Помоги проекту - поделись книгой:
Программа «Инженеры человеческих душ» С писателем Ардалионом Заречным беседует журналист Александр Козлов.
— Ардалион Степанович, известность пришла к вам после выхода в свет романа «Мертвые глаза бессмертия», общий тираж которого к настоящему моменту составил более полумиллиона экземпляров. От души поздравляю вас с этим успехом!
— Спасибо, спасибо.
— Однако, насколько я знаю, это уже шестой ваш роман. Я не ошибся?
— Не ошиблись, не ошиблись.
— Шестой роман… а предыдущие пять выходили тиражом от трех до семи тысяч экземпляров, и славы вам, в общем-то, не снискали. Надеюсь, я вас не обидел?
— Не обидели, не обидели. Путь к славе, знаете, долог, долог и тернист. Пер аспера, как говорили древние, пер аспера ад астра, значит. Ад астра — это по-нашему «к звездам». К звездам, значит, пер аспера. Ну, это вы и сами должны понимать, что такое.
— Через тернии — к звездам, вот так звучит эта актуальная и в наше время пословица в переводе на русский язык. Чем же вы объясните тот шквал популярности и народной любви, который настиг вас именно после шестого романа?
— Чего здесь объяснять-то? Работать, работать надо! Не лениться, значит, и тогда все будет, и любовь, и, как говорится, тиражи. Я вот не ленился, работал, писал одновременно по два-три романа — и добился, добился, так сказать, успеха. И вообще, я вам так скажу, Александр — как умному человеку, как, что называется, коллеге по перу, — писать, Саша, надо лучше! И все у вас сразу будет!
— А вот злые языки поговаривают, что успехом своего романа вы обязаны не столько художественному мастерству, сколько пресловутой Синей птице, которую приобрели на прошлое Рождество в салоне «ББ» на Тверской. Представляете, Ардалион Степанович, нашлись свидетели, видевшие вас, бредущего с клеткой под мышкой по направлению к метро «Пушкинская». А пожелавшая остаться неизвестной девушка-секретарь из одного крупного издательства заявила, что незадолго до рождественских каникул видела на столе у редактора рукопись вашего романа «Мертвые глаза бессмертия» с пометкой: «ЧУДОВИЩНО». Что вы скажете в ответ на эти, с позволения сказать, высосанные из пальца обвинения?
— А почему я что-то должен на них отвечать? Я что, в суде, на скамье, понимаете, подсудимых? Молоть-то языком всякий может, а ты попробуй, попробуй написать такой роман, чтобы он полумиллионным тиражом разошелся! Птицу действительно покупал. Только не Синюю, а обыкновенного попугая. Голубоватой окраски. У меня с детства попугайчики жили, волнистые там, пятнистые, всякие. И хватит об этом, надоело мне уже про эту птицу рассказывать. Десятое интервью все только про птицу да про птицу! Вы вот лучше девушкой той поинтересуйтесь, поинтересуйтесь, пожелавшей, значит, остаться. Вот пойдите в издательство и спросите — а где, мол, эта неизвестная девушка? Нету уже ее там, как будто и не было никогда. Потому что нечего трепаться о том, чего не знаешь! Там у моего романа первое название было — «Чудовищно мертвые глаза бессмертия», а потом редактор предложил, значит, в коммерческих целях его подсократить. А кобыла эта безмозглая, ну, в смысле девушка, пожелавшая, она, не разобравшись, и ляпнула. За что и была уволена, как говорится, с волчьим билетом. Вот, Саша, и вся история.
— Благодарю вас за откровенные и исчерпывающие ответы, Ардалион Степанович. Больших вам творческих успехов и, конечно, больших тиражей!
