Что у принца под короной

Хотелось прямо упасть и умереть, вот честное октябрятское! В кои-то веки приличный мусье желает кофе испить в моем благородном обществе, а тут эти несчастные жадные вселенщики со своими рваными батареями, раздолбай их метеорит!

– О, ну это конечно дело важное, – закивал он головой. – Ладно, тогда выберемся как-нибудь в другой раз.

– Обязательно, – печально шмыгнула я носом.

Дима попрощался и потопал дальше, а мы поплелись домой.

– Что-то вы загулялись, – приветствовала нас Тая. – Опять небось с прынцем чирикала?

– Ну что ты за человек такой, а? – я распрягла Лавруху и повела его на кухню кормить. – Хоть ничего тебе вообще не говори.

– Мне надо все говорить! Я все равно все узнаю, выясню и раскопаю!

– Ходячий ты кошмар.

– Да, я такая!

«Ходячий кошмар» очень кстати успел приготовить пельменный ужин, и пока я кормила Лаврентия, успела разложить изысканные яства по тарелкам и ляпнуть сверху по ложке сметаны.

– Тай, ты не хочешь завтра помочь мне с ремонтом офиса? – спросила я где-то между третьим и четвертым пельменем.

– Разумеется, не хочу, – она промочила прожорливое горлышко чайком. – Можно подумать, мне больше заняться нечем в воскресенье.

– Тая…

– Чего? Даже не думай запрягать меня в ремонтные работы! Я у вас, слава богу, не работаю.

– Но ты ж мне друг или редиска? – обиделась я. – Поскорее отстрелялись бы и на свободу с чистой совестью!

– Вас там куча народу, зачем тебе я?

– Ну пожа-а-а-алуста! А потом поедем что-нибудь порасследуем.

Не хотелось мне мучаться с ремонтом без Таиски, с ней в любом случае веселее.

Она поупрямилась еще немного и соизволила согласиться:

– Так уж и быть, – последний пельмень с тарелки скрылся в хищной пасти вредной подруги. – А что мне за это будет?

– Ну ты вообще уже всю совесть растеряла!

– Достаточно просто ответить: «бутылочка Каберне», – назидательно произнесла она, – а ты сразу рассвистелась, как чайник закипевший.

– Алкоголичка ты, Тая! Бессовестный бухарик!

* * *

К издательскому дому «Комета» прибыли все-таки с опозданием – слишком много потратили времени на подбор униформы для ремонта, которую потом не жалко будет выбросить. А жалко нам было все тряпки без исключения. Мы вообще крайне неохотно расстаемся с любым предметом из нашего небогатого имущества, всякой фигней трепетно дорожим – прямо хомяки какие-то запасливые. В здание охрана пропустила нас без всякого писка, сказав только: «А все ваши уже там». Это меня малость напрягло, но все-таки я понадеялась, что С. С. не учинит надо мной расправы, ведь я привела на подмогу дополнительную рабочую силу. Переступив порог родной редакции, я обозрела перспективы. Выглядел наш офис, как после бомбежки. Весь наш доблестный коллектив уже успел переоблачиться в разнообразную рванину и вовсю готовился к трудовым подвигам. На нашем предводителе красовался умопомрачительный темно-серый халат, точно в таком же щеголял мой школьный учитель труда, только у него на лысине еще и синенький беретик крепился, а Конякин обошелся без беретика, зато он повязал себе на голову красный женский платок с русскими узорами. К счастью, концы он завязал не под подбородком, а на затылке. В общем, выглядел наш дорогой Станислав Станиславович живописнейшим образом.

– Сена, ты опоздала! – рявкнул он, проносясь мимо с ворохом газет.

– Зато я привела нам на помощь Таю!

– Здравствуй, Тая! Давайте, девочки, пошевеливайтесь! Начинайте отрывать обои!

Переодевшись в конякинском кабинете, мы взялись за дело. Удивительно, но паркет выстоял после наводнения, не вздыбился и не вспучился, вот что значит старое здание, где все сделано на совесть! Основательно пострадал потолок – он весь был в желто-рыжих разводах и обои – они восстановлению вообще не подлежали. Пока С. С. обсуждал с секретарем – кроссвордистом Петюней и художником Иловайским каким же образом привести в порядок потолок, мы с Владиком начали обдирать одну стену. Обои за стеллажами активно обрывали Тина Олеговна, дизайнер-корректор-верстальщик Дима и Макакина – единственная из всего коллектива одетая в приличный красный спортивный костюм. Обои отрывались диво как хорошо, прямо целыми полосами отваливались.

– Влад, – я подцепила снизу очередную полосу и аккуратно, чтобы не разорвать, потянула на себя, – ты мог бы по номеру машины определить хозяина? Имя, фамилию, адрес?

