Ох, не следовало даме Берте требовать от Изоры, чтобы та с Жалобным Магом оказалась одновременно в двух местах!

Ибо ежели Жалобный Маг на своей игрушечной лютне в одном месте тоненько играет, то в другом его, следовательно, нет, и рыдать от жалости там нипочем не станут.

Не успела тетка Туанетта, в которую с двух сторон вцепились лесник Гильом и мастер Жербер, приступить к горестному своему повествованию, как молодцы подняли тревогу.

– Бежит сюда кто-то! – сообщил, заглянув в комнату, Аймерик. – Один!

– Со всех ног несется! – добавил Адемар, родной его братец.

– И ноги те весьма длинные, – добавил Аймерик.

– Но обувка неловкая, – заметил Адемар.

Братья-браконьеры в таких делах разбирались.

– Любопытно, кого это ночью по королевскому дворцу носит, – заметил, выглянув за дверь, старый капеллан. – Сдается мне, что не от хорошей жизни тот бедолага удирает…

Он бы и далее продолжал, да замолчал, ибо в глубине длиннейшего коридора, к стенкам коего приклеились браконьеры и контрабандисты, увидел нечто вроде привидения. Белая фигура прыжками неслась прямо ко входу в башню.

– Да это же Амьель! – воскликнул капеллан. И тут же смертельно перепуганный внучек, зацепившись о выставленную ногу контрабандиста Раймона, грохнулся и вцепился в подол капеллановой сутаны.

– Ради всего святого, помогите! – задыхаясь, потребовал Амьель.

Капеллан ловко цапнул его за шиворот и втянул в помещение.

– Соперничек твой, – отрекомендовал он леснику Гильому внучка дамы Берты. – Уж не из королевской ли постели он сбежал?

– Оттуда, милосердный отче! – подтвердил юноша. – Как это они меня туда заманили, королева и бабуля, – ума не приложу! Спал я, что ли?

– Должно быть, крепко ты королеву пожалел, – живо сообразив, что стряслось, вмешался мастер Жербер. – Бедняжка она ведь, ежели ты ее не пожалеешь и не приголубишь – ей впору в петлю лезть!

– И точно… – тут Амьель, утвердившись на ногах, стал стыдливо одергивать короткую ночную рубаху. – И вдруг вижу – да она же старая! Старая, толстая, здоровенная! И в три ручья ревет!

– Ну, это уж точно ни одну женщину не красит, – согласился Гильом.

– Выведите меня отсюда! – вдруг заорал Амьель. – Куда угодно! Только подальше!

– А что, молодцы? – обратился Гильом к любопытным рожам, всунувшимся в дверь. – Поможем парню? В его-то годочки молодых девчонок любить надо, а не королеве девятого младенца устраивать!

– Как же ты собираешься его из дворца выводить, сынок? – осведомился капеллан. – Никто из нас расположения обычных-то входов не знает, а тут лучше всего был бы потайной.

– А зачем, отче? – усмехнулся лесник. – Мы сейчас все дружно с места снимемся и уйдем, а что его с собой прихватим – никто и не заметит!

– С чего бы вдруг нам среди ночи уходить?

– А на нас тут разбойное нападение было! – не моргнув глазом, объяснил Гильом. – Правда, Раймон? Налетели сукины сыны, рожи в тряпки замотаны, и орали, что не видать нам королевы Мабиллы, как своих ушей!

– Я одного дубинкой по плечу треснул, так зазвенело, – сообщил Раймон. – Латник, значит.

– Кто-то из королевских братцев по наши головы добытчиков прислал, – добавил Аймерик. – У них мечи длинные, в коридоре махать несподручно, и они нас в башню теснили, чтобы им места хватило размахнуться. Да ведь и у нас руки не из задницы растут!

– Отбили и прочь погнали! – подвел итог Бонифас. – Однако оставаться тут опасно – вернуться могут!

– Слышал, милосердный отче? – спросил Гильом. – Пойми, ведь не нам придется доказывать, что нападение было, а им – что его не было!

Лесник имел в виду всю королевскую родню скопом.

– Стало быть, пробиваемся на волю, – согласился капеллан. – Погодите, я родовые грамоты заверну. Дайте хоть какие штаны молодому человеку!

– Пусть мои забирает! – обрадовался Гильом и сорвал со спинки кровати парчовые панталоны сьера Элиаса. – Я уж ими все, что мог, натер, теперь его очередь! Ну-ка, тетка Туанетта и вы, сударь, не прогневайтесь, что благородного имени не знаю, принюхайтесь! Пошевелите ноздрями!