6
Спутниковая тарелка, установленная на «Виктории», ловит сто пятьдесят каналов, так что информационный голод мне не грозит. Мы болтаемся в здешних водах уже второй месяц, время течет медленно, как патока, а в Большом Мире события, похоже, развиваются с головокружительной скоростью. Кажется, Лемберт был прав, говоря о том, что мы стоим на пороге перемен. Мои птички окончательно перестали быть игрушкой скучающих богачей и превратились в непременный атрибут типичного представителя миддл-класса. Пиарщики «ББ» стараются на славу. Счастливые обладатели Синих птиц каждое воскресенье рассказывают по телевизору о том, какие невероятно удачные случаи с ними происходят. Каскадеры выпадают из горящих вертолетов и приземляются в бассейны с шампанским. Домохозяйки выигрывают огромные призы в лотерею. Вся страна помешалась на Синих птицах. Когда пять лет назад я затевал этот проект, даже представить себе не мог, что так все получится. Главное, я совершенно не понимаю, откуда Лемберт берет такое безумное количество птиц. Клонирует он их, что ли? Мне всегда казалась смешной та секретность, которой Лемберт окружил коммерческую сторону нашего предприятия, но до недавнего времени меня это совсем не волновало. Работа в лаборатории отнимала все мое время. И только здесь, в тропических морях, я наконец задумался над тем, что скрывал от меня Лемберт. И почему так охотно согласился отпустить меня в эту экспедицию… Да что там — согласился! Своими руками выпихнул меня подальше от Москвы, от Синих птиц… Как хорошо, что моя Принцесса, моя первая и единственная Синяя птица по-прежнему со мной! Вот ее Лемберт не хотел отпускать! Пугал меня какими-то тайными агентами, которые пойдут на все, чтобы заполучить самочку Синей птицы… Зачем каким-то шпионам возиться с моей Принцессой, когда на птицефермах «ББ» тысячи таких самочек? Или Лемберт настолько уверен в своей службе безопасности?
Я как в воду смотрел. Сегодня увидел в передаче ВВС из Москвы бледного, осунувшегося Лемберта. Пытался доказать журналистам, что никакого ограбления на птицеферме «ББ» под Звенигородом не было. Ехидная девчонка-репортер спросила его, повторит ли он это утверждение после того, как где-нибудь в Китае или на Каймановых островах начнут разводить своих Синих птиц. Лемберт не ответил и позорно бежал к своему лимузину. На майке у девчонки-репортера была изображена Синяя птица, больше похожая на ощипанную курицу.
Поиски гнездовий Синих птиц пока не дали результатов. До начала сезона дождей остаются считаные дни, а число островов, на которых теоретически могут находиться малые гнездовья, и не думает сокращаться. Если бы от моих так называемых помощников, навязанных мне Лем-бертом, была хоть какая-нибудь польза! Но они, кажется, приставлены ко мне совсем с другими целями. Особенно мне не нравится Ольгерд, этот молчаливый гигант с глазами убийцы. Но и другие хороши. Никто из них, разумеется, понятия не имеет о биологии, зато каждый превосходно владеет оружием. Впрочем, я все равно их не боюсь. Ведь у меня есть моя Принцесса.
Лемберт вышел со мной на связь и пытался уговорить вернуться. Зачем-то я ему стал очень нужен — подозреваю, что все дело в краже Синих птиц с фермы. Ответил ему в том смысле, что не собираюсь возвращаться с пустыми руками. Он вышел из себя, начал кричать и топать ногами. Под конец обвинил меня в том, что я подсунул ему некондиционную птицу — очевидно, имея в виду Бон-ни. Мол, настоящая Синяя птица уберегла бы его компанию от тех неприятностей, которые… Тут он спохватился, что наговорил лишнего, и резко замолчал. Я вежливо попрощался.
Начинается сезон дождей.
Какая-то подозрительная компания «Лаки Берд», зарегистрированная на Багамах, объявила о предварительном размещении заявок на так называемых «Блю Рашен Пэрротс». Первые птицы должны появиться в продаже не раньше чем через год. Цены совершенно запредельные. Представляю, как бесится Лемберт. Тот же день, позже
Ольгерд явился ко мне в каюту и заявил, что мы идем во Владивосток. Выражение лица у него было такое, что я предпочел не спорить. Просто сказал, что мне потребуется еще двое суток для того, чтобы завершить полевые исследования. В результате договорились, что «Виктория» задержится на Каириру еще на сутки. Когда он ушел, я запер дверь и сел на койку, обхватив голову руками. Ненавижу, когда на меня давят.
Почувствовав мое настроение, Принцесса слетела со своего насеста и удобно устроилась у меня на плече. Мне сразу стало спокойнее.
Я сбежал. Удрал от Ольгерда и его головорезов. Унес с собой клетку с Принцессой. Без нее мне ни за что не удалось бы проскользнуть мимо моих так называемых помощников. Все они были вооружены и по очереди дежурили на палубе, не сводя глаз с моей каюты. Но на моей стороне была удача, и я обманул их.