– В наш век современных технологий особых проблем возникнуть не должно, – с противным треском он оторвал здоровенный кусок. – Опять что-то расследуете?

– Да, – скромно кивнула я, – оказываем обществу посильную помощь.

– Расскажете?

– Только по завершению процесса! – отрезала Тая. – Раньше нельзя!

– Хорошо, хорошо, – закивал Владик, не имея желания спорить с Таисией Михалной, – нельзя так нельзя, я подожду.

Работа у нас спорилась, а Конякин, Иловайский и Петюня продолжали обсуждать проблему потолка. И тут Иловайский внес предложение:

– А давайте, – сказал он, – заставим компьютерных вселенщиков привести его в порядок, раз они такие умные и грамотные мастера на все руки. Хоть я и не силен в вопросах ремонта, могу предположить, что его не только надо будет белить, но и шпаклевать, возможно, еще что-то делать, вряд ли мы сами справимся, а рабочих нанимать дорого. Вот и пускай или сами корячатся или бригаду нам присылают.

С таким предложением Конякин согласился без раздумья, совещание завершилось и они присоединились к отрывателям обоев.

– Тай, каков дальнейший план наших действий? – мне хотелось совместить монотонный физический труд с интеллектуальным.

– По-моему, дальше все очень просто, – пожала плечами Тая. – Даже странно, что ментозавры до сих пор не поймали убийцу. Плевое дело, даже не интересно дальше им заниматься.

– Да? – от удивления я дернула отрываемую полосу сильнее необходимого, и она разорвалась ближе к потолку. – Ты уже все раскрыла? В тайне от меня? Ай-яй-яй, как нехорошо!

Владик сопел рядом, добросовестно развесив уши, чтобы не пропустить ничего интересного из нашего с Таиской разговора.

– А что тут раскрывать-то? – Тая поддела ногтями край очередной бумажной полосы и с выражением глубочайшей задумчивости на лице принялась отрывать ее от стены. – Влад выяснит владельца машины, установим его адрес, проследим и он приведет нас к убийце. И всех делов.

– Надо же, как все просто, – изумилась я, – и как я только раньше не догадалась!

Тайка покосилась на меня суровым глазом, но промолчала. Лично я не особенно надеялась, что посредник приведет нас прямиком куда надо, ведь он мог быть и разовым посредником, а не постоянным. Я собиралась идти другим, более заковыристым путем, а именно поговорить с родственниками остальных «внезапно усопших», ведь должно, обязано быть между ними хоть что-то общее. Одна общность сразу бросилась в глаза – все покойные были состоявшимися и состоятельными людьми. То, что наш убийца не маньяк, стало очевидно из подслушанного разговора, стало быть, он наемный или, как у нас любят красиво выражаться: «киллер». Не знаю, даже почему, но я была уверена, стоит только выяснить, почему убили всех этих людей, как именно это сделано и на белый свет выползет темная истина…

Дружный коллектив ободрал офис буквально в два счета, мусор рассовали по огромным мусорным мешкам и выволокли в коридор. А дальше возникла заминка. Станислав Станиславович настаивал на том, что стены сначала необходимо обклеить газетами, а поверх газет уже лепить обои, а Иловайский с Петюней уверяли предводителя, что таким дедовским способом уже давно никто ничего не делает, что достаточно унавозить клеем стены, хорошенько промазать сами обои и лепить безбоязненно. И будет нам счастье. Конякин сомневался и настаивал на газетах для пущей надежности.

– А давайте позвоним кому-нибудь из компьютерных вселенщиков и спросим, – сказал Иловайский, – раз они такие умные и все знают про ремонт.

Конякин подумал, поправил свой красный платок и потопал к себе в кабинет созваниваться и консультироваться. А мы, пока суть да дело, ринулись в курилку.

– Считаешь, все-таки нужным объезжать и расспрашивать родственников покойных? – Тая щелкнула зажигалкой и уныло поглядела на меня. Что ж, понятно, моя дорогая, вечно обуреваемая ленью подруженька, не желает лишний раз палец о палец ударять, ей надобно, чтобы расследование сразу кончилось, причем кончилось триумфально.

– Я в этом уверена, ездить по адресам придется, я взяла с собой список, сегодня можем навестить кого-нибудь, кто ближе всех к нам находится.

– И к чему такая спешка? – продолжала выражать неудовольствие всем своим видом Матушка Лень.

– Потому что прямо сейчас, вот в эту минуту, нашему убийце может поступать очередной заказ, и кто-то следующий, ни о чем не подозревающий человек, скоро внезапно умрет при невыясненных обстоятельствах!

