажем, бездельничать не любила, опять же - пенсия маленькая, а делать правнукам подарки хотелось. И она охотно подряжалась сидеть с младенцами до года - после года они уже чересчур шустрые, на больных ногах не угонишься. Более того, ее любимое время было - от шести вечера и до полуночи, так что Лидия Николаевна пользовалась в своем микрорайоне большим спросом.
Алексеев приехал к ней в первом часу ночи - как договорились.
- Интересный вопрос вы задали, очень интересный вопрос, деточка, - сказала старуха, для которой и восьмидесятилетний дед был теперь неразумным подростком. - Конечно же, в каждом классе есть мальчишка, который постоянно куда-то пропадает, и его ищут по всем сараям и чердакам. И девочки такие есть. Но вот что я скажу: чем старше, тем реже они пропадают неизвестно куда. Наступает время, когда мальчика следует искать неподалеку от девочки, а девочку - неподалеку от мальчика, и все это знают.
- Через ваши руки полгорода прошло. Лидия Николаевна, не припомните ли таких исчезальщиков? - спросил Алексеев, сильно рассчитывая на профессиональную память бывшей учительницы.
- А припомню. Да только они все теперь остепенились, женатые люди, жена так просто пропасть не даст. Вот разве что Лёнечка Кур-чик… мама на днях приходила со мной советоваться, пошлют в супермаркет за кефиром - считай, на четыре часа, а ребенок ведь должен помогать по хозяйству…
- У вас его телефон есть? - обрадовался Алексеев.
Длинный и узкий телефонный блокнот был исписан и исчеркан вдоль и поперек. Кроме округлого и разборчивого учительского почерка там попадались и самые невнятные детские каракули. Но звонить в такое время суток Лидия Николаевна настоятельно не советовала. Зато она помогла выйти на след еще четверых бывших воспитанников, имевших эту удивительную способность - уходить за сигаретами на несколько часов и возвращаться к перепуганному семейству как ни в чем не бывало.
Понемногу обрисовывались контуры странного проекта. И чем яснее они оформлялись в слова, тем тревожнее делалось на душе…
- Пространственный туннель? - переспросил Корнейчук. - Впервые о таком слышу. Откуда ты это взял?
- Это веревкинская шуточка. Когда жена ругает, он не говорит - заблудился, а говорит - заехал в пространственный туннель, - объяснил Алексеев. - Шуточка шуточкой, но, похоже, эта штука и взаправду существует. Какая-то труба, соединяющая пункт А с пунктом Б, невзирая на препятствия. Она возникает и исчезает совершенно непредсказуемо.
- Вот тут у тебя еще транс, - Корнейчук сунул пальцем в распечатку доклада. - Откуда он берется?
- Мне кажется, они сами как-то наловчились вводить себя в транс и в таком полубессознательном состоянии попадают в свои туннели. Причем они самого туннеля не видят - просто у них несколько часов из жизни вылетает хрен знает куда, а потом они оказываются в самых неожиданных местах.
- И ты тоже себя ввел в транс?
- Когда с Веревкиным впервые ездил - нет, конечно. Просто было тошно - знаешь, когда кошмарный сон снится, будто тебя скалой придавило или нечисть на грудь уселась? Потом меня Арсений чуть ли не сутки с того света добывал. Так мы же часа три то нырнем, то вынырнем, мне под конец просто уже блевать хотелось, это как-то связано с вестибулярным аппаратом…
- Вот отсюда - подробнее.
Алексеев не был напрямую подчинен Корнейчуку, но положение сложилось такое, что вся субординация сместилась и поехала. И какие уж разборки между ведомствами, когда до визита космического агрессора осталось, может, меньше месяца?
И он рассказал, как колесил с Димой по проселочным дорогам, а его при этом контролировали и по маячку, и сверху визуально, как к финалу заезда провалился в кошмар и очнулся на койке.
- Съемку сверху вели? - спросил Корнейчук.
- Вели, конечно. Вот, - Алексеев достал из нагрудного кармана флеш-карту. - Вставь в ридер. Сам смотрел до обалдения. Казалось бы, вот он, джип, ползет, и вдруг - помехи, и его уже нет. А выныривает километрах в трех - и даже речку перескочил через этот туннель. И там же - донесения наземных контрольных пунктов.
- Надо же, чтобы человек с собой технику в тонну весом прихватить умудрялся…
- Так на это вся наша надежда.
- Но ведь жена этого Димы ездит вместе с ним - и ничего.
- Так в самый первый раз - действительно ничего, как-то проскакиваешь, а во второй уже башку ломит. Ты учти, нас из виду девять раз теряли. И вот тут мои выводы…
Опустив глаза, Алексеев протянул Корнейчуку коммуникатор, где на сером экране уже был выведен текст. Корнейчук читал его минут пять. Хотя и за полминуты бы управился.