Это относилось к мастеру Жерберу. Отшельник покосился на лесника, понятия не имевшего, как при помощи колдовского чутья тайные ходы искать, но ничего не сказал. Только поманил лесника пальцем.

– Ну, в чем дело? – недовольно спросил тот, однако ж отошел вместе с мастером Жербером в амбразуру окна.

– Так уж неудачно получилось, – сказал шепотом отшельник, – что толку от нас весьма мало. Эта старая ворона, которая Жалобного Мага, коли не врет, сотворила, лишена доброй половины своей силы, а сам я, увы, не только части силы, но и заклятий своих лишен. Сам их отдал – и посему использовать более не могу.

– Как же можно такие вещи отдавать? – изумился Гильом. – Это же все равно как ежели бы я свои болотные сапоги и лук со стрелами прохожему подарил!

– Не спрашивай… – мастер Жербер вздохнул. – Горе это наше, стыд наш и срам…

– Ну, ты уж поднапрягись, – попросил лесник.

Но не мастер Жербер и не тетка Туанетта, а сообразительный Аймерик, догадавшийся простукать стены, обнаружил ход. Молодцы ободрали резные дубовые панели – и оба королевских жениха, сопровождаемых стареньким капелланом, контрабандистами, браконьерами и парочкой волшебников-неудачников, в тот ход углубились.

И не знали они, какая неприятная встреча ожидает их у выхода.

* * *

Третий королевский братец, ученый законовед Жофрей, кого никто бы не обвинил в дурных намерениях, понял, что настала пора не столь исполнять законы, сколь менять их на новые, более к делу подходящие. А соблюдать старые в тех случаях, когда они решительному маневру решают, незачем.

И потому снаряженный им отряд дожидался лишь того, чтобы во дворце все действительно стихло.

Возможно, и прочие королевские братцы, предпочтя одного из двух женихов, тоже затеяли нечто подобное. Но они, как им казалось, знали, чего друг от дружки ожидать, и друг за дружкой тщательно приглядывали. А от Жофрея никто такой прыти не предвидел.

Собственно, не сам он до этого додумался – а подсказал ему премудрый Фалькет.

– По закону-то именно этот злодей с рыжей бородой должен стать королевским мужем, – растолковал мастер Фалькет. – И ежели станет – будет выделывать все, что в его дурную голову взбредет, и слова ему наперекор не скажи! А когда бы королевским мужем стал тот длинный мальчишка – он бы всю жизнь помнил, что его на королевское ложе пустили, не спросив родовых грамот, и что вспомнить о них в нужную минуту вовсе даже несложно. Вот и посуди, благородный сьер Жофрей, с кем из двух будет менее хлопот!

– С мальчишкой, – согласился законовед и позвонил в серебряный колокольчик, вызывая капитана своей личной стражи.

– И еще тебе скажу – за мальчишкой сильный маг стоит, – добавил мастер Фалькет. – Я сие чую. Всех наших септиманских и соседних магов я знаю наперечет. У нас ведь тоже свои законы. Мы и страны поделили, чтобы друг другу не слишком мешать. Так вот – маг этот взялся непонятно откуда, я даже имени его разобрать не могу. Взял и возник, как будто с неба свалился! И он сейчас не то что поблизости – а, возможно, и в самом дворце! Или она…

– Женщина? – ушам не поверил Жофрей. – А куда же майстра Маурина смотрит?

– А вот как раз майстры Маурины сейчас во дворце и нет, – сообщил волшебник. – Странно все это, однако смелый Судьбой владеет. Кто-то решил в нашей лестнице ступеньки смешать.

– Тоже время от времени не вредно… – и сьер Жофрей стал втолковывать капитану, сколько и каких людей немедленно ему надобно.

Мастер Фалькет между тем вертел головой, как мальчишка – насаженным на палку старым горшком.

– Кто-то и тому рыжебородому помогает, – заметил он. – Но слабенько…

– Ты хоть скажешь, куда людей посылать? – осведомился сьер Жофрей. – Поселили-то их в башне, но там они дверь заложат – и хоть неделю отбиваться могут. Ежели еще раньше потайным ходом не уйдут.

– А они-таки и уходят этим ходом, – сообщил мастер Фалькет. – Только одна незадача! Когда башню строили и ход налаживали, то выводил он за ров, в овражек. А теперь замок разросся, и вылезут наши голубчики примерно посередке парадного двора!

– Как это – посередке? – изумился сьер Жофрей. – Там же все вымощено!

– Все, да не все! Велела повелительница ваша… м-м… и наша Мабилла водомет во дворе установить, с медными фигурами. Ну так для устройства водомета как раз тот ход и употребили.

– Так они что же – утонут?

– Нет, к сожалению, не утонут, вода по трубе подается. Но водомет изуродуют! Вот именно туда и посылай, благородный сьер, своих людей! Когда свалка во дворе начнется, никто ничего не поймет. А разберутся – поздно будет! И сами же эти бездельники окажутся виноваты. Ночью спать надо, а не подземными ходами шастать!

Так и случилось, что на выходе из потайного лаза всю честную компанию подкараулили латники благородного сьера Жофрея. Но ежели бы только они – то и заботы было бы меньше.

Госпожа казначейша, супруга сьера Оливьера, призвавшая на помощь ворожею Лобу, чтобы следить за всем, что во дворце творится, и вставшая вместе с муженьком своим на сторону дамы Берты и ее внука, как раз в это время тоже свою личную стражу к себе вызвала. Потому что ворожея Лоба не хуже премудрого Фалькета разнюхала, что новоявленный королевский жених ни с того ни с сего решил сбежать из башни потайным ходом. Стало быть, рассудили госпожа казначейша и ее советница, нападения опасаются. Выходит, кто-то из королевских братцев уже принял меры…

– Хотя я в мужских делах мало разбираюсь, – сказала Лоба, – и меча в руках отродясь не держала, однако вижу – дело будет жаркое! У того рыжебородого молодцы – один к одному, и чьи бы люди на них ни напали – мало кто живым уйдет. Посему мой тебе совет, благородная дама, – послать туда своих стражников, но с приказом – пусть в дело вмешиваются, когда женишок от первых нападающих отобьется. К тому времени и он, и его люди будут уже поранены и поцарапаны. И добить их окажется несложно… Особливо ежели я помогу…

И протянула госпоже казначейше полдюжины отравленных стрел.

* * *

Описывать ночную схватку в огромном темном дворе – неблагодарное занятие, еще и потому, что рассказчика всякий упрекнуть горазд – мол, что он там, во мраке, разглядеть умудрился?

Опять же, всякий участник такой схватки свое врет, не стесняясь, и коли посчитать, сколько убитых и покалеченных назвали вояки, и сколько оцарапанных оказалось на самом деле, то смеху будет много.

Ежели бы тетка Туанетта и мастер Жербер шли первыми – тут бы и настал им конец, посколько бросаться вперед длинным прыжком и уходить от удара кувырком оба не обучены.

Они шли в середине цепочки и вовремя уловили странный приглушенный звон во дворе.

– Пробьемся! – сказал оповещенный Гильом. – Мальчишку и беспомощных – в середину!

Тем самым предвосхитил он знаменитые слова некого полководца, который в опасной ситуации скомандовал: «Ослов и ученых – в середину!» Но так уж несправедлива История, что того полководца в памяти человеческой сберегла, а лесника Гильома – нет.

– Не такие уж мы беспомощные… – проворчал мастер Жербер. – Ну, что, хватит у нас вдвоем силы подвесить колдовской фонарь?

– Подвесим, – сразу согласилась тетка Туанетта. – Но держать придется в четыре руки!

Вот и вышло, что нападавшие, рассчитывая на мрак, промахнулись!

Небольшой, с человеческую голову, светящийся желтый шар вылетел их открывшегося в днище водоема люка. Сразу же туда полетели стрелы. Но шар, который направляли удивительно единодушные повитуха и отшельник, пронесся вверх и вперед – так, чтобы освещать именно стрелков. А отважные браконьеры поодиночке стали выбираться, отпрыгивая в разные стороны и отползая. А потом и до рукопашной дошло.

Видя, что нападение латников сьера Жофрея успешно отбивается, а колдовской фонарь тому весьма способствует, премудрый Фалькет вскоре соорудил и свой светильник, размером с хороший бочонок, и запустил его над двором. Так что совсем светло сделалось, и сидевшее в засаде воинство госпожи казначейши смогло усердно поле боя из луков обстрелять.

Поскольку лучший из лучников получил из рук госпожи отравленные стрелы и недвусмысленный приказ, то вскоре и удалось ему ранить Гильома в правое плечо. Отважный лесник выронил меч, и тут же его заслонили два лихих братца, Аймерик и Адомар.

