Год короля Джавана

— Этьен де Курси, сир, — торопливо отозвался Бертранд, — его земли на юге, рядом с Мурином.

— Де Курси, — повторил Джаван. Это имя вызывало какие-то воспоминания, но он не мог точно вспомнить, какие. — А что у него за должность при дворе?

— По-моему, сир, он состоит при канцлере. Законник, мне кажется. Я знаком только с его сыном, — Бертранд немного помолчал. — Хотите, чтобы я привел его к вам?

— Нет, не сейчас. Мне, правда, нужно отдохнуть.

Судя по всему, Карлан уже заканчивал свой разговор с Гэвином и готов был двинуться дальше, а Райс-Майкл уже достиг конца коридора.

— Однако ты кое-что можешь сделать для меня, — с этими словами Джаван приготовился использовать свои способности, чтобы определить, правду ли ответит ему молодой человек. — Но я желал бы, чтобы ты сохранил это в тайне.

Бертран с готовностью кивнул.

— Можете положиться на меня, сир.

— Да, благодарю тебя. Я просил мастера Ориэля, чтобы он пришел ко мне, как только сможет освободиться, скорее всего, где-то через час. Но мне бы не хотелось, чтобы об этом прознал Хьюберт и остальные. И все же мне нужно увидеться с ним. Он обещал помочь мне… с ногой. — Это была ложь, но вполне правдоподобная. — Боюсь, я немного перетрудил ее во время поездки.

Бертранд бросил взгляд на покалеченную ногу, стиснутую в особом сапоге.

— Мне жаль слышать это, сир. Я приведу его, как только смогу.

Джаван кивнул и повернулся к Карлану. Тот как раз подозвал к себе еще нескольких рыцарей из эскорта. Вместе с Джаваном они двинулись по коридору, ведущему в королевские апартаменты.

Их разговор не остался незамеченным. Когда король со свитой исчезли за поворотом коридора, а юный Бертранд начал проталкиваться обратно в покои Алроя, еще один человек постарался оказаться к нему поближе.

Теперь дверь в спальню покойного короля была широко открыта, и Этьен де Курси видел, что внутри королевские лекари о чем-то спорят с графом Манфредом и двумя архиепископами. Бертранда очень заинтересовало происходящее. Когда Этьен тронул его за локоть, он опасливо покосился на барона, но, узнав человека, который вступился за права нового короля, мгновенно успокоился.

— Какие-то неприятности? — шепотом спросил Этьен, так, чтобы только Бертранд мог услышать его.

Молодой рыцарь нарочито посмотрел в сторону, словно что-то в другом конце комнаты заинтересовало его, однако отозвался с готовностью:

— Не совсем. Просто король попросил, чтобы я кое-что сделал для него, и желательно втайне.

— А, понятно, — ответил Этьен, но не уточнил, что видел куда больше, чем мог бы предположить Бертранд. — Ладно, пойду посмотрю, не прибыл ли Гискард. Я уверен, что он захочет отстоять свою очередь в почетном карауле. Да и я тоже.

— Да, полагаю, каждый из нас постарается войти в список, — согласился Бертранд, — поговорите об этом с сэром Гэвином перед уходом.

— Непременно, — подтвердил Этьен.

Сделав это, Этьен де Курси протолкался сквозь строй придворных, все еще толпившихся за порогом королевской опочивальни, и прошел в парадный зал замка. Гискард был уже там; и, судя по всему, весть о смерти короля разнеслась по всему городу. Как раз в этот момент начали звонить колокола на церкви святой Хилари, — по одному удару за каждый год, прожитый королем. Эти звуки навели барона на печальные размышления, да и не его одного… Женщины вокруг всхлипывали, мужчины сурово хмурились. Когда прекратился перезвон, начали звонить гулкие колокола в соборе святого Георгия.

Сэр Гискард де Курси дожидался в одном из широких оконных проемов, стараясь поймать там хоть дуновение свежего воздуха. Оба мужчины были похожи внешне, с темными волосами, горбоносые, что не оставляло никаких сомнений в их близком родстве.

На младшем сейчас были запыленные кожаные штаны для верховой езды, белая рубаха распахнута на горле. Меч и кинжал в потертых ножнах без всяких украшений выдавали в нем опытного бойца, но судя по запачканным чернилами пальцам правой руки, он также был человеком ученым. Неприметно оглянувшись по сторонам, он увлек отца поглубже в оконную нишу, и оба сделали вид, что разглядывают раскинувшийся внизу сад.

— Стало быть, все кончено, — первым прервал молчание Гискард.

Старший де Курси устало кивнул.

— Да, колокола подтвердили это, даже если у кого-то оставались сомнения. Все свершилось полчаса назад.

Со вздохом Гискард окинул критическим взглядом свои перепачканные пылью сапоги.

— Значит, слухи донеслись до нас почти сразу же. Были какие-то проблемы с престолонаследием?

Этьен чуть заметно улыбнулся.

— Я ожидал худшего. Но он прибыл вовремя, и это сыграло нам на руку… Мы и надеяться не могли на такую удачу, пока Райс-Майкл не послал за ним вчера ночью. Но посмотрим, окажется ли он на высоте. Первое испытание случится сегодня после полудня. Он потребовал, чтобы в церкви святой Хилари отслужили заупокойную мессу. Алрой будет лежать там еще три дня. А к вечеру ближе соберется Совет по престолонаследию. Так что едва ли ты успеешь пообщаться с кем нужно и вернуться к этому времени.

— Да, ничего не выйдет, — Гискард покачал головой. — Придется ехать позже вечером. А почему в церкви святой Хилари?

— Так пожелал Джаван. Подсказать ему другое решение не было возможности. Всю ночь там будет стоять почетный караул. Хотя бы это даст нам повод оказаться на месте. Я записал нас обоих на ночное бдение. Однако на Совете ему придется выступать без всякой поддержки.

— А он справится? — вполголоса спросил Гискард, искоса глядя на отца.

— Хороший вопрос, — отозвался Этьен. — Если справится, значит, он стоит того, чтобы за него побороться. Если же нет, то к ночи этот вопрос станет чисто риторическим…

* * *

Из спальни покойного короля архиепископы Оррис и Хьюберт прошли в сад, оставив умершего на попечение слуг.

— Что же произошло, — спросил Оррис, когда оба служителя Церкви остановились в тени под раскидистым деревом. — Почему он передумал?

Хьюберт покачал головой.

— Вероятно, помогло религиозное воспитание Джавана. Он убедил Алроя все же принять последнее причастие.

— Так он успел исповедаться?

Хьюберт пожал плечами.

— Он причастился ночью и попросил только лишь Viaticum.

— Viaticum… пищу в дорогу, — Оррис печально улыбнулся и покачал головой. — Бедный мальчик, отец его умер точно так же, как мне говорили, но он был так молод. Вы полагаете… он ушел с миром?

Хьюберт попытался припомнить, когда же именно умер король, но никак не мог вызвать этот миг в своем сознании. Скорее всего, это случилось, когда они читали отходную молитву… Да, верно, так что кончина была мирной. Да, и ведь Целитель был там, он снял бы любую боль.

— По-моему, он… просто заснул, — отозвался он медленно. — Ему давали лекарства, так что он так и не пришел в себя перед смертью. Кто-то из лекарей вчера сказал мне, что он словно просто захлебнется… — Архиепископ покачал головой. — Судя по всему, он не слишком страдал.

Оррис взглянул на него с удивлением, но ничего не сказал.

— А вот Джаван меня поразил, — продолжил Хьюберт. — Я и правду был уверен, что его призвание истинно… Или по крайней мере, что он смирился.

Оррис хмыкнул.

— Ну, стало быть, мы ошибались. Но почему, во имя всего святого, де Курси так встал на его защиту? Я думал, он предан Таммарону.

— Похоже, он предан королю, — возразил Хьюберт. — Буду очень удивлен, если он не придет на Совет по престолонаследию. И если он туда заявится, и там будут еще многие из тех, кто поддерживает его, то лучше даже не пытаться нарушить порядок наследования.

— Тогда Джаван займет престол, — сказал Оррис.

— И мы ничего не сможем с этим поделать.