- Если бы эти люди были нашими с тобой подчиненными, если бы находились на службе и приняли присягу, мы бы могли им приказать. Идите, мол, дорогие товарищи, заманите врага в ловушку, или в туннель, или к черту на рога, и сгиньте там с ним вместе доблестно! Но, Сашка… это же вообще черт-те кто!.. Дед какой-то, маркетолог, пенсионерка, пацаненок…
- Так что - отставить?
Корнейчук выбрался из-за стола, опираясь руками, и помогать ему было нельзя - боже упаси. Он один уцелел, когда вертолет по его приказу опустился слишком низко и молодой пилот, не сумев возразить начальству, подвел машину чересчур близко к высоковольтным линиям. Напоминать ему об этом подчиненные не решались - даже когда видели, что каждый шаг отзывается болью.
- Отставить. Хотя… Ладно. Назначаешься руководителем проекта. Финансирование - через меня. Собирай команду. Попробуй докопаться, что это за туннели такие… под мою ответственность… все бумаги - мне на подпись…
И только теперь старый генерал посмотрел в глаза Алексееву.
«Вдруг найдется среди них один? Вдруг поймет без слов, как мы друг друга сейчас понимаем? Вдруг сам пойдет на риск? - вот что спрашивали глубоко посаженные темные глаза. - Вдруг? Вдруг успеем?»
Не так уж много народу знало об опасности. А те, что знали, седели и старились на глазах.
Место для экспериментов было выбрано не самое удачное - Алексеев жаждал большого пространства, а ему дали квадрат тридцать на тридцать километров, да и квадратом полигон можно было назвать очень условно. Зато специалистов он отобрал самых лучших.
Полигон невелик, но при нем участок реки, именно - излучина и заводь. Кроме того, там с тридцатых годов сохранились рельсы узкоколейки. Заросли, правда, но руки для расчистки Алексеев получил в нужном количестве.
- Пусть еще и паровоз будет, до кучи, - распорядился Корнейчук. - Все перепробуй. Докладывать будешь каждые два часа, днем и ночью.
Что касается техники, тут ни в чем не было отказа, Алексееву доставили и большегрузную фуру, и здоровенный карьерный самосвал, и танк, и баржу с буксиром, и даже огромный экраноплан «Орленок» весом в четыреста тонн и с размахом крыла почти тридцать два метра. Паровоз нашли совсем доисторический, Алексеев увидел его портрет на мониторе и минут пять вспоминал, в каком фильме про революцию летело прямо на зрителя это чумазое сокровище.
Несколько дней обустраивали лагерь, завозили технику. Чтобы не связываться с разбитыми дорогами и хилыми мостами, все, что могли, притащили вертолетами.
Алексеев до последнего сидел в Москве, собирал «исчезальщиков», беседовал с каждым по отдельности, предлагал бешеные деньги за участие в невинном парапсихологическом эксперименте. И уговаривал себя, будто этим людям ничто не угрожает - примут участие в опытах и разъедутся по домам. Ведь не все они одинаково хорошо умеют выходить в этот, как выразился Дима, пространственный туннель. У кого-то в принудительном порядке вообще не получится!
Накануне отъезда он запросил сводку информации. Это был документ такой степени секретности, пришлось использовать личный допуск Корнейчука. Оказалось, на той стороне планеты уже готовятся монтировать спешно переоснащенный ракетный комплекс. Им легче, подумал Алексеев, у них новенькая орбитальная, на которой еще прорва пустого места, не то что на нашей, где лишнюю пробирку поставить - проблема. С другой стороны, если космический гость, поцарапанный ракетами, приземлится где-нибудь в Оклахоме, то мало не покажется.
Вся надежда была на то, что логика пришельцев хоть малость смахивает на земную. Земной командир корабля, изучив географию под собой, выбрал бы в такой ситуации безлюдное место.
Алексеев вывел на монитор поочередно все лица - Диму Верев-кина, Сергея Бережкова, Андрея Ермолина, Всеволода Мартынова, Владислава Гончаренко, Анну Петровну Залесскую, Ивана Онуфри-евича Букина, безымянного Боцмана (этого и впрямь нашли в хозяйстве Джибути, был подобран на улице, о себе не знал ничего, зато обожал рассказывать морские байки и на контакт шел охотно) и, наконец, одиннадцатилетнего Лёню Курчика. Взять очень одаренную «исчезальщицу» Наташу Мазину Алексеев не смог - она была беременна.
Эти люди поверили Алексееву. И теперь он не знал, как же объяснить им правду.
Запищал коммуникатор.
- Ну, с богом, - сказал незримый Корнейчук. И ничего более.
Микроавтобус, чтобы ехать в аэропорт, уже ждал внизу. Алексеев взял дорожную сумку, спустился, попрощался в холле с охраной, вышел и немного постоял на крыльце.
Дверь микроавтобуса была открыта.
Для Алексеева оставили переднее сиденье.
Он вошел, установил сумку, сел, повернулся к своей странной команде и тут только обратил внимание на занятную особенность. Четверть часа назад, когда он таращился на монитор, она не бросилась в глаза - возможно, потому, что люди, позируя перед фотокамерой, каменеют. А сейчас лица были живые, встревоженные, любознательные. И у всех - у кого резче, у кого слабее - поперечная морщинка, соединяющая брови. Даже у Лёнечки Курчика - и то уже завелась…
Алексеев стоял, запрокинув голову, и глядел на вертолет.