– Это надо же! – крикнул браконьер Аймерик. – Сказал бы кто, что я лесника защищать стану – вовек бы не поверил!

Тетка Туанетта бросилась врачевать рану. Она завела Гильома за водомет, содрала с пострадавшего плеча камзол и рубаху – да и ахнула. Края раны мгновенно почернели.

– Держи фонарь сам! – велела она мастеру Жерберу, приникла губами к ране, сжимая плоть вокруг нее, что хватало сил, и вытянула-таки, выплюнула-таки горчайший яд!

– Не выстоим, – вдруг сказал Гильом. – Нужно что-то придумать! Иначе расстреляют нас тут, как зайчат! И ради чего? Ради того, чтобы отдать королеву замуж за внучка дамы Берты! Ого! Есть!

И хлопнул себя здоровой рукой по лбу.

– Ко мне, молодцы! – заорал он. – Где Амьель?

– Тут я! – отозвался юноша.

– Эй, вы! – это уже относилось к нападавшим. – Опустите луки! Стрелы в колчаны! Не то высокородного Амьеля на тот свет отправите! Свети сюда, добрый старичок!

Мастер Жербер переместил колдовской фонарь, и нападавшие увидели – да, действительно, стоит у водомета жених королевы Мабиллы! И с двух сторон его свирепые вояки за плечи держат!

– Назад, назад! – заверещала наблюдавшая с балкона госпожа казначейша.

– Назад! – приказал с другого балкона сьер Жофрей.

А на третьем балконе, и не балконе даже, а скорее высоком крыльце, откуда вели во двор ступени, появилась королева.

Когда Изора всего на четверть часика увела Жалобного Мага, чтобы лесника Гильома силы лишить, когда Амьель опомнился и удрал куда глаза глядели, Мабилла призвала слуг и потребовала наилучшего и наикрепчайшего вина, какое только было в погребах. Ведь в тот миг, когда прекратилась лютневая музыка, не только Амьель королеву – королева Амьеля тоже неплохо разглядела. И поразилась тому, как вообще могла с этим мальчиком в одной постели оказаться!

Одновременно внесли в королевские покои поднос с запыленными бутылками и примчалась к дверям опочивальни Изора, таща за руку Жалобного Мага.

И почуяла волшебница, что жениха там, в опочивальне, уже нет!

– Да замолчи ты! – прикрикнула она на Жалобного Мага, уже ласкающего пальцами свою дивную игрушку. – Куда его нелегкая понесла?

Поскольку было совершенно неизвестно, как же теперь быть, Изора отправилась на поиски дамы Берты – бабка эту кашу заварила, так пусть теперь и расхлебывает. А к той минуте, как Изора с дамой Бертой, сперва насмерть сцепившись, кое-как примирились, и раздался шум сечи со двора.

Они не имели намерения вливаться в королевскую свиту, но случай вывел их на тот самый балкон, куда вместе с дежурными дамами выскочила Мабилла, и Жалобного Мага они тоже туда за собой потащили. Впрочем, этому было все равно, куда ведут – лишь бы вели и за руку покрепче держали.

И впервые за много лет изменилось лицо Изоры, когда она увидела Амьеля заложником в руках законного королевского жениха!

Теперь уж нетрудно было догадаться, как дело пойдет. Кто бы ни напал впотьмах на молодцов Гильома – при королеве стрелять он побоится, и уйдут возмущенные молодцы, уводя с собой и внучка дамы Берты, скорее всего – не просто с его согласия, а по глубочайшему его желанию!

И рухнет столь удачно выстроенный план Изоры!

Сражаясь за место при дворе, место мудрой советницы по дамским и иным вопросам, сделала она ставку на даму Берту – в тот же миг, как узнала про злополучный жребий. Дама Берта на хвосте своего шлейфа, десятифутового шлейфа королевской бабки, втянула бы Изору туда, куда она так рвалась, и со временем Изора, возможно, даже заменила бы при королеве умницу Маурину… кстати, куда же это подевалась умница?..

– Что здесь происходит? – звонко спросила королева. – Кто посмел?!?

Тех, кто посмел, почитай что во дворе и не осталось. Удивительно, как это латники умудряются делаться маленькими, словно придворные карлики, и исчезать бесшумно, словно мыши!

А те, кто их послал, стоя на своих балконах, тоже онемели.