Моя последняя фраза прозвучала в полнейшей тишине. Я обернулась. Курящие члены нашего доблестного коллектива, позабыв про дымящиеся сигареты, внимали мне с раскрытыми ртами.

– Чего вылупились? – вежливо поинтересовалась Таисия Михайловна. – Статью мы обсуждаем для вашей газеты! Нет, ну все всегда людям прямо знать надо! Сена, накурилась? Идем, нас обои уже заждались.

Переговоры нашего предводителя с главным редактором «Компьютерной вселенной» дали положительные результаты – было принято решение отказаться от лишнего геморроя в виде газет. Некурящие члены коллектива – Тина Олеговна, Макакина, Петюня и сам С.С. уже приступили к раскручиванию рулонов. И мы, наконец-то получили возможность во всей красе улицезреть новые обои, ведь раньше на связку рулонов, заботливо обернутую в плотный полиэтилен никто внимания не обратил – зачем заглядывать в зубы дареному коню, правда? Есть дармовые обойчики и хорошо. Распечатав первый рулон, Станислав Станиславович раскатал его на полу, выпрямился и уставился на бумажную ленту немигающим взором. Остальной коллектив так же впал в столбнячное состояние, отказываясь верить собственным глазам. Обои были, что называется: «радикально черного цвета» с богатыми золотыми и серебряными узорами. В гробовой тишине Конякин прошествовал в свой кабинет, громко чеканя шаг и вскоре понеслись громкие фразы его беседы с главредом «Компьютерной вселенной», отвалившим нам с барского плеча такой неоднозначный подарок.

– Дурдом, – первым обрел дар речи Иловайский.

– Ага, – кивнул Влад. – Останется еще повесить бронзовые люстры, поставить подсвечники с черными свечами и на видное место приколотить портрет графа Дракулы в полный рост.

– А по-моему, для вашей газеты это то, что надо, – усмехнулась Тая. – Зато сразу видать, что тут производство аномальных явлений поставлено на поток, глядишь, в таком интерьере вас чаще озарять начнет. Кстати, после работы можете открывать тут какой-нибудь магический салон типа гадальни, неплохой приработок, между прочим. Стильные обойчики, да и видно, что дорогие, рублей по пятьсот за рулон, если не больше.

Вернулся наш предводитель – возмущенный, со съехавшим набекрень платком, и поведал следующее. Оказывается, эти чудо-обои приобрел для своего недавно отстроенного загородного дома зять главреда. Какую конкретно комнату зять собирался оформить в столь оригинальном стиле, история умалчивает, но его супруга, дочь главреда, поставила вопрос ребром – или она или эти чудовищные обои. Почему их не сдали обратно в магазин, а предпочли сбагрить нам, главред не пояснил.

– Еще он пообещал прислать нам рабочих для восстановления потолка, – закруглился Конякин, и обвел взглядом притихший коллектив. – Что скажете?

А мы даже и не знали, что сказать. Обои лежали на полу и пугали нас своей зловещей красотой. В каком-нибудь магическом салоне или садо-мазо борделе они смотрелись бы великолепно, но редакции газеты…

– По-моему, это похоже на безумие, – подала голос Оксана Макакина. – Можно узнать, где зять их покупал и сохранились ли чеки? Тогда можно было бы сдать их и купить другие.

– А лично мне нравится, – сказал Петюня и встал рядом с Конякиным. – Такой оригинальный колор хорошо отражает направленность нашей газеты.

– Тебе хорошо говорить, – присоединился к дискуссии Влад, – ты сидишь в предбаннике, оклеенном обоями бледно-зеленого, психически здорового цвета, а представь, каково будет всем нам целый день среди этой черноты, серебра и золота. Жуть.

– Давайте-ка приложим полосу к стене и посмотрим, – скомандовал С. С. – Прикладывайте!

Иловайский взял сам рулон, Дима – конец отмотанной полосы и полез на стул, дабы развесить обои сверху донизу. А мы все выстроились полукругом и стали смотреть. Смотрелось, как бы это выразиться… м-м-м-м… слегка апокалиптично.

– Вроде неплохо, – тяжело вздохнул Конякин. Видимо ему очень не хотелось расставаться с дармовыми обоями отличного качества и высокой стоимости.

– Креативно, – поддержал начальство Петюня чинным кивком головы.

Слово Станиславу Станиславовичу понравилось, хотя ни он сам, ни мы его точного значения не знали.

– А, может, все-таки попробуем сдать их в магазин? – пискнула Тина Олеговна.

Конякин вновь удалился в свой кабинет для переговоров с главредом и по возвращению сообщил малоутешительную весть:

– Сдать их не получится, а почему не говорит. Не получится и все тут.