- Отойдите-ка, - невежливо сказал ему механик Саня. Вертолет потихоньку опускался на расчищенную площадку. Саня был прав: следовало отойти и дождаться, пока зеленая машина встанет четко, вырубит мотор и распахнет дверцу.
Висящий на шее коммуникатор заголосил отвратительным скрипом. Только этот скрип и мог при необходимости разбудить Алексеева - руководитель проекта ложился за полночь, вставал в шесть утра, скопился дикий недосып.
- Что еще, Карнович? - прокричал Алексеев.
- Гончаренко и Ермолин вернулись!
- Куда?
- Звонили из Успенского!
- Техника?
- И техника вернулась…
- Плохо!
Эксперименты шли по плану, но бестолково. Похоже, Алексеев желал невозможного - чтобы «исчезальщик» выбрался из своего пространственного туннеля, но технику оставил в нем навеки. Пробовали по-всякому. Профессиональный гипнотизер вводил экипаж танка или грузовика в транс, давал установку, но это направление зашло в тупик. Хорошо было хоть то, что гипнотизер разработал метод - после его сеанса «исчезальщик» обязательно уходил невесть куда в первые же четверть часа. Потом додумались до катапульты, установили ее в старом «форде» со снятой крышей и получили в серии опытов совершенно непонятные результаты. Катапульта через пять минут после исчезновения «форда» исправно отстреливалась, и ее пассажир объявлялся в самых непредсказуемых местах. К этому-то все были готовы. Зато «форд» выделывался и колобродил. Дважды буквально сгустился из воздуха в том месте, где исчез из поля зрения приборов и наблюдателей, трижды непонятно откуда сам, без водителя, выехал к месту старта. Попахивало мистикой…
Из вертолета выбрались Корнейчук с двумя подчиненными и Наташа.
Алексеев вздохнул: еще и супруга…
- Пошли, - сказал Корнейчук. - Я вижу, ты тут не делом занимаешься.
- Что могу, то и делаю, - парировал Алексеев.
- Я знаю, что ты делаешь. Ты пытаешься спасти ребят. Алексеев онемел. Корнейчук сказал правду, но сказал ее как-то уж
слишком сердито.
- А что, я весь человеческий материал израсходовать должен? - огрызнулся он.
Корнейчук помолчал.
- Если бы ты, Саша, сам был таким «исчезальщиком» и знал, для чего тебя сюда привезли, ты бы что сделал? Вот именно - ты бы потребовал, чтобы твоей жизнью рисковали и не слишком стеснялись. А они не знают ничего.
- Я сам давно уже ничего не знаю, - соврал Алексеев.
Конечно же, он следил за событиями. Он знал, насколько приблизился к Земле космический корабль со всеми своими шестнадцатью катерами. Он знал и расчетное время выхода этой громадины на околоземную орбиту. Он даже получил кое-какую информацию об американской орбитальной с ракетным комплексом.
- Ну вот тебе последняя новость. Они расстреляли японский зонд.
- Который?
- «Ронин-шесть».
- Но зачем?!
Японцы держали над Марсом несколько больших зондов, которые через год должны были стать модулями большой орбитальной станции. Алексеев, человек мирный, действительно не понимал, для чего стрелять по безобидному техническому устройству. Если эти гости смогли построить такой корабль и так его оснастить, то уж проскани-ровать зонд для них не составило бы труда.
- Они, эти сволочи, поступили по-своему благородно, - ответил Корнейчук. - Они торжественно объявили нам войну. У них тоже, наверное, работает принцип «предупрежден - значит, вооружен». А вот теперь веди, показывай, что ты тут понаделал.
Алексееву больше всего хотелось сейчас обнять Наташу, да она и ждала объятия с поцелуем. Но он помахал жене рукой и повел Корнейчука к дороге, где уже стоял наготове диковинный агрегат - танк с прицепленным к нему карьерным грузовиком. В кузове грузовика громоздились мешки с песком.
- Мы пускали машину с прицепом. Два раза прицеп тоже уходил, один раз - лопнул трос. Трос, между прочим, двойной был. Что это значит - не знаю, никто не понял.
- Стало быть, человек и техника ни разу не остались «там» навсегда?
- Ни разу.
- Черт…
Алексеев все понимал. Куча денег ушла, как вода в песок. Его проект оказался бездарным и нелепым.
- Сейчас ты соберешь всех своих «исчезальщиков» и скажешь им правду, - велел Корнейчук. - Может быть, все дело в том, что они настраиваются на путешествие из пункта А в пункт Б, пусть даже кружным путем, а нужно настроиться на путешествие из пункта А в никуда.
Наташа нашла его только потому, что ей подсказал ассистент Куд-ряшов. Он заметил, куда сбежал Алексеев перед собранием.
Поделиться книгой: