И с этой минуты Страх, неотвязный омерзительный Страх поселился в Городе. Теперь даже самый последний раб, занятый на строительстве Подземелья, понимал — Город был проклят Небом, и жить ему осталось недолго.
Но тревожнее всего было глубоко под землей, там, где до самой ночи беспокойно вздрагивало тучное тело Матери Города. Ей предстояло принять решение, хотя все было и так ясно.
Надежды почти не было. Город был обречен.
И когда на третье утро подземные покои снова потряс мощный гул, и стало очевидно, что Летящий Ужас уже не исчезнет как наваждение, как нелепая и страшная галлюцинация, Мать Города наконец решилась.
Надо было уходить. И немедленно.
И сразу же по ее короткому приказу все живое стало уходить из Города. Организованно и четко, без обсуждений и сожалений. Как всегда.
Первыми ушли разведчики. Затем, плотно окружив рабов со священными капсулами, двинулись стражи Хранилища. В самом центре бесконечной колонны несли Мать Города. Последними шли смертники, прикрывающие отход.
К вечеру Город был пуст…
Тропинка весело убегала из-под ног, петляя между параллельными стволами сосен. Еще несколько пружинистых шагов, и вот он — привычный конус муравейника на краю леса. Сегодня он был на удивление безжизнен. Странно, подумал Айвен, невольно замедляя бег, куда подевались все муравьи? Вымерли что ли?
Но в этот момент электронный тренер, прикрепленный на его груди, глухо щелкнул и проскрипел:
— Айви, не отвлекайся. Ты вышел из графика тренировки. Отставание пять секунд.
И Айвен тут же прибавил ходу, позабыв про всяческие пустяки.