Сейчас они рыщут по острову, мобилизовав в помощь себе все местные полицейские силы — комиссара и двух сержантов. Остров не так чтобы велик, но человеку, привыкшему к джунглям, затеряться здесь совсем несложно. К тому же местные полицейские ищут меня весьма своеобразно — уходят в ближайшую рощу и устраивают там пикник. Иногда я наблюдаю за ними в бинокль.
Думаю, скоро Ольгерд и его компания будут вынуждены вернуться домой. Начинает дуть северо-западный муссон, и стоящую в бухте «Викторию» болтает на волнах, как щепку. У меня складывается впечатление, что Лемберту действительно перестает везти!
«Виктория», как я и предполагал, ушла обратно в Россию. Дожди выгнали меня из моего убежища, и я вынужден был спуститься в селение. Комиссар полиции — добродушный стосемидесятикилограммовый папуас — от души хохотал, слушая мои рассказы о жизни в джунглях. Кажется, мы подружились.
Жалею ли я о том, что остался на острове? Ведь за последние пять лет я добился на родине всего, о чем мечтал, — получил в полное распоряжение лабораторию с неограниченным бюджетом, солидный банковский счет, собственный загородный дом… А сейчас сижу в покосившемся бунгало, по окнам которого хлещут струи тропического ливня, пью дешевый голландский ром и чувствую себя совершенно счастливым…
Может, это из-за моей Принцессы? Кажется, ей здесь нравится больше, чем в Москве…
Единственное, чего мне здесь не хватает, — это спутниковой тарелки. Единственное средство связи на острове — допотопное радио, ловящее передачи из Порт Маресби, да и то с пятого на десятое. Что ж, поживу некоторое время Робинзоном, пережду здесь те самые «безжалостные схватки», о которых предупреждал меня смешной человечек Лемберт…
7
Неприятности начались, как вообще им свойственно, неожиданно.
И начались они вовсе не с похищения с подмосковной фермы двух дюжин самочек Синей птицы. Как раз с этим-то похищением Лемберт разобрался быстро. Подключил лучших в Западном полушарии адвокатов, Интерпол — и без особого труда съел всю компанию «Лаки Берд» с потрохами. Описывавшие имущество компании приставы все же недосчитались нескольких птиц, поэтому Лемберт решил упредить события и выйти на международный уровень. Офисы компании «ББ-интернешнл» открывались по всему миру. Дело ширилось и процветало, Бонни исправно приносила своему хозяину удачу. Сидевшие на тщательно засекреченной гормональной диете самки-производительницы неслись каждый месяц, полностью истощая свой биологический ресурс уже к пяти годам, но спецы из лаборатории исчезнувшего Царегородцева утверждали, что в ближайшее время сумеют продлить этот срок до семи-восьми лет. Специальности зоопсихолога и ветеринара твердо держались в десятке самых престижных профессий. Разброс цен на Синих птиц по-прежнему был очень широк и подвержен сезонным колебаниям, но экземпляры, выбракованные дрессировщиками, были доступны даже относительно небогатым людям. Над салонами ББ красовался лозунг, по слухам, позаимствованный пиарщиками компании у кого-то из классиков прошлого: «СЧАСТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ, И ПУСТЬ НИКТО НЕ УЙДЕТ ОБИЖЕННЫМ!» Злопыхатели утверждали, что в оригинале у классиков фигурировало еще слово «ДАРОМ», но их, разумеется, никто не слушал. В бульварной прессе Лемберта окрестили Продавцом Счастья.
А потом начался чемпионат мира по футболу, и вместе с ним пришли неприятности.
Уже на встречах в одной восьмой финала ни одна из команд так и не смогла открыть счет в течение основных 90 минут. Назначенные дополнительные пятиминутки неизменно заканчивались со счетом 0:0, что не давало судьям возможность применить правило «Золотого гола». Единственным исключением стал беспрецедентный проигрыш команды Румынии, закончившей матч с Парагваем со счетом 0:12. После матча неизвестными был жестоко избит некий Раду Дуда, официально приехавший на чемпионат в качестве массажиста румынской сборной. Полицейское расследование показало, однако, что Дуда вовсе не массажист, а врач ветеринарной клиники в Тимишоаре. Журналистам же удалось разнюхать, что между собой румынские спортсмены ругали Дуду за то, что он, по их выражению, «загубил птичку».