— Это лишь временное отступление, — заверил его Хьюберт. — Дадим ему шанс, раз уж у нас нет другого выхода. Но если он будет создавать нам проблемы, предоставим ему возможность самому свить себе веревку…

Оррис вскинул голову.

— Вы же не собираетесь убить его?! Он все-таки станет королем, помазанником Божьим!..

— Дражайший мой Роберт, — на лице Хьюберта было выражение оскорбленного достоинства. — Я же не цареубийца. Мальчик всегда был мне как родной сын.

— Хорошо, так что мы тогда будем делать, если он откажется подчиниться?

— Подождем, увидим, — отозвался Хьюберт. — Имеется немало способов добиться покорности от короля.

Глава VI

И отделит от себя врагов своих, и привлечет друзей.[7]

Тем временем в покоях Райса-Майкла новый король разделся и с наслаждением окунулся в глубокую деревянную ванну, которую слуги поспешили наполнить водой. Ванна освежила его, а относительное одиночество было истинным наслаждением, однако Джаван сознавал, что не сможет продлевать это удовольствие до бесконечности. У него накопилось слишком много дел, нужно было встретиться с нужными людьми, и кроме того он просто опасался, что от усталости может заснуть и захлебнуться.

От этой опасности его уберегло возвращение Карлана. Тот растер его полотенцем, что еще больше помогло взбодриться, и теперь, смыв с себя пот и грязь путешествия, Джаван почувствовал себя словно заново родившимся. Вытирая своему господину голову, Карлан обратил внимание на выбритую тонзуру.

— Повезло еще, что у Custodes не бреют наголо, как в некоторых других орденах, — заметил оруженосец, глядя на выбритый круг размером с ладонь на затылке у Джавана. — Но выглядеть будет скверно, пока волосы не отрастут. Когда это делали в последний раз, неделю назад?

— Вроде того, — отозвался Джаван. — Ненавижу ее.

Он с трудом выбрался из ванны, избегая ступать на больную ногу, затем завернулся в полотенце. Какое-то время ощущение прохлады еще сохранялось, но затем жара вновь взяла свое. Карлан тем временем принес чистую одежду.

Джаван был бы рад растянуться обнаженным на постели под балдахином и проспать целую неделю, но вместо того пришлось натянуть чистые штаны, тунику и пройти в гостиную. Там он сел у окна, в относительной прохладе. Легкий ветерок холодил кожу. Райс-Майкл продолжал развлекать его болтовней.

Вскоре появился Томейс, с первыми из обещанных документов, которые необходимо было прочесть. Затем Томейс с Карланом исчезли на несколько минут, а вернувшись, привели за собой молодых рыцарей из тех, кто сопровождал Джавана этой ночью. Среди прочих, там был и сэр Сорль Далриада, последний из оруженосцев Синхила, которых тот произвел в рыцари собственноручно. Он был на несколько лет старше, чем Карлан с Томейсом.

— Приветствую вас, сэр Сорль. — Джаван улыбнулся, когда темноволосый молодой рыцарь склонился перед ним в изящном поклоне. — Полагаю, вы тоже приложили к этому руку? — Он указал на бумаги, которые держал перед собой. — Помнится, вы увлекались юриспруденцией, еще когда были нашим наставником.

Сорль с улыбкой подтянул себе табурет и сел рядом с Джаваном, остальные двое рыцарей последовали его примеру. К ним присоединился и Райс-Майкл, облаченный в просторную тунику из тонкого белого полотна.

— Увы, мои заслуги здесь не так велики, — отозвался Сорль. — Над этим поработали еще многие люди. Некоторых из них вы, наверное, даже не помните, но они хорошо помнят вас. К примеру, лорд Джеровен Рейнольдс и оба де Курси, отец и сын. Это барон де Курси подал голос в вашу защиту, когда старина Хьюберт вздумал играть в свои игры по поводу престолонаследия.

— А, я еще спрашивал Бертранда, кто он такой, — отозвался Джаван. — Имя его мне кажется знакомым, но в лицо я его не признал. Мы встречались прежде?

— Да, но с тех пор он сбрил бороду и усы, — пояснил Карлан. — Кроме того, и встреча ваша прошла при не слишком благоприятных обстоятельствах. Если помните, это он подарил вам с Алроем этот великолепный набор для игры в кардунет на день вашего тринадцатилетия, хотя боюсь, вам так и не довелось в него поиграть.

Джаван на несколько мгновений закрыл глаза, стараясь отогнать неприятные воспоминания о том дне. Набор для игры он помнил отчетливо: великолепная доска из эбенового и оливкового дерева, инкрустированная полудрагоценными камнями и слоновой костью… И фигурки тоже были великолепны, — в коронах королей и митрах архиепископах красовались настоящие самоцветы.

Но еще лучше он помнил, как закончился этот день, хотя и желал бы навсегда изгнать воспоминание из своей памяти. Именно тогда регенты напали на герцога Эвана Клейборнского, а Дерини Деклан Кармоди сломался под невыносимым напряжением и поплатился за это своей жизнью и жизнями жены и двух маленьких сыновей.

— Помню, — произнес он негромко. — Ты прав, у него точно была тогда борода, он ведь из южных баронов, верно?

— Да, из Мурина, как и моя семья, — подсказал Карлан. — И отлично разбирается в законах, не хуже лорда Джеровена. Они оба уже несколько лет были помощниками канцлера. Вы правильно сделаете, если оставите их на службе. И этих двух красавцев тоже. Сэр Джейсон, сэр Робер…

Не успел он произнести эти два имени, как на пороге появились двое плечистых мужчин в одежде придворных стражников, один высокий и светловолосый, другой чуть пониже и с темными волосами. Оба носили бороды и уже начинали седеть. С широкой улыбкой они поклонились королю. Тот, что повыше, сэр Робер, держал в руках сложенную черную ткань.

— Я принес вам одежду полегче, сир, — сказал он, опускаясь на одно колено перед Джаваном. — Это жена сшила специально для вас, как только стало ясно, что скоро понадобится траурное одеяние. Вам и без того предстоит тяжелый день, ни к чему задыхаться в этой старой тунике, которая на вас была сегодня. К тому же не думаю, что вам хочется и дальше походить на семинариста.

— Совершенно верно, благодарю вас, Робер. — Джаван был тронут тактичностью стражника, и слова его подбодрили короля, хотя ему очень не хотелось вновь облачаться в черное.

Короткая туника с просторными рукавами была сшита из тончайшего полотна. Наверное, ничего лучшего он и не смог бы найти, и все же она была черного цвета.

— Я тоже кое-что принес вам, сир, — произнес второй рыцарь и также опустился на колено. Он принялся рыться в кошеле на поясе, украшенном его гербом и расшитом яркими нитями.

Джаван внезапно заметил, что у Робера был точно такой же кошель и вспомнил, что это они с Райсом-Майклом давным-давно подарили их обоим рыцарям. А кроме них — еще двоим, которых сегодня уже не было в живых. Пьедор погиб несколько лет назад во время приграничной стычки в Корунде, а Дэвин, брат Анселя Мак-Рори, отдал жизнь за короля в подстроенной врагами засаде…

Это воспоминание повлекло за собой и другие, еще менее приятные, ибо именно в тот день Тавис О'Нилл потерял руку. Однако в тот же самый день Джаван впервые осознал, что не похож на остальных людей, и сверхъестественная сила впервые пробудилась в нем.

Но он поспешил отогнал эти мысли, когда Джейсон достал наконец из своего кошеля свернутую полоску снежно-белой кожи, шириной в три пальца.

— Я вижу, ваше высочество, вспомнили свой подарок, — негромко произнес рыцарь и встряхнул белый кожаный пояс. Джаван увидел, что на конце его пришито простое золотое кольцо. — К сожалению, это не из той кожи, что ваше высочество купили в тот день, но я помню, как вам этого хотелось, и как вы сказали мастеру Тавису… Хотя вы, наверное, даже не знали, что я слышал ваш разговор… Вы сказали ему, что сомневаетесь, что когда-нибудь сможете носить белый пояс, если только не станете королем.