Не успел коллектив погрузиться в тягостную задумчивость, как Иловайский снова выдал идею, он явно пребывал в фазе беспрерывных озарений.

– А вселенщики себе новые обои купили?

Конякин медленно и как-то задумчиво кивнул.

– Ну так давайте с ними поменяемся! Скажем, заберите свое черное гов… Ой, извините! Заберите, скажем, эти обои, а нам свои отдавайте, потому что мы на такое не согласны!

– У них обои из того же загородного дома, – С. С. хмуро, исподлобья смотрел на Иловайского, – и я их видел. Они поросяче-розового цвета. Хозяйка хотела цвета фуксии, а супруг ее разницы не уловил. Ну не знает он разницы между ядовито-розовым и цветом фуксии! Понимаете?!

Я представила наш офис в ядовито-розовых тонах и зажмурилась от страха.

– Тогда уж лучше эти оставить, – тоскливо протянула Макакина.

– Да что вы мучаетесь? – снова вступила Таисия. – Красиво получится, репродукции еще какие-нибудь из дома натаскаете, сувенирчики, и весь издательский дом к вам в редакцию станет, как на экскурсию ходить и завидовать. Все равно у вас на другие денег нет, давайте клеить.

И мы начали клеить.

Глава одиннадцатая

Действовал коллектив споро и слаженно – всем хотелось побыстрее попасть домой и успеть хоть что-нибудь приятного ухватить от выходного дня, и поклейку обоев завершили прямо таки в рекордные сроки – к семи часам вечера.

– Готово! – возвестил Влад, разглаживая последнюю полосу.

Уставшие, но довольные, мы сбились в кучку в центре помещения и огляделись. Интерьер поражал воображение до судорог, до икоты, до желания немедленно принять на грудь граммов пятьдесят настойки валерианы…

– Ничего, – Конякин стащил с головы платок и вытер им лоб, – со временем привыкнем.

– Надо на дверь повесить новую табличку: «Офис аццкого сотоны», – Иловайский сваливал в мусорный пакет все отходы. – Ну или что-нибудь в этом роде. Чтоб уж креатив, так креатив.

– На днях нам сделают потолок, – Конякин медленно расстегивал халат, – и можем возвращаться к работе, я всех оповещу. У всех должны быть готовы все статьи, все материалы! Будем работать в авральном режиме!

– А что-нибудь для интерьера приносить? – поинтересовалась Тина Олеговна.

– Можете приносить, – милостиво разрешил предводитель.

– Надо поглядеть, не завалялись ли у меня где-нибудь дома бронзовые люстры и черные подсвечники, – вздохнул Влад и побрел в конякинский кабинет переодеваться.

Когда мы с Таисой Михалной выкатились на улицу, разразился нешуточный снегопад. Погода располагала к возвращению домой, к принятию горячей ванной и залеганию на диван, но зуд справедливости и желание немедленно хотя бы частично спасти человечество, заставило отправиться не домой, а к метро Киевская, где изволили проживать сестра и приемный сын покойной Одинцовой Эммы Валентиновны, домохозяйки, вдовы известнейшего московского коллекционера и антиквара, умершей в душевой бассейна в январе 2004 года. Путь наш лежал на Большую Дорогомиловскую улицу, дом 36. Таисия сильно жаловалась на усталость опосля непосильных строительных работ и на Большую Дорогомиловскую ехать категорически отказывалась, и только банка коктейля «Ром-кола» смогла примерить ее с жестокой необходимостью тащиться на Киевскую. На этот раз я предусмотрительно прихватила диктофон, решив больше не расставаться с ним никогда, ведь какой чудесный момент был упущен в Борисовке! Целое признание в братоубийстве! Непростительное упущение с нашей детективной стороны.

Благодаря выходному дню, в метрополитене не было часпиковой давки и дурдома, даже получилось присесть.

– И кем мы представимся? – крикнула мне в ухо Тая, как только поезд начал движение. – Кто мы такие? Откуда знаем о происшествии трехлетней давности?

– Как всегда будем смотреть по ситуации.

– Какая ситуация, Сена? Мы ломимся к людям в дом воскресным вечерком! Нам с порога, сразу же надо что-то заявить о себе.

– Ну давай заявим, что мы сотрудники детективного агентства, занимаемся расследованием внезапных смертей, объединенных в одно дело.

– А если они сами заказали свою родственницу, как братец Осадчий? Перепугаются, начнут заметать следы…

– Тай, три года срок не малый, если они в чем-то виноваты, то свое уже давно отпугались и все следы замели, раз продолжают оставаться на свободе.

Ливанова согласно угукнула и присосалась к банке. И практически молча пила ее вплоть до самой Киевской! Молча! Такая вот нечаянная радость.