В ходе разгоревшегося скандала выяснилось, что каждая сборная привезла с собой на чемпионат свою Синюю птицу в качестве талисмана команды. ФИФА приняла решение о том, что десятикилометровая зона вокруг стадионов, на которых проводятся матчи чемпионата, объявляется запретной для Синих птиц. На этом инцидент с чемпионатом мира вроде бы себя исчерпал, хотя требование румын о пересмотре результатов их игры с парагвайцами так и осталось неудовлетворенным.
Следующими почуяли беду страховые компании. Как и предполагал Царегородцев, люди, ставшие обладателями Синих птиц, перестали покупать страховые полисы. Вначале доля этих отказников была невелика, но по мере того, как число птиц росло, росли и убытки страховых компаний. Компании выкручивались, как могли: лоббировали законы об обязательном страховании и даже пытались страховать самих Синих птиц. Но время шло, и становилось ясно, что в мире, где всем сопутствует удача, страховой бизнес просто не нужен. Крупные страховщики, бывшие некогда самыми ценными клиентами Лем-берта, в одночасье превратились в его врагов.
Но самый тяжелый удар пришелся по фондовому рынку. Пока Синих птиц покупали только самые эксцентричные биржевые игроки, рынок держался, несмотря на необычайно резкие перепады котировок. А потом, в один прекрасный момент, в игре остались только обладатели Синих птиц — остальные просто не выдержали конкуренции. И рынок медленно сполз в состояние комы.
Схема биржевой игры не так уж сложна. У одних игроков прибыль зависит от падения котировок, у других — от роста. Кому-то везет, а кому-то нет. Однако если все игроки одинаково удачливы — курс акций будет стоять, не шевелясь.
Через какое-то время акции просто перестали продавать и покупать. На рынке остались только стратегические инвесторы, державшиеся до последнего, как солдаты на батарее Раевского. Последовало еще несколько судорожных рывков на длинных позициях — у кого-то из инвесторов не выдерживали нервы, и он начинал безудержно скупать все подряд — но это была уже агония.
Рынок впал в кому, а вместе с ним оказалась парализованной вся экономика страны, тесно завязанная на биржевую игру. Ряд сырьевых корпораций потребовал от правительства принять закон об уголовной ответственности за использование Синих птиц биржевыми брокерами. Закон был принят и немедленно отменен Конституционным судом, расценившим его как грубое вмешательство в личную жизнь граждан. Недоброжелатели объясняли такой шаг интригами Лемберта, но на этот раз могущественный Продавец Счастья был ни при чем — ведь и Восточноевропейская Инвестиционная, и даже сама ББ тоже пострадали из-за охватившего фондовый рынок оцепенения. А потом умерла Бонни.
8
— Что с ней такое? Почему она лежит на боку и дергает лапками? Где врач, черт побери? Где этот шарлатан? Немедленно вызовите его сюда! Быстро! Иначе я всех по-увольняю к чертовой матери! Вы что, не видите, ей плохо!
— Господин Лемберт, успокойтесь, прошу вас… выпейте воды, примите таблетку…
— Да идите вы со своей таблеткой! Где врач? Сделайте же хоть что-нибудь, идиоты! За что я плачу вам такие деньги? Моя птичка, моя Бонни умирает, а они стоят, как истуканы!
— А вот и врач, врач уже здесь, теперь все будет хорошо… Возьмите таблеточку…
— Что случилось, господин Лемберт?
— Это вы мне скажите, что случилось! Смотрите, что с моей Бонни! У нее из клювика пена идет… Она ножками вот так сучит! Ей больно, спасите ее, доктор!
— Погодите-погодите… дайте-ка я посмотрю… кажется, она подавилась… ей давали нешлифованные зерна? Нет? Странно… что ж, будем делать резекцию гортани.
— Сделайте, доктор, сделайте, иначе я сделаю что-нибудь с вами!
— Ну-ну, успокойтесь, господин Лемберт, не нужно мне угрожать… Лучше освободите помещение от посторонних. Мне понадобится ассистент. Ничего особенного, просто держать инструменты. Вот этот, здоровый, подойдет. Остальных попрошу выйти. И вас, господин Лемберт, тоже. Подождите в коридоре…
— …к сожалению, мы потеряли ее. Нет, она ничем не подавилась. У вашей Бонни был ураганный отек легких, смерть наступила почти наверняка из-за него. Она не простужалась? Ее не выносили на сквозняки? В таком случае позвольте мне провести исследование трупика. Да, возможно, она была отравлена. Да, это можно проверить. Я сразу же сообщу вам, господин Лемберт.