Мозолистыми пальцами рыцарь удивительно бережно погладил мягкую кожу. Взгляд его темных глаз уперся в Джавана.

— Но ныне я хочу сказать вам, сир, что вы заслужили этот пояс, даже до того как этим скорбным утром сделались королем. Вы заслужили его благодаря своей отваге и тому достоинству, с каким прожили эти долгие трудные годы, после того как умер ваш отец. Я также хочу сказать, что мы готовы, — все присутствующие здесь, а также и от лица тех, кого нет сейчас с нами, — мы готовы предложить вам посвящение в рыцари. Примите же его здесь и сейчас, ибо вы этого достойны.

Потрясенный, Джаван уставился на Джейсона, не в силах поверить в ту честь, которую готов оказать ему этот почтенный рыцарь. Рыцарство было его детской мечтой, от которой он отказался давным-давно ради выживания. Уже многие годы он не позволял себе даже вспоминать о белом поясе, уверенный, что никогда не получит его. А теперь все изменилось, и Джейсон сам предложил ему посвящение…

С трудом сдерживая дрожь, Джаван передал в руки улыбающемуся Карлану черную тунику и кипу бумаг. Несколько бесконечно долгих мгновений он безмолвно взирал на полоску белой кожи в руках Джейсона, а затем скрестил руки на коленях, чтобы не коснуться ее прежде времени.

— Сэр Джейсон, я… потрясен той честью, что вы готовы мне оказать, но не забывайте, что я все же калека… — Не удержавшись, он скосил глаза на свою больную ногу, и заморгал, чтобы скрыть слезы.

— Простите меня, господа, но вы не должны снижать свои требования ради меня, только чтобы доказать свою преданность, которая не нуждается в доказательствах. Я благодарен вам так, что это нельзя выразить словами, за вашу поддержку и за то, какой опасности вы подвергаетесь, став на мою сторону, но вы не обязаны этого делать.

Однако, к вящему его изумлению, остальные рыцари лишь улыбнулись в ответ и опустились на колени, выжидающе взирая на Джейсона. Тот вздохнул и потянулся вперед, опираясь рукой о колено. Райс-Майкл отступил к окну, ибо сейчас он не был одним из них, и все же слезы радости блестели в его глазах, ибо он стал свидетелем события величайшей важности.

— Сир, — торжественно произнес Джейсон. — Думаю, я по-прежнему говорю от лица всех моих братьев-рыцарей, и заявляю вам, что никто из нас не сделает и шага из этой комнаты, и не шевельнет даже пальцем в вашу защиту, пока вы не согласитесь принять акколаду.

— Господа, боюсь, это только осложнит мое положение, — прошептал Джаван. — Когда я появлюсь перед советниками в таком виде, — он показал на пояс, — это лишь подстегнет тех из них, кто предпочтет видеть на троне моего брата, а не меня.

— Вам ни к чему пока надевать этот белый пояс на людях, — возразил Робер. — Для нас будет достаточно, если вы примете посвящение в тайне. Позднее, когда позволят обстоятельства, мы повторим церемонию со всей пышностью, ибо вы, как король, этого заслуживаете, и подданные ваши будут ожидать этого. Тогда вы сможете носить этот пояс напоказ, но не он сделает вас рыцарем. — Он кивнул Джейсону, который по-прежнему держал пояс в руках. — Пока что довольно и того, что мы будем знать, что король — один из нас… что мы принимаем его как равного и готовы следовать за ним в любую битву.

Не в силах сдержать дрожь возбуждения, Джаван окинул взглядом пять обращенных к нему лиц, трое совсем юных и два более старших. Такая вера в него пугала и вызывала благоговение. Наконец он вновь уперся взором в Джейсона.

— Что ж, отлично, — прошептал он.

Улыбаясь, Джейсон перекинул белый пояс через плечо и поднялся. Остальные также встали на ноги.

— Тогда преклоните колени, сир. Думаю, мы и без того потеряли довольно времени.

— Может, мне хотя бы накинуть тунику, — спросил Джаван, ибо сейчас он стоял перед ними в одних только черных чулках-шоссах.

Джейсон покачал головой и положил руки на плечи Джавану, силой заставляя опуститься на колени.