— Бонни… моя Бонни… моя Птица Удачи… как же я теперь без тебя…
9
Пожилой человек с очень загорелым лицом спрыгнул с велосипеда у крашенных серебристой краской металлических ворот. Прислонил велосипед к кирпичному забору и нажал кнопку переговорного устройства.
Вокруг было очень тихо, только едва слышно поскрипывали сосны в вышине.
— Слушаю, — раздалось из динамика. — Говорите.
— Добрый день, — вежливо поздоровался загорелый. Слова он выговаривал с каким-то странным, певучим акцентом. — Я хотел бы поговорить с господином Лембер-том.
— Господин Лемберт никого не принимает. Всего хорошего.
— Подождите, — торопливо проговорил загорелый. — Меня зовут Андрей Царегородцев, передайте, пожалуйста, господину Лемберту, что я вернулся…
Минуту динамик молчал. Потом что-то щелкнуло, и створки ворот начали медленно разъезжаться в стороны. Андрей ухватил велосипед за рога и завел его во двор.
Дом Лемберта ему не понравился. Он был очень массивный, приземистый, похожий больше на какое-то оборонительное сооружение. Впрочем, насколько он успел заметить, такой стиль архитектуры пользовался в России большой популярностью.
Встретивший Андрея у крыльца охранник быстро охлопал его широкими ладонями по бокам, но, разумеется, ничего не нашел. Ткнул похожим на гвоздь пальцем в деревянную коробку, привязанную к багажнику велосипеда.
— Что это?
— Подарок для господина Лемберта, — ответил Андрей. — Вы хотите, чтобы я его открыл?
— Откройте.
Андрей повиновался. В коробке, выложенной красным бархатом, лежал изогнутый кусок дерева, испещренный причудливыми знаками.
— Можете закрывать, — равнодушно сказал охранник. — Проходите.
«Так всегда, — подумал Андрей. — Совершенное оружие редко выглядит грозным. Если бы я хотел убить Лемберта, мне бы никто не смог помешать…»
Но он не хотел убивать Лемберта. Лемберт сидел в инвалидном кресле, очень старый, с трясущейся лысой головой. С первого же взгляда было ясно, что жизнь обошлась с этим человеком жестоко.
— Вы почти не изменились, Царегородцев, — проскрежетал Лемберт. — Тропики пошли вам на пользу. А я, как видите, стал развалиной.
— Я привез вам подарок, — сказал Андрей. Он шагнул к старику и положил ему на колени деревянную коробку. — Его сделал на моих глазах вождь по имени Палоа. Надеюсь, он вам понравится.
Узловатые, искалеченные артритом пальцы Лемберта откинули крышку. Некоторое время старик молча рассматривал подарок, потом засмеялся.
— Бумеранг, да? Остроумно, остроумно… впрочем, вы всегда были неглупым человеком, Царегородцев. Вы один догадались, что смутные времена лучше пересидеть в спокойном месте…
Андрей покачал головой.
— Поначалу я и не думал прятаться. Просто захотелось побыть одному, подальше от всей этой суеты. Когда же я узнал о том, что здесь у вас творится, то передумал возвращаться…
— Но вернулись же, — заметил Лемберт. — Да, в общем-то, и правильно сделали. Сейчас здесь уже спокойно. Жизнь понемногу налаживается. Даже меня уже почти перестали тревожить, а ведь еще лет пять назад от желающих расправиться с Продавцом Счастья отбоя не было…
— Но почему? Чем вы им так всем помешали?
Старик тяжело вздохнул.
— Сумасшествие, Царегородцев, это было настоящее сумасшествие. Все началось с того, что мою Бонни отравил этот подонок парикмахер… он дважды в месяц подстригал ей коготки и подравнивал перья. Кто-то — я так и не узнал кто — заплатил ему большие деньги за то, чтобы он уколол ее отравленной иголкой. Когда Бонни умерла, я почувствовал, что мир вокруг рушится. Я так привязался к ней, так привык полагаться на удачу, которую она приносила… Одним словом, это стало началом конца. Рынок в то время уже почти умер… дела вроде бы шли неплохо, но никакого удовлетворения не приносили. Ну как можно получать удовольствие от бизнеса, если вокруг везет абсолютно всем? Впрочем, когда Бонни не стало, для меня это везение, разумеется, закончилось. А вместе с ним закончилась и славная история компании «Блю Берд»…
Он закашлялся и замолчал, уставившись стеклянным взглядом куда-то за спину Андрею.
— Как раз к этому времени относятся первые Птичьи погромы. Толпы бедняков, люмпенов, просто озлобленных неудачников, которым не хватало денег, чтобы купить Синюю птицу, разграбили и сожгли две наши птицефермы. Погибло больше половины самочек, производство птиц резко сократилось, а цены, разумеется, взлетели еще выше… Мне не раз предлагали взять новую Синюю птицу, но я не смог переступить через себя. Все равно такой удачи, какую дарила мне Бонни, не принесла бы ни одна другая птица на свете…
Андрей вспомнил первую встречу Бонни и Лемберта много лет назад и едва заметно улыбнулся.
— Я продал свою долю в компании и уехал из страны, — продолжал старик. — Но и там творилось то же самое безумие. Синих птиц обвиняли во всех бедах мира — от стагнации мировой экономики до кризиса в литературе. Вы слышали о самоубийстве писателя Заречного? Его романы выходили миллионными тиражами… до тех пор, пока Синими птицами не обзавелись остальные писатели. Книжный рынок захлебнулся потоком бестселлеров, люди просто перестали покупать книги… Тогда Заречный свернул своей Синей птице шею, а потом повесился на шнуре от компьютера. И он был только первой жертвой этого ужасного времени… Синих птиц и их хозяев начали отлавливать и убивать повсюду. Счастливцы, птицы которых специализировались на личной безопасности, продержались дольше других, но, как только погибали их птицы, они становились такими же беззащитными, как и обычные люди. Появилась новая профессия — птицебой. Так назывались киллеры-виртуозы, которые убивали вначале Синюю птицу, а затем и ее хозяина. Понимаете, Царегородцев, людей истребляли только за то, что они были удачливее остальных! Удачливее толпы…
Последнее слово Лемберт произнес с явным отвращением.
— Казалось, на землю вернулись Темные века. Самое удивительное заключалось в том, что с истреблением птиц не пыталась бороться даже полиция! Впрочем, что ж тут удивляться — ведь на одного полицейского, владевшего Синей птицей, приходился десяток тех, у кого таких птиц не было… Естественно, их симпатии были на стороне толпы… Не прошло и двух лет, как «удача» стала бранным словом в большинстве цивилизованных стран, а те, кто сохранил своих Синих птиц, невзирая на всю свою везучесть, превратились в изгоев и подонков общества! Черт бы меня побрал, Царегородцев, если я понимаю, почему так получилось!
— Я думал об этом, — признался Андрей. — Там, на островах, у меня было достаточно времени. По-моему, все дело в том, что мы пытались сделать счастливыми слишком многих. Это как пытаться натянуть простыню на футбольное поле — все равно ничего не получится. Тех, кому не везет, в жизни всегда будет намного больше, чем счастливчиков, — это, видимо, какой-то фундаментальный закон природы…
— На эту тему написаны уже сотни исследований, — перебил его старик. — Особенно популярной была теория «благословенного хаоса», утверждавшая, что Синяя птица является неким артефактом, побуждающим все проистекающие поблизости от нее процессы распределяться только в сторону благоприятного исхода. Тогда большинство процессов неизбежно становятся детерминированными, и система — то бишь наш мир — постепенно перестает развиваться. Согласно этой теории, уничтожение Синих птиц — дело безусловно благое, поскольку отвечает глобальным интересам человечества. Иными словами, человечеству позарез необходимы неудачники, а счастливчики должны вечно оставаться крохотным меньшинством…
— И тогда их всех истребили, — горько сказал Андрей. — Я читал об этом. Кажется, последнюю Синюю птица торжественно сожгли на костре года три назад…
— Зато экономика снова на подъеме, — ухмыльнулся Лемберт. — Жизнь понемногу входит в прежнюю колею… Да и нравы заметно смягчились — видите, мне даже позволили вернуться на родину.
Он задумчиво повертел в руках бумеранг.
— Вы привезли мне хороший подарок, Царегородцев. Удача — тоже своего рода бумеранг. Если зазеваешься, она поразит тебя самого…
— Просто он очень красивый, — сказал Андрей. — А больше там ничего подходящего не было.
Лемберт внимательно поглядел на него.
Поделиться книгой: